В другой реальности

Ислам Каримов сидел в салоне бронированного лимузина и молча смотрел на улицы Ташкента. Город пылал. По обеим сторонам проспекта полыхали здания. Из выбитых окон вырывались языки огня, а над крышами клубился густой черный дым. Где-то с грохотом обрушился целый этаж, и в воздух взметнулось облако кирпичной пыли. На дорогах царил хаос: искореженные автомобили, перевернутые автобусы, трактора и грузовики лежали вперемешку с подбитыми танками и БТР. Асфальт был усеян стеклом, обломками бетона и какими-то неузнаваемыми предметами.
Между разбитой техникой бродили собаки. Голодные, одичавшие стаи рвали тела погибших, рычали друг на друга и шарахались от проносившегося мимо кортежа. Некоторые люди еще оставались живы — они метались среди развалин, кричали, звали родственников, пытались убежать от толпы зараженных. Из переулков доносилась беспорядочная стрельба. Иногда где-то далеко раздавался одиночный взрыв, после которого на несколько секунд становилось подозрительно тихо.

Потом тишину снова разрывали выстрелы и крики. Черные клубы дыма закрывали солнце. Рассвет никак не мог пробиться сквозь эту завесу, и Ташкент выглядел так, словно над городом наступил бесконечный вечер. Небо приобрело грязно-бурый оттенок, а редкий свет, просачивавшийся сквозь дым, делал улицы похожими на декорации ада. Красные отблески пожаров прыгали по фасадам домов. Вдалеке темнели силуэты минаретов, едва различимые в дымной мгле.
Президентский кортеж мчался сквозь этот кошмар. Впереди шла БМП, сминая брошенные автомобили и отбрасывая в стороны обломки. Ее гусеницы с хрустом проходили по стеклу и металлу. Следом неслись несколько машин охраны, а замыкавшие колонну БТРы держали под прицелом перекрестки и переулки. Каждый раз, когда из толпы зараженных кто-нибудь пытался броситься к машинам, пулеметные очереди заставляли его падать на асфальт.
Кортеж не останавливался.
Пандемия вирто-вируса-2030, пришедшая с Востока и за считанные месяцы охватившая весь мир, превратила большую часть человечества в нечто, что еще недавно казалось невозможным. В зомби.
И особенно издевательской эта катастрофа выглядела потому, что вирус совершенно не интересовался политическими убеждениями. Зомби становились все. Бывшие диссиденты и верные режиму чиновники. Журналисты и телевизионные пропагандисты. Священники и партийные функционеры. Ученые, милиционеры, гэбисты, сенаторы, министры и бесчисленные партийные халявщики — все они теперь одинаково бессмысленно бродили по разрушенным улицам, движимые одним инстинктом. Есть.

Каримов вдруг заметил знакомое лицо. На перекрестке среди десятков зараженных мелькнул Рустам Иноятов, бывший председатель СНБ. Каримов даже слегка прищурился.
Иноятов выглядел ужасно. Разорванный костюм висел на нем клочьями, галстук болтался на шее, а сам он, тяжело переваливаясь, пытался оторвать кусок от ноги какого-то несчастного в старых сандалиях.
Вокруг него толпились другие зомби. Они рычали, толкались и хватали Иноятова за плечи, пытаясь добраться до добычи. Тот отчаянно сопротивлялся, словно даже после превращения в чудовище не желал делиться.
Каримов некоторое время наблюдал за происходящим. Затем вздохнул и откинулся на спинку сиденья.
— Проехали, — тихо сказал он.
Водитель ничего не ответил. Он напряженно держал руль обеими руками и старался не смотреть по сторонам. Машина подпрыгивала на выбоинах, двигатель ревел, а бронестекла время от времени содрогались от ударов.

Телохранители сидели неподвижно, держа оружие наготове. Каждый смотрел в свою сторону. Они знали главное правило нового мира: если кто-то подбегает к президентской машине, сначала стреляй, потом выясняй.
Если вообще останется кому выяснять. Кортеж двигался в сторону Ок-Сарая — президентского дворца. Несмотря на мировую катастрофу, президент оставался на своем посту.
Ему было совершенно безразлично, кем властвовать — живыми согражданами или мертвыми учителями, дехканами, инженерами, водителями такси и бывшими чиновниками, которых вирто-вирус превратил в новых существ.
Власть оставалась властью. А больше ничего и не требовалось Исламу Абдуганиевичу. Более того, теперь перед ним открывалась одна небольшая, но приятная перспектива: больше не нужно было продлевать полномочия, организовывать выборы, следить за рейтингами и беспокоиться о конкурентах.
Зомби было совершенно все равно, кто сидит в Ок-Сарае и печатает никому не нужные указы.
Главное — чтобы дверь дворца оставалась закрыта.

В этот момент зазвонил телефон. Каримов посмотрел на экран. Татьяна Акбаровна. Он ответил.
— Ислам-ака, когда будете? - спросила супруга.
— Еду, — коротко произнес президент.
— Мы ждем вас. Без вас не можем завтракать.
Каримов едва заметно улыбнулся. Завтрак теперь состоял из расчлененных живых людей, которых охрана отлавливала среди уцелевших граждан. Вирус добрался и до животных. Свиньи, коровы, овцы, лошади, собаки — все заражались, превращаясь в такие же агрессивные существа. Привычного мяса почти не осталось.
Поэтому люди начали есть людей. Впрочем, для Каримова в этом была своеобразная ирония. Каннибализмом он занимался всю свою политическую жизнь — с 1990 года, когда впервые получил власть в Узбекистане. Только тогда это был политический каннибализм. Он пожирал противников, уничтожая их карьеру, влияние и свободу.
Теперь же настала эпоха настоящего каннибализма.
Каримов посмотрел в окно. За стеклом проплывали горящие кварталы, дымящиеся руины и бесконечные толпы зараженных. Он подумал о завтраке. И улыбнулся. Ему нравился новый мир.

Лимузин прибавил скорость. Впереди, сквозь черную дымовую завесу, постепенно проступали очертания президентского дворца.
Машина мчалась навстречу рассвету. Если, конечно, рассвет еще существовал.