Глава 1 Часть 3

Трактирщик и Владычица ночи
Часть III




ГЛАВА 1. Княжеский дворец и залётная Золушка. Испытание старшим поколением

Пока на Священном озере решалось будущее народов Вселенной, тем временем в поместье Североводского княжества тоже кипели нешуточные страсти. Само собой разумеется, что их эпицентром была ранняя гостья. Слухи, мгновенно разлетевшиеся среди слуг, утверждали, что это не просто очередная потаскушка, увязавшаяся за их князем, а нечто серьёзнее, судя по его отношению к ней.   
Когда в столовой появилась величественная старуха, одетая как королева в изгнании, Татьяна поняла, что предстоит очередное испытание. «Ну конечно, кто пропустит такой аттракцион. Как будто мало мне недовольного Клермона и шушукающихся слуг, так пожаловала старая грымза и, наверняка, с допросом», — полусонно подумала она. Впоследствии она узнала, что прежняя североводская княгиня обычно предпочитала завтракать у себя и крайне редко выходила к общему столу и, вообще-то, никогда не появлялась, когда там находился Клермон.
Княжеский этикет был ей не знаком, поэтому девушка ограничилась тем, что встала и пожелала старухе доброго утра. В ответ на свою любезность она не получила ничего, даже приветственного кивка, и мысленно пожала плечами. Сев на место, она с удивлением обнаружила, что появление старухи вызвало ажиотаж среди слуг. Лакеи, до того ползавшие как сонные мухи, сразу же оживились и забегали вокруг неё, стремясь всячески угодить. Да и народу в столовой значительно прибавилось. Одна за другой в двери просачивались служанки, у которых вдруг обнаружилось множество неотложных дел именно в этой комнате.
Татьяна вопросительно глянула на Клермона, но тот по-прежнему меланхолично ел, не обращая внимания на поднявшуюся суету. Она с завистью посмотрела на его тарелку, где дымилась яичница, приготовленная на беконе, а затем на многочисленные закуски с кулинарными изысками — в своём большинстве непонятными, но очень аппетитными, судя по нарядному виду. Лично ей подали едва тёплую кашу-размазню, совершенно безвкусную, но с громадным куском сливочного масла. Закуски тоже присутствовали, но сплошь салаты и немного отварных овощей, которые было проблематично съесть без соусов, но все они стояли только перед хозяином дома, который находился на другом конце стола, рассчитанного на двадцать персон. Ко всему прочему из всего изобилия напитков ей была предложена только чистая вода, причём холодная настолько, что от неё ломило зубы, а съеденное колом вставало в желудке.
Когда стол перед старухой заставили множеством свежеприготовленных блюд и в дополнение принесли многоярусную горку со свежими пирожными, девушка сглотнула набежавшую слюну. «Похоже, мне светит лишь каша и трава с водой. Печально. В таком случае придётся последовать примеру Зорро и перейти на ночные грабежи. Это даже неплохо. Может, таким образом я поднимусь на следующую ступень и даже не одну», — решила она, с завистью глядя, как старуха поочерёдно отказывается от варёной курицы, мясного ассорти, блюд из морских гадов, паштетов, сыров и прочих застольных соблазнов, чтобы в конце концов выбрать банальное яйцо всмятку.   
«Так, да? Решил сразу поставить меня на место?  — она смерила Клермона едким взглядом. — Мой дорогой, я стреляный воробей, меня на мякине не проведёшь. Забыл, где я жила? Если думаешь, что Мирелла все эти трюки не использовала на мне, то ты глубоко ошибаешься».
 — Кофе!
Девушка протянула чашку лакею, проходящему мимо, но тот сделал вид, что её не услышал. «Ладно, я не гордая, могу налить сама», — она вышла из-за стола и взяла у опешившего лакея кофейник.
 — Благодарю, вы очень любезны, — она обернулась к Клермону и слегка покашляла. — Что-то горло побаливает. Простите, если нарушаю приличия, но, похоже, ваши слуги уже очень стары и оттого глуховаты.
— Сядь! — резко сказал он.
В деланном удивлении Татьяна приподняла брови.
— Разве мы уже на «ты»? Извините, я не знала.
Клермон со стуком поставил чашку с недопитым кофе, и серебряная ложечка на блюдце жалобно звякнула.
— Тесса, не испытывай моё терпение.
— Князь, я не понимаю, на каком основании вы столь грубо разговариваете со мной. Если моё присутствие вам в тягость, я попрошу вас проводить меня к подруге. Думаю, Тайра не откажется меня приютить. Да и с голоду не даст пропасть. Я ценю вашу заботу о моей фигуре, но почему-то есть ощущение, что она граничит с издевательством.
Жёсткие нотки в голосе девушки сказали Клермону, что больше тянуть нельзя. Она уйдёт и, возможно, навсегда.
И тут старуха хрипло засмеялась.
— Надо же, какая заносчивая шлюха. Раньше ты предпочитал покладистых девиц, — прокаркала она.
На лице Клермона промелькнуло такое выражение, что Татьяна подумала, что он немедленно кого-нибудь выгонит — либо её, либо старуху, а может, их обеих. Но до этого дело не дошло.
Клермон поднялся и вежливо поклонился старой княгине.
— Госпожа, разрешите представить, это моя будущая жена Тесса Таден. Будьте снисходительны к ней, она молода и оттого нервничает в незнакомой обстановке. Если вы возьмёте на себя труд руководить ею, я буду очень этому рад. — Он перевёл взгляд на девушку. — Тесса, это княгиня Савика Родомир, мать почившего князя Локса-род-Северная Вода. Пожалуйста, будь вежлива с ней и веди себя как положено со старшими. 
«Ага, сейчас! Только дуэньи мне не хватало. Наверняка старая грымза будет шпионить за мной и шпынять за каждый промах: “Ах, мон ами, ты всё делаешь не так, как должно!” Ну нет! мне одного тебя за глаза и за уши. Так что фиг тебе, дорогой! Ничего у тебя не выйдет», — фыркнула Татьяна.
Княгиня подалась к девушке, чтобы лучше её рассмотреть.
— Молодая, говоришь? Что-то не похоже. Лет восемнадцать, не меньше, а может, и все двадцать. Слуги говорят, что она уже побывала в твоей постели. Что ж, ценю её находчивость. Такому перестарку, как она, уже не на что особо рассчитывать, а такой ход даёт ей шанс захомутать тебя. Умно, ничего не скажешь. Только вряд ли она из порядочных, даже если была невинна. Девица, переспавшая с мужчиной до свадьбы, впоследствии переспит и с другими. Так что готовься воспитывать чужое отродье, — прокаркала она и снова засмеялась.
Не зная, что ответить на ядовитый выпад старухи, Татьяна растерянно посмотрела на Клермона, но тот, не глядя на них обеих, развернулся и вышел из столовой.
«Неверный союзник бежал, оставив меня с врагом один на один. Эх, выпить, что ли, с горя? Где же кружка? Сердцу будет веселей», — припомнила она школьную классику и, мечтая о крепком алкогольном коктейле, залпом выпила оставшийся кофе.
— Ладно, я тоже пойду.
— Сядь, девочка! Поешь, пока не остыло, — неожиданно ласково проговорила княгиня, и по её распоряжению лакей поставил перед девушкой курицу. — Ну, чего ты ждёшь? Я же вижу, что ты голодна. Ешь, не стесняйся. И не сердись на меня. Я уже стара, мне простительно ворчание в адрес молодых. К тому же я старшая в доме, так что имею на это полное право.
Соблазн был велик, курятина источала столь вкусный запах, что удержаться не было никакой возможности. К тому же миролюбивые интонации в голосе старухи говорили о том, что она не прочь зарыть топор войны.
— Спасибо, не откажусь, — оторвав куриную ножку, Татьяна вгрызлась в сочное мясо, сдобренное ароматными специями. — О боже, какая вкуснятина! — пробормотала она, наконец-то дорвавшись до настоящей еды.
Множество глаз, наблюдающих за тем, как она ест, нисколько её не смущали. Покончив с курицей, она попросила бисквитное пирожное и ещё одну чашку кофе, и лакеи немедленно исполнили её пожелание.
— Почему вы плохо относитесь к Клермону? — спросила Татьяна, когда голод был утолён и лакей подал ей миску для мытья рук и салфетку.
Откинувшись на высокую спинку стула, княгиня вздохнула.
— Если бы к тебе заявился чужак и сказал, что теперь это его дом, что бы ты почувствовала? Неужели радость? Клермон Красноземельский именно такой чужак для меня.
— Я так понимаю, что он имеет полное право на княжеский престол, оставшийся без князя, — заметила Татьяна.
— Да, если верить его бумагам, — княгиня с трудом поднялась из-за стола, отказавшись при этом принять руку лакея, поспешившего ей на помощь. — Идём, прогуляемся. Здесь слишком много любопытных ушей, — и она, опираясь на трость, зашагала к выходу из столовой.
Татьяна поспешила догнать старуху. Несмотря на тяжёлую походку, она передвигалась на удивление быстро. Когда они поравнялись, она взяла её под руку.
В качестве провожатого за ними увязался тот же лакей с одутловатым лицом, но ему было велено оставить их одних. Он послушался, но, прежде чем отстать, бросил на девушку подозрительный взгляд. «Старый козёл!» — сердито подумала она и спросила:
— Куда мы идём?
— Хочу познакомить тебя с моей семьёй. Не возражаешь?
— Ваши близкие тоже здесь живут?
— В какой-то мере, — усмехнулась княгиня. — Во всяком случае, прогнать из могил довольно проблематично.
«Понятно, — вздохнула Татьяна. — Для полного счастья мне только кладбища не хватало».
 По дороге ей пришлось выслушать родословную канувшего в Лету княжеского рода Северная Вода, после чего она помогала убирать листву и ветки, нападавшие на шесть могил, закованных в полированный мрамор. Самая роскошная усыпальница была у князя Локса; помимо стелы там была установлена его мраморная статуя. У его жены и четверых их детей могилы были поскромнее, но тоже со скульптурными портретами на стелах и лентами искусно вырезанных барельефов. «Ну, Мирелла! Ну, ты дрянь! Детей-то за что? Чем они тебе помешали?» — вздохнула Татьяна, глядя на изображения двух девочек и двух мальчиков. Судя по датам, старшей девочке исполнилось пятнадцать лет, остальные были ещё малышами, пять лет младшей девочке и по три года мальчикам-близнецам.
Наконец утомившись, старуха села на садовую скамейку и похлопала по месту рядом с собой.
— Присядь, поговорим.
У Татьяны не было никакого желания беседовать в таком месте, но выбирать не приходилось, и она села.
— Как давно ты знаешь Клермона Красноземельского? — последовал вопрос.
— Около года. Может, чуть больше, — ответила она.
— Выходит, вы познакомились, когда он был ещё трактирщиком.
— Да.
— Трактирщик на княжеском престоле! — княгиня вздохнула. — Наверное, предки Зарена перевернулись в своих могилах, чтобы не видеть этого позора.
— В жизни всё возможно. К примеру, князь Локс взял и женился на Мирелле Маске, хотя она была далеко не невинной барышней, а настоящей чёрной вдовой, сменившей множество мужей. Думаю, это она прикончила его жену и детей, а затем и его самого. Так чем ваш сын лучше Клермона? Княжеским достоинством? Ну и как оно ему помогло? Дело в самих людях, а не в их происхождении.
Княгиня подозрительно прищурилась.
— Откуда ты знаешь о ведьме?
— Ещё бы не знать! Мирелла Маска была моей мачехой. Сначала она убила мою мать, затем отца. Напоследок она зарезала братьев и сестру. Это случилось ночью в трактире, и представила дело так, будто это сделал Клермон. Я бы тоже умерла, войди нож чуть правее. Это было ужасно! Я всё видела, но ничего не могла поделать, — пустила Татьяна в ход свою легенду, причём случившееся в трактире живо предстало перед её глазами, и она правдиво изобразила испуг. «Чёрт! Выходит, Тесса Таден никуда не делась, если у меня её воспоминания», — с расстройством подумала она.
— Мать-земля! — ахнула княгиня, схватившись за её руку. — Так ты дочь того корабельщика? Кажется, его звали Тори Таден. То-то мне показалось знакомым твоё имя.
— Тори Таден мой отец.
— Бедная девочка! Как же я тебя понимаю! — найдя родственную душу, княгиня не выдержала и заплакала.
— Пожалуйста, не плачьте, слезами горю не поможешь.
Злость испарилась, и преисполненная жалости девушка обняла ту, в которой видела теперь не злобную каргу, а всего лишь несчастную старую женщину.
— Госпожа, ещё не всё потеряно. Насколько я поняла, ваш старший внук находится в бегах. Думаю, он жив и обязательно вернётся.
Минута слабости прошла. Отстранившись, княгиня потянулась за ридикюлем, где у неё лежал носовой платок.
— Зачем ему возвращаться? Княжество потеряно, его уже не вернуть, хотя законность его присвоения именно Клермоном Красноземельским находится под вопросом, — сухо сказала она.
— Почему? — насторожилась Татьяна.
— Возможно, это не он, а самозванец.
Это было серьёзное заявление.               
— Есть какие-нибудь доказательства? — спросила девушка, стараясь не показать своей тревоги.
— Увы! Бумаги подлинные, завизированы как нужно, отпечатки рук тоже совпадают.
— Тогда в чём дело?
Княгиня с иронией воззрилась на неё.
— Сколько лет, по-твоему, Клермону Красноземельскому? — язвительно спросила она.
«Чёрт! Сказать правду или соврать?» — растерялась Татьяна, но решила не лгать, даже если это оправдано.
— Когда мы только встретились, на вид ему было лет сорок, а затем он неожиданно помолодел.
— Верно, — кивнула княгиня. Заданный ею вопрос был с подвохом, но девушка прошла проверку. — На запрос в жреческую канцелярию Небодара пришёл ответ, что молодость — это подарок звёздного демона, так что и здесь не к чему придраться.
— Но вы всё равно сомневаетесь. Почему?
— Потому что ему слишком уж везёт. Красноземельский княжич в пятнадцать лет сбежал из дома, и тех, кто мог лично подтвердить его личность, не нашлось. Разве что простолюдины, служившие ему, но им веры нет. Их слишком легко подкупить. Это был бы аргумент для отказа, но тут явилась Катейя, старшая дочь князя Микеса род-Лесная Гора, и заявила, что это он. Поскольку их отцы дружили, и они знакомы с детства, естественно, ей поверили.
— Понятно, — успокоилась Татьяна, и княгиня понимающе усмехнулась.
— Можешь не беспокоиться. Подлинный он отпрыск князя Ратмира или нет, ты не прогадаешь, если выйдешь за него. Он умён и талантлив в военном деле, вряд ли кто сможет отнять у него княжеский престол. Если уж по чести, то и человек он неплохой…
Княгиня заколебалась, но ей хотелось облегчить душу. К тому же она хотела посмотреть, как девушка будет реагировать на её признание.
— Тут такое дело, даже не знаю, стоит ли рассказывать... Ладно, скрывать тоже не имеет смысла, всё равно ты узнаешь. Лучше я расскажу сама, чем ты услышишь от других.
И она тяжело вздохнула, прежде чем приступить к исповеди.
— После смерти сына и внуков я была сама не своя. Все мысли лишь о том, что делать, если выгонят из дома, который больше мне не принадлежит. Даже если чужак отдаст моё приданое, а это невозможно при почти пустой казне. Да, кстати! Казна опустела не столько из-за нападения тумбинов, сколько из-за его последних преобразований. Увы, но тут уже ничего не поделаешь. Он хозяин. Остаётся лишь надеяться, что он знает, что делает. Ну да, ладно! Что-то я отвлеклась на дела поместья, которые тебя не касаются и вряд ли коснутся. Красноземельский будет дураком, если женится на тебе. Итак, я хотела сказать, если чудо вдруг свершится, и казна наполнится, а он захочет отделить моё приданое, то кому я нужна, старая и беспомощная? Конечно, ради денег родня меня приютит, да только вряд ли будет рада. Слишком уж высоко я держала голову, когда они приезжали ко мне с просьбами о помощи. Конечно, я не отказывала, но и не особо их привечала, опасаясь вызвать недовольство мужа. Зарен выходил из себя, когда ему тыкали в глаза богатством безродной жены, и после приезда родни он каждый раз находил повод так или иначе выместить на мне своё раздражение. Как бы то ни было, жить приживалкой в чужом доме, которую с трудом терпят, я не хотела. У меня была одна надежда, что до старшего внука дошли вести о смерти отца, и он скоро вернётся. Конечно, я хотела, чтобы он унаследовал княжеский престол, принадлежащий ему по родовому праву…
Прежде чем приступить к главному, княгиня собралась с духом.
— Скажу, как есть, без прикрас. По моему приказу преданная служанка травила Красноземельского клещевиной, но каким-то чудом он выжил. Понимаю, история некрасивая, гордиться тут нечем, тем не менее я ни о чём не жалею. Если сама станешь княгиней, ты поймёшь, что для тех, кто обладает властью, нет таких понятий, как добро и зло, а есть лишь выгодные и невыгодные альянсы.
— Жаль, я была лучшего мнения о вас, — Татьяна отодвинулась от княгини. Жалость испарилась, и она вновь казалась ей старой злобной каргой. — Вы правы, Клермон действительно снисходителен к вам, даже чересчур. На его месте я не стала бы рисковать и держать вас подле себя. Кто знает, вдруг вы снова захотите его убить.
Поёжившись от налетевшего порыва ветра, он был тёплым, но старуха плотней закуталась в шаль.
— Не бойся, больше я ничего ему не сделаю. Я же не враг самой себе. Кто знает, как ко мне отнесётся другой на его месте. Если уж на то пошло, я даже во внуке не уверена. Столько времени прошло, а от него нет ни весточки. Видимо, его нисколько не беспокоит судьба княжества, тем более моя.
— Тогда какого чёрта вы изводите Клермона? — возмутилась Татьяна. — Ведь за ваше зло он отплатил вам добром!
— Сама удивляюсь, почему он терпит меня, но я этому рада. Порой я злюсь сама на себя, но ничего не могу поделать. Язык мой — враг мой. Ведь я отдаю себе отчёт, что, по сути, он единственный, кто не бросил меня на произвол судьбы, хотя в своём праве и может просто выгнать, чтобы не выслушивать мои колкости. Ладно, хватит обо мне. Давай поговорим о тебе. Скажи, ты его любишь? А если любишь, то за что?