Версия 1. Гл. 4. Приказ

Вероятные приключения Бориса и Глеба.
Содержание - http://proza.ru/2026/09/02/274
---
Часть 1. Версия 1.
---
Глава 4

Святополк вошёл в Киев по северной дороге. За ним ехали люди, добившиеся его освобождения, но даже издали эту небольшую свиту нельзя было принять за войско. У ворот города не ставили заграждений, со стен не готовились бросать камни и стрелы. Стража увидела старшего княжича, который ещё недавно жил в княжеском дворе в заключении, и не нашла человека, имевшего право запретить ему войти в город. Владимир был мёртв, Борис возвращался с юга, Ярослав оставался в Новгороде. Приказа закрыть ворота перед Святополком никогда не давал. Святополк вошёл в город без боя.

На этом самая лёгкая часть закончилась. Киевский стол не был креслом, на которое можно сесть раньше соперников и тем самым получить всё, чем владел отец. Нужно было войти в княжеские помещения, принять ключи, сменить людей возле кладовых, назначить караулы. Дворцовые служащие ждали ответа, останутся ли они на своих местах. Судьи должны были знать, от чьего имени разбирать спор. Начальник стражи не мог кормить людей обещанием, что вскоре появится бесспорный правитель, которого ещё нет - ему требовалось уже вечером назначить следующую смену и выдать ей пищу.

Святополк не созывал долгого совета. Он принял ключи, велел своим людям стать у дверей и подтвердил обязанности тех служащих, которые согласились работать при нём. После этого судья мог вынести решение от имени нового князя, кладовщик мог выдать серебро по его распоряжению, а караульный начальник знал, у кого получать приказы. Так начиналось княжение: не с общего восторга на площади, а с десятка людей, каждый из которых продолжил привычную работу уже по слову Святополка.

Однако ключ открывал только одну дверь. Хранитель отцовского имущества мог повиноваться во дворе и одновременно ждать известий от родного брата, возвращавшегося вместе с Борисом. Судья называл Святополка князем, но не знал, чьё имя придётся произносить через неделю. Стражник принимал назначенную ему смену и получал хлеб; из этого ещё не следовало, что он согласится сражаться против другого сына Владимира. Пока Святополк требовал продолжать привычную службу, его слушались. Он ещё не знал, кто подчинится приказу выступить против Бориса и готов рискнуть ради нового князя жизнью.

Поэтому он открыл отцовские хранилища. Во двор вынесли серебро, дорогие ткани и вещи, накопленные за годы правления Владимира. На весах отмеряли серебряные куски. Ткань разворачивали, показывали получателю и снова складывали, чтобы её можно было унести домой или обменять на торгу. Святополк одаривал тех, чья служба требовалась ему сейчас, и тех, чья поддержка могла понадобиться позднее. Так человек, принимавший имущество из княжеских рук, тем самым признавал простую вещь: Святополк вправе распоряжаться кладовой Владимира, а значит - если ты хочешь оставить у себя его подарок - желательно, чтобы события в будущем не повернули в сторону, когда кто-то другой обвинит тебя в том, что это дарение было незаконным.

Конечно же серебро не превращало получателя в верного воина. Акт дарения не гарантировал лояльности, хоть и не вредил сам по себе. Один слуга мог благодарно поклониться и остаться при дворе. Другой прятал дар за пазуху, возвращался домой и посылал родственника узнать, далеко ли войско Бориса. Третий готов был признать любого князя, при котором торг продолжал работать, лодки разгружались у пристани, а дружины не рубились на киевских улицах. К Святополку потянулись просители и люди, желавшие остаться на службе - но ничего личного к Святополку никто из них не испытывал и умирать за него не был готов.

Во дворце служили люди Владимира. Возле пристаней торговали купцы, зависевшие не от старшинства князей, а от безопасности дороги и реки. В городе жили семьи дружинников, ушедших с Борисом на юг. Одни считали естественным, что место отца занял старший сын. Другие ждали возвращения войска и не торопились связывать своё будущее с первым князем, успевшим войти во двор. Пока братья не подняли оружия друг на друга, каждый мог соблюдать осторожность. Если они договорятся, осторожный человек признает победителем обоих. Если начнётся война, он сделает выбор, когда увидит, чьи люди удерживают ворота и княжеский двор. Святополку предстояло добиться такого положения, при котором мир оставлял бы Киев за ним, а возможное столкновение начиналось бы на выгодных для него условиях.

Вскоре в расчётах появились сребреники Святополка. На одной стороне изображали сидящего князя и помещали слова: «Святополк на столе», на другой чеканили: «а се его серебро». Монету получал человек, никогда не входивший в княжеские покои. Он видел имя нового правителя вместе с серебром, которым расплачивался на торгу. Но надпись могла подтвердить только то, что уже произошло в Киеве. Она не приказывала вооружённым людям возле Бориса оставить своего князя и перейти к его брату.

Поэтому Святополк не праздновал удачный вход в город. К воротам и на южные дороги отправились его люди. Они расспрашивали лодочников, сторожей при переправах, родственников воинов и путников, опередивших возвращавшиеся отряды: Где остановился Борис? Остались ли при нём старшие дружинники Владимира? Говорят ли они о походе на Киев? Кто из горожан посылает в лагерь еду и делится с Борисом новостями?

Борис ещё не потребовал киевского стола, но рядом с ним находилось отцовское войско. Если оно подойдёт к городу, Святополку придётся впустить Бориса либо приготовиться к осаде. Но родственники дружинников смогут открыть Борису ворота. Тогда полученное утром признание придётся защищать вечером с оружием в руках.

Святополк уже принимал послов, распоряжался кладовыми и велел судьям действовать от своего имени. Остановить Бориса на дороге к Киеву он пока не мог. Вывести против него большое войско означало начать борьбу возле столицы и потребовать от жителей немедленно выбрать одного из братьев. Сначала следовало узнать, согласится ли Борис признать Святополка князем на основании старшинства. К Альте отправили посла. Только после его возвращения Святополк собирался решить, какое поручение дать людям, служившим ему ещё до раздачи киевских даров.

Тем временем к Борису вернулись последние дозорные, без пленных и без трофеев. Они объехали южные дороги, осмотрели степные подходы, расспросили людей на стоянках и нигде не нашли печенежского войска. Не осталось даже следов большого перехода: вытоптанной земли, брошенных костров, множества отпечатков конских копыт. Поход, ради которого Владимир поднял людей, закончился встречей с пустой степью.

На обратной дороге войско остановилось у Альты. Кони тянулись к воде, повозки ставили на сухом месте, люди искали знакомые лица среди отставших отрядов. Борис собирался дать им отдых, проверить, все ли вернулись, а затем вести к Киеву. Там их должен был встретить Владимир, выслушать начальников и решить, кого оставить при дворе, кого отпустить домой, а кому дать новое поручение.

Войско не принадлежало Борису так, как меч принадлежал воину, носившему его на поясе. Ближе к княжескому шатру располагались дружинники Владимира, для которых служба была постоянным занятием. Дальше стояли отряды, созванные ради угрозы на южной границе. Их начальники знали, из каких земель и дворов пришли люди, кому выдать провиант, кого поставить в дозор и кого спросить за потерянного коня. Все они подчинялись Борису потому, что Владимир назвал противника и доверил сыну командование походом. Пока отцовский приказ оставался в силе, Борис мог выбирать дорогу, назначать переходы и посылать разведчиков. Но этот приказ не давал ему права вести людей куда угодно. После возвращения к Владимиру постоянные дружинники ждали бы следующего княжеского распоряжения, а остальные воины разошлись бы по домам. Чтобы направить их на Киев, Борису пришлось бы от собственного имени отдать новый приказ.

Гонец прискакал прежде, чем лагерь приготовился к дальнейшей дороге. По его одежде и измученному коню было видно, что он не задерживался в пути. Он привёз две новости, каждую из которых Борису пришлось осознать отдельно. Владимир умер. Святополк занял киевский двор. Люди ещё могли идти к столице, но уже не могли вернуться к государю, который их послал. Если Борис приведёт войско в Киев и признает Святополка, он подчинится старшему брату. Если закончит поход и отпустит собранные ради него отряды, то лишится большей части силы, которой командовал. Третий путь вёл к тем же воротам, но с другим требованием: передать Борису княжеский двор и признать его преемником Владимира. Выбрать этот путь мог только он сам. Отец такого приказа не оставил.

Старшие дружинники не дали ему долго раздумывать. Они видели перед собой готовое войско: осёдланных коней, оружие, повозки с припасами, начальников, привыкших передавать распоряжения Бориса. Святополк только что занял княжеский двор и ещё не успел подчинить себе всех дружинников Владимира. В столице жили родственники воинов, стоявших теперь у Альты. Если выступить немедленно, они могли убедить стражу открыть ворота и не допустить боя на улицах. Старшие люди предложили Борису вести их на Киев. Предложение звучало проще, чем было на самом деле. Вооружённый княжич подошёл бы к столице и потребовал передать ему двор, уже занятый братом. Стражникам пришлось бы решать, кого впустить - но уже имея приказ от Святополка. Людям Святополка пришлось бы оставить кладовые или защищать их. Даже строгий запрет начинать бой первым ничего не менял: войско у ворот само становилось требованием, подкреплённым оружием.

Прежде чем Борис ответил, в лагерь прибыл посол Святополка. Он говорил уже не о захваченном дворе, а о состоявшемся порядке. Святополк занял Киев по праву старшинства и предлагал Борису признать его власть. Если Борис согласится, войны между сыновьями Владимира не будет, а каждый сохранит своё княжеское положение. В конце посол передал поклон от семьи Бориса, оставшейся в Киеве, и сказал, что с ними всё в порядке.

Поклон можно было понять по-разному. Семья была жива и не просила о помощи. Но посол невольно напомнил и о другом: родные Бориса и люди его дома находились там, где распоряжался Святополк. Поход на Киев сделал бы их заложниками борьбы ещё до того, как первый воин подошёл к воротам. Борис мог счесть послание угрозой. Он предпочёл увидеть в нём предложение, которое брату будет трудно нарушить открыто.

Старшие дружинники обещали Борису Киев, но вместе с княжеским двором он получил бы обязательство перед людьми, посадившими его на стол. После победы каждый из них мог напомнить, чьи кони привезли князя к воротам и чьи мечи заставили стражу открыть их. Борису пришлось бы начинать правление не как князю, чьё право признали без принуждения, а как избраннику вооружённых начальников. Признание старшинства Святополка оставляло иной выход: старший брат правил бы в Киеве, младший сохранил бы своё княжение, а спор разрешился бы без боя возле домов, где жили семьи обоих войск.

Был и ещё один расчёт. Если Борис первым поведёт войско к столице, Святополк сможет назвать его мятежником. Если же Борис признает старшинство брата, распустит избыточные для законченного похода отряды и сохранит мир, начинать открытую распрю придётся Святополку. Тогда прежние дружинники Владимира увидят не двух сыновей, одновременно потянувшихся к отцовскому столу, а князя, нарушившего предложенное им самим соглашение. Борис исходил из того, что право на Киев нужно защищать перед людьми словами и поступками. Он не слишком верил в то, что Святополк может сохранить язык мира и отказаться от открытой борьбы.

Послу Борис ответил, что признаёт Святополка старшим братом и киевским князем. Но всего войска он не распустил. Печенежского нападения дозорные не обнаружили, однако южная граница не стала от этого безопасной навсегда, а возвращение большого обоза тоже требовало охраны. Борис оставил при себе личную дружину, ближних людей, конных дозорных и те отряды, которые ещё были нужны для наблюдения за дорогами и организованного возвращения. Домой или к прежним местам службы он отправил воинов, созванных только ради большого степного похода, и ту часть обоза, которую больше не имело смысла держать у Альты.

Лагерь начал меняться по приказу Бориса, а не распадаться сам собой. Одни начальники повели людей обратно в земли, откуда их вызвал Владимир. Другие направились в Киев, поскольку после смерти князя их служба должна была продолжиться при его преемнике. Воины сворачивали укрытия, укладывали сёдла, делили оставшийся корм и искали родственников, чтобы уйти вместе. К вечеру часть повозок двинулась на север, часть повернула к домам воинов. У шатра Бориса осталось не войско, способное немедленно принудить Киев к повиновению, но и не одна беззащитная горстка слуг. Он сохранил достаточно людей, чтобы охранять князя, высылать дозоры и удерживать лагерь до начала обратного пути.

Посол вернулся в Киев с ответом Бориса. Люди Святополка, стоявшие на дорогах, дополнили его рассказ: крупные отряды действительно покидали Альту, но возле Бориса оставались дружина и конные люди. Святополк мог не опасаться, что брат в ближайшие дни появится у городских ворот с отцовским войском. Однако Борис не превратился в частного человека. Он оставался сыном Владимира, князем и недавним командующим. Если Святополк обидит старых дружинников, предъявит брату новое требование или потеряет поддержку Киева, Борис сможет снова обратиться к ушедшим начальникам. Для нового сбора понадобятся припасы и обещание награды, но созывать людей будет князь, которого они уже знали по общему походу.

Святополк мог принять ответ и надеяться, что признание старшинства со временем станет привычным порядком. Но тогда его власть зависела бы от того, сохранит ли Борис завтра решение, принятое сегодня. Он выбрал другой способ. Посылать к Альте киевское войско после собственного предложения мира было особенно опасно. Большой отряд невозможно вывести из города незаметно: нужно открыть склады, собрать коней, назначить начальников и провести вооружённых людей через ворота. Гонец или случайный путник предупредит Бориса прежде, чем первые воины доберутся до лагеря. Тогда Борис сможет сказать ушедшим дружинникам, что признал старшинство брата, отпустил значительную часть войска и получил в ответ поход против себя. У командиров появится причина вернуться.

Святополку требовалось всего несколько надёжных людей. После наступления темноты он выехал из Киева на север. До Вышгорода было несколько часов пути. Дорога шла вдоль высокого правого берега Днепра, затем отходила от воды и проходила между лесом и обработанными участками. Днём здесь тянулись повозки, встречались торговцы, лодочники и княжеские служащие. Ночью небольшая свита могла проехать мимо редких дворов, не вызывая долгих расспросов.

Святополк знал эту дорогу лучше, чем хотел бы. Недалеко от Вышгорода его держали после туровского заговора. После смерти Владимира отсюда явились его сторонники и добились, чтобы караул выпустил узника. Среди тех, кто в последние дни принимал дары в Киеве, Святополк ещё не мог отличить надёжного сторонника от человека, готового служить любому князю. В Вышгороде оставались люди, доказавшие верность до того, как он получил отцовские кладовые.

Город стоял на высоком берегу. За укреплениями располагались княжеские дворы и хозяйственные постройки, ниже находились пристань и жилища ремесленников. Здесь держали коней, чинили оружие и сбрую, встречали лодки, поднимавшиеся по Днепру. Чтобы отправить людей в дорогу, требовался человек, имевший доступ ко всему этому хозяйству. Коней получали у конюшего, хлеб у хранителя, лодку у того, кто соглашался выйти на реку в назначенный час.

Святополк остановился на одном из княжеских дворов и велел позвать Путшу. Тот пришёл один. Он не стал собирать вышгородцев и не просил князя повторить поручение при свидетелях. Сначала Путша спросил о Борисе: сколько отрядов от него ушло, кто остался возле шатра, сохранились ли дальние дозоры и знает ли княжич, что за ним наблюдают. Вопросы были короткими. От каждого ответа зависело, сколько людей понадобится в дороге и смогут ли они подойти к лагерю без боя.

Когда Путша закончил, Святополк назвал цель. Нужно было добраться до Альты и убить Бориса прежде, чем тот изменит решение или снова призовёт дружинников. Приказ касался только Бориса. Глеб находился далеко и не собирал войска. Святослав не шёл к Киеву. Ярослав сидел в Новгороде, окружённый дружиной и нанятыми варягами; четыре всадника не могли незаметно войти в его город и добраться до княжеского двора. В эту ночь Святополк не составлял замысла об убийстве всей семьи. Пока он приказал устранить одного брата, возле которого ещё недавно стояло войско Владимира.

Путша назвал Тальца, Еловича и Ляшко. Он выбрал людей, привыкших служить вместе и выполнять его распоряжения без долгих расспросов и сомнений.

Подготовка заняла остаток ночи и следующий день. Когда снова стемнело, Путша, Талец, Елович и Ляшко покинули Вышгород. Сначала они направились к переправе, затем им предстояло искать дорогу к Альте и княжеский шатёр. Святополк той же ночью вернулся в Киев. Утром он снова принимал людей во дворе и отдавал распоряжения служащим, словно из города никуда не уезжал. Теперь ему оставалось ждать Путшу и вести смерти Бориса.