Хахаль

В школе, в отличие от театралки, мы со Светой популярными девушками не были. Вообще период середины девяностых годов мне запомнился дефицитом представителей мужского пола в нашем городе.  В старшей школе, например, у нас в классе было всего пять парней, в двух других параллельных классах их не было вообще. Но не только в школе, а в целом в городе, по ощущениям, преобладало женское население.
Помню, когда приехала в Иркутск, то удивило количество мужчин на улицах.
Так что мальчики в школе были редки и избалованы женским вниманием. Мы же со Светой, воспитанные на романтических книгах, никакого внимания никому уделять не собирались, а ждали его исключительно себе. Но мы были «немодными». Мы не обесцвечивали чёлки, почти не пользовались косметикой, скромно одевались. Мы переписывали себе на магнитофонные кассеты Ричарда Клайдермана и слушали Анну Герман на бобинном магнитофоне. Даже в наше время это было уже глубокое ретро.

Однажды слышала, как одноклассница, говоря обо мне в разговоре с другой девочкой, сказала: «Она отсталая» (в смысле – не модная). А другая одноклассница в девчоночьем дневнике на вопрос: «Как ты ко мне относишься?» – ответила: «Норм. Только немодная ты, такая серая». Для тех, кто забыл или родился позже, рассказываю: девочки вели такие дневники-опросники, где давали всем подряд отвечать на вопросы типа: как ты ко мне относишься? Какое твоё любимое блюдо? Кто тебе нравится? 

Итак, популярными девушками в школе мы не были, но у меня в десятом классе неожиданно появился поклонник-одноклассник. Я на тот момент уже «дружила» с Бродским (своим будущим мужем), поэтому шансов у одноклассника не было. Но примечателен сам факт предложения дружбы. В школе мне никаких ухаживающих жестов с его стороны не оказывалось. А может, я не замечала? Но однажды после школы мой поклонник неожиданно увязался меня провожать. По дороге мы встретили мою маму, которая обрадовалась, увидев меня «с мальчиком», и пригласила его на чай. Молодой человек был счастлив. Еле выпроводила. Мы со Светкой не дружили с одноклассниками. Не враждовали, но и не дружили. Отношение в классе к нам было положительно-нейтральное, и мы не стремились к более близким отношениям: курить на переменках не бегали, на встречи вне школы не ходили, и интересы наши совсем не совпадали.

Поклонник мой, звали его Женя, пришёл к нам уже в десятом классе, поэтому я его толком и не знала. В классе был сам по себе, ни с кем близко не сходился. Жил он в деревне Харайгун под Саянском, в школу детей из деревни привозил школьный автобус. Сейчас я понимаю, что Женя был простым деревенским мальчишкой, который выгодно отличался своей деревенской простотой от наших мальчиков, которые, например, могли прийти в класс в бигуди под шапкой, потому что «вечером дискотека», было много сильно выпивающих парней, наркоманы тоже были.

Повторюсь, что не знаю, с чем это связано: время переходное или место бесперспективное, но много было нездоровых привычек у моих ровесников-земляков. Несколько лет назад встретились мы, одноклассники, впятером в Саянске и стали расспрашивать друг у друга про остальных. Выяснилось, что уже многие покинули этот мир. И как раз по причине алкоголизма и наркомании. Даже жутко стало, как будто нам не по сорок лет, а по восемьдесят, и мы подсчитываем естественные потери.

При всех своих достоинствах Женя мне не мог быть интересен, ибо сердце моё было занято. Он пришёл ко мне вновь на следующий день после чаепития. Понимая, что намечается тенденция «ходить на чай», я его в квартиру не пригласила, а вышла в подъезд. И он мне сказал: «Давай я тебе хахаля заменю». Я не поняла сначала, что это значит. А ведь это было предложение дружбы, едва ли не признание в любви. Я опешила: «Кого заменишь?». Он смутился: «Ну, этого, хахаля… У тебя парень есть?». И тут у меня провал в памяти – как я отреагировала и что ответила, не помню. Скорее всего, сказала, что парень у меня есть. Но на этом история не закончилась.
Однажды среди ночи раздался продолжительный звонок в дверь. Вся семья уже спала. Мы со старшим братом проснулись (спали мы в одной комнате), и я возмущенно ему сказала: «Лёха, твои друзья совсем обнаглели, среди ночи ходят». На что он тоже что-то мне нагрубил в ответ, а дверь пошёл открывать папа. Было слышно, что он разговаривает с каким-то пьяным мужиком, а закончилось всё громким папиным выкриком: «Тебя что, с лестницы спустить?». И, судя по звукам, спустил и дверь закрыл. Мы уснули.

Утром я поинтересовалась у папы, кто приходил ночью. Он мне сказал: «Твой одноклассник. Я ему сказал прийти завтра, но он стал настаивать, чтобы я тебя разбудил. Молодой человек был настолько настойчив, что пришлось его спустить с лестницы». Я не поверила: какой одноклассник? Что за бред? А потом вспомнила про Женю.

В дальнейшем мы с ним не разговаривали и не встречались. Через какое-то время он школу бросил, не доучившись. Наверняка его решение бросить школу было связано не со мной, тем не менее, сейчас признаю, что тогда очень легкомысленно отнеслась к чувствам этого мальчика. Вернее, никак не отнеслась. Я о нём вообще не думала. А он был скромным и настойчиво не лез в мою жизнь. Не считая пьяного ночного визита. Это я сейчас понимаю, что он пошёл вечером пешком из своего Харайгуна под наплывом чувств и алкоголя, а в Саянск пришёл уже ночью. И парень-то был очень скромный, предложил дружбу, как умел. А потом вот под воздействием горячительного решил объясниться… А тут я, бессердечная.

В принципе, я всё сделала правильно. Не подавала ненужных надежд, не кокетничала, не играла на чувствах, чтобы покрасоваться редким в нашей школе явлением – поклонником. Мне это было не нужно. За такую себя мне не стыдно.