Теория 1

Когда мы выходили из столовой Иван ворковал с Екатериной, а, скорее всего, она с ним.

– О! – хихикнула Ирина Васильевна. – Вот точно Вера Францевна в молодости! Господи, какие же я старая если помню эту старуху молодой!

– Тогда я вообще помереть должен: я её с детства знаю, причём с её детства – мы в одной школе учились! – усмехнулся я.

Это было правдой. Правда, эта правда, как часто бывает, скорее была неправдой: когда я пришёл в первый класс Вера Францевна была в десятом…

– Тихо, вы, а то услышат!

– Что услышат, Елена Викторовна, как из нас песок сыплется? Пошли работать, – Ирина Васильевна повела подругу в лабораторию.
 
– Идём работать, Вячеслав Иванович? – спросил Иван, когда я подошёл.

– Если пообедал, то да, – ответил я и мы пошли, а Екатерина осталась.
 
– Странно, – сказал Иван, когда мы отошли. – Три курса на меня не взглянула, а сейчас сама подошла, только я не понял зачем.
 
– И не поймёшь, пока сама не скажет…

– То есть?

– То и есть: это ты можешь заглядываться на девчонок сколько хочешь – с парней взятки гладки, а сам будешь встречаться с девчонкой, которая с семерыми встречалась? Причём ты сам мог этого и не видеть, а тебе просто рассказали. Вопрос риторический, но требующий ответ, но не мне, а себе. Так что хитрят девчонки, а что им остаётся? Они тоже, как и мы хотят выбрать получше. Хорошо если какой везучей сразу лучший попадётся, так и то проверить надо: а вдруг? Ты не замелил, что Алексея нигде невидно?
      
–  Леша в столовую не ходит, он приходит со своим.

– Ну тогда, возможно, вы завтра снова встретитесь: очень уж вы разные – Алексей прагматик до мозга костей, а ты, Иван... а ты стихи пишешь?

– Балуюсь…

– Я так и подумал. Я тоже в молодости писал… ученый должен быть поэтом. А ты если что-то помнишь, прочитай!

Иван замялся и было непонятно стеснятся он или вспоминает. Я уже перестал надеяться, но едва мы вошли в лабораторию…

–  Как   капли   пота, буквы    на    листе.
Они текут, сливаясь в строчки-струйки.
Вот точку жирную поставил я в конце
Растопка есть   сегодня   для   буржуйки.
Займется    лист   от   спички   огонька.
Халтура    это, вышло   —   мало   пота.
А   вот   насквозь   промокшего   листа
Не    подожжешь   -   хорошая   работа.
И   вот   однажды   стало   ясно   мне:
Имеет фраза, больше нет сомненья,
Что   рукописи   не    горят   в    огне,
Никак   не   переносное   значенье.
 
– Н-да… Ну и как Кате выбирать если вы такие разные, а она ещё сама не знает, чего хочет.

– Есть же и другие парни.

– А я неуверен, что вы все трое попали на одну кафедру случайно…

– Я сам хотел, Катя думала, а потом уговорила и Лёшку.