Октябрь и ноябрь 1994

8 октября 1994. Суббота.

День рождения "Философа". Лично пригласил меня на плов... Народу на костре
было много. В основном, еврейский костяк, как всегда, а вокруг — проверенные
и испытанные. Лёве - Паровозу хочется, как всегда, разнообразить круг женщин,
его окружавших. На этот раз он привёл Валю Маленькую, правда, приняли её не
очень желанно. Света ровным голосом выразила надежду, чтобы больше её не
видели у этого костра. Лёва, правда, не слышал, но он бы и не заступился.

Вовчик постарался в смысле плова. Накормил всех от пуза. Вёл себя очень
гостеприимно, всех благодарил за то, что пришли. Была такая шумная, весёлая
компания, в которой обычно легко затеряться.

Социальное расслоение чувствовалось. Неработающие жёны "бизьнесьменов",
разодетые и сверкающие драгоценностями в ушах, на руках и на шее, курили
дорогие сигареты.

Раечка - Сашина жёнушка, весело щебетала с пьяненьким Паровозом,
демонстрируя ему моментальные фотографии "Кодака" — свидетели их с Сашей
счастливого летнего отдыха в Астраханской области. Ещё одними свидетелями
были сушёные лещи и щуки, которых они торжественно вручили Вовику,
приготовив речь на украинском языке, и поцелуй Раечки, за которым Вовчик
сбегал сам аж на другой конец стола.

Пришёл Витя - Снегопад. Смотрю, мелькает иногда на нашем костре. Говорил
что-то о любви, всех приветствовал, почему-то выделил "Натали", то есть меня,
что было тоже приятно. Потом долго пели евреи, как всегда. Ждали с
нетерпением танцев.

Я подумывала об отходе на электричку. Подвернулся "Снегопад", с ним и
пошла... Он вроде ко мне неравнодушен, может что и получится. До этого я с
ним целовалась один раз, хорошо так, нежно, ласково целует. В принципе, не
знала я чего хотела (так же, как и он, видимо), но на электричку выйти жаждала
пораньше, как говорится: "И дулю съесть и на х** сесть."

Отойдя от костра, он стал целовать меня очень нежно: в глаза, в щёки, уши,
шею, пытался высвободить грудь, и, чувствуя, что я не сопротивляюсь, даже
напротив, отвечаю на его эти ласки, подставил мне ножку, и завалил на землю.
Полежать, конечно, неплохо, но не на голой же земле!

Тут я начала, как бы нехотя, подниматься. А он вдруг стал применять силу. Если
бы это было в глухом лесу, я бы испугалась, но тут же рядом костёр, мы ещё
далеко не ушли... Почувствовав моё сопротивление, он сказал: "Наташ, я даю
тебе руку, поднимаю тебя, и прошу у тебя прощения, считай, что ничего не было.
Это - порыв, ты должна понять."

Да, конечно, понимаю, прощаю. сама хочу, но не здесь. Словно угадав мои
мысли, он начал меня приглашать в какой-то сарай за 100 км. отсюда. И тут же
рассказывает, что живёт один, совсем один в квартире. Почему бы туда не
пригласить? Непонятно...

Далее события развивались по старому сценарию, который могу поставить
только я на свою жопу. Ориентировался он плохо, или не хотел вовсе. Что он
собирался делать, гулять со мной всю ночь в лесу что ли? Я не могла этого
понять из его болтовни. Насчёт того, что у нас много времени, разве плохо
погулять в лесу, погода, мол, хорошая.

Несмотря на то, что я была в достаточном подпитии, чтобы заняться с ним
любовью, всё же не хотелось валяться в лесу ночью. Вспомнила его грязные,
чёрные от костра руки, то как он повалил меня, ничего не подстелив на землю.
К тому же у меня начались сбои менопауз. В общем, безрассудство ушло, и
заработал инстинкт выживания и самосохранения.

Повезло, что мы вышли на какие-то костры. Там нам объяснили дорогу на
Ромашково. Но Витя упорно заворачивал оглобли на Раздоры. Как пройти в
Раздоры - они не знали. Я решила идти в Ромашково, и пока мы с ним
препирались, я вообще его потеряла из виду.

История повторилась: я осталась в лесу одна. И в этом только моя  вина... И мне
надо было выбираться из леса, пока ещё ходили электрички. Развернувшись к
костру, я попросила какого-то парня довести меня до мостика через речку.
Нехотя, он всё же поднялся с бревна, взял фонарик, и проводил-таки до мостика,
даже чуть дальше, поставил на тропу, и направил мои стопы в сторону станции...
А дальше со мной остался только всевышний. И он вывел меня из леса в
очередной раз. И опять я пообещала ему, что это в последний раз.

Почти вся компания ехала в этой электричке. Лёва почему-то сидел не со всеми,
а с Люськой в пустом вагоне, что-то у неё всё выспрашивал, да выпытывал.
И тут в вагон вошла я... Боже, как он был рад, что я одна, что мужик у меня
сорвался с крючка. Не знаю, в общем, чему он так радовался, посадив меня
к себе на колени, тиская, обнимая, лапая и целуя прямо при Люсе, даже укусил
меня за губу, пьяный дурачок.

7 ноября 1994.
Веду дневник от праздника до праздника. Сегодня тоже, по идее, должна быть
на Поляне, праздновать, радоваться жизни. Но увы... Пытаюсь выручить свои
денежки, которые, подобно Буратино, "закопала" в РДС (Русский Дом Селенга)
ещё в июле. Потом его прикрыли на неопределённое время, а сейчас, вроде бы,
он пытается рассчитаться с вкладчиками, приглашая нас едва не каждый день.
Денег всё никак не получим. В октябре у меня было четверо клиентов на массаж,
и мне ни на что не хватало времени. Так что живу до сих пор за счёт "массажных"
денег.

Эту неделю решила отдохнуть. Сходила в Лужники на тренировку. Разминка
славная, целительная, волшебная! После неё хочется взлететь, вырастают крылья.

Пользуюсь тем, что не попала сегодня на Поляну, хватаюсь за все дела сразу:
вяжу носок (как оказалось, нет хороших носков), читаю "Человек - зверь" Э.Золя
(Тамара дала на праздники, надо одолеть), убиралась, занималась землёй для
цветов, готовила подборки журналов в переплёт, и т.д. и т.п. Нет конца
бесконечным делам. Надо ещё ехать за фотобумагой, печатать фотографии. Пару
кадров подбросила Таня из Киева. На одном мы с Имомом - боже - чуть не в
обнимку. Ах, как хочется напечатать!

Наим прислал письмо. Отправила ему книгу по компьютерной технике, которую
он просил, не знаю, дойдёт ли. Письмо из Тамбова от Юли и Алексея вообще
лишило меня сна и покоя.

Позвонила Кравцову, и записалась на следующее лето в поход на Памир. Никто
меня не понимает. Хочу в горы. "В горах отлетает с души вся ржавчина, и это
чувство очищения и обновления хочется испытывать ежегодно", это строчки из
письма Юли. Встречалась северная группа у Инны, но я не смогла туда поехать,
вернее, не захотела на ночь глядя.

21 ноября 1994. Понедельник.
В субботу засела печатать фотографии. Получилось довольно неплохо. На плёнке
действительно мы с Имомом. Даже удивилась, что мы с ним великолепно
смотримся,  такая пара - загляденье, улыбаемся стоим, снимок до похода.

Сегодня рассылаю фотографии последнего похода по р. Онеге. Настроение не
очень приподнятое. Всё так непрочно: в Лужниках поссорилась с Раисой, не
отдаю деньги за мяч. В КСК под угрозой распада группы здоровья. На работе и
того хуже: уходит Тамара, с которой съела я пуд соли, и без которой уже не могу.

26 ноября 1994 Суббота.
На неделе встретила Манукян Надежду. Она, гордая и неприступная, шла по
направлению к автобусной остановке, как всегда модно одетая, в мехах, модных
нынче шерстяных чёрных рейтузах - лосинах - с короткой стрижечкой, в
макияже — королева, мисс Вселенная. Я жаждала с ней пообщаться, догнала её...
Но была разочарована ещё большей холодностью и надменностью. А когда она
упомянула об "Ире Акимовой", - моём злейшем враге, я и вовсе расхотела с ней
разговаривать... Я успела только узнать, что она нигде не работает. Торгует,
наверное. Подъехал её верный раб, "дорогой муженёк, Сашенька" - как она его
зовёт, - и умчал в сторону Киевского вокзала... На душе у меня не полегчало от
этой встречи.

Клиентов в ноябре совсем нет. Хотела отдохнуть пару недель, а отдыхаю уже
месяц. Вплотную бы заняться поисками клиентов - работа мешает. Денег нет, а
кушать хочется. Инфляция растёт. Кулагин предложил кофту - куртку из одеяла,
модную на сегодня вещь, - но, увы... Могу пока соблазниться только на штанцы
рижские тысяч за 15, - предел моих мечтаний. Вяжу ещё похожие из "ковровки".

Сегодня достала из закромов мяч "Gala", ЧССР, который пролежал у меня на
антресолях с 1985 года, ждал своего часа, как невеста у окошка. Дождался,
наконец, надолго ли теперь его хватит? Мяч сейчас стоит 70 тысяч, а он
у меня куплен за 18 рублей. Боже! Как нас обобрало и разорило государство...

Кажется, я не писала о звонке Шавыриной. Наталья мне позвонила совершенно
неожиданно, попросила узнать, была ли зарплата. Уже успела развестись с мужем.
А я - то ей завидую изо всех сил. Вовремя вышла замуж, родила сынишку. Жить
бы себе да поживать. Но судьба распорядилась иначе: вот уже и развод, и снова
придётся возвращаться в этот грёбаный ВНИИ, в котором я уже дорабатываю
свой пенсионный стаж - 25 лет.

30 ноября 1994 Среда.
- Как жизнь?
- О - ох, тяжело...
- А кому сейчас легко?...-
Диалог с Алёшей из последнего байдарочного похода по р. Онеге. Действительно,
кому? Даже на бога нельзя положиться. Бог помогает только тому, кто хоть
что-нибудь делает...

Посетила сегодня сберкассу. Мечтала снять проценты с вклада. Но увы и ах, их
зачислят только в начале следующего месяца. За ноябрь. А денег нет. Те 35 тыс.,
что я получила в аванс, и 50 тыс. - премия работникам сельского хозяйства,
улетучились на штанишки и тортики. Массажных денег в ноябре не прибавилось,
клиентов пока нет. Да и устаю я что-то. Дни короткие, в 16:00 уже темно.
Придёшь домой, поделаешь что-нибудь, и на боковую. Правда, повязываю. Вяжу
свои любимые штанишки из ковровой шерсти. Да хожу на спортивные
мероприятия, они всё же помогают мне не хандрить и не киснуть, вселяют
бодрость и оптимизм.

Конечно, я сломалась из-за Тамары. Тамара уже почти перешла на новую работу.
Вроде бы очень счастлива. Всё ей там нравится, время проходит быстро.
Приезжает к 10-ти, уезжает в 5. Обедают в складчину, покупают всякие вкусности.
Ходят девчонки там в офигенных шубах. Она перед уходом всё твердила, что
сидит со мной целый день, не нарядная, не накрашенная, не причёсанная. Надо
менять эту работу, пока не поздно. Нашла в себе силы - ушла. Пока на
испытательном сроке, но уйдёт совсем. Шумилов тоже удачно нашёл подработку:
кочегарит по ночам в 2-х организациях. Так что скоро я потеряю ещё одну
подругу: она станет миллионершей. Даже не подозревала, и представить не могла,
что так к ней прирасту, без неё места себе не нахожу. Спорт, как всегда, выручает.