Прерванная жизнь Глава 65

Не знаю, какими ногами я дошла до столовой и уж тем более как села есть за столик с Алексеем — снова сработало на автомате, — но в рот ничего не лезло. Я ковырялась в тарелке и только активно размышляла о том, что мне делать.
Так и думала, что этой девушке не стоило доверять: предчувствие меня не подвело. Но теперь я оказалась в ловушке. Письмо, которое оставила мне Маша, откровенно загоняло меня в ловушку, из которой нет выхода.

«Кто и почему хочет избавиться от меня? Почему именно я? И... что нас связывает с Машей? Откуда мы в детстве знали друг друга, тем более что она написала, будто мертвец с рождения! Как это произошло? Столько вопросов, и у меня нет ответов... а ответы там, у нее... И я получу их перед тем, как меня убьют? Это... слишком!»

— Лиля, почему не ешь? Ты какая-то бледная... — услышала я голос Алексея. — Что-то случилось?
— Ничего, — подняла я глаза и мотнула головой. — Что могло еще случиться?!
«А у меня каждую минуту что-то случается... пора бы уже привыкнуть», — усмехнулась я про себя.
— Просто задумалась, много чего навалилось, сам же знаешь! — ответила я, а у самой внутри заскребли кошки и глаза начали напряженно сужаться от давления.
— Тебе нехорошо? — не успокаивался Алексей.
Я замотала головой, но кто-то уронил поднос — слишком громко для меня, — отчего я сильно вздрогнула, задрожала и зажмурилась.
— Лиля! — коснулся моей руки Алексей, и я резко вскочила с места.
«Это уже слишком...»
— Я пойду к Сабине! — вырвалось у меня. — У меня нет аппетита, а ты доедай! У меня все хорошо! Все хорошо! — повторила я несколько раз и стремительно ушла, почти убежала, только бы он не видел меня в таком состоянии.
«Нет, ему я ничего не скажу... Только не ему! Пусть ничего не заподозрит! Понимаю, что должна кому-то рассказать, но... ты и так обо мне слишком заботишься. Нельзя заставлять тебя волноваться...»
Уверенно шагая вперед, я поднялась на четвертый этаж и постучалась в кабинет главы.
«Эта опасность касается и вас, я должна сказать... должна!» — подумала я, но, уже открыв дверь и войдя, застыла перед Александром Михайловичем.
— Лилия, что случилось? Ты собиралась мне что-то сказать? — спросил сидящий за своим столом глава.
— Да... — проронила я и опять замолчала.
«...если на рассвете тебя не будет, много людей в крепости пострадает...» — пронеслись в голове строчки. — «Но им нужна только я... Что, если я расскажу, меня защитят, но пострадают сами... как я могу рисковать?»
Моя голова резко опустилась вниз, безысходность клонила меня в самое сердце ловушки...
Я не могу подвергать этих людей опасности. Не имею права укрываться и прятаться ценой других жизней... А значит, мне не выбраться из этой ловушки.
— Только... — начала я, — хотела извиниться. Я чувствую вину за то, что произошло с Сабиной. Она эту поездку ради меня устроила и сама пострадала. Мне так жаль... очень.
На глазах начали собираться слёзы.
Я обречена. Просто обречена...
— Лилия, я не виню тебя! Ты очень хорошая девушка! Тебе пришлось многое пережить! Ты ее подруга, и я очень рад, что вы подружились. Не вини себя! Мы обязательно найдем, кто это с ней сделал, и я не успокоюсь, пока этот человек не получит по заслугам!
Я кивнула.
— Иди и не мучай себя! — продолжил глава. — И лучше навести Сабину! Посиди с ней! Она тебя очень любит, и твое присутствие пойдёт ей на пользу!
— Спасибо, глава! — чуть улыбнулась я и вышла.
Что же делать...
Спускаясь вниз и нервно озираясь по сторонам — а вдруг те люди, что хотят от меня избавиться, сейчас за мной наблюдают? — я бегом домчалась до комнаты Сабины, закрыла дверь за собой и, тяжело дыша, прислонилась спиной к стене.
— Лиля, что-то случилось?! — спросила меня напугавшаяся Евгения Александровна.
— Простите, нет, просто... очень торопилась увидеть Сабину! — глубоко выдохнула я. — Как она? — подошла я ближе к постели.
— Намного лучше! Мой брат осмотрел ее и говорит, что она вот-вот придет в себя! — Евгения Александровна улыбнулась.
— Как хорошо, — улыбнулась и я, — Сабина придет в себя совсем скоро! Как это прекрасно...
«Только я этого, вероятно, уже не увижу...» — подумалось мне.
— Все будет хорошо! — сказала женщина.
«Но не для меня. Я не могу ничего рассказать... и то письмо должно затеряться вместе с моим прахом... Сабина, что мне делать?! Я совсем одна...» — подумала я, как голова резко заболела.
Схватившись за виски, я закрыла глаза.
— Лиля, тебе плохо? — услышала я перепуганный голос Евгении Александровны.
«Зачем спорить? Какая разница? Ведь я сейчас совершенно одна...» — какой-то фрагмент пронесся перед глазами: мы с Алексеем ссорились, и меня переполняла грусть и чувство одиночества.
Через минуту немного отпустило, и я раскрыла глаза.
— Голова заболела, ничего... уже прошло! Простите, я пойду! Рада, что Сабине лучше... — выговорила я кое-как и покинула комнату.
«Это было воспоминание... больше чувства с того момента, но... я вспомнила фрагмент, это немного, но уже... Ну почему именно сейчас, когда моя жизнь стоит на волоске?!» — прикрыла я лицо руками.
Моя память вот-вот готова была нахлынуть, я чувствовала это как никогда, и это должно было меня обрадовать, если бы не... ощущение обреченности...
«Что же делать... Я что, в самом деле завтра отправлюсь на смерть!? Что за бред...» — вертелось в моей голове, но я ничего больше не могла придумать, и сбежать тем более не вариант.
— Что делать, дочка сильно заболела, а с Сабиной сама знаешь, что случилось... Мне не с кем оставить класс! Не посидишь!? — услышала я голос, доносящийся откуда-то издалека.
— Я бы согласилась, но ты же знаешь, с моим радикулитом я долго не усижу! — последовал ответ другой женщины.
Пройдя чуть дальше, я нашла этих женщин.
«А почему нет...» — подумалось мне.
— Я могу! — крикнула я и чуть взмахнула рукой.
Не описать, как та учительница распиналась в благодарностях, но я чувствовала, что и мне так будет лучше. Главное — не надо будет объяснять свое странное поведение Алексею, просто отсижусь с детьми.
Так я присмотрела за одним классом, а следом сама предложила провести уроки рисования и чтения еще в двух. Время больше не тянулось для меня как пытка. В перерывах мне приносили немного еды. Наверное, и Сабина так погружалась с головой. Когда проводишь уроки, вся внешняя суматоха будто замирает, и ты отвлекаешься от неё. Мне становилось спокойнее и легче.
Чуть позже подошел человек главы. Ну да, Александр Михайлович предупреждал о визите его доверенного. И как так быстро он меня нашел? Впрочем, здесь все всё знают.
Я рассказала ему обо всём, что помнила относительно последних минут, проведенных с Сабиной. Опустила всё, связанное с Алексеем... Уж не знаю, что сказал сам Алексей, но мне не очень хотелось распространяться. Через минут пятнадцать доверенный молча ушёл. Нелегкая у него работа.
Проводя последний класс, я наконец была готова идти в свою комнату. Уже было поздно. И только взглянув на часы, я вновь почувствовала беспокойство.
И зачем я так торопила время? Чтобы этот день закончился и приблизил... мою гибель?
На мгновение мне стало трудно дышать, и я поскорее направилась к себе.
Отворив дверь и войдя, я даже не успела закрыться.
— Лёша!?
Парень ворвался ко мне на всех парах и встал передо мной.
— Почему ты меня избегаешь? — задал он прямой вопрос.
Я немного замялась.
— Совсем не избегаю... с чего ты взял? — постаралась я сделать удивлённое выражение лица. — Просто... нужно было помочь с детьми, вот я и...
— Несколько классов подряд!? — Алексей был зол.
— Слушай, не усложняй! — собралась я с духом. — И вообще, уже поздно, так что... — указала я на дверь, но Алексей не собирался сдаваться.
— Нет, ты меня избегаешь! И ты начала избегать меня после того, как мы разошлись на крыше! Что произошло? Что произошло за несколько минут?
— Ничего... — я подняла голову. — Почему ты так себя ведешь? Даже если что-то и произошло, почему я должна отчитываться? Кто ты мне!?
— Что!? — парень притих от изумления, а я решила не сдерживаться.
— Я тебе ничего не обещала! Мы просто друзья!
Мое заявление было ему явно неприятно, и Алексей сдвинул брови.
— Я просто волнуюсь за тебя! — произнес он уже сдержаннее.
— Так не волнуйся, слышишь!? Это моя жизнь, и не нужно в нее вмешиваться! Довольно уже лезть и решать всё за меня! — повысила я голос.
— Ах... понятно, — губы его резко сжались. — Теперь я вижу, что ты по-настоящему вернулась! Как и прежде, стараешься держать дистанцию и решать свои проблемы сама! Но что делать мне? Твоя жизнь... твои проблемы... Я не могу не волноваться!
— Не нужно обо мне волноваться! Я не просила влюбляться в меня! — кажется, зря я это ляпнула, потому что Алексей отвел глаза.
Мы явно достигли предела.
— Не нужно... хорошо... Не буду... — произнес он. — Я ведь не железный. Мы через такое уже проходили... Сколько мне еще биться в закрытые двери?! Я больше так не могу... — выдохнул Алексей, и его глаза заблестели.
Я посмотрела в них и испытала такое сожаление, что сердце сжалось. Мне стало не по себе. Я готова была взять свои слова назад, но Алексей больше не спорил. Он развернулся и вышел, хлопнув за собой дверью.
«Что я натворила?»
Внутри сразу образовался ком. Он подступал все выше и выше, пока не разразился чуть слышным стоном. На глаза набежали слезы, и я всхлипнула.
— Прости... прости меня, — прошептала я. — Но завтра меня уже не будет... Не уходи... пожалуйста, не уходи. Мне... так страшно!
Я подошла к двери и прислонилась к ней лбом, затем провела ладонью.
«Ты же там... за дверью!» — подумала я и отстранилась. Медленно открыв её, я подняла голову.
Действительно... там, за дверью, стоял Алексей. Его глаза выражали такую боль, что я не выдержала. Алексей шагнул вперед, и я бросилась к нему на шею и крепко обняла.
— Ты не ушел... не ушел! — повторила я. — Не оставляй меня! Пожалуйста, не оставляй меня одну...
— Тише, тише! Нет... не оставлю! Всё хорошо, я с тобой! — прошептал он в ответ, крепко-крепко обнял и погладил меня по волосам.
Так мы простояли минут десять. Словно объединились в одно целое и разделили одно молчание на двоих. Успокоили сердца друг друга. До сих пор не понимаю, как это происходит...
Так хорошо просто прижиматься к его телу. Так хорошо просто чувствовать его кожей...
Вот бы целая вечность так прошла...
— Можешь... не уходить? Остаться у меня!? — наконец решилась я спросить. — Только обещай ничего не спрашивать!
Мы всё-таки разомкнули объятия. Жаль...
— Я не спрошу... будешь готова, расскажешь... Я подожду! — ответил парень.
Встретившись с ним взглядом, я невольно улыбнулась.
— Только... еще обещай, что не прикоснешься ко мне... обниматься, но не более! — всё же добавила я.
Алексей тоже улыбнулся:
— Обещаю, — чуть разочарованно вздохнул он, — Только схожу за подушкой!
— Нет! — резко, запаниковав, остановила я его за руку. — Возьми мою, я и так могу поспать! Мертвецом я прекрасно справлялась и без подушки... — выронила я.
— Что? Ты вспомнила? — обрадовался Алексей.
— А... нет, не вспомнила, прости... Но у меня такое бывает... В последнее время всё чаще, это нормально, — качнула я головой.
— Хорошо... — вновь улыбнулся парень.
— Ты ложись, я только освежусь! — я подошла и быстро заперла дверь на ключ.
Алексей едва не засмеялся:
— Это чтобы я не сбежал? — пошутил он.
— Мне так спокойнее, — робко ответила я, подошла к шкафчику и достала полотенце и платье... подлиннее. С этим парнем нужно быть начеку.
— Ложись, я сейчас! — повторила я, но Алексей уже вовсю расстилал постель.
— Ты... уже ночевал в моей комнате прежде? — меня посетило смутное дежавю.
— И не раз, — последовало в ответ.
«Невероятно».
Приняв душ как можно быстрее и слегка подсушив волосы, я поспешила выйти из ванной, но Алексей уже вовсю спал, уютно разместившись на половине кровати, к тому же на моей подушечке...
— Как... мило, — немного расстроилась я. — А обнимашки!? Мне сейчас это так нужно...
Я сделала шаг вперед и чуть не завалилась. В глазах резко потемнело.
«Но... вдруг у меня не будет этой возможности... что, если... Я тоже тебя люблю!» — ворвалось в мое сознание.
Я глубоко задышала, выравниваясь на ходу.
«Воспоминание... Я так боялась, что у меня не будет возможности сказать это... Лёше!» — я улыбнулась возникшим ощущениям и подошла ближе. Присев, я чуть наклонилась перед ним. — Мои воспоминания постепенно возвращаются! Совсем немного... и я вспомню всё, что касается тебя... Я так рада. Так рада... Но... но у меня нет на это времени! Больше нет... Если нужно пожертвовать собой, чтобы защитить тебя, то я это сделаю! Я не позволю никому навредить ни тебе, ни кому-либо еще в стенах этой крепости! На рассвете я уйду... туда, куда меня позвала Маша. Я приму свою судьбу! Мне придется это сделать...»
Я немного поникла, мне внезапно стало так холодно... что я задрожала.
— Лёша... я люблю тебя! Очень люблю... — прошептала я, всматриваясь в беззаботное лицо спящего парня.
Медленно приблизившись, я потянулась к нему.
«Я только попрощаюсь...» — подумала я и осторожно прижалась к его губам.
Вкусив его тепло, я немного отстранилась и открыла глаза, но, совсем неожиданно, Алексей снова притянул меня и впился губами в мои губы... я немного растерялась. Мои руки повисли в воздухе, я не знала, как среагировать, но его напористость всегда делала меня податливой, и настойчивый поцелуй только лишь расслабил меня.
Наконец отстранившись, Алексей посмотрел в мои глаза:
— Ты не помнишь, но однажды я пообещал, что не выпущу тебя из объятий, когда ты наконец подпустишь меня к себе! — произнес он с придыханием.
— Что? — не поняла я.
— Я только что пообещал, что не притронусь к тебе, но хочу нарушить это обещание!
Я тяжело задышала, мои губы задрожали, и всё тело напряглось от воспоминания той ночи... Всё внутри заходилось от растущего желания ощутить это снова...
«Это... наша последняя ночь...» — задумалась я. — «Самая последняя...»
— Не сдерживайся... — решительно прошептала я, и Алексей притянул меня к себе, коснулся руками моего лица и приник в поцелуе...
Он ловко освободил меня от одежды, затем разделся сам и принялся осыпать всё мое тело поцелуями, ласкать и обнимать меня... Мне больше не было холодно...
Овладевая мной снова и снова, Алексей крепко сжимал мою руку, и тогда я по-настоящему чувствовала, что мы едины...
Оказывается, я и не знала, что можно так сильно любить кого-то...

А на рассвете я кое-как выбралась из его цепких объятий, надела черные брюки и черную футболку, завалявшиеся в шкафу, натянула сверху синий плащик... вот же карма!
Я оставила небольшую записку, в которой было лишь несколько слов:

«Я люблю тебя! Слишком сильно, чтобы найти в себе храбрость уйти сейчас. Прости, что ухожу. Прощай!»

И ушла... навстречу своей судьбе.