Глава 13 Турсин Денис Андреевич

В спальне не было ничего интересного. По-прежнему стояла абсолютная тишина, звенящая и тяжелая. Молодому человеку почему-то было особенно страшно заходить именно в гостиную, хотя все самое жуткое –из того, что касалось реальности- происходило повсюду, за исключением данной комнаты.
Но ковер не давал покоя. Белый свет карманного фонарика выхватывал яркий, алый ворс и светлые стены. Диван, над которым висел вышеописанный предмет интерьера, по-прежнему был смят и не убран, с тех пор, как Серегин и Турсин здесь ночевали. Вспомнив ту ночь, парень невольно позавидовал себе. Если подумать, тогда все было очень даже неплохо. Нечисть из квартиры почти не доставала, на работе все шло отлично, лучший друг жениться собрался. Чего еще желать?
Да и Лиза была жива. Ох, Лиза! Такую страшную боль и тоску Турсин не испытывал, казалось, никогда, сердце сжималось и кровоточило. Захотелось прямо здесь пустить себе пулю в висок. Просто дать волю холодному металлу, указать свинцу верное направление и размазать мозги по стенке.
Но вместо этого Денис направил луч вперед, прямо на дверь балкона, как вдруг вздрогнул, выронил фонарик и сам сел на пятую точку, с округлившимися от ужаса глазами смотря перед собой.
Парень стал судорожно водить руками по полу, в попытках отыскать необходимую вещь, но ничего не выходило. Осознав это, молодой человек с силой сжал пистолет и придвинулся к шкафу по левой стенке.
-Этого не может быть, -повторял он себе, не отводя взора от тьмы. –это просто не может быть, ты же умер, ты сдох, твою мать!
-Ты что же, не рад меня видеть? –тот же голос. Жесткие, металлические нотки, властные и нетерпящие возражений. Он сам гордился этим в себе, нередко хвастал, что в армии его из-за этого все боялись.
-Ты…ты…этого…ты гниешь в могиле, тварь! Ты же сдох, как скотина! –Денис резко встал и поднял оружие, пытаясь целиться во мрак.
-Мертвые все ж селятся в живущих, сынок. –силуэт угадывался даже в отсутствии света, пространство вокруг стало удушающе жарким, каждый шаг отца, как и в детстве, звучал как выстрел. А после выстрелов всегда шел рукопашный бой. Денису еще никогда не было так жарко, плохо и страшно в одну и ту же секунду.
Шаг.
Второй.
Да, это точно были его армейские сапоги. Кожаные, жесткие и очень тяжелые. Ими маленькому Денису доставалось лишь после самых страшных косяков. После разбитого соседского окна, например. Или если ослушался.
И отец замер. Дэн слышал его дыхание, целился на слух и пытался не моргать, лишь бы не подпустить близко. В голове яростно бились две мысли: а) этого не может быть, он умер, когда мне было девятнадцать и б) ты же видел Лизу, какого хрена ты отрицаешь это безумие? Тебе мало??
На слух молодой человек понял, что отец присел на корточки и что-то разглядывал на полу. Глаза начали привыкать к темноте, что помогло Дэну увидеть силуэт четче. Мужчина взял что-то, посмотрел и поднялся в полный рост. Все сто девяносто пять сантиметров, которые так ненавидел, так боялся, так презирал и к которым так тянулся маленький Дениска, стояли перед ним. Глаза стали бледно-голубыми точками, резавшими мрак. Напоминали рыбьи. Как и при жизни, добавил про себя Турсин.
-Что тебе надо? –стараясь не показывать страх, спросил парень.
-Научить тебя, как и всегда. Ты, видимо, забыл самый важный наш урок, да, сын?
-Да пошел ты на хер, ублюдок конченный. –боже, как долго Дэн мечтал сказать эти слова отца в лицо!
-А вот и первая ошибка. Ведь старших нужно…
…УВАЖАТЬ!
Денис отлетел и ударился головой о шкаф, успев ушибить левую руку в локте. Жгучая боль пронзила висок, злоба накатила из неоткуда, дыхание стало еще более учащенным.
-Ты забыл, что папу надо слушать, сын? Мне казалось, я хорошо тебя воспитал. Скажешь, я ошибся? –новый удар пришелся мимо. Огромный кулак пробил дверцу шкафа и разбил какое-то стекло. Третий пришелся Денису прямо в нос. Парень почувствовал, как кровь хлынула из ноздрей, переносицу невообразимо жгло. Новый удар был нанесен уже не кулаком, а сапогом, снятым с ноги. Твердый как камень каблук пролетел по касательной и рассек Дэну правую щеку.
Вдруг, показался свет. Отец зачем-то зажег фонарик и направлял луч куда-то в пол.
-Сынок, мы же так давно с тобой не виделись, неужели ты совсем по мне не скучал? –рука стала поднимать фонарик, медленно показывая человека, стоявшего во тьме. Как и всегда на нем была красивый серый костюм. Сейчас он был в пыли, в дырках и гнили. В этом его и похоронили около восьми лет тому назад. Силуэт прижал Дениса к стене, пистолет дрожал в руке, дуло было направлено прямо в живот, о господи, он же сейчас выстрелит в своего же отца!
И вдруг белый луч показал его лицо. Короткие темные волосы были все засаленные, глаза –серыми и безжизненными, нос запал, кое-где не было кожи, а левая щека вся разложилась и прогнила, показывая почерневшие зубы. Из дырки в ней выглядывал постоянно вертящийся язык, словно какая-то змея никак не могла унять своего звериного голода.
-Посмотри на отца. –мерзкое шипение звучало из всех щелей, из каждой стены и дверцы. –ты меня не узнаешь?? Это же ПАПА!
Раздался выстрел. Пуля попала точно в цель. Турсин-старший отшатнулся, его повело. Мужчина выронил фонарик и отодвинулся на несколько шагов. Денис тут же поднял заветный источник света и направил на отца его и дуло своего оружия. Оставалось три патрона.
Кровь, как и в случае с ожившей головой Лизы, хлынула вверх, словно законы гравитации наравне со здравым смыслом не хотели оставаться в этой квартире. Мужчина прижал руку к ране. Сквозь пальцы вверх уходила черно-красная жижа. Белесые глаза мертвеца беспомощно за этим наблюдали.
-Ты…ты не испугался…-голос отца звучал теперь жалко и сдавленно, словно он впервые не смог перешагнуть через лужу и вступил в нее по самое колено. –Ах ты мелкий сученок! Урод малолетний! –огромная фигура начала двигаться вперед, хромая, но не отступая от своей цели. –Мать твоя шалавой была безмозглой, и ты себе такую же выбрал! Шлюху! Да и сам ты слабак. Щенок! –кулак попал прямо в солнечное сплетение. Дыхание сперло, будто Дениса лишили воздуха, он выронил пистолет, сумев при этом еще крепче сжать фонарик. Не успел парень попытаться встать, как ребра поразила такая боль, которую Денис никогда не испытывал. Сапоги и вправду были сделаны на славу, из-за чего Турсин-младший сразу упал плашмя на пол.
Дышать не получалось, ребра явно были сломаны, локоть, ушибленный еще при первом ударе, почему стало болеть еще сильнее.
-Ты слабый и жалкий, сынок. –голос звучал над самым ухом. Уловив момент, Денис вскочил и со всей силой, оставшейся в теле, оттолкнул отца назад. Тот действительно не смог оставаться на месте и отступил. Парень бросился вперед и нанес удар прямо в лицо мертвеца. Тот врезался в шкаф и с диким ревом упал на пол, скрывая за полусгнившими руками место, где по идее должен быть нос. Вверх снова поплыла струйка крови.
-Кто еще тут жалкий? –злорадствовал Денис. Все внутри него трепетало и сжималось, душа то ликовала, то кидалась снова бояться наказания от родителя. Чувства, как цепные псы, обезумели и бросались друг на друга, перемешиваясь и сливаясь в одну кучу, в которой вряд ли кто-то смог бы разобраться.
Из темноты донесся до боли знакомый звук, но Дэн даже не успел его назвать, когда в лицо врезалась бляха отцовского ремня, с шумом разрезая воздух. Теперь уже его кровь хлынула из ран на левой щеке, глаз заплыл. Болело все, дышать было почти невозможно –с каждым вдохом в легкие впивались только что сломанные кости. Но он не мог отступить.
Ответный удар Дениса пришелся мимо. Парень врезался в шкаф и разбил стекла, порезав руку в дух местах. Вскрикнув от боли, молодой человек почувствовал страшную злобу и ненависть, зубы сжались, внешние ощущения притупились, осталась лишь животная ярость. Молодой человек бросился в темноту. Он повалил отца с ног и начал беспорядочно колотить его.
-Я…
(удар)
-Не…
((удар))
-слабый!
(((удар)))
-А ты...-Денис тяжело дышал, но не отпускал отца. –а ты подонок, слышишь? Подонок, алкоголик и урод! –Дэн взял мужчину за грудки и поднял к своему лицу. –Если бы ты знал, пап, как я тебя ненавижу…
В голосе парня звучала дрожь. На глазах выступили слезы, мертвец не двигался. Турсин-младший сел рядом с ним и облокотился на шкаф. Он заплакал.
-Я же был ребенком! Ребенком, твою мать! –молодой человек закричал, небрежно пнул труп и почувствовал жгучую боль в боку. –За что? За вазу? За окно соседа? За то, что спрятал от тебя сигареты, чтобы ты поменьше курил? А?
Он ощущал боль, облегчение, злобу, страх, любовь и усталость. Душа рвалась на куски, сердце бешено колотилось, по коже стекал пот. Слезы не хотели останавливаться, голова страшно гудела. Его просто раздирало на части.
Секундой позже парень вскочил, немного отошел и нагнулся вниз. Его вырвало прямо на пол, тело схватила беспорядочная дрожь, знобило, несмотря на то, что в комнате было ужасно жарко. Денис поднял глаза, чтобы проверить, на месте ли труп отца. На месте.
Турсин держался за бок и крепко сжимал фонарик, когда чуть впереди показалось нечто полупрозрачное. По началу Дэну не хотелось в это верить. Да это было и невозможно, казалось, он окончательно сходит с ума. Видимо, мозг просто устал от перегрузок, постоянного страха и тому подобных малоприятных обстоятельств и решил уйти в режим отдыха. Вечного отдыха.
Но вот наяву, прямо перед ним маячил бело-прозрачный призрак. Ее округлое красивое личико теперь было осунувшимся, взгляд –измождённым, но столь же нежным. Она приблизилась вплотную и протянула руку, пытаясь коснуться травмированной щеки сына.
-Мам…-Денис опешил. На глазах выступили слезы, сердце –явно уже уставшее от всего этого- наполнилось болью и нежностью. –Мам…это ты?
-Привет, Денис. –голос. Ее голос, такой добрый, вечно виноватый и тихий. По щеке поплыл приятный холодок, боль отступила.
-Мам, я…мам, я папу…
-Я видела. Прости меня, сынок.
-За что, мам?
-Я не смогла тебя защитить. От него. Я не сумела начать с ним бороться, а потом было уже поздно…зато ты сумел.
-Я не в обиде, мам…-и тут он зарыдал. Впервые за несколько лет Турсин Денис плакал, совершенно потеряв над собою контроль. Рыдая, страдая от беспорядочной дрожи в руках, парень твердил: я не обижаюсь, мам, я тебя люблю. Речь была ломанной, слова вылетали дробью. А их адресат медленно растворялся в темноте, с любовью глядя на Дениса. Призрак одними губами сказал: и я тебя, сынок.
Турсин сел на пол, закрыл лицо руками и закричал, продолжая плакать. Еще никогда ему не было так паршиво и так легко в одну секунду. Слезы стекали по щекам, попадая в раны, ребра ужасно болели. А Дэн не прекращал рыдать. Все ушло. И голоса. И звуки.
По телу пробежал еле заметный холодок.