Глава 14 Серегин Антон

-И ты не подыхай. –это были последние его слова, сказанные другу, прежде чем они с Дашей основательно осмотрелись. Коридор, кабинет и кухня. Три «К» и никаких ответов или хотя бы чего-то похожего.
-Идти в кабинет нам не вариант, -сказала Даша. –там же…ну ты понял.
-Да. Придется посмотреть, что там на кухне. Авось, найдем хоть что-то интересное. Или полезное.
В животе засосало, резко подкрался голод. Страх медленно отступал, мысли прояснялись. Антон взял невесту за руку, и они оба направились в сторону кухни. Света как, впрочем, и везде здесь не было, но по какой-то неясной причине раздавался равномерный гул работающего холодильника. Это успокаивало.
Серегин усадил Дашу на стул и заглянул внутрь. Мышь повесилась, прошипел он и взял те продукты, которые они с Дэном оставили здесь еще в прошлый раз. Палка колбасы, одна банка пива и какая-то шоколадка –вот и все яства, предоставленные на ужин. Еле различая хоть что-то в кромешной тьме, пара немного перекусила.
-Как мы будем выбираться, Тош? Мне страшно.
-Я понимаю. Надо обойти все, что осталось и попытаться отыскать выход. Давай поедим, и я пойду, пройдусь немного.
-Ты оставишь меня здесь?? –Даша вскочила и схватила Антона. Он не видел точно, но интуитивно понимал, что взгляд ее был полон страха и растерянности.
-Ты хочешь пойти со мной? Даш, а вдруг…
-А вдруг здесь меня что-то…или кто-то? А? В этой квартире явно есть что-то помимо…Лизы…
-Есть…ты права. Ладно, пойдем. Но держись рядом со мной, хорошо? Не отходи ни на шаг, милая.
Антон, опять же, ни черта не видел, но различил, что девушка активно закивала. Серегин достал из кармана телефон. Связи не было, зато фонарик работал. Это радовало. Когда Антон сделал первый шаг из кухни, что-то твердое уперлось ему в поясницу. Пистолет, который дал Дэн, сейчас был нужен как никогда хотя бы для того, чтобы создать иллюзию безопасности. В первую очередь для Даши. Уж лучше так, чем бродить здесь, вооружившись телефонным фонариком и кулаками.
Молодой человек шел тихо. Казалось, он вообще не касается ногами пола, столь бесшумно он двигался. Туалет и ванная комната ничем не могли заинтересовать ребят, ни Дэна, ни уж тем более Дениса там не было. Даше внезапно вспомнилась Лиза. Сейчас, как никогда в жизни, ей захотелось все отмотать назад и просто отдохнуть с подругой. С живой подругой. Но, видимо, это было невозможно.
Вскоре они добрались до коридора. Даша стояла прямо около места, где изначально была входная дверь, а Антон был впереди, примерно в трех шагах.
-Ладно, идем дальше. –только и успел произнести он, когда между ним и девушкой разверзлась бездна, из которой появилась железная стена. Серегин теперь был заперт в коридоре, единственным выходом из которого являлся уже занятый нечистью кабинет. А Даше досталась кухня, туалет да ванная.
-Антон! –закричала девушка, отчаянно колотясь в холодный металл.
-Даша! Отойди, я попробую прострелить ее! –какой же идиот, о чем ты думаешь, ворчал сам на себя Антон. Пробить железную дверь? Ты серьезно? Это просто смешно!
Но он попытался. Палец нажал на спусковой крючок, оглушительный рев выстрела разорвал тишину в клочья, и пуля полетела вперед, разрезая воздух со скоростью триста пятнадцать метров в секунду. Эти мгновения казались вечностью, сердце билось, адреналин скакал по крови как сумасшедший, делая Серегина таким же от страха.
Пуля тут же отлетела от двери и угодила в стену. Бетон охотно принял раскаленный свинец и не захотел отпускать. Оттуда вылетело небольшое облачко пыли.
-Твою мать, твою мать! –Антон ударил кулаком в железо. –Даш, ты меня слышишь?
-Да!
-Пробить дверь не получилось. Не берут ее выстрелы.
-Что нам делать, Тош?
-Оставайся на месте и жди. Никуда не уходи, слышишь? Будь там.
-Хорошо. Тош, пожалуйста, будь осторожен.
-И ты. Я рядом.
С тем Антон встал и осветил коридор. На месте дверей в спальню и гостиную красовались стены. На потолке висела хрустальная люстра. Преломленные хрусталем лучи белыми волнами переливались над головой молодого человека.  Слева от него (если учитывать, что парень стоял спиной к новообразовавшейся железной перегородке) был длинный шкаф во всю стену, заставленный книгами.
-Ну да, не подыхать же неначитанным –горько усмехнулся Антон полушепотом и подошел поближе, чтобы рассмотреть книги. Тома с фамилией Николая Васильевича Гоголя занимали половину самой верхней полки. Справа от русского классика расположился Федор Михайлович Достоевский. В целом, отнюдь не самое удивительное соседство.
И вдруг послышался крик. Кричал явно мужчина, причем сам голос был низкий. Антон обернулся, но успел увидеть лишь чей-то силуэт, летевший прямо на него. Как оказалось, этот некто во всю глотку орал «ложись!». Через мгновение на нем уже лежало тяжелое тело мужика, который твердил в беспорядочном бреду: Данёк! Данёк, ты чего, помереть что ли удумал! Дурак! Лежи!
Антон узнал этот голос. С хрипотцой, теми же нотками доброты и заботы, совершенно порой неуместной. Серегин собрал волю в кулак и оттолкнул мужчину, чтобы посмотреть в его лицо. Очевидно, это был он. Дмитрий Николаевич Серегин.
-Папа! –Антон даже сам не понял, как бросился на шею отца и крепко обнял ее, словно тисками. –Ты пришел? Но…но как? Ты пришел нас спасти? Как ты…как ты нашел это место? Как ты понял где мы, а?
Но мужчина, лицо которого выхватывал телефонный фонарик, лишь недоумевающе смотрел на молодого человека. Его глаза округлились, а брови сомкнулись над переносицей. Он явно не понимал, что происходит и даже не имел сил спросить, но вскоре все же выдавил:
-Дань, ты в порядке? Тебя контузило, что ли, а?
Антон отпрянул и встал на колени перед отцом, буравя его взглядом.
-Пап, это я…Антон. Ты меня не узнаешь?
-Мой сын в Москве, твою мать! –Дмитрий Николаевич снова сорвался на крик. –Что за херню ты…
И тут он остановился. Серегин-младший направил фонарик уже на свое лицо и положил левую руку на плечо отца. Тот отошел назад, сжал ладони в кулаки и не мог вымолвить ни слова. Первым заговорил его сын:
-Ты понимаешь кто я, ведь так? –он старался произносить слова уверенно и в то же время спокойно, чтобы не спугнуть собеседника. Будто он был сурком каким-то, ворчал про себя Антон.
Вместо ответа мужчина подошел ближе, протянул правую руку вперед и коснулся плеча сына. Его серые глаза выражали страшную муку, из них почти вырвались слезы, лицо исказилось в гримасе боли и усталости.
-Сынок…Тоша…-Антона резко дернуло вперед, и он оказался в объятьях сильный рук. Дыхание сперло, но парень был вполне согласен ненадолго отказаться от воздуха, чтобы продлить этот миг. В конце концов, он так давно хотел просто увидеть отца! Просто обнять его и больше не терять.
-Пап, ты понимаешь где мы находимся? –спросил Антон, когда оба, все еще держа друг друга за руки, наконец смотри нормально все обсудить. Мужчина огляделся, нахмурил лоб и удивленно прошептал:
-Вашу Машу, это где я…куда меня занесло?
-А где ты вообще был? и почему ты назвал меня…Даней?
Дмитрий Николаевич обернулся, снова приблизился к сыну и ответил:
-Да я так-то…воевал вроде. Мы под обстрел попали, я аккурат кинулся Даню, друга своего спасать. А как здесь очутился…ума не приложу. Где мы вообще? И почему ты…такой взрослый? Что вообще происходит, сынок?
-Я…я попытаюсь тебе все объяснить, но ты уж постарайся поверить в то, что логика и слово «нормально» в данной истории…ну, скажем, не в чести.
-Так. Вещай.
И Антон вещал. Он рассказал во всех подробностях о том, как началась эта история. О их первой ночи, проведенной здесь с Дэном, о их с отцом встрече около магазина, а также о попытках укрыться от мрака и всяких там ужасов в другом городе. И о том, что эти попытки с треском провалились, если не сказать более жестко. Также не забыл Серегин-младший и упомянуть о Лизе. О бедной девушке, погибшей слишком рано. И непонятно каким образом, ко всему прочему.
Вскоре после рассказа, они сидели, подпирая спинами книжный шкаф. Дмитрий Николаевич Серегин тупо смотрел куда-то вперед, пытаясь уяснить все, что несколько мгновений назад со скоростью звука попыталось влететь к нему в голову.
-Это что же получается, -проговорил наконец Серегин-старший, -мы сейчас…в этой квартире. Которая ко всем ужасам еще и комнаты убирает как захочет, так?
-Выходит, так. –беспомощно поддакнул Антон.
-И где-то тут бродит твоя девушка…
-Невеста.
-Да, точно. Твоя невеста, твой лучший друг, а еще сошедший с ума труп девушки этого самого друга? Так что ли?
-Ну…на красоту слога я особо не претендовал, но говоря вкратце, все верно.
-Вообще какой-то бред…подытожил Дмитрий Николаевич и закурил сигарету, протянутую сыном. -Тебе сейчас двадцать...?
-…семь. Двадцать семь.
Вскоре в темноте показался и второй огонек. Серегины курили и резали взглядами темноту и тишину. Фонарик Антон выключил, использовать его уже не было никакой необходимости. Тем более, что глаза постепенно начинали привыкать к темноте.
Когда Дмитрий Николаевич поднялся и проговорил:
-Ладно, хватит бока мять, надо подумать, как нам выбираться отсюда. И как нам спасти твоих друзей. Не оставлять же их в этой…в этой проклятой квартире.
Но Антон уже не слышал отца. Парень стоял, округлив глаза в ужасе и наблюдая за чем-то, стоявшим за спиной родителя. У него даже не было сил закричать, но вновь включенный телефонный фонарик вполне ясно и четко выхватывал из темноты высокий силуэт, состоящий…
…из темноты?
Высокий черный сгусток, напоминавший человека, но явно не являющийся таковым, вырос откуда-то из пола и стал наблюдать за Антоном и Дмитрием Николаевичем.
-Пап…-у молодого человека хватило сил лишь чтобы указать сломанной дрожью рукой за спину отца. Тот обернулся и вскинул руки, радостно проголосив:
-Данька, ты? Ты-то откуда тут взялся, конопатый?
Антон в ужасе наблюдал за тем, как его отец медленно, но вполне уверенно шел по направлению к сгустку тьмы. Тот стал шире, будто распахнул объятья, и тоже стал неторопливо приближался.
-Пап, это…уж точно не Даня.
Но Дмитрий Николаевич не слышал. Он даже не обернулся. Вскоре Антон увидел, что чуть левее вырос новый столб мрака. Направив взгляд на его, Серегин-старший еще более радостно, чем прежде:
-Вероника! Родная моя! Как я соскучился, ты бы знала!
-Пап, это не мама, ты слышишь? –парень продвинулся вперед, схватил отца за плечо, но тот лишь рванул его вперед и продолжил движение. И тут вырос третий силуэт. Невысокий, ростом, наверное, с ребенка. Ему отец сказал слова, резанувшие по сердце молодого человека с такой силой, что тот почти согнулся от боли:
-Сынок! Тоша! Привет, маленький, как у тебя дела? Все хорошо?
-Пап, это не я! Папа, я здесь стою, у тебя за спиной! Твою мать, обернись же! –Серегин младший решился на последнюю попытку вразумить отца. Он подошел, схватил его и с силой повернул, когда мужчина уже был в объятьях теней.
Его повалило с ног. Антон упал и ударился затылком об пол, голова заболела. Секундой позже он почувствовал, что живот невыносимо болит. Положив руку, Серегин ощутил, что из раны чуть ниже грудной клетки сочится кровь. Причем характер раны напоминал порез от когтей хищного животного. Парень поднял голову и увидел, что отца почти полностью затмили черные силуэты, слившиеся в один. Он видел, как они куда-то уводят отца, как он исчезает где-то вдалеке, Антон видел, как нечто темное, хищное и злое забирает у него папу!
Пересилив боль, Серегин снова встал на ноги и бросился вперед, в надежде хоть что-то предпринять, как-то повлиять на ход событий.
Еще один удар повредил левое плечо. Боль была жуткой, пронизывающей и резкой. Но попыток Антон не оставлял. После трех таких, молодой человек закричал:
-Отец, стой, не уходи!
Тот действительно встал. Его почти не было видно, но Серегин различил, что мужчина обернулся. Он произнес:
-Парень, шел бы ты отсюда. Я вон, к семье возвращаюсь, понял? Не мешай.
На глазах выступили слезы, ладони трансформировались в кулаки, раны жутко болели и мешали сосредоточиться. Но Антон все же сделал над собой усилие и ринулся прямо во тьму.
(я уже давно его забрала, щегол!)
Голос был визгливый, противный и доносился –как принято в этой квартире- вообще отовсюду. Весь коридор задрожал, книги начали падать с полок.
((твой отец давно ушел))
(((ушел! ушел! ушел и не вернулся! Ха-ха-ха!)))
Тьма, забравшая Дмитрия Николаевича, стала дымкой, расползавшейся по всему коридору. Серегин-старший окончательно скрылся, словно его и не было, а Антон, подняв пистолет, отходил от черного тумана, обступавшего его со всех сторон. Резко снова стало ужасно холодно, движения стали скованными, пальцы рук совершенно не хотели слушаться. Молодой человек снова ощутил страх, но на сей раз это было не единственным чувством, поселившимся в груди.
Неподалеку от желтушно-оранжевого ощущения ужаса поселилось стойкое бледно-голубое чувство одиночества и брошенности. Еще несколько минут назад он был рядом с отцом, говорил с ним, знал, что тот точно сумеет его защитить и помочь выбраться из любой передряги.
И вот теперь он жмется к стенке, стараясь укрыться от черного тумана, забравшего того, на кого молодой человек так наедался. Кого так ждал. Ждал как мальчишка подарка под новый год, с таким же нетерпением и наивной верой в лучшее.
Но сейчас надежды гасли, как фонари засыпающего города. От беспомощности и растерянности Антон пальнул прямо в живой туман, но, конечно, никого не смог задеть или ранить. Секундой позже, готовясь к неминуемой смерти, молодой человек повернул голову влево. К его удивлению дверь в кабинет был приоткрыта. Вот он, шанс на спасение, надо лишь…
…сделать шаг стало непосильной задачей. Стопы замерзли настолько сильно, что Антон потерял контроль над движениями ног, горло схватила страшная боль, будто парень в одну секунду успел заболеть ангинной и заработать по меньшей мере сотни две различных осложнений. Зубы отчаянно бились друг о друга, издавая беспорядочный стук. Серегин все же заставил себя сделать шаг. Затем второй, третий. Он и сам не заметил, как перемахнул почти через весь коридор и упал в кабинет, сильно ударившись носом.
Дверь захлопнулась, из щели под ней сочился холод, а сам низ двери покрылся узорчатым инеем.
Антон быстро вскочил и осмотрелся, но не обнаружил того, что ожидал. Кабинет был пуст, царила тишина и лишь шипение дымчатой тьмы из коридора напоминало молодому человеку, что все не так уж хорошо, как кажется. Затем он сел, закурил и просидел так по меньшей мере четверть часа.