Нельзя оставлять человека в беде

В 90-е трудно приходилось всем. И мне в том числе. Жили мы вдвоём с дочерью. Работала я тогда в банке, зарплату получала неплохую, но как-то вдруг ввели чековые книжки. Деньги перестали выдавать. Правда, можно было расплачиваться в магазине чеками, но их неохотно брали, а однажды мы и этого лишились. Зарплату стали перечислять на книжку, а с неё снимать не разрешали, ссылаясь на то, что наличных в банке просто нет.
Чтобы как-то выжить, пришлось искать дополнительный заработок. Подруга помогла, устроила на железнодорожный вокзал мыть СВ-вагоны. Два раза в неделю, после основной работы, я спешила на вокзал, нужно было успеть к прибытию поезда. Платили неплохо, радовало то, что деньги выдавали сразу же после смены и наличными. В основном вагон мыли два человека. Я бралась за работу одна, чтобы заработать больше. Целый вагон убирать в одиночку трудновато: натереть стены и двери до блеска, зеркала, окна, вымыть пол, пропылесосить ковровые дорожки, заправить постель в каждом купе, поменять шторы. Дел хватало.
Иногда мне удавалось закончить до полуночи, тогда я успевала на последний дежурный автобус, чтобы добраться домой. А когда не получалось управиться вовремя, проводники разрешали ночевать в вагоне. Жутковато одной: закроюсь в купе, руки от усталости ломит, ноги гудят, уснуть не могу. Лежу, прислушиваюсь к стуку проезжающих поездов. Наконец усталость берёт своё, и я засыпаю. Ночь пролетает незаметно, кажется, только лёг, а уже вставать пора. Надо до работы успеть заехать домой, принять душ, привести себя в порядок.
В тот день я неважно себя чувствовала, поэтому закончила уборку после часа ночи. Думала остаться ночевать в вагоне. Я уже в тамбуре пол домывала, когда к проводникам пожаловали гости. Двое молодых людей, изрядно выпивших, принесли с собой спиртное и стали его распивать. Не знаю, что за праздник у них был, но пили они много. Я закончила с уборкой, попросила со мной рассчитаться, забрала деньги и собралась уже пойти лечь спать. Но один из гостей стал приставать ко мне. Кое-как отбившись от нападок пьяного, я вышла в ночь. Не оставаться же в вагоне рядом с четырьмя нетрезвыми мужчинами, правда, домой добираться в это время тоже страшно. Но выбора не было.
Поздняя осень, на улице темень, холодный ветер бьёт в лицо, дождь льёт как из ведра. Наш вагон стоит на отшибе, в резерве проводников. Плетусь на привокзальную площадь. А там ни души: ни машин не видно, ни людей. В этот час по расписанию нет поездов, поэтому и такси отсутствует.
Стоять холодно, решаюсь идти по направлению к дому в надежде, что по пути удастся остановить машину.
Иду по улице, вдруг вижу: на противоположной стороне из кафе выходят парень с девушкой. Высокие такие, под два метра ростом, плотного телосложения. Увидев меня, они переходят на мою сторону дороги, преграждают путь. Стою перед ними — худая, хрупкая, маленькая женщина (в ту пору я была такая), метр с кепкой ростом — и не могу понять, что этим пьяным, почему-то злым людям нужно. Они меня не пропускают, стоим друг против друга, они молчат, я от страха тоже. Неожиданно девица вырывает из моих рук зонт и кричит: «Мне зонт твой нужен, он к моему пальто подходит!» Что-то подсказывает мне, что не нужно ничего говорить в ответ. Я молча замерла и смотрю на них. Парень со злостью кричит мне: «Что застыла, корова? Иди уже!» А девушка ему: «Ты посмотри, может, у неё ещё что-то ценное есть!»
Вдруг я замечаю, что на дорогу из переулка выворачивает машина. Неожиданно срываюсь с места, выскакиваю чуть ли не под колёса, пытаясь её остановить. Водитель резко тормозит, удивленно смотрит на меня и спрашивает: «Что случилось?» Стою вся мокрая от дождя, дрожу от холода и не могу вымолвить ни слова. Вижу, что парень с девушкой бегут в мою сторону, замечает их и мужчина за рулем. Он командует: «Быстро в машину!» Я открываю дверцу, сажусь на переднее сиденье, едва успеваю захлопнуть её, как автомобиль срывается с места, оставляя позади преследователей.
Водитель опять спрашивает, что же со мной случилось и куда мне нужно добираться. Слёзы застилают глаза, говорить не могу, лишь рукой показываю направление. Это такая защитная реакция у меня: когда на что-то обижаюсь или чего-то боюсь, замолкаю. Вдруг за спиной чувствую какое-то шуршание и детский голос: «Тётенька, не плачьте, мы не оставим вас в беде, ведь правда, папа?» Поворачиваю голову и вижу голубоглазого мальчугана лет пяти-шести. Добрый взгляд красивых глаз и нежный его голосок как-то сразу успокаивают. Наконец ко мне возвращается способность говорить, я объясняю, куда мне надо попасть. Водитель явно огорчён, ему нужно совсем в другую сторону.
Я говорю, что заплачу, только довезите меня до дома. Мужчина молчит, а мальчуган неожиданно произносит: «Папа, ты же сам меня учил, что нельзя оставлять человека в беде. Давай тётеньку до дома довезём». Отец только улыбается в ответ — разве он может отказать сыну? Мы едем в сторону моего дома. Водитель спрашивает меня, почему хожу так поздно одна, я отвечаю, что возвращаюсь с работы. Он довозит меня до дома и не хочет брать денег. Я благодарю его, но купюры всё же кладу на сиденье и бегу в подъезд.
Мама с дочерью давно спят. Я тихонько пробираюсь в ванную комнату и включаю горячий душ. Из головы не выходят слова голубоглазого мальчугана о том, что нельзя человека оставлять в беде. Думается, что из этой крохи вырастет настоящий мужчина.
2009 г.
Опубликована в сборнике рассказов «Были 90-х» (Москва, 2017г.)