Клин клином Глава 22- и Эпилог

Клин клином


Глава двадцать вторая. Точки по местам

Суд над Геннадием Соловьёвым начался через два месяца после его задержания.
Процесс проходил в Куйбышевском районном суде Иркутска, но из-за общественного резонанса и опасений давления на свидетелей, дело слушалось при усиленных мерах безопасности. У входа в здание суда дежурил наряд милиции и в зале присутствовали только участники процесса и журналисты.

Геннадий Соловьёв сидел в клетке для подсудимых. Постаревший за эти два месяца, с серыми прядями в волосах, но всё ещё сохранявший надменный вид. Рядом с ним сидели два дорогих, столичных адвоката, нанятых его «друзьями» из криминального мира.
Обвинение представлял лично старший помощник прокурора области Зуев и с ним работала целая группа юристов.
Судья, женщина лет пятидесяти, Валентина Ильинична Краснова, известная своей принципиальностью, объявила заседание открытым.
— Подсудимый Соловьёв Геннадий Владимирович обвиняется по статье 126 Уголовного кодекса РСФСР — похищение человека, по статье 111 — умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, и по статье 119 — угроза убийством. — Судья зачитывала обвинительное заключение строгим голосом. — Подсудимый, вы признаёте вину?
Геннадий поднялся.
— Не признаю. Я не похищал свою жену, я просто забрал её домой. А геолог этот сам напоролся, когда сопротивлялся.
— Садитесь, — сухо сказала судья. — Слово обвинению.
Зуев встал и разложил перед собой документы.
— Ваша честь, уважаемые присяжные. Перед вами дело, которое наглядно показывает, как человек, привыкший действовать вне закона, пытается подчинить себе жизнь другого человека. — Зуев говорил чётко и весомо. — Людмила Соловьёва восемь лет прожила в браке с подсудимым. Восемь лет терпела побои, унижения и угрозы. Когда она наконец решилась подать на развод и скрыться от мужа-тирана, он организовал её похищение с применением оружия и причинением вреда здоровью свидетелю. Это не просто семейный конфликт — это преступление, — на повышенной ноте закончил зачитывать обвинение Зуев и поднял глаза на судью
Адвокат Соловьёва, седой мужчина в дорогом костюме, тут же возразил:
— Ваша честь, обвинение строится на эмоциях, а не на фактах. Да, между супругами были разногласия. Да, мой подзащитный действовал импульсивно, пытаясь вернуть жену. Но назвать это похищением — это абсурд. Они находились в законном браке!
— Были в законном браке, — подчеркнула судья. — До момента подачи заявления о разводе. А с этого момента Людмила Соловьёва имела полное право на свободу передвижения и защиту от насилия.

Процесс длился три дня. Были допрошены свидетели: геолог Сергей, который дал показания о нападении, Мария Степановна из посёлка Мама, Борис Львович Крамер, адвокат, рассказавший об угрозах, и врачи, подтвердившие побои.
Но главным свидетелем была сама Людмила.
Она поднялась на трибуну в третий день процесса. Бледная, сильно похудевшая, в строгом тёмном платье. Алексей сидел в зале, сжимая руки и мысленно поддерживая её.
— Расскажите суду о вашей семейной жизни с подсудимым, — попросила её судья.
Людмила глубоко вздохнула и начала отвечать.
— Первые годы было... терпимо. Геннадий обеспечивал меня, но всегда давил морально. Говорил, что я ничего без него не стою и должна быть благодарна ему за все блага, которые он мне давал. А когда я попыталась заявить о своей независимости, то потом начались побои. Сначала редкие, но потом всё чаще. — Голос её дрожал, но она продолжала. — Я боялась уйти. Он угрожал, что найдёт меня везде и убьёт. А я его словам верила и всегда прощала за избиения и унижения.
— А что изменилось, что вы подали заявление на развод? — задал вопрос Зуев.
Людмила посмотрела на Алексея и уже увереннее продолжила:
— Я встретила человека, который показал мне, что можно жить по-другому. Без страха. Без насилия. И я решилась на этот шаг и подала на развод.
— А когда вас похитили люди подсудимого, то, что вы чувствовали? – задал следующий вопрос Зуев.
— Ужас, — помолчав, тихо ответила Людмила. — Я думала, что Соловьёв убьёт меня. А в том подвале, где он держал меня помимо моей воли, я сидела и думала, что это конец.
Адвокат Соловьёва попытался дискредитировать её показания, намекая на измену и на провокацию со стороны Людмилы, но судья пресекла эти попытки.
— Защита, придерживайтесь фактов, а не домыслов, — прервала она адвоката Соловьёва.

Приговор огласили через неделю.
— Подсудимый Соловьёв Геннадий Владимирович признаётся виновным по всем предъявленным обвинениям. Назначить наказание в виде лишения свободы сроком на восемь лет в колонии строгого режима, — и судья громко ударила молотком. — Заседание окончено.
После объявления обвинения Геннадий побледнел, а его адвокаты заговорили о подаче апелляции, но он уже знал, что проиграл.
Когда его уводили, он обернулся и посмотрел на Людмилу. В его взгляде сквозила ненависть, но и что-то ещё, наверное, признание поражения.
— Ты ещё об этом пожалеешь, — злобно прошептал он.
Людмила молча выдержала его взгляд и не отвернулась от него.
А Алексей, поняв, насколько ей тяжело сейчас, обнял её за плечи.
— Всё кончено, — тихо сказал он. — Он больше никогда тебя не тронет.

Параллельно с уголовным делом шёл бракоразводный процесс. Он оказался формальностью. С учётом обстоятельств дела суд принял решение быстро.
Через три недели после ареста Соловьёва судья огласила решение:
— Брак между Соловьёвым Геннадием Владимировичем и Соловьёвой Людмилой Сергеевной считать расторгнутым. Совместно нажитое имущество разделить следующим образом: квартира остаётся за Соловьёвым Г. В., а Соловьёвой Л. С. выплачивается компенсация за вложенные в ремонт средства в размере пятнадцати тысяч рублей.
Людмила расписалась в документах дрожащей рукой и вышла из здания суда свободной женщиной.
Алексей ждал её у входа. Когда она спустилась по ступенькам, он протянул ей руку.
— Свободна? – с доброй улыбкой встретил он Людмилу.
— Свободна, — облегчённо вздохнула она и улыбнулась сквозь слёзы.
— Тогда поехали домой, — предложил ей Алексей.
— Домой? — с удивлением переспросила его Людмила.
— Да, — подтвердил Алексей. — В Москву. Теперь там наш дом.

Они уехали в Москву через неделю. Николай Петрович вместе с Татьяной Ивановной провожали их на вокзале.
Мать Людмилы не пришла. Она не одобряла выбор дочери и не могла простить ей разрыв с Геннадием, который вытащил её из Усть-Кута и даже купил квартиру в Иркутске.

— Папа, спасибо, — Алексей крепко обнял отца. — За всё.
— Береги её, — тихо попросил Николай Петрович. — И себя береги. Пиши и обязательно звони.
— Обязательно, — подтвердил Алексей.
Николай Петрович повернулся к Людмиле и взял её руки в свои.
— Людмила Сергеевна, я не скрою от вас, но я первоначально не одобрял ваши отношения с моим сыном. Слишком много проблем и слишком много опасностей. Но... — Николай Петрович помолчал и после небольшой паузы продолжил, — … вы доказали, что достойны его. Заботьтесь друг о друге.
— Спасибо, Николай Петрович, — Людмила низко склонила голову перед Николаем Петровичем. — За то, что поверили мне и за то, что помогли.
Поезд дал гудок. Алексей и Людмила сели в вагон.
Состав тронулся. Они стояли у окна, прощаясь с Николаем Петровичем и Татьяной Ивановной, пока платформа не скрылась из виду.


В Москве шёл осенний дождь, а шум огромного города первоначально поразил их, но, навалившиеся приятные дела и проблемы вскоре заставили его не замечать.
Двухкомнатная, светлая, с видом на старые московские дворики квартира, предоставленная им Петром Ивановичем Субботиным, другом Николая Петровича, находилась недалеко от Арбата.
— Вот здесь мы и будем жить, — сказал Алексей, открывая дверь.
Людмила вошла и осмотрелась. Просто, но уютно. И главное, что это было их место. Никакого прошлого и никаких страшных воспоминаний.
— Нравится? — поинтересовался Алексей, увидев задумчивый вид Людмилы.
— Очень, — и, уже радостно улыбнувшись, она обняла его. — Здесь мы начнём всё сначала.

Но для начала семейной жизни, надо было поставить на правильные рельсы и жизнь самого Алексея.
Устроившись в квартире, он вернулся во Владивосток и навестил Светлану. При виде её у Воронина в душе даже ничего не шевельнулось.
Светлана выглядела замечательно, а обосновавшийся в квартире Толик ещё больше раздобрел.
Светлана против развода ничего не имела и их быстро развели. Единственной проблемой оставался Мишка, но Воронин пообещал ему, что никогда о нём не забудет и, когда тот подрастёт, то обязательно заберёт его с собой в Москву.
Попутно Воронин уволился из пароходства. Это тоже проблем не составило.
После решения всех своих проблем во Владивостоке Воронин вернулся в Москву, где захотел устроиться в Московское речное пароходство. Но тут возникли некоторые трудности, решённые многочисленными друзьями Николая Петровича.
Воронина приняли на работу, и он со своим богатым морским опытом оказался очень полезен в этом пароходстве. На катерах и пассажирских пароходиках он работать не захотел, а начал работу, как «береговая крыса», как он сам в своё время называл тех, кто ушёл на берег.
Зато сейчас он мог с чистой совестью вернуться вечером домой и провести вечер в кругу семьи.

Людмила нашла работу в библиотеке на Кропоткинской. Тихое место, где можно было читать, думать и восстанавливаться после всего пережитого.
По вечерам они гуляли по Москве, Арбату, набережным и по паркам. Говорили обо всём и страстно мечтали о том, какой будет их жизнь в недалёком будущем.
— Ты когда-нибудь жалел о том, что произошло? — однажды спросила Людмила, когда они сидели на скамейке в Александровском саду.
— О чём именно? – не понял её Воронин.
— О том, что ввязался в эту историю. Из-за меня у тебя сразу возникло столько проблем...
Алексей повернулся к ней и взял её лицо в ладони.
— Ни секунды. Ни одной секунды я не жалел. Потому что ты лучшее, что случилось в моей жизни, — заверил он Людмилу.
От его слов у неё даже выкатилось из глаз несколько слезинок, но это были слёзы счастья, которые Воронин стёр поцелуями.
— Я тебя люблю, — прошептала она.
— И я тебя люблю, — и, горячо поцеловал её в губы, пообещал. — И всегда буду любить.

Весной следующего года Алексей сделал Людмиле предложение.
Они стояли на Воробьёвых горах и смотрели на Москву, раскинувшуюся внизу.
Выбрав подходящий момент, Воронин развернул к себе лицом Людмилу и опустился перед ней на одно колено, а затем достал маленькую коробочку.
— Люда, — нерешительно начал он, но, поглубже вздохнув, решительно предложил: — Выходи за меня замуж.
Вначале она смотрела на него в недоумении, но от услышанного в её глазах появились слёзы, и она протянула руки Алексею.
— Да, — прошептала она. — Да, тысячу раз да. — А он поднялся на ноги, обнял её и раскрыл коробочку, в которой оказалось красивое кольцо с большим прозрачным камушком.
Воронин вынул колечко и надел его на пальчик Людмилы, а она, увидев такую красоту, кинулась к нему с поцелуем.
Они долго стояли так обнявшись, не обращая внимания на одобрительные возгласы прохожих и их аплодисменты.

Свадьбу сыграли летом, скромно и только для самых близких. Приехал Николай Петрович с Татьяной Ивановной. Он привёз с собой Егорыча, мать Людмилы, всё таки простившей дочь, и ещё несколько друзей из Бодайбо. Пришёл Пётр Иванович Субботин с женой. Борис Львович Крамер прислал телеграмму с поздравлениями.
Они расписались в обычном московском загсе без пышных церемоний, а потом отметили это событие в маленьком ресторане на Арбате.
Когда Николай Петрович произносил тост, его голос дрогнул:
— Сын, ты выбрал непростой путь. Но ты прошёл его достойно. Мила, добро пожаловать в семью. Будьте счастливы. И пусть всё, что было, останется в прошлом.
Они подняли бокалы.
— За новую жизнь! – последовал следующий тост.

Эпилог

Прошло пять лет.
Алексей продолжал работать в Московском речном пароходстве, где значительно продвинулся.
Людмила родила дочку Машу, светловолосую, с серыми глазами отца и улыбкой матери.
Они переехали в собственную трёхкомнатную квартиру, купленную на совместные сбережения и с помощью Николая Петровича.
Однажды поздними вечерами, когда дочка спала, они сидели на кухне, пили чай и вспоминали Иркутск и то страшное и опасное время, которое свело их вместе.
— Ты знаешь, — Людмила с интересом посмотрела на Алексея, — иногда я думаю, а что бы случилось, если бы мы тогда не встретились?
Алексей взял её за руку.
— Не знаю, — пожал он плечами. — Но я благодарю судьбу, что мы встретились.
— И я благодарю, — и Людмила крепко прижалась к нему и добавила. — За каждый день, который я провожу с тобой. И ещё я благодарю её за то, что она помогла мне выбрать такого замечательного отца для нашей дочери.

Они молча сидели, слушая тиканье часов, опасаясь нарушить сон спящей дочки в соседней комнате.
А за окном шумела огромная и равнодушная Москва, теперь уже ставшая для них домом.
Их история началась с безумия и страсти, прошла через опасность и боль, а закончилась так, как и должна заканчиваться настоящая любовь. Тихим и семейным счастьем.

08.08.2026г.