На ракете от смерти

Широко известный в узких кругах философ Николай Фёдоров считал, что человечество должно срочно прекратить все войны и направить объединённые усилия на достижение бессмертия и воскрешение всех предков без исключения.
Его работами зачитывались Толстой, Достоевский и… Циолковский.
И вот здесь история начинает приобретать подозрительно комический характер.
Потому что Фёдоров был философом и библиотекарем Румянцевского музея и рассуждал о нравственном долге живых перед умершими. А Циолковский обладал математическим складом ума и имел неприятную привычку доводить идеи до технических последствий.
Фёдоров говорил: человечество должно воскресить всех.
Циолковский, вероятно, мог задать следующий вопрос:  «А где они все будут жить?»
И это, пожалуй, одна из самых изящных абсурдных цепочек причин и следствий в истории науки: космическая программа как логистическое решение проблемы перенаселения воскресшими родственниками.
Философия «общего дела» Николая Фёдорова вообще была уникальным явлением.
Он жил весьма скромно, работал библиотекарем, но мыслил категориями, перед которыми меркнет значительная часть современной научной фантастики.
Логика у него была железная.
Первое. Высший моральный долг сыновей - вернуть к жизни отцов.
Второе. Вернуть нужно не избранных, а вообще всех когда-либо живших людей: от Адама до умершего вчера под забором забулдыги.
Третье. Для этого человечеству придётся овладеть природой настолько, чтобы буквально собрать прошлое из материи.
То есть задача смерти постепенно превращалась в инженерную задачу по сбору рассеянных атомов и восстановлению человека по какому-то до-генетическому протоколу.
И вот тут появляется Циолковский.
Он познакомился с идеями Фёдорова ещё молодым человеком и воспринял их совершенно серьёзно. Только там, где философ видел моральный долг человечества, математик начинал видеть инфраструктуру.
Допустим, мы научились воскрешать умерших.
Хорошо.
Куда их потом девать?
На Земле и без того тесно. А если вернуть всех, кто когда-либо жил, включая древних людей, средневековых крестьян, римских легионеров, участников наполеоновских войн и всех остальных, ситуация с недвижимостью становится несколько напряжённой.
Людям придётся либо строить второй этаж над человечеством, либо искать дополнительную жилплощадь.
И тут совершенно кстати оказывается космос.
Ракета нужна для того, чтобы доставлять людей туда, где пока ещё достаточно свободного места.
Орбитальные поселения - чтобы было где жить.
Освоение Солнечной системы - чтобы расширять жилой фонд.
А в перспективе терраформирование планет превращается в грандиозную программу расселения человечества.
Можно даже представить совещание где-нибудь в конце XIX века.
- Николай Фёдорович, мы начинаем воскрешать всех.
- Прекрасно.
- Но они не помещаются. На Красной площади уже давка.
- Сколько их?
- Пока три миллиарда. В очереди ещё восемьдесят.
Фёдоров задумался о высшем благе.
Циолковский молча достал чертёж и прикинул первую космическую скорость.
Именно поэтому особенно забавно выглядит дальнейшая история космонавтики.
Появляется ракета.
Появляется идея космических поселений.
Появляется представление о человечестве как о виде, которому предстоит расселиться за пределами Земли.
А потом Гагарин впервые облетает Землю.
А потом Нил Армстронг ступает на Луну.
Официально - ради науки, исследований и национального престижа.
Но если посмотреть на историю немного иначе, получается гораздо красивее.
Всё началось с одного русского библиотекаря, который решил, что смерть - это не окончательный приговор, а временная техническая неисправность.
А затем нашёлся математик из Калуги, который первым задумался о главном практическом вопросе: если воскресить всех, куда же их потом, чёрт побери, расселять?