Женщина, в которой небо

 «Женщина, в которой небо»

Ты — центр вселенной, где гравитация — лишь слух,
Ты держишь в ладонях шаткий, хрупкий покой,
Пока ветер, сорвавшись с цепи, разрывает материю вслух,
Ты — та, что над бездной с душой и расправленной спиной.

Не в вечности суть, не в спасении, не в письменах на камнях,
А в умении падать беззвучно и вставать серебряным звоном,
Храня в зрачках отблеск вечного пламени, что в стихах
Сжигает мосты за спиной, чтобы стать горизонтом.

Береги в себе лёгкое, воздушное, чуть солоноватое,
Что не купишь за злато, за слёзы и даже за годы,
Что сжимает пути между «было» и вечным «не надо»,
И вплетает в рутину забытые коды свободы.

Ты — не плоть, не итог, не функция быта, не счёт,
Ты — распахнутое окно, где встречаются небо и ливень,
Та, что любит даже разбитое, даже то, что не ждёт,
И превращает тишину в самый честный, живой молитвенный див.

Не гляди в зеркала: они лгут, принимая лицо за чертог,
В них лишь маски, усталость и планы на вчерашний обман,
Ты же дышишь под водой и на суше — единый поток,
И в металле веков сберегаешь живое тепло серебра.

Каждой женщине — свой предел, своя горькая чаша,
Но не каждой — увидеть в осколках целое небо в крови,
Ты же помни: даже в аду есть место для танца и пенья,
Если в сердце осталась хоть капля небесной любви.

Ты прорастаешь сквозь трещины времени, как амариллис,
Из бетона и лжи выводишь живой стебелёк,
Пусть твердят, что рай — призрак, а ад — это быль, ты — навылет,
Ты создашь свою вечность из трепета, света и строк.

И когда мир навалится грузом мокрой простыни,
Ты расправишь ладони — и станешь молитвой без слов,
Ибо в тебе, несмотря ни на что, есть упорство ростка и листвы,
Что пробила асфальт ради солнечных, нежных снов.

Не купись на пустое мерцанье, на стразы и фальшь,
Алмазом становится уголь лишь в пламени, где нет обмана,
Ты — та сила, что пишет свой почерк на грани пропаж,
Не прося пощады у мира, но даря ему свет нирваны.

Стекло — удел тех, кто боится разбиться о правду,
Ты же — жидкий огонь, что любую приемлет форму,
Вода, что сочится сквозь твердь и любую преграду,
Оставляя лишь сияющий след, как живую норму.

В битве за место под солнцем, за право дышать горячо,
Сохрани стержень, что гнётся, но помнит о небе в груди,
Ты — не раб, не трофей, не функция, не чьё-то плечо,
Ты — начало начал, что ведёт сквозь огонь и дожди.

Соглашаться на меньшее — предать своё пламя,
Заменить океан на стакан, а грозу — на туман,
Ты создана быть не строкой, а живыми стихами,
Где разлит по слогам первородный, бездонный роман.

Без души в этой тесной груди слишком сыро и пусто,
Как в каюте затонувшего в вечности корабля,
Ты — живая, ты — взрыв, ты — грядущее, ты — это чувство,
Что и есть настоящая, ясная, вечная земля.

Быть женщиной — значит впускать в себя ветер без страха,
Не боясь, что он выдует всё, что казалось основой,
Превращать свои страхи в рассветы и радуги-птахи,
И идти по воде, даже если нет моста готового.

Когда мир попросит стать тенью, деталью, функцией,
Ты расправишь крылья, сросшиеся с болью,
И ответишь ударом на удар в этой хронике,
Где на кону — не победа, а право быть вечно собою.

Ты — тайна, что древнее камня и младше рассвета,
Загадка, что пишет свой шифр на песке у реки,
Ты — не то, что увидят, и не то, что оценят за это,
Ты — причина, по которой в ночи загораются маяки.

В мире, где всё измеряют, взвешивают и дробят,
Сохрани немоту, что громче любых обещаний,
Ту, что шепчет: ты — не итог, а парадокс и набат,
И что даже в цепях есть пространство для новых касаний.

Ты — женщина. Неважно, кто правит, кто пишет законы,
Важно то, что внутри разрастается диким цветком,
Ты — та вечность, что прячется в звуках и в тоне,
Ты — тот воздух, что мир не пустым, а живым и святым.

Неси это чувство сквозь годы, потери и вехи,
Не роняя, не пряча, не сжав в кулаке,
Быть женщиной — значит быть больше, чем в вехах,
В каждой минуте рождать небывалый свой знак.

Когда мир утомит и навалится тяжестью суши,
Встань, распрями плечи и взгляни в небосвод,
Вспомни: ты — не прочерк, не объект для игрушек,
Ты — неугасимый, летучий, бессмертный полёт.

Береги это летящее, нежное, вольное,
Что не впишешь в таблицы, не взвесишь на весах,
Ты — свидетель, пророк, королева, искательница, и воин,
Ты — дыхание мира, что держит вселенную в такте своих голосов.

Не теряй этот трепет, что родом из детства,
Где не делили на «надо» и «хочется», «можно» и «нет»,
Ты — не звено, ты — сама бесконечность и средство,
Чтоб на тёмной земле зарождался всё тот же свет.

Пусть твердят, что чуда нет, что всё предсказуемо и пусто,
Ты же носишь в груди океаны и дали,
Каждый вздох твой — творенье, жест — переплавка искусства,
Где рисуется мир, где стираются боли и печали.

И в конце, когда время сомнётся в немую спираль,
Останется только молчанье — как чистый листок,
Ты вдохнёшь — и возникнет из пепла иная реальность,
Ибо в тебе сохранился тот самый живой огонёк.

Не позволь эту лёгкость похитить, втиснуть в оковы,
Ты — не радуга, павшая жертвой земли и дождя,
Ты — та, что создаёт миры силой слова и снова,
И любит даже то, что сгорело дотла, уходя в корабли.

Храни это чувство как пропуск в иные миры,
Где не властны тяготенье, счета и время,
Ты — та, чьи шаги превращают руины в дары,
Чьё сердце — компас к священному, чистому бремени.

Ты — не строка, ты — поэма, что пишется вечно,
Ты — не звезда, ты — галактика в платье из снов,
Будь той, кто не боится быть безграничной, беспечной,
Сохрани это воздушное чувство — превыше любых берегов.

Ты — вселенная, женщина. Помни. Дыши.
Никакой век не властен над этим полётом.
Ты из тех, кто рутину стирает в пыль и в тиши,
Танцует на углях, поёт под дождём, носит в себе это небо, —
Его не отнять, ибо оно не в руках,
Оно в трепете жилок, в движении зрачка, в глубине позвонков.
Ты — женщина. Это звание выше всех титулов и благ.
Сохрани в себе лёгкость — и мир не разрушит твой вечный альков.

Вот твой путь: сквозь тьму, сквозь стены, сквозь сломанный свет —
Прорастай хрупкой лилией, веря в свои же побеги,
И пусть ориентир твой — не сытый обед и не праздный совет,
А мерцание истины, что не сгорает в веках, а лишь длится и нежит.

Когда всё пройдёт — и усталость, и гнев, и восторг, —
Останется эфир, что ты носишь под рёбрами справа,
Тот, что не впишут в учебники, не возьмут в залог,
Только ты его помнишь как самую первую, верную славу.

Будь же права не для мира, не для судей, не для толп,
А для той, что внутри — вечной, крылатой, степной,
Сохрани в себе это воздушное, лёгкое, как твой шёпот,
И помни: ты — женщина. Это — главный и вечный покой.