Зумсой — древний чеченский тайп. Зумсойцы известны в чеченских преданиях «как воинственное и непокорное общество Чечни. Конечно, как собственно и все остальные чеченские общества. Также известно, что в разгар военных действий против царских войск, селение Зумсой было сожжено целых девять раз, тем не менее зумсойцы снова возвращались и восстанавливали свои хутора. В том числе известно и про связи зумсойцев с кавказскими аланами.» Чеченцам в целом, хорошо известен тайп Зумсой, общие чеченские предания повествуют про чеченцев зумсойцев примерно следующее — Зумсой (также встречается название как Дзумсой) — это чеченское общество, расположенное в Аргунском ущелье. Во время Кавказской войны 1817х — 1864х годов жители Зумсоя активно участвовали в сопротивлении российским войскам. Ума Дуев, представитель общества Зумсой, родился в 1809 году в чеченском селении Зумсой. Он был одним из наиболее известных военачальников и руководителей восстаний. В разные периоды своей жизни Ума Дуев занимал должности наиба и мудира Северо-Кавказского имамата, а также наиба в различных округах, включая Зумсой и близлежащие дагестанские сёла. Ума Дуев принимал активное участие в восстаниях 1860х — 1861х годов и 1877 года. В 1860 году он возглавил восстание в Зумсое, которое распространилось на другие общества, включая Шатой и Чантий. После подавления восстания Ума Дуев скрывался в лесах, продолжая партизанскую борьбу. В 1877 году, после нового восстания под руководством Алибек-Хаджи, Ума-Хаджи вновь оказался в центре событий. Несмотря на ранение, он продолжал сражаться. В марте 1878 года Ума-Хаджи и его сын Дада были приговорены к смертной казни через повешение, однако они отказались от помилования. Селение Зумсой подвергалось разрушениям во время Кавказской войны. За время царского режима оно предавалось огню девять раз. Несмотря на это, жители продолжали возвращаться и восстанавливать свои хутора. История Зумсоя тесно связана с Кавказской войной и его жители проявили мужество и стойкость в борьбе за свою свободу и независимость. Такие есть предания чеченцев.
Граф Николай Иванович Евдокимов (1804й — 1873й год) — выдающийся русский военачальник, один из ключевых деятелей завершающего этапа Кавказской войны, прошёл путь от рядового до генерала от инфантерии и генерал-адъютанта, получив за заслуги графский титул, в своих записях пишет — Один из прежних шамилёвских наибов, некто Ума-Дуев с бывшим кадием Атабаем, возмутили Аргунское общество Дзумсой, а частию и шатоевцев и произвели целый ряд хищнических нападений на наши транспорты и мелкие колонны, убивали людей, угоняли лошадей, наконец, усилясь прибывающими из разных аргунских обществ абреками, стали открыто нападать на команды, производившие дорожные работы, покушались даже атаковать укрепления и сторожевые башни. Распространяясь всё более и более к западу, волнение охватило остатки населения, гнездившегося по верховьям мало-чеченских речек: Мартана, Гехи, перешло на Ассу, подняло Акинское общество, вблизи военно-грузинской дороги и разрешилось целым рядом кровавых происшествий, стоивших нам нескольких десятков людей. Летом, когда мятежники, разбившись на мелкие шайки, всегда могли укрываться в густых лесах, преследовать их было весьма трудно. В числе обстоятельств, им благоприятствовавших, было и то, что значительная часть наших войск, ещё в начале 1860 года, переведена была в Кубанскую область, где кн. Барятинский имел в виду приступить к самым решительным действиям. Теперь, оставшиеся в Терской области войска пришлось отрывать от самых необходимых работ, для действия против хищнических партий, с Кубани нужно было возвратить двадцатый стрелковый баталион и один драгунский полк, кроме того, из Грузии притянуто было два полка Донских казаков. Благодаря целесообразным распоряжениям гр. Евдокимова и энергической деятельности его сподвижников (в особенности, генерала Кемпферта), мятеж не принял более широких размеров, — чего можно было опасаться, по очевидному сочувствию ему местного населения. Тем не менее, много новых тревог и огорчений должен он был принести ответственному за всё начальнику края, который — как выше замечено — вследствие трёхгодовых, непомерных физических трудов и душевных волнений, сильно пошатнулся здоровьем. Ещё 5-го августа 1860 года генерал Евдокимов писал главнокомандующему следующее: «При проезде через Владикавказ, ваше сиятельство, удостоив выслушать просьбу мою об увольнении меня в отпуск, представили самому же мне выбрать и время для отъезда. Желая устроить дела края, я не мог воспользоваться милостивым позволением вашим весною, между тем начали проявляться признаки неблагонамеренного направления умов в только что покорённых обществах, затем возникли беспорядки, при которых я уже не смел возобновлять своей просьбы. Беспорядки, обнаружившиеся в нескольких местах разом, когда мы не упрочились ещё на вновь занятых нами пунктах, грозили общим восстанием при малейшем где-либо успехе мятежников, но этого, благодаря Бога, не случилось, а тем временем всё, что делало положение наше опасным, успело устроиться, новые станицы и укрепления кончены, или кончаются, войска сосредоточились и вообще, край принял положение, соответственное обстоятельствам, так что теперь смело и безопасно может ожидать обнажения лесов, для окончательного водворения порядка. Но эти пол-года, проведённые мною в постоянно тревожном напряжении и постоянных заботах и трудах, без сна по нескольку ночей сряду, окончательно расстроили моё здоровье, приготовленное уже к тому и годами и ранами и предшествовавшими походами. Я никогда не осмелился бы рапортовать себя больным вашему сиятельству, если бы не чувствовал полного упадка сил, требующего довольно продолжительного лечения и отдохновения, вдали от причин, начавших разрушительно действовать на расслабленный уже организм. Я знаю сколько обязан я вашему сиятельству и тем смелее обращаюсь к вашему великодушию, будучи вполне уверен, что вы милостиво меня выслушаете. В том душевном и телесном расстройстве, в каком я ныне нахожусь, дальнейшее пребывание моё на занимаемом мною месте не может быть полезно. Мне нужен отпуск по крайней мере на 6 или 4 месяца. Позвольте мне теперь подать просьбу на высочайшее имя, передать управление краем кому вы прикажете и лично представить себя вашему сиятельству в Боржоме или Тифлисе.» Писал Евдокимов. В тот же день (5 августа) генерал Николай Иванович писал начальнику главного штаба Кавказской армии письмо, в котором, помимо расстроенного здоровья, выставляет и другие причины, побуждающие просить его (Евдокимова) о временном выезде из Чечни. [И так далее.] Текст воспроизведён по изданию: Книга: Граф Николай Иванович Евдокимов. 1804й — 1873й год. // Русская старина, №;8. 1889 год.
Чеченский сайт сообщает — В горах Чечни, в историко-географической области Зумса, у аула Кешта, сохранился молчаливый свидетель великой воинской традиции — остатки каменной стены, когда-то принадлежавшей казарменному комплексу, о котором веками хранят память местные жители. Эта стена, возведённая на узком утёсе над обрывом, — не просто руины. Это археологический памятник, связанный с легендарной чеченской «спартанской» школой, где в течение столетий готовили военных инструкторов и мастеров боевых искусств.
Школа воинов: преемственность поколений. Согласно преданиям, именно в Зумсое существовала военно-учебная обитель, где молодых чеченцев обучали тактике, стратегии, рукопашному бою и высокому кодексу чести. Эта традиция была настолько сильной, что даже после завершения Кавказской войны в 1864 году, когда имперская власть установила контроль над регионом, зумсойские мастера продолжали передавать свои знания. Среди них — известный Дада Залмаев, чьё имя до сих пор упоминается как символ воинской доблести и педагогического мастерства.
Такая непрерывность, длившаяся сотни лет, говорит о том, что чеченская военная культура — не просто реакция на внешние угрозы, а глубоко укоренившаяся система воспитания, основанная на дисциплине, мужестве и служении народу.
Согласно преданиям, в 1395 году во время похода по Северному Кавказу, Тимур (Тамерлан) уничтожил военный комплекс в Зумсое. Эта атака стала одной из самых разрушительных для чеченских аулов. Однако, как рассказывают старики, камни разрушенной казармы не пропали зря — из них был построен современный аул Кешта.
Современные исследования подтверждают эту легенду. В ходе разведки территории были зафиксированы координаты фрагментов старинного фундамента, указывающие на наличие крупного укреплённого сооружения. Более того, архитектурный анализ показал, что многие камни, использованные при строительстве башен Кешты, были вторично применены — их видно в углах и глухих стенах, не по назначению. Среди них — арочный камень с петроглифами и другие блоки с признаками предыдущего использования.
Особое значение имеет камень с надписью на средневековых грузинских письменах — асомтаврули и нусхури, расшифрованной как: «Я очаг не развёл» или «Я не совершил греха».
Это указывает на то, что комплекс мог существовать в 10х — 15х веках, что совпадает с периодом, описанным в преданиях. Надпись, скорее всего, была установлена в видном месте, но сегодня она вмурована в стену, будто забыта — ещё одно свидетельство вторичного использования материалов.
Памятник под угрозой. Сегодня остатки древней стены и прилегающего утёса находятся под серьёзной угрозой. Под действием времени и природных факторов — особенно размыва грунта реками Кешта-эрк и Зумсой-эрк — часть утёса уже обрушилась. Оставшаяся часть продолжает разрушаться. Если не принять срочных мер, всё, что осталось от легендарной школы, исчезнет безвозвратно.
Что делать? Исследователи призывают:
провести срочные работы по укреплению грунта вокруг утёса,
оформить территорию как памятник истории и культуры,
организовать археологические раскопки для изучения фундаментов и артефактов,
создать мемориальное пространство, посвящённое памяти воинов и мастеров Зумсы.
Зумса — не просто аул, а символ духа. Аул Кешта и область Зумса — это не просто географические точки. Это духовный центр чеченской воинской традиции, напоминание о том, что сила народа — не только в оружии, но и в знаниях, дисциплине и преемственности поколений. Разрушенная Тимуром школа не исчезла — она возродилась в легендах, в камнях, в памяти народа. И пока мы помним о ней, чеченская «Спарта» продолжает жить. Л. Гудаев. Сайт — ЧЕЧЕН-ИНФО. Статья — ЧЕЧНЯ. Чеченская «Спарта» в Зумсое: древняя военная школа под угрозой исчезновения.
Чеченский сайт сообщает — В летописи чеченского народа сохранились разноречивые сведения о происхождении высокогорного села Зумсой. Об этом населённом пункте знают не только в Итум-Калинском районе, где он территориально расположен, но и по всей республике. Нет ничего удивительного в том, что небольшое по современным меркам село пользуется такой известностью. Помимо того, история Зумсоя уходит вглубь веков, всем известно — это село дало жизнь крупному чеченскому тейпу. Происходившие в последние годы события, связанные с военными действиями, нанесли немалый ущерб горному региону Чечни. В числе пострадавших был и Зумсой. Жители села держались в родных пенатах достаточно долго. Война, то вплотную подступала к Зумсою, то отступала, казалось, вот-вот в результате очередного воздушного налёта или артиллерийского обстрела древнее селение будет стёрто с лица земли. Но Бог миловал эту землю. Хотя и без массированных ударов селу от военных доставалось крепко. Об этом наша газета писала довольно часто. Кроме бедствий, связанных с военными действиями, на Зумсой обрушились и бедствия стихийные. Последний крупный оползень нанёс ему огромный ущерб. Он не только разрушил часть домов, но и перерезал дорогу, связывающую населённый пункт с «большой землёй». Это была последняя капля, переполнившая чашу терпения зумсойцев. Отчаявшись наладить здесь хотя бы относительно нормальную жизнь, люди стали покидать родные очаги. И хотя никто из них не мог сказать, что когда-либо вернётся на землю предков, в глубине души они верили, что разлука продлится недолго. Горцы, конечно, нашли приют у родственников на равнине. Однако пускать корни на новом месте жительства большинство из них даже не планировали. Они часто навещали обезлюдевшее село, жадно ловили все новости и слухи, касавшиеся восстановления Зумсоя. К сожалению, процесс возрождения явно затягивался. Причина всё та же обыденная — отсутствие финансирования. Конечно, в администрации Итум-Калинского района понимали, что нельзя затягивать с восстановительными работами. Ведь люди, вынужденно покинувшие древнее селение, со временем могли утратить остроту желания вернуться под отчий кров. И тогда Зумсой превратился бы в мёртвое селение, а на карте Чечни существовал бы лишь как исторический пункт, давший самоназвание одному из тейпов чеченцев. Чтобы показать зумсойцам, да и всем итумкалинцам, что никто во власти не собирается смириться с потерей древнего села, администрация района предпринимала действия по разблокированию населённого пункта. Для расчистки завалов задействовали всю имеющуюся в районе гусеничную и прочую технику. Очень кстати своё веское слово о необходимости возродить старинное село сказал и Президент Рамзан Кадыров. Незамедлительно была введена в действие Президентская программа по возведению жилых домов. После этого процесс ускорился и принял более конкретные очертания. Дорогу, ведущую в Зумсой, через Бугарой расширили, приспособили под тяжёлый транспорт, который осуществляет поставки стройматериалов в разрушенное село. Надо отметить, дела шли неплохо. Как сообщил заместитель главы администрации района Руслан Саидов, в населённый пункт регулярно завозились кирпич, цемент, песчано-гравийные материалы, окна, двери, доски и другой лесоматериал. Принято решение силами Итум-Калинской районной администрации отремонтировать более-менее сохранившиеся дома. А при наличии стройматериалов, зумсойцы, засучив рукава, возьмутся за дело и за короткий срок сделают пригодными для проживания свои дома. И тогда село не будет выглядеть столь безлюдным, как это было совсем недавно. Строительство десяти новых домов и ещё десяти капитально отремонтированных — эти планы уже были бы близки к осуществлению, но опять вмешалась природа, — на высокогорье обрушились обильные дожди. Дорогу через Бугарой размыли ливни и с таким трудом проложенный путь, стал непреодолимым препятствием для грузового транспорта. Казалось, строительно-восстановительная жизнь в Зумсое вновь надолго замерла. Нет дороги, значит, нет и поставок стройматериалов. Однако, в сложившейся ситуации, итумкалинцы проявили оперативность и уже начали работы по ремонту и расширению транспортной артерии, ведущей в разрушенное село. Местные жители тоже не сидят сложа руки и помогают дорожникам в меру своих сил и возможностей. В районной администрации уверены: процесс возрождения Зумсоя очень скоро возобновится. Здесь все понимают значение села в общей историко-культурной жизни итумкалинцев. Скоро начнётся закладка фундамента под новые дома. К осени 15 семей обретут кров в отчем краю. Во всяком случае, руководство района в этом не сомневается. Ну, а зумсойцы с нетерпением ждут этого момента и каждый позитивный шаг в данном направлении для них, как бальзам на душу. Волнуют их также, помимо жилья и объекты социальной сферы. Но и в этом вопросе, судя по заявлению администрации района, приняты решения, которые должны удовлетворить сельчан. Запланировано здесь также строительство сельского Дома культуры и здания администрации села. Всё это входит также в Президентскую программу возрождения горного села Зумсоя. По личной инициативе и на средства начальника Итум-Калинского РОВД В. Албасова начата реконструкция разрушенной сельской мечети. Это богоугодное дело также с воодушевлением встречено зумсойцами. В целом, подчеркнём, возможно, даже неожиданно для многих, деятельность по восстановлению многострадального населённого пункта приобрела достаточно масштабный характер. Для высокогорного района подобный размах является внушающим оптимизм симптомом. Край, который многие годы находился на обочине социально-экономической жизни республики, становится востребованным. И проблемы здесь сейчас решаются с неизмеримо большей скоростью, чем это имело место в советские годы. Осенью Зумсой вновь заполнится исконным населением. В новых и отремонтированных домах зажгутся очаги и люди, наконец-то, обретут душевный покой. Но когда говоришь об этом с сельчанами, они неизменно обращают внимание на то, что у зумсойцев очень мало возможностей для трудоустройства. Никто не говорит о каких-то предприятиях и цехах (хотя почему бы и нет!). Речь идёт об элементарном развитии личных подворий и крестьянско-фермерских хозяйств. Люди здесь веками жили за счёт животноводства. Держали скот, порой, несколько десятков голов на хозяйство. Но война нарушила привычный сельхоз-уклад зумсойцев. В годы лихолетья они потеряли часть скота, а часть вынужденно забили. Были утрачены многие хозяйственные постройки. Чтобы возродить животноводство, сельчанам необходима государственная поддержка. Хотя бы в виде льготных кредитов. Без подобных шагов трудно будет рассчитывать на позитивные тенденции в демографии села. Молодёжь, помыкавшись без работы, покинет село. И с течением времени, не война и не стихия, а экономический фактор может поставить точку в истории села. Впрочем, не будем давать столь мрачные прогнозы. Сейчас село живёт надеждами на возрождение и верится, что его ждёт светлое будущее. Сайт — ГРОЗНЫЙ-ИНФОРМ. Статья — И вновь оживает древний Зумсой… М. Саидов.
Чеченский сайт сообщает — Зумсой — одно из высокогорных сёл Итум-Калинского района Чеченской республики. Село расположено к северо-востоку от районного центра Шатой. Ближайшие населённые пункты: на северо-востоке — село Дай, на юго-востоке — село Цеси, на севере — село Гучанга, на северо-западе — сёла Бугарой и Ушкалой (Чlиннах), на юго-западе — село Тазбичи (Чанти). Зумсой является родовым селом тейпа Зумсой. Как рассказал нам по телефону имам села Умар-Али Хаджимурадов, Зумсо, Чанти и Тумсо — это три брата, пришедшие из Нашхи. Они разделились и отправились в разные стороны, где и образовали имеющиеся сегодня селения. Отца их звали — Бешто. Кстати, Умар-Али является его двадцать четвёртым потомком. Как сообщил глава сельского поселения Хусейн Дудугов, с которым мы также связались по телефону, в настоящее время в Зумсое проживает 26 человек (7 семей), прописано 225 человек. До того, как чеченцев выслали в Сибирь (1944 год), в Зумсое насчитывалось 950 дворов. Многим пришлось покинуть своё родовое село, оставить всё, что было нажито годами. Зумсоевцам после длительной ссылки не разрешали возвращаться обратно в горы, расселяли в равнинных населённых пунктах, там, где требовалась рабочая сила для посева и другого вида деятельности. Лишь в 1980 году позволили обратно вернуться на родную землю и то только занимающимся животноводством и сельским хозяйством. С того времени до военного периода на территории Чечни (1994х — 2000х годов) насчитывалось 106 дворов в селе. Затем люди стали переезжать в другие населённые пункты, кто-то за пределы Чеченской Республики. Но всё-таки некоторые жители, не смотря на все гонения и трудности, которые испытали, остались в родном селе. Они заново восстанавливали разрушенные дома, выживали, как могли. Напряжённая обстановка в горных сёлах сохранялась до 2006 года. Возрождаться Зумсой стал с 2008 года. Отсутствие моста в данном месте — большая проблема, которая мешает зумсоевцам вернуться обратно в родное село. По словам главы сельского поселения Хусейна Дудугова, люди хотят вернуться. С каждым днём число желающих растёт. — Сейчас у нас многие строятся. За последнее время на территории Зумсоя уже построено два новых дома, ещё восемь в процессе. Из-за отсутствия моста люди не могут перевозить стройматериалы. Частые дожди, усиливающие течение реки Зумсой-Ахк, мешают проезду, следовательно, строительство часто прерывается на длительные сроки. Объяснил Хусейн Дудугов. В 2006 году сотрудники МЧС построили нам временный трубный мост, но он прослужил всего два года. Затем жители своими силами из подручных материалов соорудили пешеходный мостик, а тот и подавно не выдержал, вы же видели, что с ним: остались одни размытые доски. Мы обращались в Министерство автомобильных дорог ЧР, где нам пообещали решить проблему с мостом, — говорит глава сельского поселения. О ситуации в селе нам удалось узнать также со слов побывавших там жителей республики. В Зумсое находится Зиярт Ибрагим-Хаджи (Кхойкху Ибрахьим). Жители каждую пятницу посещают могилу святого эвлия, совершают молитву. Ибрагим-Хаджи, как рассказал имам села, был почитаемым и уважаемым человеком в обществе. Он постоянно призывал людей к соблюдению предписаний Корана, к чистоте исполнения молитв и обрядов. Сельской мечети уже сто лет. Этот памятник архитектуры был отреставрирован в 2008 году. Имеется начальная школа, но она не функционирует. Дети учатся в соседнем селе Ушкалой и вынуждены жить там же, благо у всех есть там родственники, на выходные едут обратно домой, но и то не всегда получается, опять-таки, из-за отсутствия переправы. Электричество в высокогорном селе появилось также в 2008 году. В селе нет ни продуктового магазина, ни больницы. Жители каждый месяц нанимают грузовую машину и закупают продовольственные товары и медикаменты в райцентре. Что касается занятости населения, то в прошлом обитатели Зумсоя занимались посевом ячменя, выращивали кукурузу. Прадед имама Умар-Али занимался выращиванием льна. — Всё что выращивали, обменивали на рынке, — рассказывает Умар-Али. — Правда, я не помню, чтобы мы вообще выращивали пшеницу. Я так думаю, что-либо не умели её выращивать, ну не приживалась она, либо довольствовались кукурузной мукой. На наших пастбищах содержались тысячи голов крупнорогатого скота, лошадей, овец и коз. Функционировал молочный завод, — продолжил он. Сам Умар-Али по профессии — агроном. Он хорошо разбирается в почвенных ресурсах. Занимался выращиванием капусты, моркови, картошки. Каждый год он собирал богатый урожай со своего огорода. Однажды выкопал одну морковь весом в 0,5 кг, что его самого удивило. Оказывается, славился Зумсой и гончарным производством. Также здесь производили медную посуду. Сегодня в Зумсое люди в основном живут за счёт пчеловодства, животноводства и сельского хозяйства. Связь с внешним миром у сельчан налаживается только в период летнего сезона, но и то не всегда. Величие окружающей природы, волшебство чистейшего воздуха, плодородная почва, которая даёт богатый урожай — вот из-за чего трудности и недостатки проживания в горном селе переносятся легко. Зумсоевцы хотят вернуться на малую Родину, возобновить всё, что когда-то у них было. Сохранить родовое гнездо предков — желание большинства из тех, кто хочет снова перебраться в Зумсой. Единственное, что им мешает, в первую очередь, — отсутствие моста. А уже потом необходимо финансовое обеспечение для постройки домов. И тогда, по заверениям зумсоевцев, жизнь в их селе изменится до неузнаваемости. Сайт — ГРОЗНЫЙ-ИНФОРМ. Статья — Древнее село Зумсой продолжает жить несмотря ни на что. Луиза Цагуева.
Чеченский сайт сообщает — ЧЕЧНЯ. Чеченский военачальник, представитель тайпа Зумсой. Это был известный герой и храбрец, истинный мусульманин. Умма был наибом Киялала и близлежащих сёл. Один из руководителей чеченских восстаний 1860х — 1861х и 1877 годов. Участник Кавказской войны, «герой, истинный мусульманин». Он воевал против царизма больше года после покорения Чечни. В середине мая 1860 года Ума Дуев возглавил восстание аргунских чеченцев. Восставшие крестьяне развернули активные наступательные действия на всех направлениях. Известный «смелостью своею, а особенно честностью и прямодушием», Ума Дуев имел большой авторитет, пользовался широкой поддержкой населения. Не сумев уничтожить Уму Дуева, царское командование решило применить против него свой излюбленный приём: обрушить репрессии на жителей Аргунского округа и родственников, чтобы заставить его добровольно сдаться властям. Начальник области «притянул в округ новые войска и объявил жителям, что не выведет их и сам не выедет из округа, пока Ума Дуев живой или мёртвый не будет в его руках». Эта политика тяжело сказывалась на положении жителей Аргунского округа, которые вынуждены были содержать войска за свой счёт. Были арестованы десятки родственников Умы Дуева. Поняв невозможность дальнейшей борьбы с численно превосходящими силами противника и не желая подвергать население дальнейшим испытаниям, Ума Дуев принял ультиматум начальника Терской области сдаться добровольно в обмен на обещание полного прощения. 14 декабря 1861 года Ума Дуев с семьёй и несколькими своими сподвижниками явился добровольно к генералу Святополк-Мирскому. Его в 1861 году выслали в Смоленскую губернию на четыре года, но потом по просьбе жителей родного селения досрочно вернули в Чечню. После возвращения из России он был избран старшиной селения Зумсы. Восстание 1877 года. В 1877 году Умма Дуев, которому к тому времени было 70 лет, вместе с Алибеком-хаджи стал руководителем восстания чеченцев против царского режима. Ума Дуев принял начальство над дзумсоевцами и чеберлоевцами. Из-за участия в восстании 1877 года Умма-Хаджи Зумсоевский, который показал «себя настоящим царём-владыкой во время боёв, человеком столь надёжным для участников газавата, словно был он — ну самый настоящий замок, личностью, обладающей „белой рукой“ в сражениях и войнах», был обвинён в том, что не только примкнул к восстанию 1877 года, но и стал в июле месяце руководителем восстания в Аргунском округе, с целью посодействовать успеху Турции в войне против России, а также пользуясь тем, что шла русско-турецкая война, отделиться от России. То есть был обвинён в участии в восстании вследствие измены государству. Суд и приговор. 8 марта 1878 года Временный Полевой Военный суд в городе Грозном признал Ума-Хаджи Дуева виновным в предъявляемом обвинении измене Правительству и приговорил к смертной казни через повешение. Приговор по делу Ума Дуева и остальных участников восстания был приведён в исполнение 9-го марта 1878 года. Он вместе с сыном Дадой был повешен в Грозненской крепости. По преданию, ночью чеченцы вырыли тела погибших и похоронили их на мусульманском кладбище где-то возле Самашек. «Старый мудрый волк», так Уму прозвали царские офицеры. Сайт — ЧЕЧЕН-ИНФО. Статья — ЧЕЧНЯ. Один из руководителей чеченских восстаний 1860х — 1861х и 1877-ого годов Ума Дуев.
Чеченский сайт сообщает — В 1858 году жители Аргунского ущелья не оказали российским войскам особого сопротивления при занятии их региона. Безмерно уставшие от долгой Кавказской войны аргунцы надеялись обрести мир и спокойствие. Однако эти надежды не оправдались: российская власть оказалась слишком тяжёлой для аргунцев. В середине мая 1860 года начались волнения среди жителей верховий Аргуна, которые к концу месяца охватили почти все селения Аргунского округа. Восстание аргунских чеченцев возглавили наиб Шароевского наибства Ума Дуев и окружной кадий Атаби Атаев. «Ума Дуев пользуется большим уважением населения, — докладывал о нём в Петербург командующий Кавказской армией князь Орбелиани, — и по многим своим качествам может сделаться главою народного восстания». Писал Орбелиани. «Это был известный герой и храбрец, истинный мусульманин, — пишет об Уме Дуеве — Ю. У. Дадаев. — Умма был наибом Киялала и близлежащих сёл». Писал Дадаев. Как писал Абдурахман, — «он воевал против русских больше года после покорения Чечни, скрывался в лесах, периодически устраивая вылазки и продолжая борьбу. В конце концов его окружили в пещере отряды князя Мирского и когда он узнал, что не избежать плена, то помирился с ними. Его в 1861 году выслали в Смоленскую губернию на четыре года, но потом по просьбе жителей родного селения до-срочно вернули в Чечню. При возвращении он посетил своего бывшего имама и гостил у него две недели. Когда имам спросил о причине сдачи его в плен, Умма ответил, что его семья испытывала голод и жажду в пещере, где они скрывались и едва не погибли». Писал Абдурахман. После возвращения из России Ума Дуев был избран старшиной селения — Зумсы. Шамиль очень любил и уважал его, поддерживая во всём. Об этом свидетельствует письмо Шамиля наибу Алдаму. Шамиль писал: «От покровителя верных мусульман, имама Шамиля, моему близкому брату, моему наибу Алдаму. Салам и божий маршал вам. А затем извещаю, что я убедительно отрезал кусок земли одному человеку. А этот человек — моя правая рука, считающая у себя силу в половину моей армии, — Умма Дуев. Он происходит из самых высших людей по отцу и по матери. Отрезанная местность зовётся „Ганза“ и граничит течениями воды в Чантинские границы. А потому я дарю Умме Дуеву обозначенную землю и чтобы никто из вверенного тебе наибства и жители Дзумсоя не препятствовали владеть ему землёю». Писал Шамиль. В 1877 году Ума Дуев вместе с Алибеком-хаджи стал руководителем известного восстания дагестанцев и чеченцев против царского режима. Они руководили восстанием в Согратле вместе с дагестанцами — новым имамом Мухаммад-Хаджи Согратлинским, Ника-кади Цудахарским, Хаджи-Гамзатом Телетлинским и другими. В битве за аул Согратль, когда царским войскам сдались одни руководители, Ума Дуев продолжал сражаться. Вместе с ним воевал его сын Тутакай. Они оба были ранены, причём так «сильно, что не было надежды на его выздоровление». Тутакай был таким же храбрецом, как и отец, «человеком по храбрости своей подобный льву», — отмечал очевидец событий. Вместе с Ума-Хаджи на своём участке оборону держали его товарищи-мухаджиры, пришедшие с ним из Чечни и из других обществ Дагестана. «Когда же, в конце-концов, положение этих всех мухаджиров стало уже явно „слабым“, то одна часть их из укреплений сбежала, а другая, оставшись на месте, попросила пощады у Мухаммада Гоцинского, бывшего Шамилёвского наиба, теперь уже царского офицера, штурмовавшего укреплённый Согратль». Два бывших наиба Шамиля — Ума Дуев и Донного Мухаммад из Гоцо — теперь уже воевали друг против друга как враги. Оба отличались храбростью, обоих любил и уважал Шамиль. Ещё 18 лет назад они воевали вместе против царских войск, а сегодня стояли по разные стороны баррикад. При названных обстоятельствах были взяты в плен Ума-Хаджи Чеченский (Ума Дуев) и все те мухаджиры, которые находились вместе с ним. Из-за участия в восстании 1877 года Ума-Хаджи Зумсоевский (Ума Дуев), который показал (как пишет Абдурзак Согратлинский) — «себя настоящим царём-владыкой во время боёв, человеком столь надёжным для участников газавата, словно был он — ну самый настоящий замок, личностью, обладающей „белой рукой“ в сражениях и войнах», — писал в девятнадцатом веке очевидец событий Абдурзак Согратлинский, — «6 марта 1878 года он вместе с сыном был повешен русскими в Грозненской крепости. Вместе с ними были повешены Дада Зандаковский и Хаджи алибек Чеченский». Писал в девятнадцатом веке очевидец событий Абдурзак Согратлинский. Как пишет профессор Х. В. Туркаев, — «в истории России и Чечни той эпохи яркий след оставил также Атаби Атаев — активный участник национально-освободительного движения чеченцев и один из образованнейших представителей своей эпохи.» Пишет профессор Х. В. Туркаев. Атаби Атаев с декабря 1845 года — наиб Шамиля в Гехинском обществе. Участвовал в подготовке похода Шамиля в Кабарду в апреле 1846 года. С августа 1846 года — мудир Шамиля в Малой Чечне. С 1858 года после установления российской власти в Аргунском ущелье — кадий Аргунского округа. В июне 1860 года повстанцы из Аргунского ущелья приступают к активным действиям. Они разбиваются на два отряда. Один, под руководством Атаби Атаева, с центром в селении Харсеной, действует против царских войск в районе левобережья реки Чанты-Аргун. Второй отряд повстанцев, под командованием Умы Дуева, нападает на российские силы в междуречье Чанты-Аргуна и Шаро-Аргуна. Часто оба отряда действуют совместно, особенно, когда речь идёт о нападениях на укрепления, расположенные в Аргунском округе. Повстанцы устраивают засады, внезапно нападают на отряды, обозы с оружием и провиантом, то есть действуют партизанскими методами. В июне восставшие осадили Евдокимовское укрепление у аула Итум-Кале. 14 июня в Чанты-Аргунском ущелье повстанцы напали на колонну солдат, следовавшую в укрепление Башин-Кале и отбили у них обоз с провиантом и оружием. В тот же день отряд Атаби Атаева в 200 человек «занял склоны вокруг укрепления Башин-Кале и завёл перестрелку с гарнизоном его и с двумя ротами, высланными на помощь осаждённому укреплению из Евдокимовского укрепления». К середине июня 1860 года восстание охватывает почти весь Аргунский округ. Восстали аулы Шатоевского, Шароевского и Чантинского наибств. Вскоре восстание перекинулось в Аккинское общество. 16 июня 1860 года полковник Туманов докладывает начальнику Терской области: «Везде была присяга к восстанию и окончательный день назначается пятница 17 июля. Все чеченцы уже готовы и лишь дан будет знак, то всё здешнее население примет сторону восставших». Докладывает полковник Туманов. То же самое подтверждает начальник Шатоевской крепости Федосеев. — (Крепость Шатой стала основной базой российских войск, где формировались отряды, направляемые на подавление восстания в Аргунском ущелье). Подтверждает начальник Шатоевской крепости Федосеев. Пытаясь лишить российские войска, расположенные в Аргунском ущелье, возможности получать поддержку и помощь из равнинных российских крепостей, повстанцы блокировали все важнейшие пути, связывающие эти районы. Одновременно были блокированы дороги между укреплениями Шатой, Евдокимовское и Башин-Кале (то есть между крепостями, расположенными в самом Аргунском ущелье). В результате повстанцы часто перехватывали транспорты с оружием и продовольствием, посылаемые из крепости Грозная для осаждённых гарнизонов горной Чечни. Руководители восстания развернули активную агитационно-пропагандистскую деятельность. Посланники Умы Дуева и Атаби Атаева разъезжали по всей Чечне, призывая население к восстанию. Князь Орбелиани докладывал начальству: «Возмутители подстрекают народ к восстанию. 14 семейств удалились в горы и принимают участие во враждебных против нас действиях». Докладывал князь Орбелиани. Понимая, что в Аргунском обществе повстанцы рано или поздно будут разгромлены, руководители восстания попытались расширить район действий, втянуть в борьбу как можно больше чеченского населения. 10 июля 1860 года, усыпив бдительность царских войск, отряд Атаби Атаева прорвался на Чеченскую плоскость. В окрестностях крепости Воздвиженская Атаев напал на команду Куринского полка, позже, 24 июля, — на линейный батальон. К концу июля повстанцы держат в напряжении российские силы, расположенные между входом в Аргунское ущелье и крепостью Грозная. С. А. Исаев отмечает — «Хорошо знавшие местность, умевшие действовать в горных местностях и лесах, использовавшие тактику внезапных нападений горцы-повстанцы Аргунского округа, как и Ичкеринского, были серьёзным противником царских войск. — Царских генералов и офицеров удивляло умение и быстрота, с которыми передвигались отряды восставших крестьян из одного района в другой. Разведка карательных отрядов часто не могла обнаружить никаких следов передвижения противника. Нападения в большинстве случаев были неожиданными, особенно ночью». Отмечает С. А. Исаев. Повстанцы Аргунского ущелья особенно активизировались осенью 1860 года. В середине октября жители Харсеноевского и Шароевского обществ совместно с повстанцами Шатоевского общества штурмовали административный центр Аргунского округа — крепость Шатой. Ума Дуев появился у крепости с новыми восставшими из Чантинского, Джамалалского (дагестанского) наибств. «Теперь, — писал начальник Аргунского округа областному начальству, — почти все взбунтовались или готовы к бунту, а потому если теперь не принять сильных действенных мер, то пламя „восстания“ разгорится и трудно будет его погасить. Нужно спешить положить конец разом этому восстанию, которое вслед за этим распространится повсюду». Писал начальник Аргунского округа областному начальству. Командующий войсками Терской области Евдокимов, даже не пытаясь вникнуть в причины, вызвавшие восстания в Ичкерии и в Аргунском округе в 1860 года, всё своё внимание направил на военное, силовое подавление этих восстаний. 22 июня 1860 года, по его приказу в Аргунский округ были направлены 6 батальонов пехоты с горными орудиями и две сотни казаков под командованием Баженова. Под ударами этих войск повстанцы были вынуждены снять осаду с укреплений Башин-Кале и Евдокимовское. «По пути следования войск все аулы сжигались, посевы, хлеба и всё имущество уничтожалось. Так, в одном только Аккинском обществе разорены были до основания 14 аулов (Верхний и Нижний Ялхорой, Джанчи, Тархи, Керты, Кайга-Юх и другие).» Повстанцы во главе с Умой Дуевым и Атаби Атаевым отступили в верховья ущелья — Дзумсой. Казалось, восстание в Аргунском ущелье пошло на спад. Однако осенью 1860 года, восстание вспыхнуло с новой силой. Командующий войсками Терской области Евдокимов писал — «Не успев в своих преступных замыслах взволновать против нас массу населения Аргунского округа, мятежники Ума Дуев и Атабай с их малочисленными шайками продолжали укрываться — один на реке Дзумсой, другой — в верховьях реки Урус-Мартан — самых глухих и труднодоступных местах Аргунского округа, откуда по временам производили мелкие разбои. Многие из жителей, не принимая открыто сторону мятежников и оставаясь покорными, тем не менее, отчасти по легкомыслию, отчасти из страха, давали им убежище, снабжали их продовольствием и сообщали о наших движениях. В конце октября полковник (ныне генерал-майор) князь Туманов произвёл поиск в Дзумсой. В перестрелке, происшедшей во время обратного движения, мы потеряли убитыми 1-го штаб-офицера и 8 нижних чинов, ранеными — 2 обер-офицера и 43 нижних чинов. В конце ноября, по распоряжению генерал-майора Кемпферта, направлены были отряды в горы, с целью из одних мест выселить жителей на плоскость, а в других местах заставить их поселиться большими аулами и стало быть, в том и другом случае доставить нам полную возможность наблюдать за ними». Писал Евдокимов. Стремясь остановить дальнейшее распространение восстания, российское командование в конце октября 1860 года направило войска в Дзумсоевское общество. В помощь им были приданы иррегулярные отряды из местных жителей под руководством местных наибов. Под угрозой солдатских штыков горцы порой вынуждены были участвовать в экспедициях против восставших. Однако в большинстве случаев при встрече с повстанческими отрядами они переходили на сторону последних и поворачивали своё оружие против карателей. Попытка царской администрации создать карательные отряды из крестьянского населения для расправы с повстанцами не имела успеха. Активную поддержку в деле усмирения крестьян царизм находил среди зажиточной верхушки чеченского села. Из зажиточных слоёв местного населения формировались специальные эскадроны милиции. Но этих отрядов и регулярных войск, расквартированных в Аргунском округе, было недостаточно для подавления мощного крестьянского движения. Местные власти были вынуждены обращаться за помощью к военным отрядам, присылавшимся кавказским командованием со всего Северного Кавказа, а отчасти и Закавказья. Повстанческое движение в Аргунском округе приняло наиболее широкий размах в ноябре–декабре 1860 года. В этот период массовое движение горцев достигло своей кульминационной точки и приняло весьма угрожающий характер. Ума Дуев (Зумсойский) и Атаби Атаев разъезжали по аулам Чантинского наибства и призывали жителей ко всеобщему восстанию. Их доверенные люди разносили по аулам письма с призывами к восстанию. Аргунский округ фактически вышел из-под контроля российских властей. Должностные лица (кадии, народные судьи и прочие) управления округа разбежались, «не имея ни сил, ни власти, ни средств, необходимых для восстановления тишины и порядка». В ГАЗЕТЕ «КАВКАЗ» ОТМЕЧАЛОСЬ — «21 ноября генерал-майор Кундухов из Урус-Мартана, а полковник князь Туманов из укрепления Шатоевского направились к находившимся в верховьях реки Урус-Мартан аулам Сюреты и Харсаною, разорили эти аулы, а жителей заставили выселиться на плоскость Малой Чечни. — После того полковник князь Туманов вернулся в Шатоевское укрепление, а генерал-майор Кундухов направился в ущелье реки Гой-ты, откуда по разорении аулов выселил жителей на плоскость и сверх того, узнав, что жители аула Джумло Аргунского округа принимали участие в хищничествах мятежников, послал для наказания их полковника Дедюшкина, который, разорив названный аул, заставил жителей его выселиться на плоскость. В перестрелках во время этих движений мы потеряли: убитыми трёх нижних чинов, ранеными одного обер-офицера и 19 нижних чинов. 23 ноября генерал-майор Баженов из ст. Алкунской направился, по весьма затруднительным горным тропинкам, в находящееся в верховьях Аргуна общество Терлоевское, по прибытии туда соединил жителей в три большие аула, а все бывшие их жилища разорил. На усиление генерал-майора Баженова из укрепления Шатоевского направлена была в Дышнеевское общество колонна подполковника Черняева, который заставил жителей общества соединиться в три большие аула. Затем генерал-майор Баженов направился в Мулкоевское общество, а подполковник Черняев в Харачоевское, каждое из них соединено было в три большие аула, а общество Чантинское, по распоряжению генерал-майора Кемпферта, поселено у укрепления Евдокимовского. Все прежние разбросанные постройки жителей были разрушены. Из Мулкоевского общества генерал-майор Баженов двинулся в Дзумсой, куда также направлены были со стороны укрепления Евдокимовского флигель-адъютант полковник князь Мирский и со стороны Шаро-Аргуна полковник Лукомской. Жители Дзумсоя, боясь наказания за принятие участия в хищничествах мятежника Ума Дуева, ещё до прибытия туда наших колонн оставили свои жилища и рассеялись по лесистым трущобам ущелья Лорцах. В продолжение 5-го, 6-го и 7-го декабря, по распоряжению генерал-майора Баженова, одна часть наших войск разорила жилища Дзумсоевцев, уничтожила их запасы и расчистила от лесу дзумсоевскую котловину, в то же время другая часть войск произвела несколько поисков против мятежников, которые при каждой встрече рассеивались и укрывались. Затем, 8-го декабря, генерал-майор Баженов прибыл в Шатоевское укрепление. Во всех означенных движениях потеря наша состоит: убитыми 2 нижних чина и ранеными нижних чинов 14». ОТМЕЧАЛОСЬ В ГАЗЕТЕ «КАВКАЗ». Как видно из этого обзора, осенью 1860 года российские войска в Малой Чечне и в Аргунском ущелье занимались не столько подавлением повстанческого движения, (это видно по тому, что практически нет сколько-нибудь серьёзных военных столкновений), сколько карательными акциями: уничтожаются и переселяются селения (причём делается это в холодное время года, практически зимой, когда нет возможности быстро построить хотя бы турлучные избы), уничтожаются запасы продовольствия и сена, тем самым обрекая на голод большие массы населения. Вполне очевидно, что подобные действия российских властей порождали новое недовольство у населения и потому повстанческое движение в целом в Аргунском ущелье продолжалось вплоть до конца 1861 года, находя себе питательную почву. Летом 1861 года антироссийское восстание произошло в пограничном с Чечнёй Андийском округе Дагестана. Возникла реальная опасность соединения дагестанских и чеченских повстанцев. В середине августа 1861 года российское командование получило сведения, что андийские повстанцы во главе со своим руководителем Каракул-Магомой готовятся вторгнуться в Чечню для соединения с отрядами Умы Дуева и Атаби Атаева. Для кавказского командования замаячила грозная опасность нового Имамата. 10 августа 1861 года князь Орбелиани докладывал в Петербург: «Соединение Каракул-Магомы, Умы и Атаби может развить пламя восстания на всем пространстве гор от Койсу до Гехи». Докладывал Орбелиани. Князь Орбелиани не зря опасался восстания жителей Гехинского района. Ещё со времён Ермолова крупнейшее чеченское селение Гехи и его окрестности считались царским командованием весьма непокорными. Именно в ущелья рек Гехи и Рошни уходили жители равнинных районов Чечни, не желавшие покориться российской власти. Поэтому в течение всей долгой Кавказской войны в район Гехов регулярно направлялись карательные экспедиции. Гехи и окрестные аулы были уничтожены многократно. И в начале 60х годов 19-го века гехинцы не остались молчаливыми свидетелями происходящих в Чечне событий. Уже в начале лета 1861 года в Малой Чечне начались волнения, к которым примкнули и жители Аккинского общества. В июне Орбелиани докладывал начальству, что с «наступлением тёплого времени» повстанческие отряды, «состоявшиеся из карабулаков и мало-чеченцев, избрав себе притоном труднодоступную местность верховий реки Гехи», начали «производить дерзкие набеги и глубокие рейды» против крепостей и укреплений, расположенных на плоскости. Докладывал Орбелиани. В октябре того же года командующий войсками Терской области докладывал в Петербург — «…Нагорное пространство от Ассы до Гехи населилось сомнительной покорности акинцами и явными нашими врагами — абреками». Такой был доклад. Руководил восстанием в Малой Чечне Султан-Мурад Беноевский, ушедший сперва в Аргунское ущелье, а оттуда — в Малую Чечню после подавления восстания в Ичкерии. В начале августа 1861 года на подавление восстания в междуречье Гехи-Ассы была направлена экспедиция под командованием полковника Зедлинского. К началу октября восстание в Малой Чечне было окончательно подавлено. Побеждённым жителям было объявлено, что отныне они будут наказаны даже в том случае, если пропустят через свои земли «восставших горцев», которые «будут покушаться проходить на линию станиц и военных укреплений через их общества». Летом-осенью 1861 года новая волна антиколониальных выступлений началась в пограничных с горной Чечнёй районах Дагестана. Понимая опасность соединения чеченских и дагестанских повстанцев, российское командование направило на Андийский хребет (соединяющий Дагестан и Чечню) отряд (дивизион Дагестанского конно-иррегулярного полка, 3 батальона пехоты и несколько сотен милиции) под командованием генерала Лазарева. Ума Дуев (Зумсойский) попытался задержать отряд Лазарева, но под давлением превосходящих сил противника был вынужден отступить. Стремительный марш Лазарева сорвал возможность совместной борьбы чеченских и дагестанских повстанцев. Само российское командование высоко оценило захват Андийского хребта, который «уронил дух и предприимчивость Умы и Атаби, а так-же облегчил действие управляющего Терской областью против этих предводителей». Развивая достигнутый успех, кавказское командование решило предпринять срочные и чрезвычайные меры, понимая, что в любой момент восстание может перекинуться на равнину и принять массовый характер. Было ясно, что военных сил, находящихся в Аргунском округе, не достаточно для подавления здесь восстания. Для подавления восстания был составлен экспедиционный отряд из девяти батальонов пехоты, восьми сотен казаков, четырёх стрелковых рот и девяти сотен милиции, усиленных двумя взводами горных орудий. Первая колонна этого отряда под командованием генерала Муссы Кундухова (5 сотен казаков, 500 человек чеченской милиции) в ночь с 25-го на двадцать шестое ноября 1860 года выступила из укрепления Урус-Мартан и двинулась к аулам Харсеной и Сюреты. Одновременно к этим аулам со стороны Шатоя направился отряд под командованием полковника Туманова (4 батальона пехоты, стрелковая рота, 1 сотня казаков и 2 орудия). Опасаясь, что и этих сил будет недостаточно для окончательного подавления восстания, из Владикавказа в Аргунский округ было направлено соединение российских войск под командованием начальника Владикавказского округа генерал-майора Баженова. На границе с Дагестанской областью были поставлены 2 батальона пехоты и 6 сотен кавалерии, чтобы аргунские повстанцы не могли уйти в Дагестан или получить оттуда помощь. Плохо вооружённые, не имеющие опыта военных действий, (большая часть жителей Аргунского ущелья не участвовала в Кавказской войне), аргунские повстанцы не смогли противостоять большим силам регулярной армии и после ряда поражений были вынуждены отступить в лесистые горные ущелья. Для их преследования были сформированы особые — «летучие команды охотников». В первой половине ноября 1861 года царские войска нанесли окончательное поражение отряду Атаби Атаева. Его сподвижники были «уничтожены до последнего человека». Начались поголовные аресты его родственников: власти требовали его добровольной сдачи в плен. Стремясь прекратить репрессии против безвинных людей, 14-го ноября Атаби Атаев сдался командиру Чеченского конноиррегулярного дивизиона полковнику Вагапу Адуеву. Несколько дольше продолжалось сопротивление повстанцев под руководством Умы Дуева. Его небольшой отряд был неуловимым для российских войск. Он стремительно появлялся в разных местах Аргунского округа, нападал и также быстро исчезал. «Ловкий мятежник (Ума Дуев) или действительно обладал необыкновенной способностью быстро менять места, или умел искусно распускать о себе ложные слухи». Известный «смелостью своею, а особенно честностью и прямодушием», Ума Дуев (Зумсойский) имел большой авторитет, пользовался широкой поддержкой населения. Не сумев уничтожить Уму Дуева, российское командование решило применить против него тот же приём, что и против Атаби Атаева: обрушить репрессии на жителей Аргунского округа и его родственников, чтобы заставить его добровольно сдаться властям. Начальник области «притянул в округ новые войска и объявил жителям, что не выведет их и сам не выедет из округа, пока Ума Дуев живой или мёртвый не будет в его руках». Эта политика очень тяжело сказывалась на положении жителей Аргунского округа, которые вынуждены были содержать войска за свой счёт. Были арестованы десятки родственников Умы Дуева. Поняв невозможность дальнейшей борьбы с численно превосходящими силами противника, предводитель повстанцев принял предложение начальника Терской области, который обещал полное прощение, если он сдастся добровольно. 14 декабря 1861 года Ума Дуев с семьёй и несколькими своими сподвижниками явился добровольно к генералу Святополк-Мирскому. В плен попал и раненый Султан-Мурад. По приказу главнокомандующего Кавказской армией Атаби Атаев был выслан в город Порхов Псковской губернии, а Ума Дуев — в город Смоленск. Восстание в Чечне в 1860х — 1861х годов было подавлено с исключительной жестокостью. В наказание за неповиновение уничтожались целые селения, а их жителей выселяли в другие места, преимущественно — на плоскость. В этом деле особенно отличился полковник Мусса Кундухов, назначенный в 1860 году исполняющим обязанности начальника Чеченского округа. 1 декабря 1860 года Кундухов сообщал генералу Кемпферту, что по его приказанию князем Тумановым уничтожены аулы — «Сюроты, Херсонеевские и другие окрестные, под разными названиями существующие и таким образом, до Аргунских аулов не осталось ни одной сакли». Судя по докладам М. Кундухова, всё население Херсонеевских аулов им было поголовно переселено из гор в Малую Чечню, а «сакли и сено предал огню и переселение окончено превосходно. Все постройки как в аулах, так и хуторах сожжены до основания, сено не только в аулах, но даже на самых вершинах гор истреблено огнём, чему жители сами удивлялись, увидев, что в неприступных трущобах и на высотах сено горело». М. Кундухов, объезжая оставленные чеченцами аулы, всюду взрывал старинные башни, служившие укреплениями для восставших крестьян, сжигал дома. Солдаты угоняли скот и увозили хлеб. События в Чечне начала 60х годов 19-го века (антиколониальные выступления) получили довольно широкое освещение в тогдашних газетах и журналах России. Особенно много внимания им уделяла издаваемая в Тифлисе газета «Кавказ». ГАЗЕТА СООБЩАЛА — «Результатом последних действий в Терской области было уничтожение мятежных шаек (оставим на совести автора статьи и издателя газеты эти специфические определения) — Атаби и Уммы Дуева и взятие в плен самих предводителей. Если смотреть на эти шайки только как на военную силу, не принимая в соображение ни местности, которую они занимали, ни обстоятельств, бывших причиною их образования, ни идей, которые служили их представителями, то успех, нами одержанный, не представит никакого значения. Действительно, могли ли предводители мятежников, располагавшие четыреста или пятьсотью вооружённых горцев, сопротивляться силам регулярных войск, вдесятеро многочисленных и подкреплённых полуторатысячью всадников из таких же горцев? Незнакомому с положением края может показаться даже удивительным, как могли существовать такие ничтожные скопища в продолжение полутора лет, в виду военных наших сил. Но дело представится совершенно в ином виде, если вникнем в причины, которые породили эти шайки, тогда мы увидим, что сила их заключалась не в них самих, а в положении целого чеченского населения, которое их произвело и поддерживало, мы увидим тогда, что для истребления этих шаек нужно было подрезать все нити, связывавшие их с народом и служившие им как бы корнями для питания. …С той минуты, когда по стечению обстоятельств Чечня поднялась дружно и присоединилась к Шамилю, всё Чеченское племя не оставалось ни минуты покойным. Двадцать лет провело оно в непрерывной войне, перенося поочерёдно, то наши, то шамилёвские удары и переселяясь то в леса, чтобы укрыться от наших побегов, то под стены наших укреплений, чтобы избегнуть от непомерных намерений Шамиля. Во всём этом племени не осталось ни одного аула, ни одного двора, который не переселялся по нескольку раз с одного места на другое. При таких обстоятельствах, 20 лет продолжавшихся, в народе исчезла всякая мысль о мирном труде. Война сделалась его стихией». СООБЩАЛА ГАЗЕТА. ДАЛЕЕ ГАЗЕТА СООБЩАЕТ — «В 1859 году когда Восточный Кавказ был покорён и Шамиль был взят, чеченцы в первый раз вздохнули свободно, но нельзя сказать, чтобы они были довольны наступившим миром, он не столько обрадовал, сколько ошеломил их. Сила, так неожиданно для них сломившая Шамиля, казалась им столь огромною, что они в первую минуту, безусловно, ей подчинились, перешли на новые места, им указанные и исполняли все наши требования, столь умеренные в сравнении с шамилёвскими. Осень и зиму они провели спокойно. Наступила осень, первое впечатление нового положения прошло и большинство этого народа, привыкшего к войне, стало в совершенное недоумение, что ему предпринять. Полевой труд, привлекательный только своими плодами, не мог затушить в них воспоминаний о тех ощущениях, которые прежде давала война. Молодёжи стало жаль минувшего, она не была готова вернуться к прежней жизни, лишь бы представился случай. Ещё более жалели о прошлом те лица, которые занимали разные должности во время шамилёвского управления. Мир лишил их прежней власти, прежнего значения в народе, лишил и тех доходов, которыми так легко было пользоваться при самовластии. При таком положении нужен был только повод к общему волнению. Повод этот представился в неожиданном упорстве беноевцев, которым приказано было перейти на более открытые места из недоступных лесов, где они жили до того времени. Упорство это, по неожиданности ею, не могло быть мгновенно наказано и бунт беноевцев быстро разлился по Ичкерии. Известие о восстании ичкеринцев быстро пронеслось из одного края в другой и примеру ичкеринцев последовали жители Аргунского округа. Слухи, один другого несбыточное, распространялись по всему краю и волновали жителей. Одни, чтобы поднять народ, рассказывали о намерениях русского правительства переселить всех за Терек, зачислить всех в казаки и прочие. Другие, чтобы ободрить его к восстанию, рассказывали об истреблении русских отрядов в разных пунктах. Главная масса чеченского племени, живущая на плоскости, не приставала к бунту — не потому, чтобы не сочувствовали ему, но потому, что не могли восстать безнаказанно. Более двадцати батальонов пехоты и до 3 тысяч казаков были собраны в отряды, чтобы подавить всякую попытку к возмущению. Присутствие столь значительных сил и благоразумные меры, принятые тогда же начальником области, не дозволили восстанию сделаться общим: оно было сжато, но не подавлено. Из числа мятежников выдвинулись 3 личности, сделавшихся предводителями: Байсангур в Ичкерии, Атабай в нагорной части Малой Чечни и Умма Дуев в Аргунском округе. Войска под командованием генерал-лейтенанта Кемпферта принудили ичкеринцев изъявить покорность, а когда подполковник Муравьёв успел захватить Байсунгура, то исчезли и поводы к беспорядкам в этой части края. Из всей мятежной шайки, бывшей в Ичкерии, успел укрыться в лесах только Султан-Мурад, с тремя товарищами. В Аргунском округе и в малой Чечне действия наших не имели успеха столь решительного. Командовавший тогда войсками генерал-лейтенант Кемпферт прибыл в этот округ с несколькими батальонами, наказав возмутившихся жителей, выселил более виновных из гор и утушил открытый бунт: не успел уничтожить шаек Атабая и Уммы Дуева. Первая из них водворилась среди недоступных ущелий и лесов Хорсаноя. между верховьев реки Гехи и Урус-Мартана, вторая — в скалах Дзумсоевского общества, между Шаро-Чанты-Аргуном. Существование этих шаек было причиною постоянных тревог, разбоев и беспорядков в крае. Они затрудняли все сообщения, нападали на казачьи стада и на табуны, принадлежавшие войскам: заставляли наряжать прикрытия ко всем военным транспортам и служили притоном всем, кому за воровство и другие преступления угрожало преследование. Всякое воровство, всякий грабёж, сделанный кем бы то ни было, прикрывался именами товарищей Уммы и Атаби. Сами же предводители этих шаек не довольствовались уже значением разбойничьих атаманов, их замысел был гораздо обширнее — им хотелось возбудить общее народное восстание, чтобы стать во главе его и возобновить борьбу с правительством русских. Хищничества, которые совершали абреки, были для Атабая и Уммы только средством показать народу возможность сопротивления русским. Атабай неоднократно выражал свои замыслы в воззваниях к народу. В последнем своём воззвании „К народам, исповедывающим магометанскую“, в особенности же к гехинцам, ичкеринцам и надтеречным жителям, присланным в Чечню прошедшим летом, он прямо укоряет их за то, что, прельстившись выгодами здешней жизни, они живут с неверными и пренебрегли чрез это благами жизни будущей, выставил в самом неблагоприятном виде все распоряжения правительства и предсказывал, что оно „не замедлит переселить нас, как пленников, из наших гор в такие отдалённые места, которых и названия ни мы, ни предки наши никогда не слыхали. В этих странах мы не услышим более ни стука оружия людей божьих, ни голоса, который бы произносил: Ля илаха-илаллах! Потом они начнут брать из нас, по расчёту дворов, солдат и наложат на нас подати, которые будут тяжелее самих гор. Итак, братья мои по религии, — взывал далее Атабай, — не позволим себя обманывать прекрасными словами неверных и их ласковым с нами обхождением, они враги почитающих Коран Божий! Козни их выше высочайших гор, язык их слаще сота медового, сердца же их жгуче самого ада, отвратительнее павшего осла и запаху лука! Мы не можем избавиться от всего этого иначе, как только одним всеобщим восстанием“. Воззывал Атабай. К счастью, чеченцы уже начали понемногу убеждаться в выгодах спокойной жизни, а с другой стороны и Атабай не имел таких личных качеств, которые необходимы для того, чтобы увлечь народные массы. Совершенно другого рода был Ума Дуев. Занимая должность наиба Шамиля, он своей храбростью, справедливостью и бескорыстием успел приобрести общее уважение целого населения и по личным своим качествам мог, при благоприятных обстоятельствах, сделаться главою народного восстания. Вступив в управление Терскою областью, генерал лейтенант князь Мирский увидел необходимость искоренить эти шайки, дальнейшее существование которых служило соблазном всему народу и как бы высказывало наше бессилие пред людьми, решившимися не признавать нашей власти. Обыкновенная экспедиция, с одними войсками, не могла повести к полному успеху против такого неприятеля, каковы были эти шайки и на такой местности, какую они занимали; особенно же при малейшем содействии им со стороны других жителей. Для начала решительных действий были избраны последние числа октября прошлого (1861-го) года, когда леса, покрывающие ущелья — Дзумсоя, Гехи и Урус-Мартана, оголяются от листвы. С этой целью к двадцатому октября в Терской области были собраны три отряда — первый в укреплении Шатой — 5% батальонов пехоты, 1% сотни казаков, 3 сотни временной милиции и 4 горных орудия, под начальством полковника князя Туманова. Второй в укреплении Воздвиженская — 3 батальона пехоты, 1 дивизион драгун, 3 сотни казаков, 6 сотен Терского конно-иррегулярного полка, 1 сотня временной милиции, 2 горных и 2 конно-казачьих орудия, под начальством генерал-майора Кундухова. И третий отряд — в ауле Шалажи — 4 батальона пехоты, при взводе горных и взвод конных орудий, 3 сотни казаков и 1 сотня временной милиции. В Чечню из Терской области были направлены: из Дагестанской области — 2% батальона пехоты, 4 сотни Дагестанского конно-иррегулярного полка, 1 сотня Дагестанской постоянной милиции и 4 горных орудия под начальством полковника Егорова и из Тионетского округа — три сотни Тушино-Пшаво-Хевсурской милиции, под командою начальника округа, майора князя Ратиева. Употребление столь значительных военных средств было необходимо, потому что легко можно было ожидать отчаянного сопротивления со стороны мятежников, покровительствуемых столь недоступной местностью, как лесистые ущелья Дзумсоя, Гехи и Урус-Мартана, а также для того, чтобы обеспечить успех начатого предприятия в том случае, если бы мятежники нашли сочувствие и действительную помощь в остальном туземном населении Терской области. Дабы отклонить эту последнюю и весьма возможную случайность, генерал-лейтенант князь Святополк-Мирский, с самого вступления в должность начальника Терской области, старался внушить чеченцам, что только безусловная преданность правительству может служить ручательством благополучного развития народной жизни. Последствия доказали, что внушения эти, понятые более развитой и влиятельной частью чеченского народа, были главнейшею причиною полного успеха, достигнутого нами. Мятежники, представившиеся доселе в глазах населения защитниками от воображаемых притеснений правительства, начали мало-помалу терять в глазах народа своё высокое значение и когда генерал Кундухов прибыл с отрядом в укрепление Воздвиженское, то значительная часть хорсаноевских возмутителей обратилась к нему с просьбою о пощаде. Пользуясь этими нравственными впечатлениями на мятежников, генерал майор князь Святополк-Мирский предписал генералу Кундухову немедленно перейти от Воздвиженского к Урус-Мартану и двигаться вверх по ущелью этой реки, прорубая просеку. По прибытии отряда в Урус-Мартан число мятежников, умолявших о пощаде, увеличилось, но генерал Кундухов, согласно инструкции, данной ему командующим войсками, объявил, что мятежники могут надеяться на смягчение участи только в частном случае, если они выдадут своего вождя Атабая. Между тем Атабай, потеряв всякую надежду на возможное сопротивление силою оружия, скрылся в неизвестном направлении. В таком безвыходном положении мятежники обратились к посредничеству Малой Чечни. Мало-чеченцы предложили генералу Кундухову захватить всех мятежников партии Атабая и отдать их на суд правительства, а тех, которые окажут сопротивление, истребить. Вместе с тем мало-чеченцы обязались и на будущее время не терпеть в пределах Малой Чечни, как на плоскости, так и в горах, ни одного мятежника и абрека, а в случае появления таковых, захватывать и доставить их начальству. Предложение это было принято генерал-майором Кундуховым: мало-чеченцы, под начальством своего наиба, отправились в горы и через несколько дней все сподвижники Атабая, в числе нескольких сот человек, за исключением его самого, были доставлены в лагерь генерал-майора Кундухова, войска которого, продолжая просеки отдельными командами, проводили в то же время розыски для открытия Атабая. Оставленный своими приверженцами и подвергаясь каждую минуту опасности быть открытым и выданным в наши руки самими чеченцами, Атабай решился сдаться добровольно и 14-го ноября явился в укрепление Шатоевское к генерал-майору князю Святополк-Мирскому, повергая свою участь Государю Императору. Между тем отряд полковника Иедлинского рубил просеку по Шаложинскому ущелью и подвигался к урочищу Гурчи, служившему притоном для отдельной шайки абреков, признававших над собою власть Атабая. Устрашённые приближением наших войск и видя, что партии Атабая не существует и что неоткуда ожидать помощи, гурчинские абреки в числе двадцати трёх человек со своими семействами явились 17-го ноября к полковнику Иедлинскому, сняв с себя оружие и просили о пощаде. Против этой партии абреков, кроме отряда Иедлинского, были ещё направлены с Урус-Мартана: Терский конно-иррегулярный полк и две сотни сунженских казаков, под начальством полковника Дударова. Войска эти прибыли к Гурчи в то время, когда абреки уже сдались, а потому полковнику Дударову приказано было заняться обыском окрестной местности, где и захвачено ими ещё несколько абреков, опоздавших вместе с другими изъявить безусловную покорность. Пока события эти совершались в пределах Чеченского округа, генерал лейтенант князь Святополк-Мирский лично руководил из Шатоя действиями остальных войск, направленных против Уммы. Водворение спокойствия в Аргунском округе представляло задачу гораздо более трудную, как по свойству неприступной скалистой местности, перерезанной глубокими лесистыми оврагами, так и по характеру предводителя восстания — человека решительного и способного. Вытесненный в прошлом году отрядами из Дзумсоевского аула, Умма поселился со своими приверженцами между Дзумсоем и Сакой-Ламом, в местности, считавшейся вполне неприступною. Генерал лейтенант князь Святополк-Мирский, получив донесение о приближении к Дзумсой-Ламу отряда полковника Егорова, следовавшего из Дагестана через Джемаль-Химой, 24-го октября приказал полковнику князю Туманову с вверенным ему отрядом и Тюнетскою милицею двинуться к убежищу Уммы по единственно известной нам горной тропинке и разделив, смотря по обстоятельствам и свойствам местности, свои войска на отдельные колоны, сделать решительное нападение на место укрывательства мятежников. Полковнику Егорову приказано было содействовать по возможности князю Туманову. После неимоверных трудов, колонны достигли аула Уммы, но аул уже был покинут своими жителями, мятежники, не надеясь на возможность успешной обороны, заблаговременно разбежались. Тогда князь Святополк-Мирский переменил образ действий: оставив между Дзумсоем и Сакой-Ламом два батальона для рубки просеки и проложения дороги, он разделил остальные войска на небольшие колонны и направил их к разным пунктам Аргунского округа, приказав этим колоннам рубить просеки и прокладывать дороги там, где укажет надобность, а вместе с тем мелкими командами делать беспрерывные поиски для открытия мятежников. Распоряжения эти увенчались самым благоприятным результатом, в течение нескольких недель партия Уммы была совершенно уничтожена, некоторые из числа мятежников были убиты или взяты в плен с оружием в руках, остальные же сдались добровольно. Всё это время небольшие колонны, находясь в постоянных передвижениях, со свойственною кавказским солдатам неустрашимостью и самоотверженностью, должны были на каждом шагу преодолевать препятствия, представляемые дикой природой верховьев Аргуна, не было ни одного хутора в Аргунском округе, где бы наши войска не побывали. Жители Аргунского округа, вполне сочувствовавшие Умме, не осмелились, однако, оказывать никакого сопротивления войскам, обыскивавшим их аулы и жилища и несмотря на то, что солдаты и наши милиционеры ходили везде по одиночке, во всё это время не было сделано ни одного изменнического выстрела. Имея в виду воспользоваться сбором войск для прочного водворения нашей власти также и в верхних обществах Кистинского племени (Тюнетского округа), которые оказывали неоднократное явное неповиновение и давали у себя убежище абрекам и даже, как носились слухи, самому Умме, князь Святополк-Мирский направил несколько колонн, по указанию начальника округа, князя Ратиева, в общество — Майсты и Малхисты. Во время одного из таких поисков командир Дагестанского конно-иррегулярного полка направился с четырьмя сотнями в аул Тили. Не доходя вёрст 20 до аула, тропинка сделалась до того затруднительной для следования конных, что полковник Чавчавадзе должен был оставить одну сотню для прикрытия коноводов и направил на аул только остальные 3 сотни, в пешем строю, под командою есаула Мамалау. Жители сначала не хотели пускать к себе всадников Дагестанского конно-иррегулярного полка, но потом опомнились и позволили даже обыскивать свои жилища. Когда же есаул Мамалау, уходя, объявил, что два человека из аула должны следовать за ним, чтоб представиться начальству, то жители завязали изменническую перестрелку, переранили несколько всадников и заперлись в каменной башне. Всадники окружили башню и сторожили двое суток изменников, не хотевших покориться. Только по прибытии майора князя Ратиева с туземною милициею защитники башни решились положить оружие. За эту измену аул Тиль был уничтожен, а жители, стрелявшие во всадников, арестованы, для предания военному суду. Горцы окрестных аулов оставались безмолвными свидетелями строгого наказания, которому подвергался аул Тилль. Полное спокойствие в Аргунском округе, казалось, было водворено, но покуда Умма не был в наших руках, дело нельзя было считать оконченным. А между тем Умма с сыном и двумя преданными товарищами, как тень, ускользал от всех наших поисков. Тогда князь Святополк-Мирский, придвинув в Аргунский округ Терский конно-иррегулярный полк, объявил жителям положительно, что войска не уйдут из округа и поиски не прекратятся до тех пор, пока Умма не будет в наших руках, а чтобы придать этой угрозе большее значение, приказал приступить к постройке зимних бараков на местах расположения колонн. Настойчивость эта переломила наконец непреклонность Уммы. Брат его, проживавший в Дзумсое, 13-го декабря явился к чантинскому наибу и объявил, что Умма, скрывающийся в пещере около Чернихевской стены, желает сдаться безусловно и просит наиба выехать и нему навстречу и представить его к начальнику области. 14 декабря Ума Дуев, без оружия и с повинною головою, явился в Шатой к генералу князю Святополк-Мирскому и осознавая свою вину, объявил, что готов хоть сейчас идти на казнь. Таким образом, было уничтожено восстание, волновавшее Терскую область в течение полутора года. Конечно, начала благоустройства, привитой только недавно к вновь покорённому краю, не успели ещё упрочиться настолько, чтобы общественное спокойствие от времени до времени не было нарушаемо. Частные разбои могут и впредь повторяться, но можно надеяться, что они не будут принимать характера возмущений целых племён». СООБЩАЛА ГАЗЕТА. Как известно, эта надежда российских властей не оправдалась. В 1877 году в Чечне и в Дагестане вспыхнуло новое восстание, значительно более масштабное, чем выступления начала 1860х годов, потому что причины, их породившие, не были устранены и продолжали порождать новый протест со стороны горцев. По мнению С. А. Исаева, много работавшего над исследованием событий в Чечне в 60х — 70х годах 19-го века, восстания 1860х годов нельзя определить как «чисто» крестьянские. В них, по его мнению, принимали участие не только крестьяне, но и представители состоятельных верхов. Нередко во главе восставших стояли наибы, старшины, представители духовенства, их поддерживала некоторая часть феодалов. Глубокие социальные противоречия, существовавшие между участниками восстания, определили и различие их интересов. Первые из них выступали против усилившейся феодальной эксплуатации и колониального гнёта, а вторые, возглавившие это движение, стремились, используя недовольство народных масс колониальной политикой царизма, восстановить свои утраченные позиции, добиться более выгодных уступок царского самодержавия. С. А. Исаев считает, что крестьянские массы Чечни, ведшие на протяжении длительного времени антифеодальную борьбу на почве земельного вопроса, а потом и против колониального гнёта, в восстаниях 60х годов 19-го века, составили главную движущую силу. Географическое распределение крестьянского движения было неодинаковым. Центром движения и главной ареной антиколониальной борьбы крестьян являлась горная Чечня. Выступления в этом районе носили главным образом антиколониальный характер. Можно предположить, что объясняется это отсутствием здесь в значительных масштабах феодальной земельной собственности. Этой борьбе характерно было почти полное отсутствие религиозных лозунгов. Ш. А. ГАПУРОВ. А. В. БАКАШОВ. Подробнее смотрите источник — Сайт — ЧЕЧЕН-ИНФО. Статья — Восстание в Аргунском ущелье в 1860х — 1861х годах.
ОФИЦИАЛЬНЫЙ САЙТ АДМИНИСТРАЦИЯ ИТУМ-КАЛИНСКОГО МУНИЦИПАЛЬНОГО РАЙОНА сообщает — Зумсой — затерянный мир… А почему? Эту тайну сможет узнать каждый, кто посетит этот прекрасный уголок и спросит у оставшихся здесь местных жителей. Действительно, наш край поистине прекрасный среди всех прекраснейших мест на земле. Это наши поля, леса, реки, могучие и возвышающиеся горы, «мужественные» скалы, на которых можно даже рукой до облаков достать. Не зря в Итум-Калинский район и в Чеченскую республику в том числе, изо всех уголков земли приезжают люди. Они приезжают, чтобы увидеть своими глазами места, которые созданы Всевышним и не потеряли свой первозданный вид. Мы живём в прекрасном и богатом крае. Мы обязаны, должны уметь жить в ладу с природой и беречь её. А мой рассказ о тех добрых людях, которые умеют жить, общаясь с природой. Здесь неважно, что количество их здесь совершенно невелико. В прекрасном и живописном Итум-Калинском районе нашей республики, далеко от человеческих глаз спряталось некогда большое, а сегодня очень маленькое село Зумсой. Чудесный вид, целебные источники, зелёные пастбища, густые леса, чистый горный воздух — вот что такое Зумсой, основанное десятки веков назад. Оно хранит память о героических и трагических страницах истории нашего народа. В Зумсое жил известный соратник Шамиля Ума Дуев, впоследствии казнённый царскими властями вместе с сыном и десятью сподвижниками в Грозном. Здесь находятся памятники чеченской архитектуры доисламского периода, руины башен 14-ого - 15-ого веков. Название Зумсой не первое. В исторических сводках по данному району, это село появилось ещё в девятом веке и в то время оно называлось — «Кешты». Откуда появилось это название неведомо, но как появилось нынешнее, удалось узнать. Глава сельской администрации Зумсоя Хусейн Дудугов и местные жители рассказали то, что сами знали: — Было говорят, три брата — Ч1аьнти, Тумсо, Зумсо. И братья эти поселись на определённых участках земли, они стали последними основателями сёл с такими названиями. О предыдущих основателях истории не известно. Глава местной администрации рассказал, что до выселения вайнахского народа, в Зумсое было до трёх сот дворов, а численность населения составляло до двух тысяч людей. Этот огромная цифра, по сравнению с сегодняшней цифрой — 10 дворов. Такому упадку способствовали войны, выселение, а в дальнейшем и социальная жизнь и потребности человека. Люди всё чаще стали работать и жить в городах, меньше стали работать в сельскохозяйственном направлении и животноводстве. Отъезду местного населения способствовала ещё одна ситуация. В 2005 году здесь убили тогдашнего главу местной администрации. Эта ужасная трагедия, может быть и спугнула население. Но, к счастью, уехали не все, нашлись прекрасные люди, верные своему родному клочку земли, которые не покинули этот прекрасный и живописный район, несмотря на все напасти и бедствия. Здесь 4 кладбища и четыре святыни «Зиярт» (Кхойкху Ибрах1иман зиярт, Бети зиярт, Метиш зиярт, Дади зиярт). Сюда приезжают много паломников, чтобы помолиться и воздать дань Всевышнему. Этот уголок земли богат дикорастущими фруктами и ягодами, лесными орехами. А почва здесь «благородная» и плодородная. Именно по этой причине, все здешние жители выращивают картошку, огурцы, помидоры, капусту, морковь и так далее. Всё здесь самое натуральное и без ГМО. А это, значит, здоровье детей, здоровье нашего будущего. И земли у зумсоевцев для этого достаточно, почти 13 тысяч гектаров. Село Зумсой известно и как родина старинных башен. Здесь их насчитывают девять. Среди них встречаются башни, сооружённые в 13х — 14х веках. Жилые башни двухэтажные. Но были и пяти - шести этажные. Место расположения башен на пологом хребте говорит о том, что они строились для обороны. И самое интересное, на камнях башен находятся петроглифы в виде бесконечности. А такими петроглифами известны Аланские пряжки. Это говорит о том, что волна петроглифов связывают Чечню со Средиземноморьем. Сохранились тут руины башни, возраст которой, примерно 700 — 800 лет. В сохранившей стене этой башни находятся различные росписи — цветы, кресты и даже какая-то письменность. Несмотря на отдалённость села, это более девяти километров от центральной трассы Итум-Калинского района, здесь всё-таки есть и цивилизованная жизнь. В 2006 году, по указанию Главы Республики Рамзана Кадырова, здесь была построена школа и ФАП. Школа большая и просторная. Но, к сожалению, в коридорах и кабинетах не слышны детский говор и смех. А причина тому, отсутствие моста через реку. Чтобы дойти до школы, детям необходимо пройти через реку. А это быстрая и своенравная горная речушка Зумсой-Эхк. Потому здешние дети учатся в соседнем Ушкалое, благо у всех есть родственники, есть, у кого пожить. Зумсойской школе сегодня требуется небольшой косметический ремонт, думается, в скором будущем дети сюда вернутся, так как за всю историю села здесь впервые построен мост. Мост, конечно, не доведён до совершенства, но жители села уже не могут нарадоваться такому событию. И эта проблема уже практически решена. Глава местной администрации Хусейн Дудугов рассказывает, что в последнее время всё чаще люди начали приезжать в родное село, идёт строительство новых домов, даст Аллах, всё будет, как раньше. Более того, добавил Хусейн, для селян стало огромной радостью, когда им сообщили, что начнутся работы по проведению света и газа. Недавно в селе прошло совещание районного актива, где глава администрации Итум-Калинского района Хамзат Темирбулатов выслушал наболевшие вопросы местных жителей, дал многообещающие и обнадёживающие ответы. И в свою очередь призвал всех сельчан, работать именно на земле, выращивать для наших детей здоровую пищу и не кормить их бумажными сосисками. А ведь это верно, сегодня на прилавках наших магазинов все продукты искусственно выращенные, с добавлением генномодифицированных удобрений, а это сулит ужасные последствия и болезни. Думается, наше возрождение, а именно поворот к земле и выращиванию своих сельскохозяйственных культур начнётся со старинного Зумсоя. Для тех, кто не бывал в таком отдалённом месте нашей республики, я как сумела, познакомила вас с «затерянным миром — Зумсой». А кто хочет лично всё увидеть, пожалуйста, приезжайте в этот замечательный и великолепный уголок нашей республики. Уверена, что жители будут вам рады и проявят истинное гостеприимство. А приехать стоит, ну хотя бы для того, чтобы увидеть первозданную красоту природы. И уж точно, после всего увиденного, вы станете совсем другим человеком… Сайт — ОФИЦИАЛЬНЫЙ САЙТ АДМИНИСТРАЦИЯ ИТУМ-КАЛИНСКОГО МУНИЦИПАЛЬНОГО РАЙОНА. Статья — Зумсой — затерянный мир. Э. Сангириева.
ЭТНОГЕНЕЗ РОДА ЗУМСОЙ. На сегодня к сожалению чеченский днк проект доступен далеко не всем, а только участникам группы, поэтому стало трудно привести какие-либо данные. Но, однако к примеру известно, из чеченского генетического сайта Орамаш, что у чеченцев зумсойцев была обнаружена гаплогруппа J1, у десяти человек. Также известно, из научно-генетического сайта Молекулярная генеалогия что трое зумсойцев гаплогруппы J1 попадают в генетическую ветку Z-1842. Там же находятся 7 чеченцев из рода Беной, 6 чеченцев из рода Чантий, 6 чеченцев из рода Мержой и другие чеченцы. У чеченцев «в целом» есть разные гаплогруппы с чеченскими ветками — J2, J1, L3, Q1a, G2a1, R1b, I2 и другие. Ветвь J-Z1842 также является чеченской, в данной ветке конечно есть и другие представители, но доминируют в данной ветке именно чеченцы, чеченцев там больше всех. Всё это говорит о том что на Кавказе ветвь J-Z1842 была чеченской ещё с древности, а другие представители данной ветки могут быть как раз потомками чеченцев, вне зависимости от лингвистической и национальной принадлежности.
Что также интересно, в гаплогруппе J1 и ветке Z-1842 были также выявлены и осетинские фамилии, это такие фамилии как Мерденов, двое Кабалоевых, а также Кибизов. Кабалоевы в Осетии это большой род, как сообщает осетинский фамильный сайт они также имеют родство и общие корни с Бязровы, Кудзоевы, Бязыровы, Дзагкоевы, Заккуевы. Сайт — oss.kirimiti.ru. Фамилия Кабалоевы. Правда Бязровы в осетинском днк проекте показали гаплогруппу G2a1, так что вероятно здесь речь про Бязыровых. Вероятней всего это осетины чеченского происхождения которые имели общих предков с чеченцами из родов Беной, Чантий, Мержой, Зумсой и других. Да и к тому же сам же крупнейший осетинский лингвист и историк В. Абаев писал, что в осетинском языке до его иранизации присутствует нахский субстрат, но более близкий чеченскому языку. Книга — В. И. Абаев. Осетино-вайнахские лексические параллели.
Как гласят также чеченские предания, тайп Зумсой имеет связь с такими фамилиями как: Азимовы, Бетмурзаевы, Дудуговы, Магомадовы, Мусакаевы, Мурадовы, Мухаевы, Маликовы, Хажаевы, Юсуповы и другими.
Зумсой. Чеченцы зумсойцы
© Copyright: Хасмагомед Аккой, 2026
Свидетельство о публикации №226090300059
Свидетельство о публикации №226090300059
Рецензии