Иллюзия

Романтичную, хрупкую девушку тащит в разбомблённый, пахнущий гарью отель огромный, грязный революционер. Повстанец небрежно перекинул её через плечо, словно расторопный «хохол» — забитого молочного поросёнка. В свободной руке у него зажат тяжёлый пистолет. Время от времени он тупо и злобно пугает им других мародёров, чтобы не отобрали законную добычу. А она? Она уже ни о чём не плачет. Она лишь исступлённо, тихо мечтает о близкой смерти.В памяти сами собой всплывают старые, хриплые строки: «А в комнатах наших сидят комиссары, и девушек наших ведут в кабинет…» Вечный круговорот человеческой жестокости, где хрупкость всегда обречена на поругание.&&&Большего мизантропа, чем Джеймс Хэдли Чейз, я в своей жизни не читал. Разве что старик Эдгар Аллан По мог бы сравниться с ним в ощущении безысходности, ну или кто-то из японских авторов, познавших эстетику увядания и боли.Его «Город любви» — это хроника одного неизбежного крушения. Наивная, трагически неопытная нью-йоркская девушка свято верит в сочинённый кем-то миф. Ей кажется, она точно знает: Гавана — это город пламенной любви, а её родной Нью-Йорк — холодная, пустынная обитель вечного одиночества. Бедняжка покупает билет на круизный лайнер, бегущий от серости, и отправляется навстречу своей гибели. А в Гаване в это время уже полыхает революция. Чужой, безжалостный пожар, где мнимые герои и явные злодеи одинаково безразличны к чужой судьбе.Конечно, там она встречает парня своей мечты. Поначалу всё кажется призрачной, зыбкой сказкой. Очередная иллюзия, призванная усыпить бдительность. Но реальность быстро остужает её: их физическая близость оказывается холодной, дисгармоничной, лишённой даже намёка на душевное тепло. Полное разочарование в темноте.Но глупая, обречённая гордость заставляет её остаться в чужом, гибнущем городе. За эту ошибку двое нью-йоркских репортёров платят своими жизнями, пытаясь вытащить её из ада. Финал предрешён. Она не достаётся лощёному злодею-генералу — её забирает дикий, пахнущий порохом и чужой кровью повстанец. И теперь, под завывание грязного тропического ветра, у неё осталась последняя, самая заветная мечта — просто не дожить до утра.Красивая иллюзия всегда оказывается смертельной ловушкой. А любая революция — это не рассвет свободы, а просто бессмысленный, уничтожающий всё живое пожар в общем доме.Мы ведь тоже когда-то безвозвратно потеряли доверительные, тонкие отношения с одной прекрасной девушкой. Мы наивно внушили себе, будто настоящая близость и счастье возможны исключительно в Париже. Но на поверку в этом туманном, чужом Париже у джентльмена случилась лишь тоскливая, пошлая связь с привокзальной проституткой из Львова. Оказалось, что утончённая леди, с которой он прилетел искать сказку, была ему физиологически чужда и не близка как любовница. Очевидно, и сама леди в тишине парижских переулков искала забвения и получила свою разрядку с кем-то другим. Иллюзии рассеялись, оставив лишь холодную осеннюю сырость и горькое осознание одиночества вдвоём.