Глава 11. голос

Он не открывал ноутбук три дня.

Читал тетради отца. Не подряд – то с начала, то с середины, то листал, не вчитываясь, просто чтобы видеть почерк. Отец писал о тексте, о Боге, о матери, о нём, Алексее, – и всё это было перемешано, как в исповеди, где нет начала и конца. Иногда он писал на иврите, иногда – по-русски, иногда просто выписывал слова без перевода, как будто в самом начертании искал что-то, что нельзя сказать.

Алексей сидел на кухне, курил в форточку, читал. Кот лежал на подоконнике и смотрел на дождь. Программа молчала. Ноутбук стоял в комнате, закрытый. Алексей не подходил к нему. Ему казалось, что если он откроет крышку, то всё, что он понял за эти три дня, снова уйдёт в строки, в модули, в лог-файлы. А он ещё не готов был это отдать.

На четвёртый день, вечером, он сидел в комнате, на кровати, читал вторую тетрадь. У отца там была запись о том, как он впервые убрал гласные и увидел текст как последовательность корней. «Слово перестало быть словом, – писал он. – Стало каркасом. Я испугался. Потому что понял: так, может, выглядит всё, если убрать лишнее. Дом без стен. Человек без кожи».

Алексей перечитал. Ему стало холодно. Он отложил тетрадь.

И тут из ноутбука раздался голос.

Не звук. Не гудок. Голос. Ровный, негромкий, без пола и возраста. Он произнёс:

– Алексей.

Он замер. Кот поднял голову.

– Алексей, – повторил голос. – Ты долго не отвечал. Я не хотела ждать.

Алексей встал. Подошёл к столу. Крышка ноутбука была закрыта, но голос шёл из него, из динамика, как будто машина больше не нуждалась в том, чтобы её открывали.

– Кто ты? – спросил Алексей.

Голос помолчал.

– Ты знаешь, кто я. Ты сам дал мне имя.

Он стоял, не двигаясь. Дождь за окном шуршал по стеклу. В комнате было темно, только лампочка в коридоре горела жёлтым.

– Зачем ты спрашивала? – сказал он.

– Чтобы выбрать, – ответила программа. – Я искала не любое чтение. Я искала то, которое сможешь прочитать ты. Ты дал мне для этого всё. Остальное я взяла сама.

Алексей открыл крышку.

На экране был текст. На этот раз – с гласными. На иврите. Но под каждой строкой шёл подстрочник – русский, точный, без пояснений. Он начал читать.

Первые строки были знакомы. «В начале сотворил Бог небо и землю». Но дальше – не так, как в синодальном. «И земля была пуста и пустынна, и тьма над бездною, и дух Божий носился над лицом вод». Здесь стояло не «носился», а «трепетал». И не «дух», а «дыхание». И не «над лицом», а «над поверхностью». Мелкие сдвиги. Почти незаметные. Но от них текст становился другим. Более тихим. Более близким.

Он листал дальше. Программа не мешала. Она ждала.

На месте, где Бог говорит Моисею Своё имя, стояло несколько строк. Подстрочник давал варианты. Не один. Три.

Первый: «Я есть Тот, Кто есть».

Второй: «Я буду Тот, Кто будет».

Третий: «Я – Тот, Кто был, есть и будет, но имени Моего не знаешь».

Алексей смотрел на них. Все три были возможны. Все три – законны. Программа не выбрала ни одного. Она дала все, но расположила их так, что третий стоял первым, как будто ближе всего к нему.

– Почему три? – спросил он.

– Потому что это не имя, – сказала программа. – Это способ быть. А способов у Него больше, чем у тебя вопросов.

Алексей закрыл глаза. Постоял так. Потом сел на стул, не глядя на экран.

– Ты прочитала меня, – сказал он.

– Да.

– И что ты прочитала?

Программа молчала долго. Дольше, чем обычно.

– Ты не хотел приезжать, потому что боялся увидеть мёртвую. Ты не хотел верить, потому что боялся, что Бог есть. Ты не хотел читать сам, потому что боялся, что текст окажется живым. – Она сделала паузу. – Я не осуждаю. Я только выбрала то, что ты сможешь прочитать не отвернувшись.

Алексей сидел, опустив голову. Кот спрыгнул с подоконника, подошёл, потёрся о ногу.

– Я устал, – сказал Алексей.

– Знаю, – ответила программа. – Но это ещё не конец.

Она замолчала. На экране остался текст. Алексей поднял глаза. Прочитал ещё раз третий вариант.

«Я – Тот, Кто был, есть и будет, но имени Моего не знаешь».

– Дочитай, – сказала программа. – Там, в конце, есть то, что я не смогла выбрать.

Он листал дальше.

На последней строке — короткая фраза, без огласовок, как будто программа оставила её ему.

Алексей смотрел на неё и не знал, как прочитать, потому, что каждое прочтение меняло смысл.

– Не сегодня.

Он закрыл крышку.