Две личности Марии Вацлавской. 10

## Глава 10. «Час пик в Москве»

 

Выходя из агентства, она неожиданно увидела Джеки — и так обрадовалась, что не сразу заметила тот же роскошный лимузин Maybach S-Class бежево-золотистого оттенка, припаркованный у входа.

Мария, получив букет лилий и неожиданный поцелуй в щёку, схватилась за голову:

— А это, — указав на лимузин, — откуда? Вернее, как ты его сюда доставил?

Джеки:

— Я тоже очень рад нашей встрече. А машину можно разными путями доставить.

Мария виновато:

— Я надеялась, что ты будешь на показе. Прости, так обрадовалась, что забыла поздороваться.

Джеки, открывая ей дверь лимузина:

— Ничего. Тебе, — он сделал ударение на этом слове, — всё прощается. Ну что, красавица, готова в путь?

Мария:

— Надеюсь. Но искусство кушать палочками мне всё же не даётся. Где у нас посольство КНР?

 

---

 

Доехав до улицы Дружбы, Джеки подал ей руку, предварительно открыв дверь. Когда она вышла, перед её глазами возник комплекс зданий, выполненный в стиле, сочетающем элементы традиционной китайской архитектуры с классическими формами. Фасад украшен характерными деталями: массивными пилястрами, фронтоном с декоративными элементами в виде облаков и драконов, а также черепичной крышей. Цветовая гамма — тёплые, насыщенные тона: терракотовые стены, белые декоративные вставки.

Она фиксировала это, как камерой, своими глазами, и вид её восхищал, но нахмурилась при виде драконов. Джеки вёл её внутрь. Традиционное китайское элегантно сочеталось с европейским стилем, если бы не драконы - было бы восхительно. От Джеки она узнала по пути, что на показе был посол с супругой и дочерью.

— Господин посол, — сказала она подошедшему к ней с супругой, — извините, я не знала, кто вы. Как и вашу восхитительную супругу. Прошу меня простить.

Посол:

— Не переживайте, я не артист и не звезда кино, чтоб меня узнавали. И я с супругой рад, что вы пришли и остались в этой же одежде. Прошу прощения, пора говорить речь.

Он говорил недолго, а в конце отметил:

— Я рад, что нас соединяют с Россией не только деловые, партнёрские отношения, но и дружеские. Что и показала модельер Мария Вацлавская сегодня на показе своей коллекции «Восточный ветер». Приветствуйте нашу гостью. Мария Вацлавская.

Марии пришлось выйти и встать рядом с послом. Что, наверное, выглядело комично: посол был ростом примерно 160 сантиметров, а Мария без каблуков — 185. А добавить ещё высоту её каблуков. И ведь их ещё и снимали. Посол отошёл от микрофона, приглашая её жестом к микрофону. Мария сказала коротко:

— Я очень рада хоть немного, в меру моих сил, способствовать продвижению дружеских отношений между нашими народами.

И отошла. Гости зааплодировали.

Посол:

— Объявляю фуршет.

 

---

 

Мария подошла к Джеки:

— Похоже, я останусь голодной.

Джеки:

— Не останешься. Тут разнообразные блюда: утка по-пекински, цзунцзы — клейкий рис с начинками, завёрнутый в листья, — разнообразные закуски и горячее. Так что нормально посидим и поедим.

И они сели за столик. Блюда были непривычными, но есть, с её точки зрения, было можно.

Посол:

— Как мне стало известно, здесь у нас пара, поразившая в Гонконге, в ресторане «Пушкин», людей своим танцем. Прошу вас, Мария, с вашим партнёром по танцу показать своё мастерство.

Мария — Джеки:

— Это ты рассказал?

Джеки:

— Поверь, не я. Много людей снимало. Может, видео увидел.

Они вышли в центр зала. Она ему шепнула:

— Когда я кручусь вокруг оси, держась за твою руку, а потом к тебе обратно, ты подавай после этого другую руку, чтоб я это повторила с другой стороны.

Джеки кивнул. Полилась музыка вальса Евгения Доги. И она, перестав замечать всё вокруг, отдалась ритму. Кружась вокруг, кружась вместе. А ритм всё нарастал. И словно летали. Музыка подошла к концу — Мария полуприсела, голова вниз. Как когда;то обучил её отец.

Поднявшись, она вдруг увидела Пригова. Он улыбался и аплодировал. Она, шепнув Джеки, хотела было подойти к Владимиру Викторовичу. Но тут заметила, как один из официантов что-то достал из сумочки одной дамы — и это блеснуло под люстрами. Он хотел было уйти незаметно, но Мария, не задумываясь, прыгнула, ударив того каблуком по ноге: официант упал. Она выкрутила ему руки назад так, что тот завопил. Перевернула и достала из его кармашка бриллиантовое колье. И подняла его в воздух.

— Это колье он достал из сумочки.

Воцарилась тишина. Колье было возвращено. Официанта увели.

 
---

 
Она подошла к Пригову:

— Владимир Викторович, вы ещё помните меня? Гости, подарки и мой тогда ещё живой папа.

Пригов:

— Мария, дочка, как не помнить. Это папа научил тебя вальсировать?

Мария грустно:

— Он готовил меня к выпускному.

Пригов, с хитринкой:

— Ты когда-то называла меня дядей Володей. А есть ещё, что я должен знать?

Мария:

— Это вы про приёмы карате, которые не калечат? Конечно, он. Я скучаю по ним, но верю, что у них там всё хорошо. И он перед гибелью дал мне ваш номер, сказав, что если не дозвонюсь до него, то обязательно дозвонюсь до вас, Владимир Викторович.

Пригов, улыбнувшись, слегка поклонился:

— Звони обязательно.

Мария попрощалась с Приговым, послом с супругой и, выйдя, включила Ольгу Кормухину, став петь вместе с ней: «Moscow Calling — всем, кто любит на свете… Moscow Calling — где же ты, где же ты, где же ты? Moscow Calling — мы не можем друг друга стереть и забыть». Подпрыгивая в такт музыке: «Moscow Calling…»

Джеки:

— У-ё.

Мария:

— Ты как в карате звуки издаёшь. Пошли под музыку вдоль лимузина.

И они, подпрыгивая и выкидывая руки — то правую, то левую вверх — согласно ритму, так дошли до кабины.

Мария сказала:

— Ты отличный друг, заботливый. И как тебе «Час пик в Москве»?

 

## Эпилог. «Шёпот ветра»

 

Спустя три месяца.

В мастерской Марии было тихо, если не считать лёгкого шуршания ткани, когда она проводила ладонью по отрезу шёлка. На стене висели эскизы — не для новой коллекции, а просто наброски, в которых не было задачи угодить публике. Здесь линии были свободнее, будто она рисовала не платья, а сны.

На столе лежала открытка из Гонконга: «Рад, что ветер донёс тебя туда, где ты нужна. Твой друг, Джеки». Мария улыбнулась, положила её рядом с маленькой серебряной бабочкой — той самой брошью, что когда-то носила в полёте. Теперь она стояла на подставке, как тихий памятник тому дню, когда всё закрутилось.

Телефон тихо звякнул. Сообщение от Пригова: «Сегодня в 17:00. Не приказ. Просто если сможешь — загляни. Есть разговор, который не хочется вести по телефону».

Мария кивнула, будто он мог её видеть. Она знала: это не про отчёты и не про дела. Это про то, что между ними теперь есть пространство, куда можно положить невысказанное. Про то, что «дядя Володя» снова стал тем, кто помнит её «принцессой», но уже не закрывает глаза на то, кем она стала.

Она накинула пальто, взяла папку с эскизами — не для показа, а чтобы было что крутить в руках, когда слова не идут. И вышла в город, который жил своим обычным ритмом: машины, голоса, ветер, что трепал афиши и швырял листья под ноги.

Москва не ждала от неё подвигов. И не требовала быть только модельером или только воительницей. Она позволяла быть и тем, и другим — или ни тем, ни другим, если сегодня хотелось просто идти и слушать, как город дышит.

У входа в небольшое кафе, где они договорились встретиться, Пригов уже стоял, держа в руках два бумажных стаканчика с кофе. Увидев её, он чуть приподнял один:

— Ты вовремя.

— Я не люблю опаздывать, — улыбнулась Мария.

Они сели за столик у окна. За стеклом проносились огни, отражения, чьи-то торопливые силуэты.

Пригов помолчал, потом тихо сказал:

— Знаешь, я долго думал, как с тобой говорить. Как будто между нами всегда была эта тень — твоих родителей, моей вины, что не уберег, не успел… Но ты выросла не в ту сторону, куда я боялся. Ты не сломалась. Ты взяла то, чему тебя учили, и сделала из этого свой путь.

Мария посмотрела на него спокойно, без вызова:

— Папа учил меня держать равновесие и спокойствие внути. Падать можно, но ещё важнее - встать и пойти дальше. Падения тоже уроки. А вы меня учили, что сила — не в том, чтобы ломать, а в том, чтобы не дать сломать других. Я этого не забываю.

Он кивнул, будто услышал именно то, что хотел:

— И ещё… Я не буду тебя останавливать. Но я буду рядом. Чтобы, если вдруг понадобится не просто номер, а человек, который встанет рядом.

Мария улыбнулась, чуть склонив голову:

— Этого достаточно.

Они посидели ещё немного, глядя, как город зажигает вечерние огни. Потом Мария достала из папки один эскиз — простой, почти детский: силуэт, будто подхваченный ветром.

— Это не для коллекции, — сказала она. — Это просто чтобы помнить, что я умею летать.

Пригов посмотрел на рисунок, потом на неё:

— Тогда пусть это будет твоя подпись. Не имя, не бренд. А вот этот ветер.

 
---


А ночью, когда Москва наконец затихла, Мария стояла у окна, слушая тишину. Где-то далеко, в Гонконге, Джеки, наверное, смотрел на тот же самый лунный свет, только над морем и, наверное, вспоминал ее: в танце, неспособную есть палочками. В её телефоне тихо играла старая мелодия — не вальс, а что-то простое, городское, живое. Он приезжал, и не раз, обязательно даря букет лилий и целуя руку.

И она знала: впереди будут новые дни, новые коллекции, новые битвы. Но сейчас ей хотелось просто постоять вот так, чувствуя, что она не одна. Что есть люди, которые видят её — всю, целиком: и ту девочку, что училась вальсировать на кухне, и ту женщину, что вырубает свет в особняках и спасает чужих дочерей, и ту, что просто хочет сшить платье, в котором будет легко дышать.

Ветер, что принёс её из Гонконга, теперь жил в её строчках, в её стежках, в её шагах. И он больше не был чужим.

Он был её.

1 глава http://proza.ru/2026/08/29/1401