Стейк

        Вылинявший небосвод.
        Ужарившееся в собственном соку, скукожившееся крутозапечённым желтком, солнце. 
        Индиго-тени из-под разпальцованных ветвей ракит, привносящие в осеняемый мир блаженную негу.
        Белокипенной заплатой на малахитовой поляне - скатерть, с расползающимися в стороны бахромчатыми нитями - прибойной рябью лобызающими родные берега; с замысловато плетёными корзинами с высокой перевязью - плывущими в неведомые дали стругами, с трюмами, набитыми заварными пирожными.
        Влажное придыхание заливных лугов с минорным аккордом ароматов таволги, донника и витающей в эфире диезовой ноткой ванилина.
        Песчаный бережок, оправляющий сусальным золотом бирюзовое озерцо с застывшим в безветрии отражением эскимо-соцветий рогоза.
        Пара чашечек гжель: синее на белом, заигравшимися бабочками возносящиеся до карминовых губ и опадающие, словно набиравшиеся сил для очередного взлёта.
       
        — Вадик, Сонечка, ступайте поиграйте в песочке, — молвила женщина, поправляя рукой, алебастрового цвета, широкополую шляпу.
        — Только к воде не лезьте, — добавила вторая, выуживая тонкими пальчиками насекомое из лифчика.
       
        Дети шести-семи лет отроду, утомлённые процедурами чаепития, разом подскочили  и понеслись вприпрыжку к озерцу.
        Вадик, худенький брюнет, с тонкими чертами лица, печальными округлыми глазами, острым носом и скорбным тонкогубым ртом, несмотря на часто спадающие трусики, добежал прежде Сонечки. И пока та подоспела, он умудрился словить стрекозу, вставить ей в зад сухую былинку и запустил в полёт.
        — Мама сказала: «животных обижать нельзя!»  — заявила Сонечка и присев на корточки, оправила подол шифонового платьица в сиреневую искорку.
        — У неё и живота-то нету, а вот этой твари сейчас: пузо-пузище сделаем, — меланхолично заметил мальчик, выбираясь из зарослей рогоза, крепко сжимая пальцами тельце пойманной лягушки. 
        Надутая через соломину до шарообразного состояния, брошенная в воду, лягва беспомощно лежала на её поверхности.
       
        — Папа сказал: «Мучить живность - плохая затея!» — возмущённо крикнула девочка, тряхнув русыми, в мелкое колечко, кудряшками.
        — А-а, где он, твой папа?! Его и не было никогда! — отозвался мальчик, ухватив с цветка лопуха жука бронзовку и сделав два шага к муравейнику, кинул того на середину кучи.
        — Бабушка сказала: «Относись к другим, как если бы ты хотел, чтобы относились к тебе!» — голубые глазки девочки загорелись праведным огнём.
        —  А ты когда-нибудь жарила червяка на сковородке? — мальчик подтёр пятернёй свой востренький носик, — надо бы попробовать!..
        — Дедушка сказал: «Мучителей животных называют живодёрами!» — обернулась к мальчику девочка, уходя прочь.
        — Дедусь-то твой на мясокомбинате работает, — покривил губы мальчик.

        Вечер подарил безветрие, а с ним: покой в душах и сердцах.
        В два этажа: деревянный дом с потемневшей от дождей и старости обшивой из когда-то проолифленной вагонки.
        Кучерявый дымок из кирпичной трубы, что на крыше, неторопливо возносящий своё я к растопыренным звёздочкам на фиолетовой полусфере сияющего тайной небосвода.
        Веранда, увитая лозами винограда и стеблями душистого горошка. Стол: современник венских стульев, поджарый,  с прогнутой столешницей, натужно постанывающей под тяжестью ваз, игриво: в радужное семицветие, преломляющих хрустальными гранями прощальный луч, стрельнувший из угасающего солнца. Дух отдающихся огню берёзовых поленьев в купаже с ароматом восточных лилий.
       
        Девочка в сиреневом платьице сидит за столом, болтает пухленькими ножками и с любопытством разглядывает цветастую картинку на одной из страниц книги, которую только сейчас прочитала ей мама. Глубоко и чувственно вздохнув, девочка устремляет глазки к звёздам и чему-то мило улыбаясь, шепчет:
        — Я обязательно дождусь тебя: корабль с красными парусами!

        — Сонечка! Будем ужинать. Тебе стейк как всегда? — раздался из домашнего нутра мелодичный женский голосок.
        — Да мамулечка! С кровью…


сентябрь 2026 г.