7. Королевская кровать

       


                СБОРНИК: на разогреве в штатах 
               
                Под клавишей : я встану и признаюсь, что не смогу выдержать королевской почести. Подыгрывая его галантности, я стал снимать обувь, чтобы войти в роскошный частный салон на колесах. В кафе, на улице, в ресторанах — 1,99 доллара за чашку "американо". Не больше, не меньше? Сзади на меня падало дерево, а за ним двигался громадный слон. Снова в «королевской кровати»: мерзну, думаю, что предпринять. Это была кровать, но в каком-то искаженном величии. Словно лилипут, я очутился в стране Гулливера.
      В сумерках вечера деревянный фасад гостиницы выглядел выбеленным до светло-серых тонов. Обстановка в зале превратилась в вольный гомон с криками, похожими на крики чаек. Затем стали различаться смелые вопросы: «кто этот славянин?».


                Королевская кровать


       Ночь была холодной. Негостеприимной. Постель — как лист остывшей стали, жесткой и поглощающей тепло тела, вытягивала из меня безволие. Я никак не мог согреться, отчаянно заворачивался в байковое одеяло, пытаясь свернуться в кокон согревания, но получалась остывающая мумия.

       Сейчас я встану и признаюсь, что не смогу выдержать королевской почести.

       Отчаянно абсурдно сознавать, не зная где находишься, кто эти люди рядом, зачем они выбрали меня для проживания. Я должен выдержать холодную отчужденность.  Точно не замерзну — температура не минусовая, нужно мысленно переключиться в теплое, уютное пространство. Надо начать думать о приятном и увлечься событиями прошедшего дня:
     С улыбкой вспомнил заговорческий взгляд между моими “parents”-родителями: Аллан и Элани, не раскрывая общей тайны, предложили до ужина накоротке метнуться в одно удивительное кафе в сторону аэропорта Dallas Love Field.

 — What do you think about that?

— Что я думаю об этом? Конечно, I’m always ready — всегда готов!

       Заметил, что им, в аккурат для меня, подмывает устроить деловой сюрприз, после пристально и детально оценивать мою реакцию.  Никогда не расспрашивают, но ожидают, что я постараюсь «выкувырнуть» эмоцию впечатления из собранного английского словарика в российской голове, вдобавок пуская в ход неотделимый оберег — блокнот-шпаргалку на шее.

      Обалдение от сюрприза произошло незамедлительно: к обеду около дома ожидал серебристый лимузин. Что называется: «Не ждать не гадать» — я никогда не видел «живого» лимузина; поток эмоций скатился «крышей» в салон длинной таксы на колесах...

     Аллан открыл дверь, приглашая даму войти первой, он тут же разразился смехом, когда, подыгрывая его галантности, я стал снимать обувь, чтобы войти в роскошный частный салон. В апартаментах на рессорах застыли в учтивости кожаные диваны-аристократы, вокруг блестел хром, сверкали бокалы, однако, великодушие красного дерева гасило нарочитость интерьера природным теплом, создавая благородную игру света и тени. Я запомнил, как может источаться аромат высокого статуса.

    Элани искренне радовалась, глядя на мою счастливую судорогу лица.

    Аллан — рулевой за опущенной перегородкой, я — в освоении мира роскоши, Элани погрузилась в записную книжку (сотовых телефонов еще не было). Вскоре она обратила мое внимание на плотную очередь к зданию и сказала, что нам нужно поторопиться, выйдя из авто.

 Людская полоса была разновозрастной, и мы, словно живой поток, замыкая ее, влились в зеленые дебри.

    В диких джунглях кафе ожидали столики на четверых.  Нам достались свободные посадочные места на троих в таинстве буйной растительности, дышащей пряным тропическим лесом.

      Неожиданно и легко, упругой походкой зверя, к столику подкрался гарсон с картой заказа, где был предложен выбор из трех комплексов для взрослых и столько же для детей — понятно, не за едой сюда приезжают.  Зачем?
 Я выбрал сэндвич с ветчиной и сыром и кофе «американо» — этот напиток всегда в приоритете…

      Оглядываясь по сторонам и восхищаясь тематическим убранством, успел потрогать зеленые листочки растительности: достоверно искусственные, но как правдоподобно сделаны — мягкие и натуральные на ощупь, что располагало к доверию и повышало интерес к неизвестности.
 
     Гарсон принес заказ-добычу и поставил возле каждого зонты-трости. Я не докучал расспросами, подумал, что нужно взяться за сэндвич пока он не промок.

    Однако, мозг безотчетно включился в отработку версий возможного события и принялся определять риски. Решил перевести brainstorm в режим общения и задал риторический вопрос: почему цена на кофе везде одинаковая?
В кафе, на улице, в ресторанах — 1,99 доллара за чашку "американо". Не больше, не меньше?

     Аллан, ухмыльнувшись взялся slowly отвечать — не торопясь проговаривая для меня слова:
 — Налог. 13%. Если мы завысим цену, налог вырастет. Если занизим — нас обвинят в мошенничестве. Так работает система.

      Я так и не заснул в этой величественной кровати, вместо этого стал думать об однородности и справедливости цен, которые позволяют любителям кофе наслаждаться напитком, не размышляя о скрытых наценках и мошенничестве… и ощутил, что эти мысли меня не согревают — мой организм срочно вернулся в реальность замерзания на этой огромной, неуютной Royal bed. Я накрыл голову и стал учащенно выдыхать под одеялом, упорно возвращаясь в тепло искусственных джунглей.

    И воображение вернуло шелест леса в кафе.  Подул ветер, принося туман, началось невесомое потряхивание, стол завибрировал и сдвинулся. По ногам с писком — жуткое состояние, будто пробежало полчище мышей. Элани взвизгнула и подтянула колени кверху. Начались подземные толчки, прогремел гром: чем сильнее становилась встряска, тем мощнее бушевал лес.

      Сзади, за стулом Элани, из кустов выскочила огромная горилла — настолько натуральная, насколько пугающе страшная. Я ощутил, что стул подо мной поехал влево, Аллан в ауре раскатов грома и сверкании молнии, показал, чтобы я обернулся. Сзади на меня падало дерево, а за ним двигался громадный слон. Он хоботом удержал ствол и остановил падение на меня. Этот гигант стоял надо мной, раскачивался и, как бы прислушиваясь, прядал ушами. Триумфально поднял хобот и, как исполинский призыв, громогласно затрубил. Я, рядом с ним, почувствовал себя муравьем.

      Словно по сигналу стал накрапывать мелкий дождь. Вокруг происходило нечто невероятное — мы не успевали фиксировать паникующий окружающий животный мир, который пробегал мимо нас, и совсем забыли про зонты, когда начался настоящий тропический ливень. Я спешно раскрыл зонт, чем вызвал смех — потока воды не было.  Имитация звуком была гениально правдоподобной.

     Джунгли стали затихать и совсем утихли, прислушиваясь к нарастающей звуковой реакции посетителей, которые, как после театральной паузы, внезапно и неудержимо разразились громким смехом и хохотали, словно наглотались веселящего газа.

       Грандиозность придумки для яркой неповторимости кафе вызвали у меня внутренние слезы — шоу не было по типу: «Можно не напрягаться, и так сойдет». Достаточно лишь несколько декораций, пару-тройку зверей… Нет же — это действо подобно непревзойденной эмоции первого просмотра кинофильма «Титаник», который два месяца назад вышел в прокат в американских кинотеатрах, и мне повезло увидеть его, когда на практике изучал работу торговых центров «Dillards». Видимо тогда в меня вселился вирус перфекционизма, масштабности и одержимости делать так, чтобы на разрыв — в клочья — страх, неуверенность и трусость.

        Аллан направил нас к выходу, сам, очевидно, подался к поиску телефона — статус ответственности требовал быть в поле информации. Каково было мое удивление, когда телефон зазвонил в кабине лимузина: невероятно, восхитительно, волшебно, завидно.

        Звонок оказался по мою душу — ее нужно откомандировать на новое место жительства: срочно собрать нехитрый личный багаж и переехать в другую семью.

      Микроавтобус ожидал у дома династии Рей. Я обнял Элани и Аллана, тепло поприветствовал коллег делегации, быстро собрался и отправился в путь.

      Вот я снова в «королевской кровати»: мерзну, думаю, что предпринять. Нужно двигаться — это более чем возможно. Площадь спального места — три метра на три, то есть девять квадратных метров.  Казалось бы, отличная площадка для спорта. Но замысел хозяев был другим.

    Когда хозяева-близнецы, по моей просьбе, согласились показать спальное место, я сразу же отправился туда — мне хотелось поскорее приблизиться к завтрашнему утру. По их поведению я почувствовал некую эйфория, словно они предвкушали эффект от увиденного. И они не ошиблись.

     Я был в шоке.

     Мой жизненный опыт подсказывал умеренный настрой в поведения при ознакомлении со спальней. Поэтому, когда отрыли дверь, я ожидал увидеть стандартную обстановку. Но все оказалось совсем не так.

     Первой неожиданностью стала высокая лестница — обычная конструкция из двух направляющих и перекладин, приставленная к массивному сооружению.  Это была кровать, но в каком-то искаженном величии. Словно лилипут, я очутился в стране Гулливера.

     Я уже привык реагировать на незнакомые ситуации по-американски: открыто и с энтузиазмом. Тем более что первый шок от неизвестного места я уже испытал —водитель микроавтобуса растолкал меня: я задремал в дороге. Он сообщил, что мы приехали, и готов проводить меня в гостиницу.
 
 — Hotel? I’s impossible! — это невозможно воскликнул я, и мое удивление было обращено не к водителю. В голове молнией пронеслась тревога: сколько будет стоить проживание? У меня не было с собой денег, а пластиковые карты только начинали масштабный ход на родине.

      Вышел из машины, попрощался с водителем и стал осматриваться. Вокруг расстилался бескрайний горизонт пробуждающихся от зимы трав, прохладный ветренный воздух был напоен ароматом влажной почвы. Посреди этой равнины возвышалось одинокое трехэтажное здание с деревянным фасадом, выбеленным до светло-серого оттенка. У меня возникло ощущение, что я уже видел что-то подобное.

     Я неуверенно двинулся ко входу, продолжая вспоминать, где мог встречать такое строение: высокий деревянный каркас первого этажа, массивные колонны на каменном цоколе, шесть окон в два ряда над восемью деревянными колоннами. Слева выделялась кубическая витрина с тремя стеклянными полотнами, внутри которой слабый свет ламп высвечивал фигуры людей.

      Видимо, кто-то увидел, что одинокая фигура неуверенно движется к гостинице, а может быть и нет, зажглась подсветка вывески «The Queen's English Pub & Inn».  Вот подсказка! Вспомнил фильм про Шерлока Холмса — архитектурный стиль английских пабов: public houses.

      Открыл массивную дверь и вошел в небольшой тамбур-коридор. Передо мной предстал просторный зал с темной мебелью, массивной барной стойкой и рядами пивных башен.  Казалось, меня здесь никто не ждал.  С моим появлением движение в зале не прекратилось — персонал готовился к открытию: переставлял мебель, декорировали стены тематическими вывесками, зеркалами в рамах и геральдикой. Я заметил неработающий камин — жаль, в зале чувствовалась прохлада.

      Признаться, не знал, что мне делать.  Похоже сработала самоценность личности: везде встречали, а здесь никому не нужен. Постоял у двери, переминаясь с ноги на ногу, и двинулся туда, где больше всего хотелось устроиться. Слева в проеме размещался более уютный зал с мягкой мебелью. Присел в кресло, поставил багажную сумку и стал с интересом рассматривать интерьер.

      На барной стойке зазвонил телефон. Звонок тянулся долго, пока молодой мужчина не подбежал, снял трубку и стал кивать головой, озираясь. Заметив меня, он кивнул и положил трубку. Всплеснул руками и двинулся ко мне.

      Мы обменялись любезностями. Он представился как Арчи, извинился за невнимательность и сказал, что скоро вернется. Не успело мое внимание переключиться, как он снова появился.  Протянул руку и сказал, что рад приветствовать в своем в пабе. Я дико удивленно смотрел на него, не понимая кто из нас съехал с траектории мышления. Он рассмеялся и указал на другого мужчину: «Мы близнецы: я — Чарли, а он — Арчи, иммигранты из Англии».  Последовал короткий обмен вопросами о моих планах, и Чарли вернулся к текущим делам вместе с Арчи.

      Рассматривать интерьер на пустой желудок — так себе занятие. Вспомнил, что на обед был всего один сэндвич в «джунглях». За окном было уже 15 минут одиннадцатого p.m.  Мягкий рассеянный свет латунных настенных бра и  ретро-светильников только усиливал голод. Встать и пойти попросить еды? Но я же вижу, что бар не работает, к кому обратиться.

    Вдруг мимо пронесся кто-то из братьев. То ли он услышал урчание моего желудка, то ли мой ангел-хранитель остановил его. Он остановился, посмотрел на часы, подошел телевизору, включил его и крикнул персоналу: «Olympic Games!» Затем подошел ко мне и спросил, не откажусь ли я от чая и бутерброда с ветчиной.

— Господи, наконец-то меня услышали! — подумал я. Конечно, не откажусь.

    Работы в зале прекратились.  Персонал собирался у экрана, усаживаясь, где придется.
    Началась трансляция закрытия зимних олимпийских игр в Нагано. Я уже знал, что мы в командном первенстве по общему количеству медалей уступили лишь Германии первое место, второе место — Норвегия, Великобритания — 22-е, США — 5-е.

      Мне принесли бутерброд: тонкий ломтик ветчины на изящно отрезанном кусочке хлеба и большой бокал кипятка с пакетиком английского чая.


       Голубой экран заиграл красками праздничного шоу.

      Что может быть важнее? Я ел…  медленно, прислушиваясь к разговорам присутствующих. Ничего не понимал в их речи: вроде бы английский, но звучит как-то особенно, будто сленг.

      Транслировались вводные репортажи из спортивных состязаний.  Местные пабские соратники дружно гоготали над комментариями — невозможно представить паб без пива. Когда на экране показали сюжет о команде Great Britain, народ, как неуправляемая пена в бокале, поднялся и стал скандировать.
И зачем? - подумал я, оставляя страну, вы подпрыгиваете  во  славу отчизны. Я голоден, я — не прав. Сытый человек лоялен к миру.

      Обстановка в зале превратилась в вольный гомон с криками, похожими на крики чаек. Затем стали различаться смелые вопросы: «кто этот славянин?».
Посматривали на меня сначала скрытно, но хмель пива — это не морская пена, это пена бражная, способная захлестнуть неуправляемой свободой.

     Моя страна переживала тяжелейший кризис.  Я не ждал пиетета в свой адрес. Занавес свободы поднялся, и на сцене миру предстал народ, у которого есть душа и желание развиваться.  И я здесь — в заглавной роли.

     На экране распустился снежный цветок — символ зимнего цветения спорта. Ведущий в костюме с красно-белым рисунком шахматной доски, причудливо интонируя на японском, объявил о начале церемонии закрытия Олимпийских игр. Его речь тут же перевели на французский и английский. 

    Я не смог подавить внезапно нарастающее волнение: дыхание подрагивало в груди, хотя явной причины для тревоги не было.

     Смотреть такое международное событие не из своей страны – странно и слегка головокружительно: мелькают лица, крики восторга, взрывы эмоций… А где же наши? Меня охватило беспокойство: как страна представит себя на этой грандиозной сцене? Почему я не вижу ни одного символа – ни отечественного флага, ни русских лиц?

    По стадиону объявили о выносе знамен стран участниц. Я страстно хотел увидеть родного знаменосца — легендарного лыжника Алексея Прокуророва. Встал и подошел ближе к экрану, но сумел лишь на долю секунду уловить российский триколор. Сел обратно, понимая, что после выхода Греции (по алфавиту) до нас еще далеко.

    Волнение пульсировало во мне нервным предчувствием. И вот, наконец, на трех языках объявили: «Russian Federation».

     С кружкой недопитого чая я ринулся к экрану, не обращая внимания на гомон и суету в зале. На мгновение крупный план заполнился российской группой в синих плащах — и тут же промчался дальше по ярким делегациям.

 Ступор.

      Глубоко внутри ощутил себя чужим: как же так? Олимпийский мир ликовал, а нас словно не заметил. Позже я узнал, что модельер разработал эскизы парадной формы из светоотражающей синей ткани, рассчитывая, что плащи во время мирового дефиле засверкают в лучах прожекторов. Но на стадионе было еще светло, и делегация прошла практически незамеченной — так писала пресса.
Я с досадой отреагировал на трансляцию, на равнодушие сидящих, на непонятные комментарии.  Взглядом отыскал одного из близнецов и попросил разрешения уйти — правда не зная куда.

 — Да, конечно, мы покажем вам спальное место, – follow us.
Мы поднялись на второй этаж по деревянной лестнице — основательной, крепкой, возможно прошлого века или просто декорированной под старину.

     Мой экзамен жизни на выживание в королевской кровати продолжался. Я то засыпал, то проваливался в забытье, будто оступался в холодную воду и вздрагивал, приходя в себя. Я понял: героизма тело не принимает.  Оно —гениальная биологическая машина, требующая выверенного создателем температурного режима, настройки внутренних потоков — что-то я стал странно размышлять. Надо проще думать.

     Зря я принял близко к сердцу холодность приема и равнодушие.  А может это и есть Свобода — никто никому ничем не обязан. Я стал думать есть ли Бог Свободы и не вспомнил. Зато есть свобода воли — выбрать между добром и злом. Я решил принимать свою ситуацию как добро.

 Отопление в королевском помещении отсутствует, но я не на улице спал. Это уже добро. Вспомнил как братья решили перед заходом в спальную показать мне туалет— тоже хорошо.  Один остался у двери, пусть он будет Чарли, а Арчи повел меня по узкому коридору. Мы поднялись на две ступени, прошли переход несколько метров, спустились на две ступени ниже и прошли еще метров пять. Арчи показал мне дверь с маркировкой «Gentleman».

     Как правильно: уходя, помни путь обратно.

     В комнате стало светлее, приближалось спасение.
     Мне стал понятен замысел с постелью на такой немыслимой высоте — невероятный сумеречный вид из окна впечатлял перспективой вдаль. Сравнил его с видом из окна на верхней полке поезда, глядя на монументальную и плоскую степь на маршруте Волгоград — Астрахань.

      Я ощущал, что становлюсь замотивированным человеком — меня ничто не может заставить оставаться на королевском ложе. Появился повод: организму срочно нужен туалет. Я не мог сообразить, где в изголовье включается освещение. Не хватало еще неэлегантно навернуться с высоты королевской постели.
 
      На лестнице шесть перекладин, мозг начинает разогреваться, при расстоянии по 30 сантиметров друг от друга высота кровати — чуть меньше двух метров. Ну конечно: при моем росте уровень макушки совпадал с высотой постели.
 
     В спальне стало не так темно, и я аккуратно спустился вниз. Первым делом из багажной сумки достал все. что можно надеть на себя. Какое блаженство! Отчего я сразу не догадался? Наверное, на подсознании, боялся испортить белоснежное постельное белье.

      Я открыл дверь и шагнул в коридор. В нем было насквозь темно. Оставил дверь в спальню приоткрытой, создавая уверенность возврата. Пошел по коридору, пытаясь наступать мягко. Каждый шаг скрипел, сжимая челюсти от напряжения. 

       Только бы кто-нибудь не пошел по коридору навстречу.

        И тут я понимаю оригинальность сюжета: в английском отеле глубокой ночью двигается силуэт мужчины. Он странно многослойно одет: футболка, поверх нее две рубашки, спортивная кофта, болоньевая куртка, на голове трикотажная шапка. Все. что было надето объемно ниже талии прикрывалось трикотажными штанами, а на шее — шарф, укутанный по самый нос.

        Точно замотанный инспектор Лейстрейд!

      В туалете я включил свет. В зеркале WC отеля узнал в себе образ детектива в промозглую лондонскую погоду. 

     Возвращаясь по коридору, чувствуя свободу от реализованных обстоятельств, старался ступать осторожно в ночной тишине. Вдруг ощутил движение будто бы далеко позади. Не оглядываясь, ускорил шаг. Отчетливо слышался скрип деревяного пола. Остановился, чтобы удостовериться: нет, шаги приближались и становились еще отчетливее.

Я не робкого десятка, но встретить английское привидение — жутковато.
 
     Дверь в мою королевскую спальню была видна. Мне оставалось пройти совсем немного, как она распахнулась — и из спальни вышел призрак: перепуганный Арчи/Чарли, уставившись на мой маскарад, воскликнул:

— Оh, my Got! I lost you! – я потерял тебя, что случилось? Почему ты так странно одет?

Я не меньше был шокирован его появлением из спальни, но соблюл королевский этикет и ответил:
— My daily morning jog, — я попытался ему объяснить, что причина моего раннего подъема — ежедневная утренняя пробежка. Мне сказали, что приедут за мной приедут в 06.00 a.m. и я решил пробежаться за час до отъезда.

    Он ответил, что сегодня холодно.

—Yes, I know, - не теряя радость и внутреннюю свободу, заулыбался: холод и голод испытал этой незабываемой королевской ночью, но вслух добавил:
— I can’t give up my tradition – нет причин менять традиции.

     На часах было пять утра. В спальне стало достаточно светло. Я поправил свой беговой гардероб — набор для бега всегда наготове. Уверенно спустился на территорию паба.  На кухне что-то готовилось, блокируя рецепторы осязания, быстро выбрался наружу.

      Вот это был сюрприз! Степь вокруг была белой от снега. Он тонким хрустом встретил мои неторопливые шаги, а я размышлял, в какую сторону стартануть на пробежку.  Что удивительного? Начало весны. Россия-матушка прислала весточку вполне себе уверенную.

      Из-за угла здания выехала машина и остановилась передо мной.  Пассажирскую дверь из салона открыл Арчи/Чарли, предлагая сесть. Я попытался ответить, что не нужно беспокоиться, но из салона шло тепло. Близнец пояснил, что недалеко стадион, и он меня туда отвезет. Ехали молча. Стадион оказался не близко, я понял, что надо будет сократить тренинг, чтобы успеть к шаттлу.

     Сооружение выглядело угрюмым и одиноким. Мне стало неловко: из-за меня-то Арчи вынужден терпеть неудобства. Он не вышел из машины и, по-моему, с жалостью смотрел на мой бег по треку.


 А я бежал — и думал: Зачем мне эта встреча с иммигрантами?

В голове проснулась мысль: возможно, мое пребывание в гостях — расчет хозяев на какую-то выгоду. Но не осознавал, в чем именно она может заключаться.  В чем замысел? Что хотели от меня? Зачем я здесь?

     Спустя 12 лет судьба все расставила по местам: она подготовила мне ответ в виде организации гостиницы для мигрантов.

      Мы с Арчи вернулись в отель. У подъезда уже поджидал микроавтобус. Я успел подняться, привести себя в порядок, взять в дорогу предложенный бутерброд и термос чая.

Дорога была долгой.  Сквозь дрему я чувствовал каждую остановку. Ребята из делегации собирались из разных мест, все полны оживления.

     День обучения, впрочем, как всегда, был интересным и насыщенным, но внутренний голос сомнения становился громче и невыносимее. В конце концов, я признался руководителю делегации, что не хочу целую неделю жить в паб-хаусе. Понимал, что создал себе ребус: приехал — и вот выражаю недовольство.

     Вскоре появился Аллан.  меня подозвал переводчик для разговора.  Я пытался не оправдываться, не наговаривать — но состояние было отвратительное: предстояло объяснить, почему не хочу возвращаться в отель.

     Пришлось подчиниться.  Мы поехали обратно с Алланом – я наспех оставил в пабе багажную сумку. Две недели вспоминал, как смалодушничал и сбежал от трудностей адаптации. 

     Аллан удивился.  Он и сам не знал этого места. Подъезжая, позвонил из автомобиля в отель. И вот — какой невероятный поворот: навстречу вышла целая делегация. Когда мы вошли во вчерашний холл паба, у меня возникло ощущение, что я каким-то чудом телепортировался на прием к самой Ее Величеству.
Вокруг была сияющая чистота, аромат гостеприимства, огромный стол, накрытый светлой скатертью. Наверняка — королевский столовый сервис. Нас усадили на почетные места и стали представлять окружению. Это была семья близнецов в полном составе: родители, жёны, дети, родители жён... Как они радостно встречали меня!  Аллан подозрительно косился меня, что за поклеп я учинил в отношении отеля? Мне было горько стыдно, обидел людей.

     Через неделю из другой семьи, я был направлен на проживание в город Pecan, где должна была состояться организационная встреча ротарианцев — видных деятелей развития Техаса. И среди прибывших я увидел Арчи/Чарли.   

     Ко мне подошел переводчик и объяснил, что Арчи просит написать в книгу отзывов английского паба рекомендацию на русском языке о посещении паблик хауса. Пояснил, что для продвижения паба исключительно важно показывать широкую географию гостей: ни у одного из конкурентов не бывало русских.

      На родном языке было не сложно написать.  Я вписал в историю паба свое неизгладимое впечатление от яркой и удивительной ночи в Королевской кровати.
               
* parents – родители-возрастные хозяева места проживания для членов делегации.
   Brainstorm - мозговой штурм
   Slowly - медленно