Случайная встреча

Томас подошел к зеркалу и посмотрел на себя как бы со стороны. Он редко разглядывал свое отражение, разве что во время бритья. Но сейчас на него смотрел мужчина в самом расцвете сил — подтянутый, высокий, с густой копной темных волос. А ведь недавно ему стукнуло тридцать. Именно в эти годы его покойный отец начал стремительно лысеть, но у Тома — так звали его друзья и коллеги — не было на это и намека. В целом собственное отражение его порадовало. Удовлетворенно хмыкнув, он лениво побрел на кухню.
Холодильник встретил его привычной пустотой. Том достал последнюю пачку сосисок, бросил их в кипяток и нарезал хлеб. Скудный холостяцкий ужин, сдобренный каплей кетчупа, навевал тоску.
«Давно пора съездить в супермаркет и нормально закупиться, — подумал он. — К черту эту холостяцкую жизнь! Или я мало зарабатываю?»
Жаловаться на доходы не приходилось. Занимая в крупной фирме должность вице-президента по экономике, Том обеспечил себя всем необходимым: купил просторную квартиру, хорошую машину, дорогую мебель. Вот только большинство шкафов в доме по-прежнему стояли полупустыми, подчеркивая одиночество хозяина.
После легкого перекуса он устроился на любимом диване. В этой квартире, как и в его жизни, не хватало самого важного звена — женщины. Разумеется, на него засматривались многие красавицы в офисе, вплоть до эффектной секретарши генерального директора. С некоторыми из них Том проводил время, привозил к себе домой, оставлял на ночь, но дальше дело не заходило. Утром между ними не чувствовалось ни тепла, ни уюта. Он сам варил кофе, вежливо провожал очередную пассию до машины, вез на работу и больше никогда не приглашал к себе. Все они годились на роль мимолетных любовниц, но ни в одной из них он не видел будущую жену, хранительницу очага.
«Неужели я так и проживу бобылем?» — подумал Том, и от этой мысли по спине пробежал неприятный холодок.
За окном давно стемнело. Том подошел к бару, плеснул на дно стакана немного виски, сделал глоток, чтобы снять дневное напряжение, и отправился спать. Он и представить не мог, что это была его последняя спокойная ночь.
Утро следующего дня началось со срочного совещания. Генеральный директор созвал всех руководителей отделов, и выражение его лица не предвещало ничего хорошего.
— Мне не хотелось бы начинать этот разговор, — мрачно произнес генеральный, обводя присутствующих тяжелым взглядом. — Нашу фирму поглощает крупная японская корпорация. Вы все прекрасно её знаете. Но проблема в другом: нас ждут серьезные сокращения. Я слишком хорошо знаю этих японцев — они выжмут из каждого последние соки. Так что готовьтесь. — Он сжал кулаки и глухо стукнул по столу. — Не удивлюсь, если под нож пойдет половина штата. Кто именно? Пока не знаю. Сейчас их аудиторы трясут отдел кадров, отбирая кандидатов на увольнение. В первую очередь это коснется руководящего звена, так что под ударом абсолютно каждый. Мне больно это говорить, но вполне возможно, что и я окажусь в этом черном списке. — Он тяжело вздохнул. — На этом пока все. Через неделю я соберу вас снова и зачитаю список тех, кто остается. Поверьте, я не смогу сделать поблажек, новое руководство меня просто не станет слушать. Придется принять как должное, что многие окажусь за бортом. Единственное, что я могу гарантировать, — каждому уволенному дадут безупречную характеристику. А теперь свободны. Идите.
В кабинете стола такая гнетущая тишина, что было отчетливо слышно жужжание назойливой мухи, бьющейся в стекло. Сотрудники расходились молча, с угрюмыми лицами.
В этот день работа в офисе практически встала. В курилках и коридорах то и дело собирались группы людей, взволнованно обсуждавших предстоящий вердикт. Каждый втайне надеялся, что пронесет именно его, и в ход шли любые успокоительные аргументы.
Том вернулся к себе и бессильно плюхнулся в кожаное кресло.
«По какому принципу они будут выбирать? — лихорадочно думал он. — Все просто: начнут сокращать дублирующие должности. А значит, я в зоне максимального риска».
У генерального было три вице-президента, и наверняка японцы оставят только одного. Но кого? Двое других — семейные мужчины, обоим под пятьдесят, у каждого куча детей и обязательств. Том был самым молодым среди них, но это кресло досталось ему годами бессонных ночей и непосильного труда. Он заслужил его по праву.
«Чертовы японцы! — Том в сердцах хлопнул ладонями по столу. — Лезут во все щели. Так спокойно же жили…»
Всю неделю фирма была практически парализована, но в назначенный день генеральный снова собрал всех в конференц-зале. Томасу показалось, что глаза шефа слегка увлажнились, но старик держался молодцом. Не тратя времени на вступительные речи, он взял три листка бумаги и бесстрастно начал зачитывать фамилии тех, кто попал под сокращение. Внезапно среди чужих имен хлестким ударом прозвучала и его собственная фамилия.
«Конец, — оборвалось внутри у Тома. — Это полный конец. И карьере, и всей прежней жизни». Ему мгновенно стало нечем дышать. Если он теперь где-то и устроится, то максимум начальником отдела, а то и простым старшим экономистом. Никакая, даже самая блестящая характеристика здесь не поможет.
Лица тех, чьи фамилии не прозвучали, светились от плохо скрываемой радости. Остальные, как и Том, сидели опустив головы, не глядя друг на друга.
— Кстати, — глухо донесся до него голос генерального, — меня самого отправляют на пенсию. На мое место пришлют кого-то из Токио. Так что извините, друзья… Все свободны. Сокращенных попрошу получить полный расчет в бухгалтерии, собрать вещи и сегодня же покинуть здание. Ваши характеристики уже готовы, заберите их у моей секретарши.
Люди начали подниматься со своих мест, подходить к бывшему шефу и молча жать ему руку. Вот только у одних на лицах блуждали облегченные улыбки, а у других застыла хмурая, затаенная тоска. Том безмолвно пожал директору руку и вышел. У секретарши он забрал пухлый конверт с рекомендацией. Бегло пробежав текст глазами, засунул листок в папку и направился в бухгалтерию. В полдень Томас покинул до боли знакомый офис, неся в руках картонную коробку со своими личными вещами.
Оказавшись дома, он не нашел ничего лучшего, кроме как заглушить глухую обиду алкоголем. Впервые за много лет Том напился в одиночестве и прямо в одежде уснул на диване.
Он очнулся под утро от раскалывающейся головы. С трудом поднявшись, выпил таблетку обезболивающего и две чашки крепкого черного кофе. К обеду самочувствие пришло в норму, но Том совершенно не знал, куда себя деть. Самая страшная мысль не давала покоя: он безработный.
«Зато теперь спешить абсолютно некуда», — горько произнес он вслух в пустой квартире.
С трудом взяв себя в руки, Том сел за компьютер. Спустя пару часов он составил емкое, профессиональное резюме. Перебравшись обратно на диван, он открыл список деловых контактов в телефоне.
«Нет, — подумал он, пролистав половину имен, — по звонку такие вопросы не решаются».
Тогда он выписал около пятидесяти крупных профильных компаний, нашел в интернете адреса их кадровых служб и веером разослал свое резюме. Весь вечер ушел на эту рутину. А уже на следующий день на телефон пришло несколько откликов. Ему предложили места старших экономистов, но с такой мизерной зарплатой, что Том, не выдержав, вслух выругался прямо в трубку.
«Мне этих центов не хватит даже на то, чтобы оплатить аренду квартиры и страховку машины, — в отчаянии подумал он. — А ведь на что-то нужно еще просто жить…»
Прошел месяц. Звонки от рекрутеров изредка поступали, но предлагаемые условия оставляли желать лучшего. Из любопытства Том подсчитал: накопленных сбережений при режиме строгой экономии ему хватит максимум на год.
Тогда он поднял базы компаний поменьше и веером разослал резюме туда. Но, судя по ответным звонкам, тамошние оклады и позиции оказались совсем низкими. Надежда таяла на глазах. В один из особенно тоскливых дней Том решился набрать мобильный номер бывшего шефа.
— Знаю, Том, все знаю, — удрученно выдохнул старик в трубку. — С работой на рынке полный глушняк. Думаешь, ты один звонишь? У всех одна и та же беда: понижение в должности и мизерные деньги. Некоторые переступили через гордость и пошли куда берут — но у них семьи, деваться некуда. А ты, помнится, холостяк. Так что ищи и не сдавайся, голова у тебя светлая. Извини, друг, больше ничем помочь не могу.
Том поблагодарил его и нажал отбой. Последняя соломинка сломалась. Оказалось, он был далеко не единственным из уволенных сотрудников, кто пытался искать спасения у бывшего начальника. И если шеф не смог пристроить семейных, то почему должен был помогать ему? С другой стороны, прав старик: на безденежье с детьми куда хуже, а он один — как-нибудь перебьется.
Однако год пролетел незаметно, а чуда не случилось. Банковский счет Тома опустел дочиста, его можно было закрывать. Как назло, один за другим пришли крупные счета за коммунальные услуги и ежегодная страховка на машину. Автомобиль за это время успел пару раз сломаться, и ремонт влетел в приличную сумму.
Том угрюмо сидел на диване, глядя в одну точку. Сколько резюме он отправил за этот кошмарный год? Наверное, не меньше тысячи. И ни одного стоящего результата. А может, в нем действительно просто взыграла глупая гордость? Стоит ли соглашаться на место старшего экономиста после кресла вице-президента? Он ведь лично объездил десятки фирм, штурмовал отделы кадров, но все впустую.
На последние гроши Том забил холодильник самыми простыми продуктами. Бросив косой взгляд на стопку неоплаченных квитанций, он кое-как поужинал, глотнул для сна каплю виски и отправился в постель.
На следующий день Том отвез машину в автосалон, где когда-то её покупал. Менеджеры согласились забрать автомобиль, но оценили его всего в пятую часть от первоначальной стоимости. Делать было нечего. Том подписал бумаги, забрал наличные и поехал домой на автобусе. Общественный транспорт встретил его непривычным шумом и толкотней. В тот же вечер он полностью рассчитался с накопившимися долгами. Минутное облегчение тут же сменилось горьким расчетом: вырученных за машину денег при жесткой экономии хватит месяца на два, ну, от силы на три. А что дальше?
«Трудно взлететь высоко, — с глухой болью подумал он, — зато падать чертовски больно».
В этот миг ему действительно стало невыносимо жаль себя, и на глаза навернулись непрошеные слезы. Единственное, что у него осталось, — это полностью выкупленная квартира. Его личная крепость. Он честно заработал её годами каторжного труда и ни за что никому не отдаст. Но через пару месяцев снова придет пачка счетов. Он оплатит их «автомобильными» деньгами. Но что он будет делать потом?
А дальше не изменилось ничего. В отчаянии Том начал сам обзванивать те фирмы, которые прежде предлагали ему хотя бы место старшего экономиста. Но теперь кадровики цеплялись к годовому пробелу в резюме и дотошно выпытывали, чем он занимался всё это время. Его честный ответ о том, что он просто искал работу, никого не устраивал. Ему дружно отказывали. Том попал в глухие, безнадежные тиски, из которых никак не получалось выбраться.
Однажды, бесцельно бродя по городу со стопкой никому не нужных резюме, Том спустился в просторный подземный переход в самом центре и вдруг опешил. У стены стоял его бывший коллега. На нем был отличный дорогой костюм, а в руках он держал картонку с надписью: «Сокращен. Войдите в положение». На полу у его ног лежала простая фетровая шляпа, в которой сиротливо виднелось несколько мелких купюр.
Том не смог пройти мимо. Он остановился и, не раздумывая, бросил в шляпу десятидолларовую банкноту. Мужчина вскинул глаза, узнал его, и они крепко, по-мужски обнялись. Разговор, разумеется, зашел о безвыходности их положения. Они наперебой рассказывали о пережитом, и их истории оказались похожи как две капли воды.
— И что? Тебе действительно хватает на жизнь? — наконец не выдержал Том, озвучив мучивший его вопрос.
— К вечеру набегает приличная сумма, — опустив взгляд, тихо ответил бывший сослуживец. — По крайней мере, я умудряюсь оплачивать квартиру — единственное, что у меня осталось. Да и на еду хватает.
— У меня тоже осталась только квартира, — грустно признался Том. — Но я понятия не имею, на какие шиши буду гасить счета, которые придут в этом месяце.
— Так вставай рядом. Зарабатывай. Только не в этом переходе — найди другой, их в центре полно.
— Ты серьезно? — Том растерянно почесал затылок. — Дико как-то… Да и, честно говоря, стыдно до смерти.
— У меня поначалу было то же самое, — горько усмехнулся приятель. — Но к этому быстро привыкаешь, поверь. Жить захочешь — не так раскорячишься. Главное, оденься поприличнее. Люди охотнее помогают тем, кто опрятно выглядит.
Они распрощались, и Том побрел домой. Весь вечер он нервно мерил шагами пустую квартиру, то и дело скашивая глаза на журнальный столик, где сиротливо росла стопка свежих коммунальных квитанций.
Почти всю ночь он не смыкал глаз, пытаясь перебороть липкий страх и стыд перед грядущим днем. Лишь спустя неделю бесплодных мучений он принял окончательное решение и только под утро забылся тяжелым сном.
Том проснулся ближе к полудню. Он достал из шкафа свой лучший, почти новый деловой костюм, тщательно отутюжил его и долго разглядывал себя в зеркале. Затем нашел кусок чистой картонки и размашисто написал фломастером те же слова, что видел у коллеги, — ничего другого в голову попросту не шло. Прихватив старую шляпу, он вышел на улицу. Через полчаса Том уже был в центре. Миновав несколько подземных переходов, он выбрал тот, где не заметил других просителей. Сглотнув подступивший к горлу ком, Том прислонился к холодной гранитной стене, положил на пол шляпу и стал отрешенно смотреть на бесконечный поток проходящих мимо людей.
За первый час в шляпе появилось несколько крупных купюр, и Том мысленно возликовал. В обеденный перерыв, когда из офисных высоток хлынули сотни клерков, подземный переход превратился в бурлящую реку. Люди то и дело останавливались, привлеченные опрятным видом мужчины в дорогом костюме, и щедро делились наличностью. В какой-то момент шляпа наполнилась почти до краев, и Том, во избежание лишнего внимания, переложил собранное во внутренний карман пиджака. Как-то возле него притормозили две симпатичные девушки.
— Ой, смотри, какой красавчик, а просит милостыню! — воскликнула одна из них, вогнав Тома в густую краску. Тем не менее обе оставили по банкноте и пошли дальше.
Том дождался вечернего часа пик, когда горожане массово возвращались с работы. К тому моменту его внутренний карман уже ощутимо раздулся. Едва поток людей схлынул, он подобрал шляпу и поехал домой. Войдя в квартиру, Том высыпал добычу на стол и тщательно пересчитал. Его глаза округлились от изумления: сумма превышала триста долларов! Он пересчитал еще раз, и впервые за долгое время его лицо озарила искренняя, облегченная улыбка.
«Значит, если стоять здесь каждый день, за месяц можно собрать до десяти тысяч! — прикинул он. — Правда, в выходные в центре пусто, стоит ли выходить?» Да и стоять на ногах с утра до вечера оказалось делом изнурительным. Том резонно решил, что он не робот, и устроит себе нормальные выходные.
В тот вечер Том скромно отпраздновал свой первый «новый» рабочий день легким ужином и символическим глотком виски, после чего, смертельно уставший, провалился в сон.
Так незаметно пролетел месяц. Стыд бесследно испарился — человек действительно ко всему привыкает. Том даже начал изредка перекидываться шутками с прохожими и открыто улыбался тем, кто опускал деньги в его шляпу. Теперь средств ему хватало на всё. Конечно, он получал в разы меньше, чем на посту вице-президента, но это всё равно было раза в три-четыре больше той мизерной зарплаты, которую ему сулили на должностях рядовых экономистов.
Но в один из дней привычный ритм нарушился. Прямо напротив него остановилась молодая девушка лет двадцати пяти. Она замерла и восхищенно, как зачарованная, уставилась на Тома. Затем достала хрустящую пятидесятидолларовую купюру, плавно опустила её в шляпу и встала рядом, оперевшись о гранитную стену.
— Джина, — представилась она и открыто улыбнулась. — Впервые вижу тебя здесь, красавчик.
Том вежливо назвал свое имя.
— Что, жизнь и тебя довела до такой панели? — без тени упрека, скорее сочувственно спросила она. — Ты не подумай, я не осуждаю. Сама живу далеко не как приличные люди.
— В каком смысле? — удивился Том.
— Давай сначала ты расскажешь, как здесь очутился, — Джина поправила локон. — Мне спешить абсолютно некуда. А уж потом настанет моя очередь.
Редкие прохожие с любопытством оборачивались на стоявшую в переходе пару. Девушка была невероятно привлекательна, её даже можно было назвать настоящей красавицей. Да и Том под стать ей отличался яркой, мужественной внешностью.
Поддавшись её странному обаянию, Том неожиданно для самого себя выложил всю подноготную: рассказал и про внезапное сокращение, и про год безуспешных поисков, и про судьбоносную встречу с бывшим сослуживцем в подземном переходе.
— С этого я и начал, — грустно подытожил Том. — А ты? С твоими данными тебе бы в модели пойти. Если бы я до сих пор руководил фирмой, взял бы тебя без собеседования.
— Ха! — горько рассмеялась она. — Это уже пройденный этап. В модельном бизнесе от тебя хотят только одного — затащить в постель. Ну уж нет, я рождена для другого.
— И для чего же? Чем ты зарабатываешь?
— О, это долгая история. И, честно говоря, не самая красивая. Но на жизнь хватает, и, признаться, я зарабатываю побольше твоего. Да и весело бывает. — Джина на секунду задумалась, разглядывая носки своих туфель. — Ладно, раз уж ты честно всё выложил, я тоже не буду вилять. Мне даже интересно, что ты обо мне подумаешь после этого.
— Давай, не тяни, — поторопил её Том, заинтригованный не на шутку.
— В общем, схема простая, — начала она, понизив голос. — По вечерам я иду в бар. В любой — хоть в центре, хоть на окраине. Сажусь за стойку и жду. Рано или поздно ко мне подсаживается какой-нибудь красавчик вроде тебя или мужчина постарше, но обязательно респектабельный и в моем вкусе. Мне тут же предлагают выпить, завязывается разговор «за жизнь», потом еще по одной… И под конец спутник уже вовсю намекает на отель. Я подыгрываю, но незаметно подпаиваю своего нового друга, заказывая ему двойные порции. К закрытию бара он едва на ногах держится. Сама я пью только слабые коктейли и очень редко, так что всегда остаюсь почти трезвой. Ловлю такси, и мы едем в один небольшой мотель на окраине, меня там все портье знают. Нам дают номер, я заказываю ему «на посошок» еще виски, а когда бедолага засыпает мертвым сном, аккуратно проверяю его кошелек. Все деньги не забираю, Боже упаси. Пятьсот долларов за ночь — моя фиксированная ставка за труды. Ложусь рядом и сплю. Рано утром, пока он не протрезвел, тихонько сматываюсь. Естественно, никакой близости между нами нет и в помине. Кстати, большинство из них женаты, так что поднимать шум и бежать в полицию никто не хочет. Днем отсыпаюсь, маюсь бездельем, а вечером всё по новой.
Джина замолчала. Она упрямо смотрела в пол, словно боялась увидеть в глазах Тома презрение.
— Да уж, — протянул Том, ошеломленный услышанным. — Ну и ремесло ты себе выбрала… Рисковая ты девчонка. А если на старого клиента наткнешься?
— Бывало и не раз, — пожала плечами она. — Такие при встрече сразу делают вид, что мы незнакомы. Да и я к ним второй раз не навязываюсь. Мало, что ли, в городе других искателей приключений?
— И что, неужели ни разу дело не доходило до… ну, до крайности? — Том замялся, подбирая слова.
— Никогда, — отрезала Джина. — Я на этом деле собаку съела. Если вижу, что клиент еще крепок и способен на подвиги, я с ним в отель просто не поеду. Но поверь, после моей дозы алкоголя они засыпают как младенцы.
Том крепко задумался. По его строгим меркам это была завуалированная, специфическая форма проституции, пусть и без самого секса. «Хорошо быть красавицей, — цинично подумал он, невольно представив себя на месте её жертвы. — Окажись я в баре навеселе, и подсядь ко мне Джина — наверняка сам бы потащил её в гостиницу».
— А где ты вообще живешь? — спросил он, переводя тему, чтобы сгладить неловкость.
— В отелях ночую, а живу на улице. Но это долгая история, — она резко помрачнела, и в её глазах промелькнула тень старой обиды. — Как-нибудь в другой раз расскажу.
— А что, у нас будет другой раз? — мягко улыбнулся он. — В любом случае спасибо тебе за деньги. Такими крупными купюрами мне здесь никто не подает, это огромная редкость. Мне почему-то кажется, что сейчас мы разбежимся и больше никогда не увидимся.
— Думаешь, от меня так легко отделаться? — Джина наконец оттаяла и лукаво прищурилась. — У тебя же здесь наверняка постоянная точка. Вот и буду тебя навещать. Понравился ты мне, сразу видно — толковый парень. Такие по кабакам без дела не шляются.
— Какие уж теперь кабаки, — хмыкнул Том. — Ладно, уже вечереет, иди. Но если заглянешь снова, я буду рад. Ты мне тоже симпатична, хоть твою «профессию» я, признаться, совсем не одобряю.
— Надо же какой правильный! — Джина шутливо уперла руки в бока. — А думаешь, я твою одобряю? Ладно, может, когда-нибудь и к себе в гости пригласишь. Квартира-то у тебя осталась, сам похвастался.
— Ну уж нет, пятьсот долларов у меня явно не лишние, — шутливо замахал руками Том.
— Дурачок. Ты мне в клиенты совершенно не годишься, — фыркнула она. — А вот иметь просто близкого друга, с которым можно искренне поболтать, — это дорогого стоит.
— Ну, раз в друзья… Тогда, может, когда-нибудь и приглашу.
Неожиданно Джина порывисто потянулась к нему, мимолетно поцеловала в щеку и быстрой походкой растворилась в толпе. Том растерянно коснулся лица, стёр след от помады и долго смотрел ей вслед.
«Хороша чертовка!» — промелькнуло в голове.
Как ни странно, Джина сдержала обещание. Она появилась на следующий день ближе к вечеру. С ходу чмокнув Тома в щеку, она тут же подставила свою для ответного приветствия.
— Ну так что, приглашаешь? Я ненадолго, мне ведь еще на работу ночью. — С этими словами она снова опустила в его шляпу пятидесятидолларовую банкноту.
— Поехали, — помедлив, согласился Том. — Только чур сегодня ты расскажешь о себе подробнее. Чувствую, вчера ты самое интересное утаила.
— Неужели только ради этого зовешь? — весело рассмеялась она.
Они поймали такси и вскоре уже переступили порог квартиры Тома. Расположившись на уютном диване, хозяин налил гостье немного вермута и опустил в бокал тонкую дольку лимона.
— Ну, выкладывай всё как на духу.
— Какой же ты любопытный, Томас! — Джина сделала маленький глоток. — Только вот поверишь ли ты мне?
— А ты не стесняйся. Всё, что сказано в этих стенах, здесь и останется.
— Ладно, — она поправила подол узкой юбки и глубоко вздохнула. — Мой отец — нефтяной магнат. Его имя в этом городе знает каждый. У него огромная корпорация, и после колледжа я даже успела поработать в паре его филиалов. Но Боже, как же это нудно! Отсиживать в офисе с восьми до пяти, пока лучшие годы уходят сквозь пальцы… Кстати, сколько лет ты мне дашь? И тебе самому сколько?
— На вид лет двадцать пять, от силы двадцать шесть, — прикинул Том. — А мне вот уже четвертый десяток пошел. Старик, — он махнул рукой.
— А мне кажется, мы с тобой ровесники, — мягко возразила она. — Мне ведь тоже перевалило за тридцать, просто внешность обманчива. В общем, когда мне стукнуло двадцать пять, отец начал назойливо сватать меня к сыновьям и племянникам своих партнеров по бизнесу. Знал бы ты, какие они противные! — Джина даже поморщилась от отвращения. — В головах только баксы, сделки и контракты. С утра до поздней ночи торчат в своих офисах, домой являются только поужинать да поспать. На черта мне такой муж? Вот я и отшивала этих индюков одного за другим. Отцу это жутко не нравилось, и однажды он отрезал: «Тогда приводи своего. Посмотрим, на что он годится». А где мне его взять, если я весь день на работе, а в ночные клубы и на дискотеки он меня принципиально не пускал? И вот, когда мне исполнилось ровно тридцать, послушай, какой царский подарок он мне преподнес. — Джина сделала долгую паузу, её пальцы крепче сжали бокал. — Он велел мне одеться с иголочки, отобрал все кредитки, заблокировал счета и выставил за дверь со словами: «Пока не найдешь жениха, домой не возвращайся». Ну, у меня характер тоже отцовский, упрямый. Пошла в первый попавшийся ресторан, чтобы напиться на последние наличные. А там, понаблюдав за публикой, быстро сообразила, как устроена местная ночная жизнь. Жить-то на что-то надо было, вот я и переняла чужой опыт. В общем, выложила я тебе всё, ничего не утаила. — Она с облегчением вздохнула.
— А когда же ты пробовала стать модельной? — с интересом спросил Том.
— Это еще в студенчестве, после двадцати. Но я быстро бросила эту затею, да и отец скандалил. Видите ли, негоже его дочери появляться полуобнаженной на обложках модных журналов. Да и фотографы липли ко мне как мухи. Послала всё к черту и засела за книги. Я, между прочим, колледж с красным дипломом окончила.
— Я тоже… — обреченно вздохнул Том. — Только когда это было? А сейчас я обычный уличный проситель. Стыдно до смерти.
— Думаешь, мне не стыдно заниматься моим ремеслом? — Джина грустно посмотрела на него. — Это ведь от безысходности. Сначала я надеялась, что встречу среди клиентов нормального парня, но в бары ходят либо женатики, ищущие приключений, либо законченные алкоголики. Поверь, ни одного достойного мужчины за всё время. Да и шататься целыми днями без дела надоело, ведь моя «работа» начинается только ночью. А вот ты — совсем другое дело. Холостяк, умница, а то, что с должностью так вышло — от кризиса никто не застрахован. К тому же ты мне безумно нравишься. У меня в жизни еще не было близкого человека. Считай, что ты — мой первый настоящий мужчина. — Она скромно опустила глаза.
— Но даже с этим «первым мужчиной» ты сейчас сорвешься с места и убежишь в какой-нибудь ночной бар, а вернешься только под утро, — с неприкрытым сожалением произнес Том.
— Но я ведь обязательно вернусь к тебе, если ты не против, — Джина робко коснулась его ладони. — Да еще и с деньгами… Томас, ты просто не представляешь, как это важно — знать, что тебя кто-то ждет!
— Меня самого никто никогда не ждал, так что я обделен этим чувством, — признался Том. — Но если ты вернешься под утро, скрывать не стану — я буду по-настоящему счастлив. Можешь отсыпаться здесь сколько захочешь, пока я буду стоять на своей точке в переходе.
— Какой ты всё-таки глупый, Том, — девушка виновато опустила глаза. — Чтобы я когда-нибудь добровольно пришла домой к мужчине? Да для меня это вообще за гранью. Ты даже не представляешь, чего мне стоило просто подняться в твою квартиру.
— Извини, моя хорошая. Я не подумал об этом, — Том мягко положил руку ей на плечи, и Джина доверчиво прильнула к нему. — Как мне искупить свою вину?
Вместо ответа девушка повернулась и нерешительно потянулась к его губам. Том всё понял без слов. Он крепко обнял её, отвечая на горячий, порывистый поцелуй.
В оставшееся до её ухода время они не могли оторваться друг от друга, и каждый новый поцелуй становился всё дольше и глубже. Наконец Джина резко вскочила с дивана.
— Ты ведь правда будешь ждать меня утром? — её глаза взволнованно сверкнули.
— Разве по мне не видно, что я говорю серьезно? — ответил он, поднимаясь вслед за ней.
— Тогда я побежала. Как только мой спутник отключится и я заберу свою долю, сразу приеду к тебе. У меня нет никакого желания оставаться в одном номере с пьяным боровом.
— Жаль, — Том вздохнул, провожая её до дверей. — Чертовски жалко тебя отпускать. Это же чистой воды авантюра, к тому же опасная. Я буду местами себе не находить от волнения.
— Брось, я проделывала это столько раз, что набралась опыта. Главное — жди меня.
— Я буду ждать, — лишь успел обронить Том, прежде чем входная дверь с тихим щелчком захлопнулась.
Вечер тянулся невыносимо долго. Том вернулся вглубь комнаты, где еще не выветрился тонкий аромат её дорогих духов, и задумался. Все мысли теперь крутились вокруг Джины и её отца. Надо же быть таким жестоким самодуром, чтобы выставить родную дочь на улицу без гроша в кармане! Видимо, у старика в голове сидела настоящая одержимость — поскорее выдать её замуж. Сумасшедший.
Наспех перекусив, Том начал устраиваться на ночлег. Он постелил себе на диване, решив, что спальню негласно уступит Джине. Однако сон не шел, тревога за девушку не давала покоя.
Он в очередной раз поднялся и посмотрел на часы: стрелки показывали два часа ночи, а в прихожей по-прежнему стояла тишина. «Может, всё, о чем мы говорили, было лишь глупой шуткой или минутной слабостью?» — с горечью подумал Том. Чтобы унять дурацкую дрожь в руках, он плеснул в стакан немного виски, выпил залпом и снова лег. На этот раз алкоголь помог, и он провалился в тяжелое забытье.
Резкий, настойчивый звонок в дверь заставил его подскочить. На часах было всего шесть утра. Сонный, на ходу поправляя футболку, Том поспешил в прихожую и повернул замок. На пороге, устало прислонившись к косяку, стояла Джина. Лицо её было бледным и осунувшимся.
— Проходи скорее, — Том отступил в сторону, вглядываясь в её глаза. — Что-то случилось? Честно говоря, я уже почти разуверился, что ты придешь.
— Всё из-за чертовой полицейской облавы, — Джина бессильно опустилась на диван, даже не сняв плащ. — В бар внезапно ворвалась полиция нравов. Задержали всех девушек без разбора и повезли в участок. Нам с ходу объявили, что шьют статью за проституцию. Конечно, клеймо ставить негде было лишь на паре девиц, их там каждая собака знала. А остальные-то ни в чем не виноваты! В участке начался настоящий сумасшедший дом: девчонки ревели, звонили адвокатам, под утро стали приезжать разъяренные родители… Мне чудом удалось убедить дежурного офицера, что я зашла в бар случайно, потому что накануне крупно поругалась с женихом. Повезло еще, что в сумочке не нашли ничего лишнего — я презервативы с собой принципиально не ношу. В общем, под конец я просто отдала старшему те самые пятьсот долларов, чтобы меня не вносили в протоколы, и он меня отпустил. — Она устало потерла виски. — За всю ночь ни на минуту глаз не сомкнула. Томас, ты ведь позволишь мне у тебя отоспаться? — Она сонно и с надеждой посмотрела на него.
— Вот видишь! — не выдержал Том. — Я же предупреждал, что эти игры добром не кончатся! На этот раз тебе повезло выкрутиться, а если бы поймали с поличным в отеле? Всё, пошла бы по статье. Как хочешь, Джина, но больше я тебя на эту панель не пущу.
— Милый, — лицо Джины вдруг расцвело удивительно теплой улыбкой. — Какой же ты хороший… А скажи честно, я тебе хотя бы чуточку нравлюсь?
— Чуточку? — искренне рассмеялся Том. — Да мне кажется, я в тебя по самые уши влюбился. Кстати, а я тебе?
— Ты совсем другой, Том. Не такой, как те напыщенные индюки, с которыми меня знакомил отец. Да и привыкла я к тебе за это время. Конечно, нравишься. Насчет внеземной любви с первого взгляда не скажу, — она лукаво улыбнулась, — но в моей жизни ты сейчас единственный и неповторимый. Хочешь докажу? — Её серые глаза хитро прищурились.
— Иди выспись сначала, доказывательница, — улыбнулся в ответ Том. — И как же ты собираешься это делать?
— Очень просто: ты сегодня никуда не идешь, и мы проводим весь день в постели. В одной постели, — многозначительно добавила она.
От этих слов к лицу Тома мгновенно прилила кровь, ему стало жарко.
— Нет уж, сначала крепкий сон, — решительно отрезал он, пытаясь сохранить остатки хладнокровия. — А обо всем остальном поговорим позже.
— Хм… — прошептала она, поднимаясь с дивана. — Ты точно какой-то особенный. Тогда хотя бы просто поцелуй меня на рассвете.
Они слились в долгом, нежном поцелуи, в котором не осталось места прежней уличной настороженности. Затем Том бережно проводил Джину в спальню и плотно прикрыл за ней дверь.
«Ох уж эти женщины…» — подумал он, блаженно улыбаясь своим мыслям.
На работу в переход он сегодня действительно не пошел. Вместо этого Том быстро сбегал в ближайший супермаркет и доверху забил холодильник свежими продуктами. Вернувшись, он прилег на диван и сам незаметно провалился в глубокий сон.
Его разбудило ощущение тепла. Рядом на диване сидела Джина. Её ласки были робкими, но настойчивыми, и вскоре одежда оказалась лишней. Том попытался было мягко воспротивиться, переживая за её усталость, но непреодолимое взаимное притяжение взяло верх. Два одиноких, истосковавшихся по настоящему теплу человека наконец-то стали единым целым. Это было прекрасно. Том уже успел забыть, каково это — делить постель с женщиной, а уж с такой красавицей — и подавно. Во время их близости он ни на секунду не отводил взгляда от её глубоких серых глаз, в которых теперь читал только абсолютное доверие.
После небольшого отдыха она увлекла его в спальню — разумеется, на просторной кровати было гораздо удобнее. Том окончательно потерял голову от нахлынувших чувств. Когда буря утихла, они еще долго лежали пластом, тяжело и глубоко дыша в полумраке комнаты.
Джина поднялась первой. Накинув лишь нижнее белье, она бесшумно исчезла за дверью. Вскоре из кухни донесся тихий скрип холодильника и мелодичный звон упавшей вилки. «Хозяйничает!» — с невольной нежностью подумал Том и мысленно ей поаплодировал.
Спустя пару минут поднялся и он. Быстро одевшись, Том прошел на кухню и застал девушку у плиты.
— Бесстыдница, — весело усмехнулся он, шутливо шлепнув её.
— Надеюсь, наш законный выходной еще не закончился? — рассмеялась она в ответ. — Скоро всё будет готово, доставай что-нибудь к столу.
Пить виски Джина отказалась наотрез, а вот легкий вермут пришелся как раз к месту. Том уже и забыл, когда в последний раз так вкусно и плотно обедал. Вся эта сцена — уютная кухня, аромат домашней еды, красивая женщина рядом — дышала такой пронзительной семейной идиллией, что у него защемило сердце.
— Знаешь, Джина, — он покачал головой, пряча глаза, — в этой картине не хватает только одного. Звонких детских голосов.
— Ты о чем? — Джина замерла с бокалом в руке. — О настоящей семье?
— О ней самой. Скажи, если бы я прямо сейчас сделал тебе предложение, ты бы согласилась?
— Сначала сделай, — Джина мягко рассмеялась, пряча волнение за шутливым тоном. — А то всё «если бы» да «кабы»… Ты же прекрасно знаешь, что для меня лучше тебя никого на свете нет.
— А для меня — тебя, — обрадовался Том, перехватывая её ладонь. — Послушай, я ведь абсолютно серьезно. Если мы поженимся, тебе больше не придется ввязываться в эти опасные ночные авантюры, да и я наконец-то смогу уйти со своей паперти.
— Это еще как? — нахмурилась девушка, не понимая, куда он клонит.
— Мы просто зарегистрируем брак и вместе придем к твоему отцу. Подумай сама, Джина. Продолжать твои махинации после той облавы безумно опасно. Но на что нам жить? На те гроши, что я собираю в подземном переходе, нормальную семью не построишь. Да и не дело мне до старости стоять с протянутой шляпой.
— Ах, вот ты о чем… Об отце вспомнил? — лицо Джины мгновенно помрачнело, она резко отстранилась. — Да он про меня, небось, и думать забыл, раз до сих пор не ищет. Рассчитываешь, что старик пристроит любимого зятька на теплое местечко? Может, и пристроит. Только я-то, наивная, всё совсем по-другому себе представляла.
— Но как по-другому? — растерялся Том.
— Мне сейчас кажется, что ты просто смертельно устал от нищеты и спишь и видишь, как бы вернуться в прежнюю сытую жизнь, к своей экономике и креслам. А я для тебя — просто удобный трамплин к миллионам моего папочки! А я думала, у нас всё по любви…
— Но мы же действительно любим друг друга! — горячо воскликнул Том, уязвленный её словами. — Конечно, по любви! А твой отец — это просто здравый смысл, довесок, если хочешь. Мы можем жить здесь, у меня, да где угодно! Ты же умная женщина, Джина. Тебе давно пора свернуть с этой опасной тропы, пока не случилось беды.
— Ну, в этом ты прав, — Джина согласно кивнула. — Еще один такой налет, и меня точно поставят на учет в полиции. А если отец узнает, чем я занималась… Какой стыд!
— Да забудь ты об этом. Разве ты можешь подумать, будто я ему когда-нибудь обмолвлюсь хоть словом? Значит, ты совсем меня не знаешь. С другой стороны, если он узнает, что я был обычным уличным просителем, это будет ничуть не лучше. Но я верю, что ты меня никогда не выдашь. Верь и мне.
— Ох, Том, — тихо вздохнула она. — Дай мне недельку подумать. Кое-какие сбережения у меня есть, на первое время нам хватит, только ты пока тоже не ходи в свой переход. А насчет предложения… Можешь сделать его прямо сейчас. Только пока не думай о моем отце.
— Джина, будь моей женой, — на одном дыхании, набрав в легкие воздуха, произнес Том и замер, не сводя с неё глаз.
— Я согласна, — просто ответила она и счастливо улыбнулась. — С тебя самый крепкий поцелуй.
Они целовались, кажется, целую вечность, напрочь забыв об остывающей еде, после чего торопливо закончили с обедом и ушли в спальню.
Эта ночь стала для них воистину медовой. Они угомонились лишь далеко после полуночи и мгновенно уснули в объятиях друг друга.
Утром Тома разбудил далекий гул пылесоса. Ничего не понимая, он выскочил в гостиную прямо как был, в одних боксёрах. Ну конечно, это была Джина — она увлеченно чистила ковер.
— Ты что, решила убрать всю квартиру? — удивленно спросил Том, протирая заспанные глаза.
— А чем еще предлагаешь заняться? — весело отозвалась она, перекрикивая шум. — Не всё же время в постели валяться. Марш обратно в кровать, я сама со всем разберусь. Проснешься — дом не узнаешь. Я привыкла мало спать, во мне полно сил.
Том послушно вернулся под теплое одеяло и, к собственному удивлению, снова провалился в сон. Окончательно он проснулся уже ближе к полудню. Встал, оделся и вышел из спальни.
Боже мой! Вокруг всё буквально сияло чистотой, а из кухни доносился такой умопомрачительный аромат, что у него мгновенно потекли слюнки.
— Джина, солнышко, у меня просто слов нет, — заглянул он на кухню, где она порхала у плиты. — И где ты только всему этому научилась? Квартиру не узнать. Если ты сейчас позовешь меня обедать, я готов весь день носить тебя на руках. Где мне только посчастливилось отыскать такую женщину? Кстати, ты еще не передумала? Мы можем хоть сегодня поехать в мэрию и подать заявление.
— Думаю, милый, думаю, — загадочно улыбнулась она, поправляя фартук. — Только не торопи меня, всему свое время. А на руках ты меня долго не выдержишь, силенок не хватит. — И она звонко рассмеялась.
Неделя пролетела как один миг. Внутренняя связь между Томом и Джиной только крепла — они стали буквально неразлучны и даже за продуктами в магазин ходили исключительно вдвоем. В один из вечеров Том усадил любимую рядом на диван и с легким волнением спросила:
— Милая, ты готова подать заявление?
— К этому я была готова еще в ту секунду, когда ты сделал мне предложение, — тихо ответила Джина. — А вот что касается отца… Я много думала. Ты прав, Том: нашей будущей семье нужна стабильность и уверенность в завтрашнем дне. Хотя, признаться честно, мне до безумия тяжело снова переступать порог его дома.
— Но это же и твой дом тоже? — искренне удивился он.
— Был моим, пока он не выставил меня за дверь, словно чужую, — резко оборвала она, и в её голосе звякнули стальные нотки. — Да ладно, Бог ему судья. Давай завтра съездим в офис регистрации, всё равно нам дадут целый месяц на размышления.
На следующий день они подали заявление. Регистрацию им назначили ровно через месяц. Вечером их ждал скромный праздничный ужин и долгая, страстная ночь в спальне Тома. Чуть позже, переводя дыхание после безумных ласк, Том бережно привлек Джину к себе и спросил:
— Когда мы поедем к твоему отцу?
— Да хоть завтра, — печально вздохнула она, повернувшись к нему лицом. — Для себя я уже всё решила. Пора поставить точку.
В субботу ближе к вечеру оба облачились в свои лучшие наряды. Они вызвали такси и уже через двадцать минут вышли у ворот роскошного загородного особняка. Том от изумления даже тихонько присвистнул.
— Неплохо ты жила, — покачал он головой. — Представляю, чего тебе стоило променять всю эту роскошь на неизвестность. Зачем вам двоим вообще сдались эти три этажа?
— Ничего, выжила же, — Джина горько махнула рукой и решительно нажала на кнопку звонка.
Тяжелую дубовую дверь открыл седовласый дворецкий и вежливо проводил гостей в просторный холл. Не успели они оглядеться, как навстречу им быстрым шагом вышел хозяин дома. Увидев дочь, он без лишних слов бросился к ней и крепко, до хруста, прижал к себе. Отец Джины был одет в уютный домашний кардиган и выглядел лет на шестьдесят. Густая седина придавала его облику особую солидность, а благородные залысины выдавали богатый жизненный опыт.
— Дочка, родная, где же ты пропадала столько времени? — взволнованно заговорил он, отстраняясь и заглядывая ей в лицо. — Я ведь тебя повсюду искал, все агентства на уши поднял, куда только не звонил! Прости меня, старого дурака. Сморозил глупость, вспылил, а потом сам себе места не находил от раскаяния… А это кто? — он наконец перевел взгляд на Тома, пристально, но без враждебности изучая его фигуру.
— Это Том, мой жених. Мы подали заявление, свадьба через месяц, — сдерживая дрожь в голосе, произнесла Джина.
— Да что же мы на пороге-то стоим? Проходите скорее! — Джек радушно распахнул двери в гостиную. — Я и сам только с работы приехал, еще не ужинал. Эй, Лиза, приготовь стол на троих! — крикнул он куда-то в глубь коридора.
Том шел следом, завороженно оглядываясь по сторонам. Интерьер был великолепным: дорогие материалы, антикварная мебель, картины — всё подобрано с безупречным аристократическим вкусом. По меркам Тома дом больше походил на современный дворец. Вскоре они уже сидели втроем за огромным обеденным столом, который буквально ломился от изысканных блюд.
Джина официально представила Тома, но в суматохе, видимо, забыла назвать отцу его имя, поэтому Том поначалу вежливо обращался к хозяину просто «мистер».
— Джек, — тут же спохватился тот, добродушно улыбнувшись. — Называй меня просто по имени, без этих официальных церемоний. Давайте сначала как следует подкрепимся, а уже потом вы мне обо всем подробно расскажете.
Ужин удался на славу. Под сочные стейки мистер Джек и Том по-мужски пригубили виски, наливая себе небольшие, чисто символические порции, а Джина лишь изредка делала глотки из бокала со старым коллекционным вином.
Наконец ужин подошел к концу, и все втроем поднялись в огромный, обшитый дубовыми панелями кабинет хозяина дома. Едва опустившись в глубокое кожаное кресло, Джек сразу же в упор спросил дочь, где она пропадала и чем занималась всё это время.
— Папа, давай просто забудем об этом, — капризно надула губы Джина, уходя от прямого ответа. — Зачем ворошить прошлое? Подрабатывала где могла и как могла, вот и вся история. Главное, что я вернулась.
— Хорошо, как скажешь, — не стал нажимать отец. — Потом как-нибудь поделишься подробностями. Ну а ты? — он резко повернулся к Тому. — Расскажи о себе хотя бы вкратце. Честно говоря, на первый взгляд ты парень приличный. Вот только давно ли ты знаком с моей единственной дочерью? Она ведь наверняка сразу растрепала, кто её отец, и ты просто к ней прилип, почуяв выгоду?
Том мгновенно вспыхнул, чувствуя, как хозяин дома намеренно зажимает его в угол. С трудом подавив волнение, он коротко изложил основные факты из своего резюме, а на последнее обвинение спокойно ответил:
— Я только сегодня узнал, кто вы такой, мистер Джек. Да, сейчас я временно безработный и нахожусь в поиске. Но если вы посмотрите на мои характеристики и рекомендации…
— Не надо совать мне бумажки, я привык судить о людях по их делам, — перебил его Джек и на минуту задумался, побарабанив пальцами по подлокотнику. — Значит, говоришь, был вице-президентом по экономике? Интересно… У меня как раз в одной из дочерних фирм освободилось место главного экономиста с весьма солидным окладом. По обязанностям это почти то же самое, с чем ты имел дело. Так и быть, я возьму тебя, но исключительно с месячным испытательным сроком. А рекомендации свои потом как-нибудь занесешь в кадры. Ну а с Джиной у тебя всё серьезно?
— Серьезнее не бывает, — с легкой, уверенной улыбкой ответил Том. — Через месяц свадьба.
— А ты не усмехайся, — строго осадил его Джек, хотя в глубине его глаз промелькнула тень одобрения. — Захочу — и никакой свадьбы не будет. А если даже умудритесь расписаться тайком, я вас за месяц разведу, связи имеются. Но пока ты мне, признаться, нравишься. Надеюсь, ты станешь послушным мужем и хорошим зятем.
— Папа! — вмешалась Джина, спасая положение. — Ну что ты к нему пристал с допросом? Мы любим друг друга и хотим создать нормальную, крепкую семью. Ты же сам годами на этом настаивал! — Она укоризненно посмотрела на отца и наигранно рассмеялась: — Не пугай его, а то ведь и впрямь сбежит от твоих проверок.
— Пусть теперь только попробует сбежать, — уже мягче усмехнулся магнат. — Я не пугаю, а лишь расставляю точки над «i».
— Поверь, они уже расставлены, — отрезала дочь.
— Расставлены, говоришь? — старик искренне расхохотался. — Один сидит без гроша и работы, другая перебивается случайными заработками… Кто бы вас вытянул из этого болота, если бы не я? Ладно, держи, — он достал из кармана и протянул Джине плотную стопку кредитных карт. — Пока будете жить на них, ни в чем себе не отказывайте. Кстати, а обитать-то где планируете? Эй, горе вице-президент, — Джек посмотрел на Тома уже совсем по-доброму, — на крышу-то над головой хоть заработать успел в своей прошлой жизни?
— Да, у меня собственная выкупленная квартира. Так что жилье у нас есть.
— Хотите жить отдельно, значит? — Джек с легкой грустью взглянул на дочь. — Отцовские хоромы, стало быть, уже надоели?
— Папа, ну мы же будем обязательно приезжать к тебе на каждые выходные и оставаться с ночевкой, — ласково пообещала Джина.
— Вот и отлично. И оставайтесь прямо сегодня, как жених и невеста. Я велю приготовить для вас самую лучшую гостевую комнату. Или ты хочешь лечь в своей старой спальне? — он с улыбкой посмотрел на дочку.
Ни Том, ни Джина не посмели перечить главе семейства. Они синхронно поднялись с мест. Девушка крепко зажала в ладони возвращенные карты и первая направилась к выходу из кабинета. Следом, довольно улыбаясь, пошел растроганный отец.
Комната, которую им отвел Джек, оказалась люксовой — судя по всему, здесь принимали только самых важных и почетных гостей.
— Уфф! — выдохнул Том и с разбегу повалился на огромную двуспальную кровать. — Даже не верится, что эти пытки наконец-то закончились.
— Ты просто не представляешь, как я перенервничала, — Джина опустилась на матрас рядом с ним и устало прильнула к его плечу. На секунду она замерла, а затем, внимательно заглянув ему в глаза, тихо спросила: — Скажи честно, Томас… Кресло главного экономиста — это именно то, чего ты ждал от нашей женитьбы?
— Дуреха! — искренне рассмеялся он, увлекая её в объятия. — Мне нужна ты, и только ты. А работа — лишь средство сделать тебя счастливой.
— Ну ладно, устраивайся поудобнее, — улыбнулась она, удовлетворенная его ответом. — А мне еще предстоит тяжелый разговор с отцом. Старик просто так не отстанет, ему до зареза нужно знать, где я пропадала целый год. Придется наплести с три короба, да и о нашем будущем пора поговорить предметно.
— Небось, и перемывать мне косточки будете? — хмыкнул Том.
— О тебе вопрос уже решенный, ты пройденный этап. Так что готовься, с понедельника выходишь на службу. Но учти: если будешь подолгу задерживаться в офисе, мы быстро разведемся. Я одиночеством сыта по горло.
— Ого! — Том шутливо вскинул брови. — Еще расписаться не успели, а она уже вовсю командует. Ладно, беги к шефу, а я пока погрею для тебя постель.
Судя по всему, Том так сильно перенервничал за этот безумный день, что к возвращению Джины уже спал беспробудным сном. Девушка не стала его будить, лишь тихонько скользнула под одеяло и уснула рядом.
Следующее утро за завтраком целиком прошло в предсвадебных хлопотах. Мистер Джек только и делал, что планировал торжество: где праздновать, какое составить меню и кого из партнеров пригласить. Перед их отъездом он вручил Тому визитку и велел в понедельник утром явиться по указанному адресу в отдел кадров. Остаток выходных пролетел незаметно, и к вечеру влюбленные вернулись в уютные стены квартиры Тома. Джина заботливо отпаривала его строгий рабочий костюм, а он, стоя перед зеркалом, сосредоточенно подбирал галстук к сорочке.
Зато ночь перед началом новой жизни выдалась ненасытной и бесконечной, словно они пытались наверстать все потерянные месяцы одиночества.
Едва утром прокуковал будильник, Том поднялся, привел себя в порядок и выпил чашку крепкого черного кофе. Пока сонная, но счастливая Джина помогала ему завязывать узел на галстуке, он то и дело всматривался в собственное отражение. Наконец, вызвав такси и крепко поцеловав на прощание будущую жену, Том уехал.
Машина быстро доставила его к величественному высотному зданию в самом центре делового квартала. Около четверти часа Том плутал по зеркальным коридорам огромного небоскреба, пока наконец не отыскал нужную дверь с табличкой отдела кадров. Его встретила добродушная пожилая женщина. Приветливо улыбнувшись, она указала на глубокое мягкое кресло напротив своего стола и вопросительно посмотрела на вошедшего.
— Я пришел по поводу вакансии главного экономиста, — слегка заерзал в глубоком кресле Том, пытаясь унять предательское волнение. — Надеюсь, вы в курсе моего визита? Если произошла какая-то ошибка, прошу прощения, я уйду.
— Разумеется, мы вас ждали, — женщина мгновенно стала серьезной и собранной. — Вы принесли свое резюме? Мистер Джек просил приобщить его к делу. Вот и отлично, — она приняла из его рук отпечатанные листки и аккуратно вложила их в новенькую пластиковую папку. — Но учтите, Томас, вас берут с условием месячного испытательного срока.
— Да, я знаю, — кивнул он. — Надеюсь оправдать доверие мистера Джека.
— В таком случае не будем терять времени. Идемте со мной, я покажу вам ваш кабинет и познакомлю с секретарем.
«Надо же, мне полагается даже личный секретарь! — мысленно удивился Том, поднимаясь вслед за ней. — Действительно, солидная контора».
Кабинет главного экономиста располагался на шестнадцатом этаже. На входе его встретила молодая, миловидная девушка приятной полноты, которая приветливо улыбнулась новому начальнику.
— Вашу помощницу зовут Софи, — представила её кадровик и, пожелав успехов, удалилась.
Новое рабочее место Тома оказалось огромным. Просторный зал с длинным переговорным столом и рядами стульев занимал почти всё пространство, а во главе этого великолепия высился массивный дубовый стол с роскошным кожаным креслом.
— Если вам что-нибудь понадобится, мистер Томас, сразу зовите меня, — улыбнулась Софи, указывая на обстановку. — Все текущие дела и архивные папки аккуратно расставлены вон в тех двух книжных шкафах. И пока вы осваиваетесь, я подготовлю документы на ваш служебный автомобиль. Или у вас есть собственная машина и вы предпочитаете ездить на ней?
— Нет, свою я недавно продал, — честно признался Том, скрывая удивление. — А что, мне полагается служебный транспорт?
— Разумеется. Правда, без водителя. На подземной парковке для вас забронирован темно-синий «Мерседес». Ключи, пропуск и документы я занесу вам чуть позже.
— Благодарю вас, Софи. И еще один вопрос: где располагаются мои непосредственные подчиненные? Судя по количеству стульев, команда у меня солидная.
— Я прямо сейчас отпечатаю и занесу вам полный список сотрудников. В основном это начальники аналитических отделов и их заместители. Надеюсь, вы скоро со всеми познакомитесь. Если хотите, я могу вызывать их к вам по одному для личной беседы. Или сделаем это позже, когда вы немного разберетесь с документами?
— Пожалуй, начнем с документов. Так будет лучше, — решил Том.
Секретарь бесшумно выскочила за дверь, а Том в глубокой задумчивости подошел к окну, из которого открывался потрясающий вид на деловой центр города. На его прежней работе служебных машин представительского класса не было даже у вице-президентов. Похоже, он действительно попал в невероятно богатую и процветающую корпорацию.
«Ну, с Богом!» — негромко произнес он вслух, решительно уселся в удобное кожаное кресло и достал из шкафа самую первую папку.
Пока он вчитывался в ровные ряды цифр, Софи уже дважды успела принести ему чашку ароматного горячего кофе. Объемы материалов в архивах были колоссальными, но едва Том углубился в графики и таблицы, как сразу почувствовал, что попал в свою родную стихию. Он мгновенно схватывал суть каждого отчета, однако финансовые обороты фирмы искренне его поражали — они были как минимум раз в десять выше, чем на его прежнем месте работы.
С огромным массивом документов Том полностью разобрался лишь к концу первой рабочей недели. Суббота и воскресенье в корпорации считались безоговорочными выходными — появление в офисе в эти дни руководством не приветствовалось. Теперь Том возвращался домой быстро и с порога погружался в предсвадебные хлопоты Джины. Она полностью взяла на себя организацию этого масштабного торжества. С безлимитными кредитками отца ей удавалось буквально всё, но в их отношениях временная суета немного потеснила прежнюю нежность. Том с легким чувством вины понимал, что они с Джеком взвалили всю рутину на хрупкие плечи Джины. Мужчины, конечно, помогали, но больше советами. В итоге к вечеру обессиленная невеста засыпала едва коснувшись подушки.
Но любые хлопоты рано или поздно заканчиваются. Настал долгожданный день свадьбы. Днем Том и Джина скромно расписались в мэрии, а вечером на роскошном белоснежном лимузине подкатили к лучшему ресторану города. Гостей, как и горы подарков с пухлыми конвертами, было без счета. Мистер Джек преподнес молодоженам два поистине королевских подарка. Первым стала роскошная просторная квартира в самом престижном районе, оформленная на имя дочери. Вторым — сверкающий новенький «Бентли», владельцем которого в документах значился зять. Растроганные супруги долго обнимали отца, горячо благодаря за щедрость.
Чуть позже Джек улучил момент, отвел Тома в сторону и негромко, по-мужски произнес:
— Слушай меня, Том. Свою холостяцкую берлогу пока не вздумай продавать, сдай в аренду. Жизнь — штука сложная, кто знает, уживетесь ли вы. Если, не дай бог, решите разбежаться, дочка останется в новой квартире, да и ты на улице не окажешься — вернешься в свои стены. Это справедливо.
— Как скажете, Джек, — с искренней благодарностью ответил Том, крепко пожав его руку. — Спасибо за совет и за машину. Но уверяю вас: мы собираемся прожить вместе до глубокой старости. Кстати, как там мой испытательный срок?
— Можешь не переживать, — добродушно похлопал его по плечу магнат. — Отзывы от начальников отделов о тебе блестящие, ты принят в штат. В понедельник лично подпишу приказ. Но помни, парень: если моя дочь когда-нибудь уйдет от тебя в слезах…
— То в тот же день я буду уволен, — с улыбкой подхватил Том. — Не беспокойтесь, этого не случится.
За пышным торжеством последовал сказочный медовый месяц — круиз по Атлантическому океану. Жизнь окончательно вошла в мирное, счастливое русло. Спустя год Джина родила мальчика, сделав Тома самым гордым отцом, а Джека — самым счастливым дедушкой.
Как-то раз, отправляясь на деловую встречу в центр города, Том спустился в тот самый подземный переход и внезапно замер. У гранитной стены по-прежнему стоял его бывший сослуживец. Всё в том же деловом костюме, который за этот год окончательно выцвел, обтрепался и потерял лоск. Шляпа у его ног выглядела сиротливо. Том не стал останавливаться, чтобы не смущать приятеля своим нынешним успехом, но, проходя мимо, мягко опустил в фетровые поля хрустящую стодолларовую купюру.
Вечером, устроившись на уютном диване в их новой гостиной, он без утайки рассказал об этой встрече жене. Джина выслушала его, на мгновение задумалась, а затем ласково обняла мужа за шею и прошептала:
— Господи, Том… Как же я благодарю Бога за то, что в тот дождливый день решила пойти именно через тот переход, где стоял ты. Именно в ту секунду мы оба каким-то непредсказуемым, чудесным образом начали возвращаться к нормальной жизни.
— Нет, родная, — Том бережно прижал её к себе, вдыхая родной аромат духов. — Это я всю жизнь буду благодарен судьбе за то, что из сотен прохожих ты остановилась именно возле моей шляпы.
И они слились в долгий, тихий и по-настоящему счастливый поцелуй, в котором больше не было места ни прошлому одиночеству, ни былым страхам.