Глава 2

ГЛАВА 2. Если бы молодость знала, если бы старость могла

Княгиня зорко глянула на задумавшуюся девушку, и её бледные сухие губы сложились в грустную улыбку.
— Что молчишь? Погналась за высоким положением, но признаться не хватает духу?
— Что? — очнулась Татьяна, искавшая ответ, за что именно и когда она полюбила Клермона.
— Не говорите ерунды. Я его люблю. Будь это иначе, меня бы здесь не было, — сердито проговорила она.
Малейшая нотка фальши, и княгиня не поверила бы, но чутьё и опыт говорили ей, что девушка совершенно искренна в своём признании. «Надо же! и здесь повезло Красноземельскому», — подумала она, но без особой досады на очередную удачу чужака.
— Это заметно, — сказала она и не преминула добавить яду: — Как и то, что он ещё не знает, как к тебе относиться. Так что будь осторожней. Слишком уж неохотно он объявил, что ты его будущая жена. И я его понимаю. По своему происхождению ты ему не подходишь, тем более в том шатком положении, в котором он сейчас находится. Ему нужна жена из знатной и влиятельной семьи, а ты сирота и бесприданница. Да и воспитанием не блещешь, куда только смотрели твои родители. Так что имей в виду: ничего ещё не решено. Если уж на то пошло, я ожидала, что он женится на Катейе-род-Лесная Гора, которая постоянно крутится около него и уже хозяйничает в поместье с таким видом, будто она здесь законная хозяйка. Остерегайся её, она такая же, как Мирелла Маска. Думаю, она ни перед чем не остановится, если задумает убрать соперницу. Тут до тебя была уже одна такая, вся из себя влюблённая в Красноземельского, да только в один прекрасный день исчезла и с тех пор о ней ни слуху ни духу, хотя девчонка берегла его пуще, чем зеницу ока. Пока он находился между жизнью и смертью, Шейра, кажется, так её звали, не отходила от его дверей ни днём ни ночью. Если бы не она… Ладно, это уже в прошлом. Так вот, девчонка, что так переживала за него, бесследно исчезла, и вскоре появилась Катейя-род-Лесная Гора. Не странно ли?
«Ещё как странно», — подумала Татьяна, припомнив, что Клермон явился к Даджи не за ней, а со сватовством к Мирелле.
— А как выглядит Катейя? — спросила она, уже подозревая истину.
— Вся из себя ладная, росточка невысокого. Волосы у неё чистое золото, глаза синие, ресницы длиннющие просто на зависть, брови изящного рисунка, лоб высокий, кожа чистая как у младенца. Красивая девица, этого у неё не отнять, и держится с достоинством, — перечислила княгиня и скептически глянула на собеседницу. — Не думаю, что ты её знаешь. Кто ты и кто она. В Катейе Лесногорской сразу чувствуется княжеская кровь, в отличие от тебя. Конечно, в тебе тоже что-то есть, но ты из простых, и этим уже не дотягиваешь до её уровня. Так что смотри, Красноземельского одной любовью не удержишь. Эта девчонка Шейла исчезла, а ему и дела нет, даже ни разу не поинтересовался, куда она делась, не говоря уж о поисках. Если он настоящий княжич, то тебе и вовсе не на что рассчитывать.   
— Пусть! — отмахнулась Татьяна. — Я его не неволю. Не захочет жениться, не надо.
— Даже так? — подивилась княгиня легкомыслию девушки. — Хочешь остаться при нём любовницей? Так они недолго задерживаются, слишком уж велика конкуренция. Одни служанки чего стоят. Скажи, куда ты пойдёшь, если он тебя выгонит?
— К подруге, — ответила Татьяна и поняла, что Тайра единственная, к кому она может пойти. «Вот только скоро не будет и этого варианта», – подумала она и вспомнила свои мытарства около Священного озера, где встретила уродливого карлика, наречённого ею Ричардом, который оказался тем ещё сюрпризом. Но она помнила его рассказ о том, каково ему жилось до того, как он из уродливого гусёнка превратился в прекрасного лебедя. «Я и помойка? Короче, побирушка. Ах да, на выбор ещё проституция. Замечательно!» — уныло подумала девушка. «А может, податься к Чаре? Ну а что? Благодаря Даджи я машу мечом ничуть не хуже, чем она. Организуем с ней бабскую наёмническую банду», — всерьёз призадумалась она.
— Между прочим, у подруг свои мужья имеются, — прервала её размышления княгиня и язвительно добавила: — Зачем им держать в доме такую, как ты? Смотреть, как муж подкатывает к тебе и опасаться, что он вдруг влюбится и захочет избавиться от законной жены? А ты знаешь, чем это грозит твоей подруге? При условии, что она из хорошей семьи.
Татьяна пожала плечами.
— Не имею ни малейшего понятия.
«Ну, совсем дурочка! — даже огорчилась княгиня и констатировала: — Нет! Без наставлений кого-нибудь из старших точно угодит в беду».
— Моя дорогая, а ты задумывалась, почему в обществе так редки разводы, особенно во влиятельных семьях? Вижу, не знаешь, так я скажу. Всё просто. Если выяснится, что жена — гулящая, то позор всё равно ляжет на всю семью, независимо от развода. Вот поэтому ты никогда не услышишь о разводах в знатных семействах. Там повторно женятся только вдовцы. Догадываешься почему? Так что не глупи. Если выйдешь замуж за князя, и он решит, что ты ему изменяешь или своими выходками истощишь его терпение, то суд будет короток. Как правило, это удушение подушкой, и пышные похороны с фальшивой скорбью на лицах провожающих. Уяснила?
— Уяснила, — задумчиво отозвалась Татьяна, припомнив аналогичный разговор с Даджи. Правда, демон-лис обещал лишь скромные похороны и ничего не упоминал о скорби на лицах провожающих.
Раздумывая о дальнейшей линии поведения, старая княгиня прикрыла глаза. Девушка ей нравилась, несмотря на легкомыслие и неподобающее поведение. «Ладно, пора подружиться с Клермоном Красноземельским. В конце концов, враг — понятие относительное. Сегодня — враг, завтра — союзник. Думаю, он оценит мою помощь в воспитании его дикарки», — решила она. 
— Девочка, памятуя о твоей горькой судьбе, я желаю тебе только добра. Поэтому прислушайся к тому, что я скажу. Не нужно вздыхать, о таком тебе никто не расскажет, кроме меня. Видишь ли, когда-то я тоже была молода и преисполнена надежды на любовь и счастье. Спасибо хлудовым романам, которые я глотала один за другим, сжигая уйму свечей по ночам. Честное слово, сочинителей слащавых сказок я бы вешала без всякого суда. Кто знает, сколько судеб они исковеркали своими романтическими бреднями. Ведь книги это одно, а жизнь совсем другое.
Несмотря на сказанное, на лице княгини появилось выражение, смягчившее властные черты её лица. «Что ни говори, а юность — незабываемое время», — подумалось ей, и она тряхнула головой, отгоняя видение радостного ожидания от красочной обложки ещё нечитанного романа.
— На чём я остановилась? Ах да! Так вышло, что в пятнадцать лет я без памяти влюбилась в княжича Зарена-род-Северная Вода, моего будущего мужа. Тогда ему исполнилось двадцать, и он был необычайно хорош собой. Впервые я увидела его на осенней охоте и всё, пропало моё сердце. Сероглазый красавец увёз его вместе со своей добычей. Ну а я вовсю размечталась, представляя, как он обратит на меня внимание. Правда, с чего вдруг, совершенно не ясно, ведь мы вращались в разных кругах общества, которые редко соприкасались между собой. Представляешь, как я была счастлива, когда Зарен попросил моей руки? Конечно, родители сомневались: слишком уж велика честь, даже при нашем богатстве и влиянии. Ведь я тоже не знатного рода, а купеческая дочь. Отец был простолюдином, нажившим состояние благодаря уму и удаче, а мама происходила из скромного, но дворянского рода. Думаю, это обстоятельство сыграло решающее значение. Иначе Зарену не разрешили бы сватовство, несмотря на моё чудовищно богатое приданое. Мать-земля! Как же я была счастлива! Нежданно-негаданно я оказалась в сказке, и мой будущий муж не кто-нибудь, а самый настоящий княжич, причём настолько красивый, что мне не верилось, что всё это происходит наяву. Во время свадьбы я была как в тумане. Голова кружилась от радости, как от выдержанного вина. Что тут скажешь? В пятнадцать лет сердце распахнуто настежь. Большая удача, если туда войдёт достойный избранник.
Княгиня глянула на притихшую девушку и вздохнула.
— Может, оно и к лучшему, что ты уже переспала с Красноземельским. Знаешь, что он собой представляет. Ну а я… отрезвление пришло ночью, когда нас отвели в супружеские покои. Любовь, да? — она зло засмеялась. — Дорогая, это был непередаваемый ужас. Я была совсем невинной девочкой, воображающей, что поцелуи в спальне — это уже верх неприличия. Какие поцелуи! Зарен проделывал со мной такие вещи, о которых я не хочу рассказывать даже сейчас, настолько это стыдно. Но меня учили, что я должна во всём подчиняться мужу, и я терпела, не смея пикнуть. И знаешь, это его рассердило. Зарен сказал, что в постели я как дохлая рыба, и позвал двух служанок. Когда наглые девки начали меня лапать, я не выдержала и залепила им пощёчины. Тогда он велел им выпороть меня, что они и сделали. С горя я была готова на любые безумства, но Зарен предупредил, чтобы я не делала глупостей, иначе пострадает моя семья. И я смирилась. Я же не дура. Не бежать же к родителям с воплями, чтобы они забрали меня домой. Да и кто бы мне поверил? На людях Зарен был сама предупредительность и нежность, заявляя всем, что я его путеводная звезда и он не знает за какие заслуги боги даровали ему такое неземное счастье. Ну а дома это «неземное счастье» и «путеводная звезда» оказывалась на одной ступени с продажными девками и рабынями, вынужденная терпеливо сносить немыслимую грязь в постели. К тому времени я уже была не столь наивна и понимала, что нужно помалкивать, если не хочу отправиться в могилу.
На старческом лице промелькнуло странное выражение.
— А знаешь, что самое диковинное во всей этой грязной истории? Как потом выяснилось, Зарен женился на мне не только из-за богатства. Во время своих первых родов я была настолько плоха, что он плакал, держа меня за руку, и умолял не умирать. А много ли нужно настрадавшейся шестнадцатилетней дурочке, чтобы она снова поверила в любовь? Только помани пустыми обещаниями. Тем более, когда красавец муж с видом побитой собаки стоит на коленях и клянётся любить только её одну. Зарен выдержал три месяца, а затем заявил, что я ему нравлюсь, но ему скучно со мной, и всё вернулось на круги своя. Снова служанки, заезжие актриски и те же извращения. Чувствуя себя виноватым, он как-то сказал, что таково воспитание во всех княжеских семьях. Считается, что такая пресыщенность женщинами избавит княжичей от глупостей, связанных с ними. Вскоре наш первенец умер. Вроде был здоровый мальчик, но однажды уснул и не проснулся. Само собой виноватой оказалась я, и больше всех в его смерти меня винил муж. О том, что он мог повредить ребёнку во время измывательств надо мной, отчего-то ему не приходило в голову. Потом были одни выкидыши. Своего единственного сына я родила в двадцать один год и то лишь потому, что берегла его как зеницу ока и по возможности всячески избегала мужа, боясь, что он может повредить и ему.
Княгиня порылась в ридикюле и снова достала носовой платок, в который трубно высморкалась, затем сложила его обратно и посуровела.
— Зарен умер, когда Локсу исполнилось пять лет, и я поклялась, что не дам ему стать таким, как он, — на её лице промелькнуло едкое выражение. — Конечно, свёкор был недоволен, как я воспитываю сына, но из-за постоянных стычек на границах княжества он практически не бывал дома. Свекровь, занятая хозяйством, ни во что не вмешивалась, так что мне никто не мешал. Когда Локс вошёл в юношеский возраст, я даже близко не подпускала к нему служанок, а тех, что пытались тайком добиться его расположения, жестоко наказывала. К тому же он рос болезненным ребёнком, и я опасалась, что беспорядочные связи с женщинами могут подорвать его здоровье. Но и этого мне было мало. Чтобы оградить сына от дурного влияния, я ограничила его общение со сверстниками, особенно его круга. Это привело к тому, что всё его время занимала учёба, которую я всячески поощряла. Со временем я нашла Локсу хорошую девушку. Насколько я знаю, они были счастливы в браке. А потом появилась рыжая бестия Мирелла Маска, и мой здравомыслящий умница-сын влюбился, как мальчишка, хотя был проницателен и догадывался, что она собой представляет. Что случилось дальше, думаю, ты знаешь. С той поры я спрашиваю себя, может, стоило воспитывать сына, как положено в княжеских семьях? С раннего возраста заставлять его относиться к женщинам как к игрушкам, которые в любой момент можно поменять. Ну, что ты думаешь, права я или нет?
— Не знаю, — честно ответила Татьяна и, подумав, добавила: — Я бы выбрала ваш вариант. Да, ваш сын совершил ошибку, но от любви никто не застрахован. К тому же Мирелла Маска была ведьмой и могла окрутить любого мужчину. У князя Локса не было шансов избежать её сетей.
— Умница, — княгиня покровительственно похлопала её по руке. — Сразу видно, что знаешь толк в мужчинах. Так что имей в виду, если он действительно Клермон Красноземельский, это значит, что его растили как княжича. Поэтому будь готова, что он никогда не ответит на твою любовь. В княжеских семьях она непозволительна. И да, поскольку он не чурается служанок и прочих девиц, а они без ума от него, заранее смирись, что ты будешь одной из многих.
«Знаю толк в мужчинах? Ах ты, зараза! Я тебе не проститутка... И всё же в её словах есть доля истины», — признала Татьяна, припомнив опытность Клермона в сексуальных играх, которые старуха считала извращениями. А ещё она припомнила его вежливое равнодушие к её признаниям в любви, и это болезненно царапнуло ей сердце.
— Ну, что опять задумалась? Нечего сказать или надумала сбежать? — сварливо вопросила княгиня, видя, что девушка о чём-то напряжённо размышляет.
— Нет, — рассеянно ответила она, и та успокоилась.
— Правильно, бежать уже поздно. Он тебя не отпустит, пока не выяснит, есть ли плод в твоей утробе. Через два месяца ты точно узнаешь, кто ты для него. Если отправит к повитухе, чтобы она выпростала тебя, значит, ты для него не более чем… скажем так, развлечение.
— Говорите прямо, шлюха.
— Если ты так считаешь…
— Это не я так считаю, а вы. Ну что, вас проводить? — спросила Татьяна, поднявшись со скамьи.
— Нет, — отказалась княгиня. — Я ещё побуду здесь, хочу поговорить с моим дорогим мальчиком и внуками.
— Хорошо, тогда не буду вам мешать. Я скажу слугам, где вы…
— Не нужно, они знают, что я здесь. В назначенное время за мной придут.
— В таком случае я пойду.
Княгиня посмотрела девушке вслед. «Ну, и зачем я разоткровенничалась? Какой в этом смысл? Уверена, девчонка пропустила мои слова мимо ушей, сочтя их за старческое брюзжание, — подумала она и вздохнула. — Молодость никого не слушает. Мама со слезами молила меня отказаться от Зарена, но разве я её послушала? Устроила жуткий бедлам, когда отец начал склоняться на её сторону, да ещё заявила, что умру, если не разрешат выйти замуж за княжича. Вот только семья мужа — это не родительский дом. Если Красноземельский возьмёт её в жёны, что крайне сомнительно, вскоре она поймёт, как много зависит от его желаний, а вот её желания ровным счётом ничего не значат. Конечно, жена князя — почётное звание, да только она такая же его собственность, как служанки, и также бесправна, как они. Стоит вызвать гнев мужа, и тогда пощады не жди». Вспомнив, как издевался над ней Зарен, на первых порах ревнующий её ко всем подряд, она вздохнула в очередной раз и, поднявшись со скамейки, направилась к могиле сына.
Встав на колени, старуха опустила голову и горько заплакала. Так плачут те, чьё горе не теряет остроты, несмотря на время. Налетевший ветер с моря сорвал кружевную накидку с её головы и разметал волосы, но она не замечала этого и продолжала беззвучно ронять слёзы. Они стекали по её морщинистому лицу и падали на бесстрастный холод гранита, под которым лежал тот, кого она беззаветно любила. Ведь сын был её единственным лучиком света в кошмаре замужней жизни, а ещё он был доказательством той единственной ночи любви, что помогла ей пережить распутного и жестокого мужа. 
Растревоженная воспоминаниями, которые вызвал разговор с девушкой, княгиня мыслями то и дело возвращалась в прошлое. Оттого она оплакивала не только сына, но и ту беззаботную весёлую Савику Родомир, что когда-то была не только самой завидной невестой, но и самой красивой девушкой на всём побережье Италийского моря. Избалованная девочка, живущая вольной жизнью, в своей наивной гордыне полагала, что так будет всегда. Она свято верила, что стоит ей захотеть, и весь мир будет у её ног, — ведь многочисленные поклонники юной Савики были готовы на всё ради одного её благосклонного взгляда. Это были хорошие парни, большинство которых она знала с детства, но ей хотелось романтики, причём такой, как в книгах, где прекрасный незнакомец обязательно оказывается княжичем и женится на скромной девушке простого происхождения. Вот только книги всегда заканчивались свадьбой и умалчивали о том, что было дальше. Впоследствии, чтобы внучки не повторили её злосчастную судьбу, она приказала сжечь все найденные в поместье романы о любви.
«Кто же знал, что злодейка судьба на этот раз явится в образе Миреллы Маски?» — с печалью подумала княгиня. Слёзы иссякли, и она, поднявшись с колен, выпрямилась и устремила взгляд на море. Со времён её юности оно нисколько не изменилось и всё так же катило ленивые белопенные волны на чистый песчаный берег, и всё так же над лазурной гладью моря реяли многочисленные птицы, высматривая добычу в его прозрачных водах. Корабли держались на расстоянии от опасных рифов и с высоты утёса казались детскими игрушками.
Знакомый с детства пейзаж вернул ей спокойное расположение духа, и она огляделась в поисках накидки. Вопреки опасениям, ветер унёс её недалеко, она удачно зацепилась за близрастущий розовый куст, пламенеющий кроваво-красными цветами.
Привычными движениями она поправила растрепавшиеся волосы и повязала кружевную накидку на голову, а затем огляделась ещё раз. Увы, её неизменный провожатый отчего-то запаздывал, и она, не дожидаясь его, отправилась в обратный путь.