Свитчер. Откровение Михаила Колокольцева

07-08 апреля 2010 года

Форт Брэгг, штат Северная Каролина, США

Он рассказал ей почти всё, оставив за скобками только Die Neue SS… пока. Всю свою биографию в ипостасях Михаила Колокольцева, Роланда фон Таубе, Митчелла Феррета, Ариэля Леви, Сына Неба и кардинала Эша.

О люденах и метагомах; об Обществе Чёрного Солнца; о Группе Омега (её будущем месте службы) и Федеральной Специальной Службе. О всех ключевых операциях Зондеркоманды К, Отдела IV-H и Спецотдела Х. О Синдроме Лоэнгрина и сотнях тысяч спасённых им евреев.

Его…  всё-таки исповедь, наверное, была длинной. Настолько длинной, что закончил он её в надёжно защищённом от прослушки конспиративном особняке Отдела Специальных Расследований ФБР (ранее в нём проживала ныне уже полковник армии США, зам руководителя отдела Джоан Лайтнинг, ныне обитавшая в ещё более шикарном особняке в Джорджтауне).

Фелиция внимательно выслушала его (слушательницей она была идеальной – служебное положение обязывало) и пожала плечами:

«Я не удивлена… и очень рада, на самом деле…». Он несколько удивлённо посмотрел на неё. Она объяснила: «Отец служил в военной разведке во время Холодной войны; дома бывал… мало, поэтому меня воспитывала русская мама»

Сделала небольшую паузу – и продолжила (снова на идеальном русском):

«… так что я русская по менталитету… наполовину по крови… мне не особо комфортно с американцами… так что я очень рада, что мой шеф русский…»

Глубоко вздохнула – и продолжила: «Что же касается застрявших во времени… люденов… то я не удивлена. Мой бывший… один из бывших…»

Коих было немало – к гадалке не ходи.

«… профессор литературы – специалист по советской фантастике и известный оккультист федерального масштаба. Он не сомневался, что людены существуют… и даже нарыл… кое-что. Со мной в постели поделился» – она рассмеялась.

И продолжила: «Что в ФБР есть реальный отдел X-Files, я знаю – там служит ныне уже полковник Джоан Лайтнинг… наши периодически с ней работают… я не удивлена, что и в других странах такие есть – странно если бы не было…»

Глубоко вздохнула и резюмировала: «Гонять всякую нечисть инфернальную и защищать мир от экзистенциальных угроз всяко интереснее, чем с нашими бюрократами в погонах иметь дело… так что я с удовольствием перейду…»

Она вздохнула, затем спросила: «Я так понимаю, мы летим в Ватикан?»

Колокольцев кивнул: «Правильно понимаете. Я сейчас позвоню Киму и Вам официально оформят бессрочный отпуск. Никаких официальных следов Вашего выезда за пределы США не останется. В Ватикане Вы получите новые документы. Много разных документов, на самом деле…»

«Кто бы сомневался…» – усмехнулась она. Он пропустил мимо ушей эту язвительную ремарку. «А потом ты отправишься… правильно, в Москву»

«И тоже без официальных следов?» – усмехнулась новоиспечённая агент Норрис.

«Как Вы догадались… Этот Гольфстрим за глаза зовут Летучим Голландцем. Нигде ни в каких документах его вылет/прилет не фиксируется. Тех, кто летит регулярными рейсами, обычно встречают и проводят, минуя любой контроль…»

«Целая команда Джеймсов Бондов?» – снова усмехнулась Фелиция.

Он кивнул: «Почти». Она улыбнулась:

 «Я польщена. Собраться позволите?» Он кивнул: «У Вас есть ровно час». Через час он заехал за ней в её небольшой, но уютный дом на окраине Файетевилля – еще одного города, входившего в систему Форт-Брэгга.

К его великому удивлению, она сидела в шикарном глубоком кресле, одетая вовсе ни в какой не дорожный костюм. А в очень даже домашний элегантный бордовый халат.  На изящном маленьком столике – открытая бутылка шампанского. Дорогого. Очень дорогого. И два бокала, уже наполненные золотистым пенящимся напитком.

«А это что значит?» – изумленно спросил он. «Вы вообще в своем уме?»

«Абсолютно» – успокоила его Джоан. И снова перешла на русский. Не столько спросив, сколько констатировав очевидное: «Тебе ведь очень нравится подчиняться сильной, смелой, яркой, умной, красивой женщине, которая тебя в чём-то существенном превосходит?»

И, не дав ему и рта раскрыть, уверенно продолжила: «Эротизация подчинения… стандартный механизм психологической самозащиты при твоей биографии. Хоть ты и не-совсем-человек, но и у них есть психологический предел…»

Сделала паузу – и вдохновенно продолжила: «Без этого ты давно спятил бы, поэтому и жёны, и любовницы у тебя были соответствующие… и крутили тобой, как хотели. Что тебе влетало в нехилую копеечку…»

И неожиданно по-девичьи звонко рассмеялась: «Они весь Париж скупили на твои деньги… или что-то осталось?». Он улыбнулся: «Точно не знаю… может, что-то и осталось… немного…»

Внимательно посмотрела на него – и уверенно продолжила: «Так бы всё и продолжалось… если бы одна энергичная и властная мамаша из очень высокого общества – другим ты не по зубам – не женила тебя на своей дочке, не разогнала всех твоих пассий… и не загнала тебя в традиционную семью… русскую?»

Он кивнул: «Императорскую». И вздохнул: «Моя жена – великая княжна Мария Николаевна Романова, а моя тёща…». Фелиция кивнула: «Императрица Всероссийская Александра Фёдоровна… познакомишь?»

И объяснила свой интерес: «Мама историк-любитель; не сомневалась, что Романовы выжили… я тоже… только не знала, что и они застряли во времени…»

Глубоко вздохнула и продолжила: «Вы прожили… сколько вместе?»

Он вздохнул: «Сорок пять лет… этим летом будет…». Она кивнула: «Впечатляет… только надоело это вам обоим до невозможности. Я психолог – после такого шока… их же прямо из-под расстрела вытащили?». Он кивнул:

«… самое последнее, что захочет женщина – это семью… какую угодно. Я знакома с их биографиями – Мария самая слабохарактерная… вот мама её под венец и загнала… остальные дали ей от ворот поворот…»

Колокольцев кивнул: «Татьяна успешный врач в Бостоне; Ольга криминальная журналистка в Париже…». Джоан изумилась: «Николь Ру?».

«С чего ты решила?» – оторопело спросил он. Она пожала плечами: «Николь – анаграмма первых слогов её имени и фамилии… женская форма имени отца… она его безумно любила и явно любит… Ру… русская; Roux от Романова…»

Он кивнул – и продолжил: «Анастасия в политике по самые уши… тайной; у Алексея частная военная компания – проще сказать, где он не воевал; Николай и Аликс в Париже… типа на пенсии…»

Она кивнула и продолжила: «Ну так вот – достало вас обоих это всё до такого экстрима, что она… в публичный дом двинула?». Он покачал головой:

«Без комментариев». Она махнула рукой и продолжила: «А к тебе Адская кошка Равенсбрюка вернулась? С неё станется…»

И снова махнула рукой: «Ладно, договорюсь как-нибудь… с обеими…»

Как ни странно, бесцеремонное вторжение армейской психологини в его постель его порадовало. Впрочем, ничего странного – ему срочно был нужен противовес его второй благоверной. Которая вполне могла под себя весь Рим подмять вместе с Ватиканом – не то, что всю его жизнь…

Фелиция поднялась из кресла. Халат соскользнул к ее стройным, идеально ровным ногам. Обнажив изумительной красоты тело. Соблазнительно нагнулась, взяла бокал шампанского, протянула Колокольцеву.

«За нашу победу» – неожиданно серьёзно и как-то даже пафосно произнесла она. «За то, чтобы мы успели. А наши враги – нет»

Они оба осушили бокалы чуть ли не залпом. Колокольцев к алкоголю был практически невосприимчив – еще на Восточном фронте мог водку хлестать чуть ли не ковшами. Вообще не пьянея. Судя по всему, подполковник Норрис была той же породы. Только намного более позднего года выпуска.

В постели она была… очень умелой. Как, наверное, и полагается специалисту по пси-операциям. К тому же лучшему из лучших. Умела доставить удовольствие и себе любимой, и партнеру. Очень хорошо умела.

Уже под утро – они не спали всю ночь, что их нисколько не утомило – она неожиданно вздохнула: «Мне тридцать восемь полных лет… и теперь будет тридцать восемь до конца времён…»

Он ошарашенно посмотрел на неё. Она пожала роскошными обнажёнными плечами: «Не знаю насчёт ритуала Преображения на Вилле Вевельсбург… но в постели это очень даже возможно…»

Заглянула ему прямо в душу бездонными зелёными глазами профессиональной ведьмы высшей пробы – и объяснила: «Если есть духовная близость – а у нас с тобой очень даже есть …, то мы стали одним духовным телом. После этого моё Преображение неизбежно…»

Он глубоко вздохнул – и кивнул: «Ты права… добро пожаловать в люден-клуб, подполковник Норрис…»

Через полтора часа его Гольфстрим 550 пробежал по взлетной полосе военного аэродрома Форт-Брэгг, серебристой ласточкой взмыл в безукоризненно чистое, безоблачное весеннее небо и взял курс на небольшой римский аэропорт Урбе, расположенный в семи километрах к северу от государства Ватикан.