Война богов Глава 3 первый бой

              Один вышел на улицу. Полковник стоял у стены, и взгляд его был прикован к маленькому знаку на броне Тёмного. Он смотрел на него так, будто пытался прочесть чужую молитву. «Почему Один ничего не сказал о нём?» — крутилось в голове у Никитина. Он уже поверил, что Один выкладывает всё, потому что выбора нет. А теперь эта тишина казалась громче любого крика.
— Ты его видел? — полковник поднял глаза.
— Видел, — ответил Один, останавливаясь в паре шагов.
— И?
— И ничего.
— «Ничего»? — полковник усмехнулся, но в этом смехе не было веселья. — Ты вывалил на нас всю историю своей расы, а про эту штуку молчишь?
— Потому что про остальное ты спрашивал. А про это — нет.
— Объясни.
— Если я скажу, что это, ты будешь видеть этот знак везде. На каждом убитом, на каждой стене, на броне своих бойцов. Он начнёт тебя преследовать.
Полковник медленно выдохнул. Он не хотел, чтобы его начинали жалеть.
— Я не сломаюсь.
— Я знаю. Но сейчас тебе нужно держать оборону. А не гоняться за призраками.
— Этот призрак может стоить нам города.
Один помолчал, потом шагнул ближе и тихо произнёс:
— Хорошо. Тогда слушай. Это не просто знак. Это приглашение.
— Приглашение куда?
— Туда, куда мы не хотим идти.
Полковник ждал. Один молчал. Тишина длилась, и в ней было что-то намеренное — будто Один проверял, сколько полковник выдержит.
— Ты опять начал темнить, — процедил Никитин. — Время-то уходит. Ты можешь говорить нормально, или тебе каждый раз нужно полчаса на подготовку?
Один не обиделся. Он вообще, кажется, не умел обижаться. Просто смотрел на полковника своими пустыми глазами и молчал, пока тому не стало казаться, что этот взгляд давит на виски.
— Этот знак, — наконец сказал Один, — ставит не каждый Тёмный. Только координатор. Тот, кто ведёт за собой группу. Если знак есть на броне — значит, этот боец был не один. Рядом кто-то старший. И этот старший, скорее всего, ещё на базе. Или рядом с ней.
— Так это разведка?
— Нет. Разведчики не носят меток. Это другая каста. Вожди отрядов. У них есть доступ к силовому полю, к иллюзиям и к связи с кораблём. Они координируют атаку с земли.
— И много таких на базе?
Один чуть наклонил голову, будто прислушиваясь к чему-то внутри себя. Потом покачал головой.
— Не знаю. Один — точно. Больше — не уверен. Их не так много, но один координатор может держать сотню бойцов. Как марионеток. Убей координатора — и его отряд потеряет цель. Они будут бродить, как слепые, пока не подберут новый сигнал. Или пока не умрут.
— Значит, найти координатора — приоритет.
— Да.
— И где его искать?
— Я не знаю.
Полковник сжал зубы. Он чувствовал, как усталость начинает подступать — не та, от которой помогает кофе, а та, которая наваливается всем телом, когда ты уже слишком долго держишься на адреналине.
— Ты не знаешь, где координатор. Ты не знаешь, сколько их. Ты не говоришь, что значит знак. Ты не сказал, что за приглашение. Один, ты вообще что-нибудь знаешь точно?
— Я знаю, что мы оба устали, — спокойно ответил Один. — И я знаю, что ты уже давно не спал. Утром ты был в плену. Потом бой. Потом совещание. Потом ещё бой. Ты человек, полковник. Не бог.
— Спасибо, что напомнил, — буркнул Никитин. — А ты, значит, можешь не спать? Богам отдых не нужен?
— Мне нужен. Но другой. Не сон, а тишина. Я медитирую.
— Медитируешь, — повторил полковник, и в голосе его прозвенела та особенная нота, которая бывает у людей, когда они на грани. — Чудесно. Один медитирует, Тёмные координируют, город горит, а я, значит, должен идти спать.
— Да, — сказал Один. — Именно так.
— И кто будет держать базу, пока я сплю? Ты?
— Майоры. Они справятся до утра. Я побуду рядом. Если что-то пойдёт не так, разбужу тебя.
— Разбудишь. — Полковник снял фуражку и провёл ладонью по лицу. Кожа была сухой и горячей, будто в лихорадке. — Знаешь, что мне не нравится? Мне не нравится, что ты решаешь за меня, что мне знать, а что нет. Ты пришёл сюда, сел за мой стол, рассказал мне, что боги — это вы, что Тёмные — это они, что мы — пешки в вашей войне. А теперь ты ещё решаешь, что я могу увидеть, а от чего меня надо уберечь. Ты не мой начальник, Один. И не мой куратор.
— Я знаю, — тихо сказал Один.
— Тогда прекрати выбирать за меня.
Один молчал. И в этом молчании было что-то тяжёлое, будто он держал в руках что-то хрупкое и боялся уронить.
— Хорошо, — наконец сказал он. — Спроси. Я отвечу.
— Что значит «приглашение»?
— Это метка, которая зовёт к себе. Не конкретного человека — любого, кто прикоснётся. Она как радиомаяк, только работает не на звук, а на страх. Кто прикоснётся к знаку, тот начнёт слышать голос. Голос скажет, где координатор. Но он также скажет, где корабль. И если человек пойдёт за голосом, он не вернётся.
— Почему?
— Потому что корабль — это не просто корабль. Это ловушка для тех, кто ищет ответы. Тёмные специально оставляют знаки на убитых, чтобы нашлись смельчаки, которые пойдут по ним. И исчезнут.
Полковник смотрел на знак. Тот тускло поблёскивал в свете фонаря, и на секунду Никитину показалось, что он пульсирует — едва заметно, как дыхание спящего.
— И ты молчал об этом, — сказал он. Голос его был тихим, но в нём звенела не злость — усталость.
— Я молчал, потому что среди твоих бойцов обязательно найдётся тот, кто захочет прикоснуться. И мне придётся его останавливать. А я не хочу, чтобы ты думал, что я лезу в твои дела.
Никитин усмехнулся — горько, устало.
— А ты и так лезешь. Просто красиво.
Он постоял ещё секунду, потом повернулся и пошёл к штабу. На крыльце остановился, не оборачиваясь, бросил:
— Утром поговорим. И утром ты расскажешь мне всё. Не то, что ты считаешь нужным, а всё. И про знак, и про приглашение, и про код, который мне пришёл на телефон, и про Марс. Всё, Один. Иначе...
Он не договорил. Просто махнул рукой и вошёл в здание.
Один остался стоять у стены. Он посмотрел на труп Тёмного, на знак, потом медленно закрыл глаза. Ветер нёс с севера запах гари — горели деревни, которых больше не было.
— «Иначе что?» — тихо произнёс он в пустоту. — Ты не придумал «иначе», полковник. И хорошо. Потому что «иначе» — это то, чего я боюсь больше, чем Тёмных.
Он присел на корточки у тела, накрыл знак ладонью и замер. Ладонь начала слабо светиться — тусклым, голубоватым светом, как изморозь на стекле. Свет погас через несколько секунд. Один убрал руку и посмотрел на подушку пальцев — она была чёрной, будто обугленной.
— Значит, координатор жив, — прошептал он. — И он уже знает, что мы здесь.
Полковник тем временем поднялся на второй этаж. Кабинет встретил его запахом бумаги и остывшего чая. На столе всё ещё стояли кружки — его и Одина. Никитин не стал убирать. Он сел за стол, расстегнул ворот, положил голову на сложенные руки и закрыл глаза. Сон пришёл не сразу. Сначала — обрывки: лицо генерала в тот момент, когда Симон «убил» Никитина, пустые глаза Одина, чёрная форма, знак, пульсирующий в свете фонаря. Потом — голос. Тихий, далёкий, как из-за стены. Он говорил что-то, но Никитин не мог разобрать слова. Только чувствовал, что голос зовёт его. Не по имени — куда-то.
«Приглашение», — вспомнил он и провалился в темноту.
Сигнал тревоги разорвал короткий сон полковника. Он вскочил, на секунду замерев — пытался вспомнить, что ему снилось, но сон уже рассыпался, остался только шёпот, который он не мог ухватить. Тряхнул головой и вышел в коридор. Сразу заметил дым, видневшийся через окно вдали. К нему подбежал прапорщик и отрапортовал:
— Товарищ полковник, началось масштабное наступление Тёмных.
— Сколько их?
— Больше двадцати тысяч высадились в городе. По последним сводкам, во всех направлениях организованно ударили десантные отряды. Общая численность — больше двадцати тысяч на Земле.
— Что их заинтересовало в нашем городе? Почему не крупные города? Узнайте и доложите.
— Не надо, — в разговор вмешался Один. — Я знаю, почему ударили и по вашему городу тоже.
— И почему? — спросил полковник и быстрым шагом пошёл по коридору к выходу.
— Мы, полковник. Они чувствуют нашу расу и хотят полностью нас истребить. Тогда сопротивление землян будет слабее.
— То есть они ударили в те точки, где есть присутствие вашей расы?
— Да, я уверен на сто процентов.
Полковник вышел на улицу и стал наблюдать, как перегруппировываются и готовятся к обороне солдаты. Вдруг в стороне отряда добровольцев раздались автоматные очереди. Там завязался бой. Шум взрывов гранат и рокот автоматов чётко доносился до слуха солдат базы, которые ждали нападения. Полковник поднял голову к небу и заметил, как над его головой пронёсся корабль пришельцев. Кто-то из солдат скомандовал: «Воздух!» И зенитные пулемёты заработали по цели. Корабли пришельцев начали массированную атаку на базу с воздуха. Они били неприцельным огнём, но за двадцать налётов так и не смогли уничтожить все зенитные точки. Солдаты базы были намного опытнее и сбивали корабли пришельцев один за другим. Налёты прекратились через два часа, и тишина опустилась на базу. Не стало слышно и шума боя у добровольцев. Полковник так и стоял на крыльце штаба, не отходил и когда шёл массированный авиаудар. Словно его что-то приклеило к тому месту на крыльце. Солдаты находились строго по своим местам и ждали приказа. Шло время, час за часом, и тишину ничто и никто не нарушал. Солнце стало выходить из-за пыли, которая почти улеглась после бомбёжки, и становилось видно, какой ущерб был нанесён базе. Что удивило полковника — то, что ни один аппарат пришельцев не упал на территорию базы. Они кучно падали возле ворот, а точнее — у выхода с территории, что было на руку защитникам базы. Вдруг вдали зарокотал пулемёт. Где-то начался бой. К полковнику подбежал лейтенант и сообщил:
— Товарищ полковник, вышка приняла бой. Они сообщают о многочисленных отрядах противника, которые идут в нашу сторону.
— Сколько их?
— Больше пяти тысяч. Вышка сообщает, что будет отходить. Я дал приказ уходить на базу.
Взрыв в стороне вышки заглушил рокотание пулемёта. Одиночные выстрелы автомата стали резать уши.
— Три, — сказал полковник.
— Что три? — переспросил лейтенант.
— Не смогли уйти ребята. Три очереди.
Лейтенант стал вслушиваться в звуки, но их не было. Даже птицы перестали петь, и мёртвая тишина медленно стала рвать душу. Из штаба выбежал молодой сержант в форме МЧС и доложил полковнику:
— Товарищ полковник, разрешите доложить?
— Докладывай.
— Город пал.
— Как пал?
— Отряды Тёмных и их почитателей смогли пробить оборону города и захватить его. Многочисленный отряд численностью более пяти тысяч выдвинулся в нашу сторону. У них приказ никого живыми не брать.
— Как дела у наших соседей? Они ещё живы?
— Да, большая часть отряда противника прошла их стороной. Остальных они уничтожили. Были авиаудары, но они сильных потерь не понесли. Ждут приказов по совместным действиям.
— Значит, сообщи всем командующим: срочное заседание у меня в кабинете, и пригласи нашего гостя, бога Одина.
— Есть, товарищ полковник. Разрешите выполнять?
— Действуй. Жду всех в кабинете.
Полковник зашёл в штаб и быстрым шагом поднялся на второй этаж. Там солдаты суетливо налаживали подачу снарядов для зенитной пушки. Все готовились к нападению. Солдаты бегали туда-сюда и что-то друг другу кричали. Суета на этаже кабинета казалась чем-то похожим на муравейник. Кто-то закрывал окна бронелистами, оставленными когда-то ФСБ у себя на складе. База полностью была готова к сопротивлению и укомплектована по первому разряду. Хотя с виду была похожа на завод по переработке пиломатериалов. Люди всегда считали эту базу заводом, и никто и подумать не мог, что это хорошо укомплектованный стратегически важный объект ФСБ. Полковник прошёл к себе в кабинет и сел за стол. В дверь постучали.
— Да-да, входите, — сказал полковник.
Дверь открылась, и в кабинет стали входить офицеры, которые были приглашены. Последним в кабинет вошёл бог Один. Он прошёл по кабинету и, взяв стул, сел возле полковника. Полковник, встав из-за стола, начал:
— Уважаемые офицеры, всем понятно наше нынешнее положение. По последним сводкам, корабли пришельцев начали массированную атаку на Землю. Десант пришельцев постоянно высаживается и атакует. Всё усложняется тем, что у них появляются их почитатели. Также предлагаю называть пришельцев Тёмными. По последним сводкам город пал. Он не выдержал авиаударов и постоянных высадок десанта. Всё, что нам удалось узнать, пока не оборвалась связь, — что к нам идёт многочисленный отряд Тёмных и их почитателей. Мы точно знаем, что десант Тёмных в бой вступает только после удара их почитателей. Отсюда понятно, что первая волна будет людская. С ними уже столкнулись наши соседи из сопротивления и, слава богу, сопротивление живо. Наши техники пытаются наладить связь с сопротивлением, чтоб координировать общий удар. Но пока все попытки оказываются тщетны. Подмоги нам ждать больше неоткуда, так как, логически подумать, мы отрезаны от основных сил Земли. И мы не знаем даже общую обстановку. Что происходит и как проходят сражения — нам тоже пока не ясно. Мы тут, и Земля — наш дом. Отсюда предлагаю сделать базу оплотом сопротивления и держаться, пока будут силы. Если, ребята, переживём этот удар, предлагаю базу расширить и всеми имеющимися средствами наладить оборону. Также всячески атаковать конвой Тёмных и присоединить к базе сопротивление. Вопросы? Предложения, прошу высказывать.
Первым встал Один и, пройдя к окну, начал:
— С вашего разрешения, полковник, я расскажу всё, что думаю, об укреплении базы.
— Да, конечно, Один, для этого мы все тут и собрались.
— Ну, начну с того, что я, как вы считаете, бог Один, а попросту — я тоже пришелец, но я давно на вашей Земле, и мы вас не захватывали.
— Мы? — переспросил майор полиции.
— Да, мы. Все боги, про которых вам когда-то рассказывали, — это просто пришельцы. Мы не хотели так всё рассказывать, но обстоятельства повернулись против нас. И мне сейчас приходится рассказывать, кто я и зачем тут. Но это я вам расскажу позже, кто захочет. Сейчас к нам идёт орда, которую мы должны отбить. Нас намного меньше — можно так сказать, нас всего тысяча. Моё предложение — использовать для защиты космолёты Тёмных. Их броня может выдерживать множественные попадания из их оружия.
— А от нашего, я смотрю, не очень держит, — бросил полковник с ухмылкой.
— Да, вы правы, и они не рассчитывали на это. Суть в том, что их оружие основано на тёмной материи и магме из кратеров, которую они черпают через резонаторы. Это такие штуки, которые очень сильно похожи на рожки от ваших автоматов. Только у вас там пули, а у них — материя. Также я заметил, что ваши пули на ура пробивают и их броню. Отсюда вывод: мы можем победить их не численностью, а умением и профессионализмом. Есть, конечно, и проблемка: у них есть почитатели, но это люди, и они убиваемы. Могу сразу сказать, что авиаударов во время атаки пехоты ждать не стоит. Это их тактика: либо воюет воздух, либо земля. Надеюсь, они не порвут свои принципы в борьбе с вами. Я всё.
Один повернулся к офицерам и присел на подоконник. Майор из ФСБ едва заметно хмыкнул и что-то записал в блокнот. Встал майор полиции и, пройдя в центр кабинета, начал:
— Выслушав все предложения, высказанные тут, и узнав много нового, я предлагаю перегруппировать все силы и сконцентрировать ударные группы в зданиях возле ворот. Тем самым не давая им вступить в бой, пока войска противника не ввяжутся. Когда противник осознает своё тактическое превосходство, он сделает множество ошибок. Одна из них должна будет служить командой для тактических групп. Второе: я предлагаю максимально замаскировать базу под разбитый завод, тем самым мы собьём эффективность авиаударов. Сделать противнику предложение пройти через главные ворота, а не лезть через стены и в обход. Отсюда делаю вывод, что надо сделать минные поля возле стен и посадить туда как можно больше снайперов. Враг поймёт, что он много теряет при осаде стен. Ежели он пойдёт через ворота — тем лучше. Третье: всю технику отвести от ворот и оставить там только один танк и два БТРа, тем самым намекнув, что вся техника была разбита во время авианалёта. Я понимаю, что тяжёлая техника — это всё, что у нас есть, и больше не пришлют. Тем самым мы её убережём от ударов гранатомётчиков. А они будут. После падения города я так понимаю, мы первая точка, которую они хотят стереть с карты.
— Кто ещё хочет высказать мнение? — спросил полковник.
Все молчали и смотрели на полковника. Минута, две, три, но он молчал. Ожидание приказа затягивалось, и время играло против них. Полковник молчал и держал руки скрещенными за головой. Словно держал затылок, чтоб тот не лопнул. В дверь постучали.
— Да-да, входите, — скомандовал полковник.
Дверь открылась, и в кабинет вошёл небольшого роста солдат. Он нёс в руках какой-то пакет с печатью «Секретно» с обратной стороны. Полковник взял пакет и, отпустив бойца, принялся его вскрывать. Там была депеша из Москвы. Печать была сломана — кто-то уже вскрывал конверт до него.

ПРИКАЗ № 1 от 1 сентября 2026 г.

Приказываю генералу Попову Игорю Андреевичу организовать оборону города. Призвать к военной службе всех граждан города, годных к несению службы по состоянию здоровья. Также организовать эвакуацию мирного населения. Базу ФСБ, находящуюся в посёлке Нижний Одес Сосногорского района, охранять всеми силами и не сдавать ни при каких условиях. Обозначить базу ФСБ стратегически важной точкой. Приказываю выслать полковнику ФСБ Никитину Михаилу Григорьевичу код от секретной базы С.А.Т.Т., находящейся под базой ФСБ. На основании приказа главнокомандующего Российской Федерации назначить полковника ФСБ Никитина Михаила Григорьевича начальником базы С.А.Т.Т. и возложить на него полномочия по охране стратегически важного объекта.

Командующий силами С.А.Т.Т., генерал-полковник Семёнов А. Г.
 01.09.2026 г.
Семёнов А.Г.

Один подошёл к полковнику и, положив руку на плечо, спросил:
— Что там? Всё совсем плохо?
Полковник обернулся и, посмотрев сначала на Одина, потом на офицеров, которые с удивлением смотрели на него, сказал:
— Знаете, мужики, это приказ об обороне города на имя погибшего генерала. Попов, он был жив три дня назад. — Полковник помолчал, потом продолжил: — Он должен был, организовать оборону города, который уже пал. Да и самое интересное — под нами есть база С.А.Т.Т.
— Что? — переспросил Один.
— Да, под нами стратегически важный объект С.А.Т.Т., и я назначен его начальником.
Офицеры, встав, с удивлением стали смотреть на полковника. Полковник же, позвав курьера, спросил у него, было ли ещё что-нибудь. На что курьер ответил, что машина с бойцами была расстреляна снайперами, которые засели в лесу. С него отлично просматривается вся дорога. Пакет доставил раненый сержант, и он сейчас в лазарете. Полковник быстрым шагом вышел из кабинета и направился в лазарет. Один же переместился туда и оказался там первым. Сержант лежал на койке с пулей в груди. Один взял его за руку и попробовал прощупать пульс. В это время в палату вошёл полковник.
— Что с ним? — спросил полковник, увидев Одина возле койки.
— Пульс есть, несильный, но есть. Может, успеем, — ответил Один и стал пробовать лечить бойца.
Он приложил обе руки к сердцу сержанта, и свет под ними стал обволакивать его тело. Полковник с удивлением смотрел на это. Он ещё никогда не видел, как лечат те, кого когда-то называли богами. Зрелище и правда, было интересное. Под руками Одина образовалось сначала маленькое свечение жёлтого цвета. Но оно стало расти и, будто одеяло, которое мама поправляет спящему сыну, стало обволакивать всё тело бойца. Боец лежал на кровати, и его дыхания никто не слышал. Но вот свечение полностью поглотило бойца, и теперь это было похоже на кокон, в котором гусеницы ждут момента, чтобы превратиться в бабочку. Кокон стал менять цвет и теперь был уже насыщенного, почти багрового цвета. Он начал слепить глаза тем, кто пытался смотреть на это. Где-то наверху грохнуло, боец в коридоре крикнул: «Прикройте!» — но полковник не мог оторвать взгляд от кокона. Свет, который испускал кокон, сделался настолько ярким, что человеческий глаз уже не мог его терпеть. Зажмурившись, полковник вышел из палаты. С ним вышли офицеры, которые тоже пришли из кабинета вместе с ним. Полковник остановился в коридоре лазарета и, повернувшись к офицерам, скомандовал:
— Всем к бою! У нас в штабе крыса, и она знает, что мы знаем о ней. Значит, они нанесут удар сейчас. Они рвутся к базе С.А.Т.Т., поэтому авиаудары такие неточные. Скорее всего, они не знают, где вход на базу, но и мы не знаем. Я бы на их месте сейчас кинул большой отряд для полной ликвидации нашей базы. Всем по местам! Приготовиться к нападению. Офицерам раздать указания своим постам и ко мне на экстренное заседание. У вас на всё пять минут. После этого жду в кабинете. Что стоим? Уже четыре минуты прошло!
Полковник быстрым шагом пошёл к себе в кабинет, но дойти туда не успел. Взрыв в его кабинете откинул его на несколько метров назад. Он упал и сильно приложился головой об угол стены. Кровь хлынула из рассечения. Солдаты быстро подбежали к нему и, взяв под руки, отволокли в комнату, возле которой он оказался из-за взрыва. Он ничего не понимал, а только сквозь шум в ушах иногда слышал звуки выстрелов из автомата. Он смотрел, как перед ним туда-сюда бегали солдаты и каждый пытался ему что-то сказать. Но что? Он никак не мог услышать. Он видел лица солдат, офицеров, а также медицинского работника, которые что-то ему говорили, тряся его за грудки. Осознание реальности потихоньку стало приходить к полковнику. Уже отчётливо он слышал, как на этаже идёт бой. Как кто-то в конце комнаты, где он лежит на полу, зовёт врача. «Врача, точно врача», — вдруг пришло ему в голову. Он попытался встать, и сильная боль пронзила затылок. Будто сзади кто-то нарочно сидел с молотком и ждал, когда полковник поднимет голову, чтобы ударить его по затылку. Но полковник встал и прошёл вглубь комнаты. Увиденное потрясло его: раненые и мёртвые солдаты лежали на полу — десятки солдат. Один совсем мальчишка, лет двадцати — на боку бирка с кровью, позывной не разобрать. Но что они все тут делают? И что за бой в коридорах его базы? Вопрос повис в его сознании. Он взглядом нашёл на полу лежавший АКМ и разгрузку с запасными обоймами. Взяв их, полковник пошёл к выходу из комнаты. Не успев дойти, его остановил майор МЧС, который в это время зашёл в неё.
— Вы живы? — начал он, подойдя к полковнику.
— Опишите обстановку, майор! — прокричал полковник, так как ещё не совсем пришёл в норму его слух.
— Всё просто, товарищ полковник. Десант на драконах высадился на нашей базе. Все отряды отрезаны друг от друга. Взрыв в вашем кабинете был сигналом для массированного удара, но они ошиблись: вас там не было. Погиб только лейтенант полиции, который в это время заносил вам в кабинет кофе.
— Драконы? Что за бред вы несёте, майор? Какие драконы? Вы кино пересмотрели, что ли?
— Я сначала тоже не поверил, товарищ полковник. Но вы сами гляньте в окно.
Полковник перезарядил АКМ и аккуратно подошёл к окну. Удивление быстро накрыло его. Драконы — да, драконы, как в сказках, — летали над улицей и атаковали рубежи базы. Полковник приметил, как один из драконов сел на соседнюю крышу — его легко снять с автомата.
— Они убиваемы, майор?
— Да, товарищ полковник, наши пули кладут их на ура.
— Тогда держите выход, а я с одним поквитаюсь.
— Только, товарищ полковник, стреляйте ему в грудь. На голове у них броня, и простые пули не берут — только бронебойные.
— Хорошо. Сейчас мы одного снимем и начнём вникать в обстановку.
Полковник присел на одно колено и прицелился дракону в грудную клетку. Тот как раз удачно стал рычать. Очередь из автомата прошила его грудь, и дракон с криком и тяжёлым ударом повалился на крыше замертво. Ответная очередь тут же прошила стенку напротив окна. Стреляли с крыши. Полковник сразу не заметил, но дракон, которого он сбил, успел высадить на крышу двух автоматчиков. Завязался бой. Майор смотрел в коридор здания и прикрывал тыл. Бойцы СОБР уже начали зачищать этажи. Полковник вёл бой с засевшими автоматчиками на соседней крыше, и пока у него получалось не очень удачно, так как они не давали ему даже прицелиться. Полковнику приходилось стрелять наугад или, вытащив автомат из окна, вслепую. Автоматчики же вели прицельный огонь по всем трём окнам комнаты, тем самым отсекая любые попытки вести прицельный огонь по ним. СОБР зашёл в комнату к полковнику, и снайпер, отойдя к стене напротив окна, сделал два выстрела, тем самым сняв обоих автоматчиков. Майор подбежал к полковнику и, подняв его, доложил:
— Товарищ полковник, штаб освобождён: во всех комнатах, а также на крыше — наши люди. Враг рассеян и несёт огромные потери.
— Что с моим кабинетом?
— Извините, товарищ полковник, но на его месте огромная дыра.
— То есть у нас теперь ещё одна дверь на улицу?
— Выходит, так.
— А пулемёт у той двери стоит?
— Пулемёт? Нет, товарищ полковник.
— Немедленно поставить! Или вы хотите гостей с тыла? Так, организуйте укреплённую оборону штаба, чтобы ни одна, слышите, ни одна муха у меня не проскочила! Соберите мне отряд из добровольцев. Будем выгонять всякую нежить с базы.
— Вы сами пойдёте, товарищ полковник?
— А что, я больной или немощный?
— Никак нет, товарищ полковник! — прокричал майор и встал в стойку «смирно».
— Вольно, майор.
— Разрешите выполнять?
— Действуй, майор, действуй. Надо ударить сейчас, пока они рассеяны, и мы сможем их выбить.
Майор убежал вглубь штаба, и уже через пять минут в комнату вошёл ещё совсем молоденький младший лейтенант.
— Разрешите, товарищ полковник?
— Да, конечно, входи, лейтенант. Что у тебя?
— Команда построена, товарищ полковник.
— Сколько нас получается?
— С вами, товарищ полковник, двадцать человек.
— Отлично! Всем взять боеприпасы и немедленно выступаем.
Лейтенант вышел в коридор. Полковник посмотрел ещё раз на убитых и раненых и проговорил тихо: «Ну ничего, ребята, мы ещё отомстим этим чужеземцам за нашу планету. Обязательно отомстим», — и вышел к ждавшему его отряду.
Они спустились на первый этаж и подошли к бойцам, которые держали подходы к штабу.
— Как тут, ребята? — задал вопрос полковник и, пригнувшись, подошёл к одному из бойцов.
— Не пройдут, товарищ полковник, хотя делают множественные попытки.
— Ну-ка расскажите нам обстановку.
— Штаб наш, столовая — там жарко. МЧС-ники зажали прислужников наверху. КПП держим, враг откатился в посёлок. В общем, не пройдут.
— Враг разбросан мелкими группами по базе?
— Так точно. Активно сопротивляется, но его ресурсы на исходе.
Не успел боец договорить, как по рации передали, что столовая зачищена и находится под контролем МЧС. На складе, где стояла бронетехника, раздались автоматные очереди, и стало понятно, что там начался бой.
— Кто у нас там?
— Насколько мне известно, товарищ полковник, там отряд Лукашина. Это лейтенант ФСИН. Командует сборным отрядом из полиции и ФСИН. А вон там, на крыше спортзала, сидят автоматчики Тёмных. Сильно, гады, окопались. Там ребята из СОБР три раза пытались штурмовать. Результатов ноль. Только парней зря положили.
— Отставить, боец! Каждый, кто там пал, — не зря. Запомни это.
— Извините, товарищ полковник. До сих пор поверить не могу, что война пришла.
— Всё нормально, боец. Отвоюем мы землю, обязательно отвоюем. Вот увидишь, ещё погуляем с тобой по нашему красивому городу. Значит, так, слушай: сейчас мы с группой перебежками дойдём до склада боеприпасов. Твоя группа нас прикрывает. И держитесь тут, ребята. Бойцы установят укрепления на этажах и придут на помощь. Всё понял?

— Так точно, товарищ полковник. Есть держаться.
— Тогда пошли.
Полковник указал группе жестами на склад, и группа выдвинулась. Выстрелов нигде слышно уже не было. Группа полковника медленными перебежками добралась до склада боеприпасов. Группа Лукашина уже зачистила склад и, перегруппировавшись, готовилась выдвинуться в сторону столовой. К ним подошла группа полковника, и он спросил:
— Сколько вас?
— Сорок два, товарищ полковник. Какие будут приказы?
— В полном составе идите к спортзалу и занимайте там позиции. Только аккуратно и без фанатизма.
— Так точно! Выдвинуться в полном составе к спортзалу.
Полковник оглянулся на штаб — там, где ещё недавно был его кабинет, зияла чёрная дыра. Потом посмотрел вперёд, на дорогу к спортзалу, перехватил автомат поудобнее и выдвинулся с группой. Обойдя склад боеприпасов, двинулся в сторону второго КПП. Оттуда изредка доносился звук перестрелок. Картина, открывшаяся им, не сильно обрадовала. Множественные потери со стороны защитников и ни одного раненого или погибшего со стороны нападающих. Полковник подбежал с группой к позициям и, осмотревшись, понял, что людей на этом рубеже осталось совсем мало. Рубеж с этой стороны защищали пять бойцов СОБР и десять бойцов полиции. У врага же тут была сконцентрирована значительная группа послушников. Но преимущество всё равно было на стороне землян, так как подбитая бронетехника и приказ не бомбить сверху и не разрушать здания очень сильно помогали. К полковнику маленькими перебежками подбежал капитан СОБР, он держал в руках рацию.
— Товарищ полковник, вас база вызывает.
Он передал полковнику рацию и занял позицию рядом. Полковник взял рацию, и оттуда голос доложил, что база полностью зачищена. Все здания отбиты, и позиции укрепляются. Полковник, выслушав доклад, передал рацию обратно капитану и скомандовал:
— Бойцов распределить по позициям, всем взять с собой боекомплект. Укрепляемся, бойцы, скоро будет массированный удар с воздуха, я так думаю. Коль удар с земли у них провалился.
— Извините, товарищ полковник, можно своё мнение высказать? — спросил рядом находящийся капитан СОБР.
— Да, и на это разрешения спрашивать не надо. Я боевой офицер, и у нас принято, что каждый имеет право высказаться. Так что говори смело.
— Послушники много раз пытались тут пробиться, даже взяли нас в кольцо. Много наших погибло и много с их стороны. Но они всегда забирают и трупы, и раненых. Были множественные атаки самих Тёмных, но ни разу они сильно не ударили по зданиям.
— К чему ты клонишь, капитан?
— Здания.
— Что — здания?
— Они не стреляют по зданиям. Они сожгли нашу бронетехнику и наступали на нас драконами. Да никогда бы не подумал, что драконы реально существуют. И теперь мне с ними воевать. Как в лоре фэнтези всё происходит.
Капитан выглянул из укрытия и прокричал:
— К бою, бойцы - демоны заходят справа!
Раздался рокот пулемёта с территории КПП. Со стороны нападающих раздались ответные автоматные очереди. Вдруг полковник услышал множественный писк. Будто большие комары налетали на них и, встретив преграду, разбивались об неё. Его всё сильнее разбирало удивление — что ещё за странное пищание тут во время боя? К пулемёту уже вовсю присоединились автоматные очереди со всех позиций у КПП. Полковник высунул немного голову и сразу приметил, что два бойца послушников пытаются их обойти. Он указал на это капитану, и они их встретили автоматными очередями. Послушники упали замертво, к ним сразу подбежали Тёмные и попытались утащить, но полковник и их угостил пулями из АКМ. Капитан быстрой перебежкой занял место за бетонной плитой, что лежала возле сгоревшего БТРа, тем самым перекрыв послушникам место обхода защитников базы. Интенсивность обстрелов стала нарастать. Послушники всячески пытались уничтожить защитников, но как они ни старались, их попытки оставались нереализованными. Полковник выяснил, что за писк его так удивил. Это было оружие Тёмных. Чем-то оно напоминало детский водяной пистолет, но обойма была похожа на обойму от немецкого пистолета-пулемёта МР-40.
Странное сочетание, подумал полковник, но времени на разглядывание оружия Тёмных у него не было. Как и у всех защитников. Кто-то с переднего фланга закричал:
— Воздух! Драконы!
На зданиях зарокотали зенитки, и пулемёты перенесли свой огонь на драконов. Тёмные же с послушниками остановили своё нападение. Они стали ждать, когда закончат свой удар воздушные силы. Драконы, словно смертники, налетали на зенитки и разбивали их своими мощными крыльями, а бойцов поднимали в небо и оттуда скидывали на землю. Зрелище было ужасное, но бойцы не сдавались и били драконов, что было у них мочи. Когда уже почти не осталось зенитных орудий. Драконы принялись за защитников базы. Полковник кричал, чтоб бойцы прятались в зданиях. Как ни странно, драконы не трогали здания, и это сразу усмотрел капитан СОБР и указал полковнику на это. Бойцы стали вести огонь по драконам из окон зданий, и драконы стали нести потери. Почему они не рушили здания — никто не знал, но сейчас уже было не до этого. Стрельба из зданий приносила свои плоды. Бой продолжался два дня. Два долгих дня — ни сна, ни отдыха для бойцов. Солнце вставало, садилось, снова вставало — а бой не прекращался. Полковник потерял счёт времени, не помнил, какой день недели, и только по длине теней на стенах понимал, что прошло больше суток. Тёмные нападали раз за разом и всё с новой и новой силой. Они несли колоссальные потери, но складывалось ощущение, что силы Тёмных потери не считают. Были неоднократные атаки драконов и послушников, но они не смогли сломить защитников. И полковник со своей небольшой армией устоял и нигде не сдал ни единого метра на базе. Полковник сидел, раненый в руку и уставший, за плитой в тот миг, когда на горизонте у их базы появились пять боевых вертолётов типа «Крокодил» и два вертолёта типа «Аллигатор». Они открыли огонь по Тёмным, сметая их ряды, как пух с одуванчика сметает ветер. Тёмные оставили базу и укрепились в глубине посёлка. Драконы тоже не рискнули воевать с вертолётами и улетели к своим хозяевам. Вертолёты сделали два круга почёта и сели на базу. Полковник встал и, осмотрев, что осталось после боя, пошёл к вертолётам. Лётчики вышли навстречу к полковнику и, дойдя до него, доложили:
— Пятая совместная группировка земных защитников, направлена на охрану и защиту вашей базы.
Полковник посмотрел на лётчиков и усталым голосом сказал:
— Спасибо, ребята, спасли. У нас не осталось людей, и нет связи.
— Товарищ полковник, через два часа прибудет полк пехоты. Да и для вас пакет из штаба Земли. Сейчас всё поменялось: все страны объединились и создали единую армию. И главнокомандующий у неё тоже один. Кстати, он русский — это наш президент.
Лётчик передал пакет полковнику и отдал воинское приветствие. Полковник взял пакет и тут же заметил: печать на нём — не московская. Он нахмурился, сунул пакет за пазуху и решил вскрыть позже.
— Спасибо. Отдыхайте, выставите патруль из своих, так как у меня совсем не осталось людей. Как прибудет полк — всем отдыхать. Капитан Димидов из СОБР за старшего. Я у себя. Все, всем отдыхать. Димидов! — закричал полковник.
Капитан быстро подбежал к полковнику.
— Товарищ полковник, капитан Димидов… — он не успел договорить, полковник его перебил:
— Вольно, капитан. Осмотри живых и создай госпиталь для раненых. Собери убитых и похорони как полагается. Выставить посты и укрепить рубежи. Тёмные просто так не сдадутся. Лётчиков поставь в караулы наравне со всеми — ни офицеров, ни солдат не выделять. Сейчас все равны, независимо от звания, понял? У меня каждый человек на счету — независимо от звания или если его совсем нет. Все равны, понял, капитан? Все равны. Выполнять. Я к себе.
Полковник положил автомат на плечо и пошёл медленным шагом в штаб. Рана на руке ныла — рука была подвязана грязным бинтом, и каждый шаг отдавался тупой болью. В глазах двоилось, ноги подкашивались, но он не давал себе упасть, потому что бойцы смотрели. Он не оглянулся. Позади остались два дня, которые он хотел бы забыть. Но он знал, что не сможет.