Колье императрицы часть 3 глава 1

ЧАСТЬ III


Глава 1


Холодный декабрьский вечер накрыл Париж темным плотным покрывалом. Длинная и тесная улица Д’Ангьен, всегда тихая и малолюдная, в этот вечер выглядела совсем опустевшей. Тусклый свет, льющийся из окон плотно прижатых друг к другу домов, едва освещал узкие тротуары, на которых с трудом могли разойтись два человека. Мелкие лавочки, облепившие первые этажи некрасивых грязно-серых зданий, закончили работу раньше времени из-за отсутствия посетителей, и буро-коричневые жалюзи, прикрывающие их витрины, портили внешний вид домов еще больше. Предрождественская суета, уже охватившая оживленные Фобур Сен-Дени и Фобур Сен-Мартен, пока не добралась сюда, на задворки Десятого округа.

Ежась от пронизывающего сырого ветра, одинокая мужская фигура поспешно свернула в темную подворотню. Этьен торопился, он опаздывал почти на четверть часа и это выводило его из себя. Он терпеть не мог непунктуальности и чувствовал себя отвратительно из-за того, что заставляет друзей его ждать. Внезапно из темноты вынырнула черная тень, сверкнув белоснежными зубами, и протянула Этьену открытую коробку из-под пиццы.  Инстинктивно отпрянув в сторону, Этьен досадливо отмахнулся:

- Нет, не нужно!

- Хороший товар! Очень хороший! – уличный дилер был серьезно настроен не упустить драгоценного клиента в этот не способствующий процветанию торговли вечер. Этьен оглядел жалкую тщедушную фигуру торговца и быстро оценил, что справиться с ним не составит особого труда, если, конечно, в глубине подворотни не поджидает группа поддержки уличной торговли. Но подворотня хранила полное безмолвие, и Этьен просто прошел вперед, оттолкнув дилера резким ударом плеча. Свернув в тесный внутренний дворик к подъездам, он все еще слышал за собой всхлипывающие ругательства горе-коммивояжера, собирающего в темноте рассыпавшийся товар.

***

Дверь открыла Женевьев. Маленькая, хрупкая, с бесцветным невзрачным личиком и короткой копной волос, окрашенных во все цвета радуги, она казалась подростком, хотя ей было уже около тридцати.
 
- Заходи, все уже собрались, - полушепотом произнесла она, не реагируя на попытки Этьена объяснить свое опоздание.

В небольшой, слабоосвещенной комнате уже, действительно, все были на месте. Жан-Люк, хозяин квартиры, задумчиво сидел верхом на обшарпанном деревянном стуле, то ли представляющим собой предмет антиквариата, то ли найденном на ближайшей помойке. Высокий лоб, тонкие черты лица, изящные руки с длинными пальцами, неуместно выглядывающие из растянутых рукавов длинного свитера крупной вязки, предательски выдавали кровь предков, большая часть из которых взошла на эшафот Великой французской революции. Неудобное родство заставляло Жан-Люка тщательно скрывать под крикливым ником свою настоящую фамилию, которую не знали даже близкие друзья, и Этьен бы совсем не удивился, если по этой фамилии можно проследить родовое древо его приятеля вплоть до времен Людовика Святого.
 
Несмотря на многолетнее знакомство и общее дело Этьен испытывал к Жан-Люку глухую неприязнь. Была ли она следствием глубинного непонимания между потомком аристократов и парнем из бедного рабочего квартала или следствием неосознанного протеста внука алжирских переселенцев против коренного представителя метрополии, сказать было трудно. Сам Этьен был глубоко убежден, что она зиждется исключительно на его неприятии любви Жан-Люка к глубокомысленным философствованиям на социально-политические темы, снискавшим ему славу одного из видных теоретиков альтерглобалистского движения.
   
Жан-Люк уже начал говорить и небольшая пауза, вызванная появлением Этьена, быстро закончилась:

- Мы обязаны переосмыслить наши цели, понять и принять допущенные нами ошибки. Двигаясь к объединению Европы, мы полагали, что идем в сторону расширения прав и свобод человека. Снятие границ, свободное передвижение, беспрепятственный обмен товарами и услугами, нам казалось, что это огромный шаг на пути к выравниванию и общему повышению уровня жизни во всех странах Европы. Равные возможности для всех, максимальная свобода для каждого. Разве не этого мы хотели? Антиглобалистское движение, поднявшееся на борьбе с транснациональными корпорациями и международными финансовыми организациями, разбилось о победоносный риф Евросоюза. Собственное финансовое и валютное объединение стало глобальной альтернативой ВМФ и Валютному фонду, влияние и ценность которых померкли на его фоне. Объединение Европы выбило теоретическую и идейную основу антиглобалисткого движения, и оно просто умерло, затихло, превратившись в разрозненные кучки упёртых последователей «прямого действия».

- Что ты имеешь против прямого действия? – резко вступил в полемику Этьен, - В отличие от сдувшихся социалистических партий именно прямое действие еще способно поднять французов на протестную борьбу. Еще совсем недавно мы все были свидетелями и участниками движения «Желтых жилетов». Что это, как не акция прямого действия? 

- Ну твою любовь к «Черному блоку», подстрекавшему «Желтых жилетов» к погромам, мы давно знаем, - улыбнулся Жан-Люк, - Только будь осторожнее: поговаривают, что «Черный блок» на особом счету у парижской полиции. Я имею в виду, что для них открыт особый банковский счет…

- Это все пустые домыслы, - обиженно буркнул Этьен. Про твою Indymedia тоже много чего говорят.

-  Мальчики, прекратите ссориться, мы не для этого здесь собрались, - раздался из глубины комнаты нежный голос Ани. Она взобралась с ногами в большое потертое плюшевое кресло, мягкие складки которого уютно облегали контуры ее молодого гибкого тела. Длинные темно-каштановые волосы были небрежно перехвачены резинкой и отдельные тонкие пряди падали ей на лицо, создавая на белой тонкой коже трепещущий танец легких прозрачных теней. Большие серо-голубые глаза, прикрытые густой сетью ресниц, в полумраке казались совсем темными. Весь ее изящно трепетный облик как-то не вязался с окружающей обстановкой, и сближению не помогали даже потертые джинсы и простое серое худи с капюшоном, которые смотрелись на Ани не хуже последней коллекции от Gyvenchy.

Этьен смотрел на Ани, затаив дыхание: «Что связывает такую девушку с их странной компанией? Она сейчас должна быть в бикини на пляже в Сен-Тропе, в окружении яхт и богатых бездельников. Хотя в декабре в Сен-Тропе, пожалуй, холодновато. Интересно, куда ездят зимой потомственные жители Пасси? Куда-нибудь в Альпы? Лететь на лыжах по идеально укатанному склону, демонстрируя друг другу технику торможения, ежегодно отрабатываемую в Куршевеле? Или в Сен-Бартелеми, где в декабре как раз начинается главный туристический сезон?»

Голос Жан-Люка прервал отвлеченные размышления Этьена:

- Что мы теперь видим? Вместо объединения в целях достижения всеобщего благоденствия для всех, даже самых отсталых стран Европы, Евросоюз превратился в объединение транснациональных корпораций в целях захвата политической власти и ее осуществления исключительно в интересах этих корпораций. Создав системы квот, богатейшие компании Европы просто уничтожили конкурентов, ранее работавших на местных рынках. В результате их действий вместо повышения общего уровня экономического развития, доходы стали концентрироваться в руках мощнейших игроков, штаб-квартиры которых находятся во Франции и Германии, а остальные страны были просто лишены промышленности и сельского хозяйства. В качестве компенсации их подсадили на иглу скудного финансирования со стороны Евробанка без всяких шансов на лучшую жизнь. Вместо объединения во имя равенства и процветания мы создали новую колониальную систему, только в качестве колоний теперь выступают такие страны, как Греция и Болгария.
 
Мамаду, темнокожий сенегалец, рэппер и танцор, удобно развалившийся на старой кушетке, с трудом продирался через дебри глубокомысленных рассуждений своего товарища. Уличная звезда Десятого округа не мог долго выдерживать такое сильное умственное напряжение и уже начал клевать носом.

Жан-Люк продолжал:

- В какой-то момент, поддавшись обаянию перспектив, предлагаемых европейским объединением, мы позволили глобалистскому меньшинству подменить истинные ценности на их пустые суррогаты. Они сделали это так ловко, что мы даже не заметили подмены. Посмотрите хотя бы на права женщин и сексуальных меньшинств.

- В этой области мы достигли очень серьезного прогресса, - потомственная феминистка Женевьев встрепенулась, как потревоженный попугайчик, - Никто не может отрицать, что в области прав женщин и свободы сексуальных меньшинств Франция занимает лидирующие позиции и в Европе, и во всем мире.

Жан-Люк снисходительно улыбнулся:

- Если мерилом свободы выступает количество гей-парадов, то безусловно это существенный прогресс. Но приглядись повнимательнее, Женевьев. На фоне муссирующейся в СМИ и обществе шумихи вокруг феминизма, бесконечного потока вызывающих акций и шоу общество упустило из внимания постоянную и неуклонную потерю женщинами своих рабочих мест. Кого в первую очередь переводят на неполный рабочий день и непостоянную занятость? Женщин. Почему общество перестало интересоваться таким ключевым вопросом как равенство оплаты труда между женщинами и мужчинами? Потому что формально это равенство закреплено законом, а в жизни женщин все больше берут только на временную работу с неполной занятостью, что влечет постоянное снижение их заработка. Я уже молчу о том, что трансгендерные мужчины начинают вытеснять женщин с их законных социальных мест: начали со спорта, дальше будет только хуже.

- В ходе любой борьбы бывают отдельные перегибы, - возразила Женевьев, - Со спортом вопрос уже решен, а что касается экономических вопросов, то тут я не могу с тобой не согласиться.
 
Жан-Люк резко встал со стула и зашагал по комнате. Ани не сводила с него глаз и острая иголка досады кольнула сердце Этьена. Может быть, его нелюбовь к Жан-Люку в немалой степени объяснялась этим восхищенным взглядом Ани?

- Посмотрите, какая трансформация политической власти начала происходить в Евросоюзе в последние годы. Франция всегда была страной нешуточной политической борьбы левых сил с различными реакционными движениями. Победа была то на одной стороне, то на другой. А сейчас? Действующий президент пришел на волне борьбы с Марин Ле Пен и ее право-националистическим «Национальным объединением», выдвинув центристскую платформу и перетянув к себе голоса избирателей-социалистов, чему немало способствовало то, что ранее он был членом Социалистической партии. Однако, политика президента совсем не похожа на политику социалиста. И знаете почему? Потому что на самом деле все его шаги определяются совсем не политической программой, а небольшим штрихом в его богатой биографии – работой в инвестиционном банке Rothschild & Cie.  Вот так почти незаметно Франция вместо президента-политика получила президента – марионетку крупнейшей транснациональной корпорации, который, естественно, осуществляет политику, полезную для своих кукловодов.

- А не спешишь ли ты с выводами? – Этьен был готов спорить с Жан-Люком, даже если в глубине души был полностью с ним согласен. – Ведь Франция – это не весь Евросоюз. Мы не можем сказать, что транснациональные корпорации правят Евросоюзом, если они правят Францией.

- Вынужден тебя огорчить, Этьен, но Франция в этом отношении не одинока. Действующий канцлер Германии – бывший председатель наблюдательного совета германского филиала крупнейшей международной инвестиционной компании BlackRock, а бывших, как известно, не бывает. Так что сейчас два главных локомотива Евросоюза управляются транснациональными корпорациями, а это уже, можно сказать, весь Евросоюз.

- Что же теперь делать? – в голосе Ани и любовь и беспокойство звучали одновременно. - Что можно этому противопоставить?

- Первый и главный шаг – разрушить Евросоюз. – голос Жан-Люка звучал твердо и спокойно, как будто разрушение межгосударственного объединения - это вполне доступная задача для группы из пяти человек, собравшихся в крошечной квартире беднейшего округа Парижа.

«Вот это хватил!» – озадаченно подумал Этьен. – «Этот гений-программист, видимо, считает, что сможет развалить Евросоюз также легко, как развалил свою квартиру.»
Тем временем Жан-Люк продолжал свою речь перед ошеломленными слушателями:

-  Да, да, не удивляйтесь. Развал Евросоюза станет смертельной бомбой для системы межгосударственного управления, созданной транснациональными корпорациями. И в этом деле Франции уготована особая роль. Именно она совершит тот первый шаг, который медленно, но неуклонно приведет к гибели этой чудовищной машины.

Все задумчиво молчали. В наступившей тишине было слышно только легкое посапывание Мамаду, который совсем не справлялся с интеллектуальной нагрузкой.

- Я понимаю, что вы все сейчас задаетесь одним единственным вопросом «Каким образом это может произойти?» Чтобы мой план стал вам понятен, мне придется кое-что вам рассказать, - Жан-Люк снова водрузился на любимый стул, медленно натянул рукава на аристократические руки и продолжил:

- Как вы знаете, я являюсь членом международной антиглобалистской организации Indymedia. Мы – международное сетевое объединение хакеров, основной целью которого является подрыв мировой финансовой системы с использованием ее собственных цифровых инструментов. Недавно один наш вашингтонский товарищ смог взломать хранилище данных Министерства юстиции США и получить доступ к так называемым «файлам Эпштейна», в том числе к тем, которые никогда не планировалось публиковать.
 
Этьен слушал, затаив дыхание. В эту минуту он забыл обо всем, даже о манящем светлом взгляде Ани.

- В них оказалось очень много интересного, особенно о политической элите нашей страны.

- В СМИ уже мелькала информация, что в этих файлах есть кое-что о президенте – заметила Женевьев, - Но это его не особенно смутило.

- В неопубликованной части речь идет о многих очень известных в нашей стране людях. Информация, содержащаяся в них, настолько ужасна, что ее публикация может привести к социальному взрыву невероятной силы.

- Что ты собираешься делать с этими материалами? – в голосе Ани прозвучали нотки легкого испуга.

- Уже сделал. В понедельник я взломал электронную почту личного офиса президента и направил его помощнику несколько довольно безобидных на общем фоне, но весьма интересных отрывков, сообщив что обладаю полной версией этого увлекательного литературного произведения. Я полностью уверен, что направленные мной материалы в тот же вечер легли на стол главе государства, потому что буквально на следующий день мне ответили и спросили, что я хочу за них получить.

- И что ты попросил? – Этьен от волнения даже закашлялся.

- Я потребовал, чтобы Франция в кратчайшие сроки публично заявила о выходе из НАТО и начала переговоры с Россией о возобновлении экономических связей и налаживании взаимного политического процесса.

Если бы в комнате в этот момент началось извержение вулкана, это не произвело бы на собравшихся такого впечатления, как последняя фраза Жан-Люка. Первой вскочила Женевьев:

- Извини, Жан-Люк, но я тебя не совсем понимаю. Причем здесь Россия, тоталитарная империя, в которой ни народ, ни правительство не имеют ни малейшего понятия ни о свободе, ни о правах человека?
 
Жан-Люк понимающе усмехнулся:

- Возобновление диалога между Францией и Россией станет настолько неожиданным ударом для европейских элит, что вкупе с натиском со стороны США это не сможет не привести к разрушению всех внутренних связей, обеспечивающих единство Евросоюза.
Слушая эти слова, Этьен помимо своей воли осознавал, как в нем поднимается волна восхищения к Жан-Люку, оттесняя собой ревность и досаду, которые переполняли его еще несколько минут назад. На его глазах маленький почти никому не известный человек с удивительной уверенностью в своих силах бросал вызов всей европейской политической системе, противопоставляя карательной мощи государств свою крохотную жизнь и уповая при этом только на свое мастерство скрывать следы в цифровых лабиринтах всемирной паутины.

- Что будет, если они откажутся? – от волнения хрипло произнес Этьен и сам не узнал своего голоса.
 
- Я создал небольшую шифрованную программу. Каждые три дня она направляет мне автоматический запрос, содержащий только два слова «Да» и «Нет». Если я нажму кнопку «Да», программа разошлет полную версию материалов во все ведущие мировые СМИ, если я нажму кнопку «Нет», программа будет ждать следующие три дня. Таким образом, в случае получения отказа, я просто нажму кнопку «Да».

- А что произойдет, если ты не ответишь? – Ани даже не произнесла, а скорее выдохнула эти слова. Ее глаза были полны ужаса. В комнате повисла зловещая тишина.

- Это тот вопрос, ради которого я вас всех здесь собрал. Я внес в программу одну фичу, - голос Жан-Люка был ровным и спокойным, как будто он говорил о совершенно обыденных вещах, а не о последствиях собственной гибели, - если я не отвечу в течение 24 часов после направления запроса, программа пришлет повторный запрос одному из вас, выбрав адресата случайным образом. После этого судьба материалов будет в руках нового хозяина.

Несколько секунд все сидели молча, огорошенные этой новостью, даже Мамаду открыл глаза и беспокойно заерзал на кушетке. Согласитесь, не каждый день тебе достается такой джек-пот: стать властелином Европы с перспективой унаследовать судьбу разработчика самого грандиозного политического плана современности. А затем все начали говорить одновременно. Каждый выплескивал наружу поток охвативших его эмоций. Они вскакивали, ходили по комнате, размахивали руками. Молодые люди горячились, Женевьев перешла на визгливый крик. В глазах Ани стояли слезы.
 
- Прости, Жан-Люк, но этот путь тебе придется пройти без меня, - раскрасневшаяся от волнения Женевьев с трудом удерживала дрожь в руках. – Я не готова принять даже в качестве инструмента политическое взаимодействие с такой консервативной и нетолерантной страной, как Россия. Я всегда буду твоим другом, но твоя политическая линия мне абсолютно чужда. – Женевьев надела теплую куртку и, не прощаясь, вышла из комнаты.
 
- Ваше решение? – Жан-Люк обратился к оставшимся с финальным вопросом.

- Я с тобой, - тихо ответила Ани, и в этом ответе было намного больше, чем просто товарищеская поддержка.

- На меня тоже можешь рассчитывать, - Этьен опустил глаза, не желая видеть влюбленного взгляда Ани, направленного на Жан-Люка.

Только Мамаду не произнес за весь вечер ни одного слова.