Края Безмолвия 47 Точный Расчёт

Завтрак с камбуза принесли Энвельд и Феликс. Кофе, маленькие масляные лепёшки, глазастый жирный сыр. К ним присоединился и печальный Вернер Штольц. Инженер был ещё сонный, ничуть не напоминавший того деятельного офицера, что носился по всему доку, контролируя действия рабочих.

Волечку за общий стол пустили, он тихонечко сел и приступил к еде. Вольф обратил внимание, что жандармы держат лепёшки постоянно и кружки тоже придерживают. Видимо, фронтовая привычка.

Феликс повесил на переборку большую карту, но Штольц её немедля забраковал:

- Красиво и бесполезно, - отрезал он. - Ни глубин, ни течений. Даже ветра не обозначены. Надо раздобыть нормальную, новую карту. На Гринд не везде можно высадиться. 

- Может, Бувье спросить? - предложил Энвельд. - Если у него торговый интерес, значит бывал на Оркишах.

Феликс поморщился, что-то прикинул про себя, отпил кофе.

- Не даст, - выдавил он. - Жером - человек странный, между нами говоря. Очень замкнутый и скрытный. Он даже обедает только с сыном. Штурманов не зовёт, разве что Голуа иногда. На маленьких кораблях вроде "Молнии" это из ряда вон.

- Так он же контрабандист, - хмыкнул Энвельд. - Ему и положено быть скрытным.

- Даже для контрабандиста, Бруно. Тем более, что офицеры, плотник и квартирмейстер ходят с ним не первый год. И часть экипажа. Примерно, треть.

- Большой на этом судне экипаж? - спросил Штольц, близоруко щуря глаза. Очки он снял и положил перед собой.

- Человек сорок, - Феликс рассматривал лепёшку. - Он не даст карт. Они у него собраны в такой альбом с замком. Там, полагаю, есть какие-то пометки, которые никто не должен видеть.

- Очень может быть, - согласился Штольц и с бросил быстрый оценивающий взгляд на Вольфа. - Неочевидные места высадки, ориентиры, координаты и всё такое прочее. Кстати, а не слишком ли мы приблизились к Кон-Трайну?

- Слишком, - кивнул Энвельд и поведал инженеру о встрече с клыкастой русалкой.

- Небо предвечное! - Воскликнул тот. - Это же надо! Сколько лет мечтал увидеть - и проспал!  Вот незадача-то какая!

- Ничего, в Водоворотном море тоже всяких чудес полно, - примирительно заметил Иствуд.

- Вечный! А в этот-то капкан нам зачем?! - искренне изумился корветтен-капитан. - Все наоборот, стороной его обходят. Там такие воронки! Пароход на дно затянет, не то что парусный бриг со средненькой машиной!

Феликс, Бруно и Вольфганг обменялись очень долгими взглядами. Затем Феликс допил кофе, утёр губы  и размеренным тоном изложил Штольцу план по поиску Кодекса Кромеша.

Морской инженер всплеснул руками:

- Да ведь вы даже не знаете, в каком именно месте его утопили! Водоворотное занимает обширную площадь, Феликс. Даже при том, что у тебя будет кровь этого молодого человека, идея безрассудна. Я знаю методы поиска на крови, - продолжал Штольц. - Они дают погрешность до двух-трёх рау!  "Косатка" не сможет пройти воронку без риска. К тому же Водоворотное просто кишит скалами и рифами!

- Осмелюсь доложить, герр капитан, откуда же вам знать колдовские штуки? - не выдержал Волечка.

- От верблюда! - огрызнулся Штольц. - Я интуит, если вам интересно. Но такой слабый, что и учиться не стоило.

- Утро начинается не с кофе, а с сюрприза! - покачал головой Феликс. - А какой у тебя дар-то?

- Да так, целитель, но самое большее мозоль сниму или ссадину зашепчу. Зубы у меня хорошо получается заговаривать. Всё, пожалуй, - засмущался инженер. 

Вольф с интересом посмотрел на Штольца - надо же, целитель! Редкий дар,  надо сказать. Это не маг-лекарь, конечно, но в иных ситуациях целитель лучше. Их дар от природы, действуют они мягче и осторожней. Маг-лекарь - ланцет. Целитель - мятная пастилка.

Вернер Штольц улыбнулся и чуть покраснел, но тут же вернулся к теме беседы:

- Феликс, твоим методом поиск Кодекса займёт годы. Ведь это, наверное, не такая уж большая вещь?

Иствуд сел попрямее, передёрнул плечами, словно ему было холодно:

- Тысячу двести шестьдесят два листа, тонкий пергамент. Обложка современная, картонная. Или просто связаны шпагатом, бечёвкой.

- От картонки, скорее всего, ошмётки остались, - встрял Волечка и отправил в рот остатки вкуснющей лепёшки. Сыр он завернул в обрывок газеты и припрятал.

- Масса? - Штольц достал из кармана блокнот и тонкий карандаш с металлическим наконечником, в котором был зажат грифель.

Феликс развёл руками:

- Да откуда же я знаю? Но, судя по тому, что ларец с Кодексом переносился одним человеком, не более пяти килограммов. Один пустой ящик от неё чуть ли не семь весит, а по воспоминаниям одного из внуков графа фон Мальтбурга, инкунабулу вынимали без особых усилий. 

- Ничего себе чемодан, - заметил Энвельд.

- Старинная ручная работа, тонкие клеёные в "чешую" планки, промазка и выварка от сырости, оковка лавовым железом, - пояснил Феликс. 

- А нам-то оно зачем? - спросил Энвельд. Он рассматривал пейзаж за окном.

Мёртвый берег удалялся, бриг возвращался на фарватер. В волнах играл морской змей. Зеленоватая чешуя блестела на солнце, длинные усы свисали с морды.  Змей нырнул, мелькнул раздвоённый на самом конце лопатообразный хвост. Ничего особо необычного в змее не было, они попадались в южных морях. Редко, правда, но никакого отношения к нечисти эти зверюги длиной с пол-шхуны не имели. Да и людей они не ели. Могли цапнуть или задеть хвостом, конечно, но первыми не нападали. Предпочитали крупных рыб и - по слухам - тех же русалок.

- Я хочу восстановить рамы на листах, - пояснил Феликс. - У Кодекса была оригинальная защита. Если маг его брал без разрешения Хранителя-бездарника, то эта самая оковка то ли накалялась и обжигала мага, то ли била подобно электрическому разряду.

- Судя по тому, что мне доводилось слышать и читать о "золоте вулканов", - вставил свои пять гельдеров Штольц, - то скорее последнее. Недурно, весьма недурно придумал герр Кромеш.

- Фон Мальтер решил, что Кромеш попросту запугал своих потомков, - сообщил Феликс. - Письмо деду он написал такое, что там вся семейка по потолку бегала, подштанники насквозь промочила и плевалась дальше, чем видела. Понимаешь, Верн, твой собрат-инженер, получается, уделал магов вчистую! Никакое вельярское письмо не помогло скрыть тайну. Заметки на полях, усердие, ночи со словарями и просто кинжальная логика! Альберт-Тибо фон Мальтер - гений! Я был бы не прочь пожать ему руку.

Штольц покрутил карандаш:

- Итак, дано: предмет массой... возьмём шесть килограммов, допустим. Какого размера книга была, неизвестно? Ширина, высота?

- Это-то как раз известно, - Феликс положил руки на стол. - Лист стандарта "А-Три" представляешь?

- Конечно, - кивнул Штольц. - И вот таких тысячу двести шестьдесят листов, верно?

- Да, только не бумага, а тонкий пергамент, то ли коровья, то ли драконья кожа. Но, думаю, всё-таки коровья. Драконья шкура и сейчас дорога, а четыреста лет назад шла на пять весов золота против своего веса. Томас Кромеш жил довольно скромно, он не был богат.

- Гут, - кивнул Вернер и предъявил всем маленькую логарифмическую линейку, -  Так, значит площадь одного листа... - бегунок-рамка на линейке щёлкнула, Вернер бросил быстрый взгляд на шкалу, записал что-то, щёлкнул ещё пару раз и объявил: - ...ноль целых пятнадцать сотых иарда! Массу бы удельную знать!

- Около шестидесяти граммов на квадратный иард, - невозмутимо сообщил Феликс. - Они лёгкие вопреки мнению многих.

- Отлично. Ноль пятнадцать на шестьдесят - девять граммов. Умножаем на тысячу двести шестьдесят два...

Вольф с восхищением следил за инженером, хотя всё ещё не понимал его намерений. Тонкие руки так ловко и резко перемещали ползунок по широкой линеечке, что  просто удовольствие было смотреть на специалиста за работой!

Волечка вовсе рот раскрыл, глядя на такой способ счёта больших чисел.

- Тяжёленькая книженция, - Вернер откинулся на спинку стула. - Одиннадцать килограммов триста пятьдесят восемь граммов. Если их ещё оковать лавовым железом, такой книжкой можно ворота пробить с размаху. Интересно, а с какой высоты она летела?

- Фон Мальтер определил её в пол-лиги, - Феликс прижал пальцем нос. - Он бросал Кодекс с дирижабля.

Штольц кивнул и произвёл новый подсчёт:

- При высоте пятьсот иардов кинетическая энергия составит пятьдесят целых и одну десятую килоджоуля с учётом допустимой погрешности. Учитывая плотность солёной воды... - руки Штольца так и летали, линейка щёлкала непрерывно, формулами и цифрами покрылся уже второй листок блокнота. - Пять целых и восемь десятых иарда! Именно на эту глубину такая чушка погрузится сразу после удара о воду! Я полагаю, она падала краем вниз, а не плашмя.

Энвельд с Волечкой переглянулись. Их явно восхитила чёткая работа инженера и взявшийся как бы из ниоткуда подсчёт. Да и сам Вольф чуть рот не раскрыл от изумления. Действительно, очень умный герр!

Иствуд похлопал в ладоши. Так слегка.

- И зачем нам это, Вернер?

Штольц уставился на мага с нехорошей усмешкой:

- Ох, дать бы тебе, Феликс, по затылку тем самым Кодексом! - в сердцах выдал он. - Чтобы ум в равновесие пришёл! Зная глубину, можно предположить какое течение подхватило книгу и в какую сторону потащило.  Одиннадцать килограммов далеко не уплывут. Я ещё экспоненту погружения рассчитаю чуть позже. А тебе, - остриё карандаша уставилось на изумлённого Иствуда. - Особое задание! В Исламуре раздобыть не только нормальные морские карты и лоции Закатного Океана, но и воздушные карты, которые применяют воздухоплаватели. Дирижабль был рейсовый?

- Да, - кивнул Феликс.

- Вряд ли капитан такого лайнера будет сходить с привычной воздушной трассы. Если ещё знать время сброса, то мы сможем и место определить с точностью в пол-лиги, не больше. У рейсовых все координатные точки контроля полёта рассчитаны по минутам.

- Раннее утро, точнее Мальтер не писал, - Феликс задумался. - Может, припомню какие-то детали, но не сейчас.

- Давай, - Вернер швырнул карандаш на исписанный мелким почерком листок. - Разминай извилины. А то привык, понимаешь, волоски дёргать и всякие кракозябры древние на заборах калякать! Наука! Вот за кем будущее, Феликс!