Родом из Веселовки ч 3 гл 12 Дожить до новин

12                ДОЖИТЬ ДО НОВИН
Осенние ветры перемежались с зябкими туманными дождями. А то по утрам и седая изморозь, что красовалась на лугу, у речки и по оврагам всё чаще напоминала о приближении холодных зимних дней. Проходя по улице к току, загребая на обочине ногой свежий иней, Иван Пантелеевич хозяйским глазом прикидывал, что ещё не успели сделать до снега: у кого- то сарай стоит раскрытый- вдова, всё понятно. Надо послать мужиков. Там  всего- то пару часов работы. Кто- то сенцо накосил, а толком сложить то ли не захотел, то ли не успел и ветер всё растрепал. Дождь зальёт, погниёт добро. Надо подсказать. Но больше волновал вопрос, хватит ли хлеба до весны, а лучше до новины- нового урожая. Всё скоро упрётся только в это. А люди уж печки затопили, свежими пирогами пахнет. Кому ж охота после коврижки хлеба жевать лепёшки из лебеды, это уже было и повторить не хочется.
А тут и с новыми коровами, кажется, опять начинается проблема: не успели оклематься за остаток лета. И вес не набрали, и молока уже заметно убавили, а им в феврале- марте телиться. Им бы мучицы к отёлу, силёнок набраться, но где брать? Или опять к народу идти, а тем от ребячьих ртов отрывать?
Но, хоть из военной нищеты выкарабкались. Сравнить с тем, что было совсем недавно- так похоже на сказку. Теперь просто идти по улице приятно, какие никакие, а стоят избы. Люди большей частью не по погребам и землянкам ютятся. Пробежала от дома к дому кошечка, и улыбаться хочется, загавкала собачонка, свет в  настоящем окне с занавесками засветился- невольная радость, жизнь шагает по улице рядом с тобой! Да, пока тоже слегка прихрамывает, но есть надежды, не то, что тебе, а ей то хромую ногу и всё остальное вскорости подправят. И Москва, как известно, не сразу строилась. В соседних колхозах, так этого и половины нет, а есть такие, что уже к началу зимы голодают. Да и тут, хоть к плану выкинули часть трудодней, а на этом дело, возможно, не закончилось. Потом же у Ивана Пантелеевича из головы не выходил разговор, что состоялся всего несколько дней назад в райкоме с Хоркиным, когда тот пожаловался:
-Ты правильно поступил с зерном, отделался от них. Но меня это, кажется, не спасёт. Этот капитан написал докладную, вызывали уже. А теперь у нас из района ещё двух председателей, «Коммунара» и «Дружбы» отправили по той же 7. 8. Жалко мужиков. Не знаю, как эту зиму переживём. А зерно, налоги, облигации всё давай и давай! Капитан обвинил меня в мягкотелости, вот жду, чем всё это закончится.
 Хотелось и поддержать начальника за проявленную твёрдость в тот раз и отблагодарить, хотя б добрым словом, но если уж Хоркин стал ему жаловаться, видимо, дело, действительно, идёт не к лучшему. Потому моральная помощь председателя  какого- то колхоза самому секретарю райкома- это как мёртвому припарок. И всё ж по человечески понимая его, Иван Пантелеевич не удержался:
-Алексей Петрович, дорогой! Даже если нас опять загонят за можай, мы будем знать, что сделали для людей пользу, кому- то жизнь спасли. А этот капитанишка, ну получит он своего майора, но, того гляди, власть сменится. И сколько этих майоров там же, со мной  лес валили? Да просто, такому и руки некому будет подать. А ему ж не на луне потом жить. Не волнуйся, а мы доживем до лучших времён.
-Ты думаешь?- не поворачивая головы от окна, спросил Хоркин.
-Я уверен,- откровенно ответил Иван Пантелеевич. Но тут же вспомнил прошлый разговор с другом Дмитрием Ивановичем, тот бы засомневался в его словах и покачал головой.
Незадолго до разговора с секретарём, вспомнил, как Антонина предлагала спрятать часть хлеба- может надо было пойти на тот шаг. 
Стр. 29
Но тут же отмахнулся от этой мысли, как от назойливой мухи- потом бы себя клял, а теперь просто уверен, что правильно поступил. Зерно б всё равно нашли вот такие пронырливые капитаны, но тогда б и Хоркина поставил против себя. А сам опять загремел туда, при воспоминании чего иной раз и ночью во сне вздрогнешь. Оставил бы не только Таю и Марусю, а всю деревню в сиротах. Они ж верят в него, как и он в свои дела. Но уверенность уверенностью, а вот  навалили снега и уверенности поубавилось.  За несколько дней хорошим снегопадом выбелило всю округу. Всё что не успели к приходу матушки зимы, разбираться было уже поздно.
Теперь вся сила была только в её руках. И Ивану Пантелеевичу стало даже как будто легче- никаких тебе видимых забот. Всё бело, всё вокруг чисто и ровно, без задоринки, как в новой книжке с красивыми картинками. Но хороший хозяин понимает, что зима всего- навсего заигрывает, забавляется твоей неуверенностью. А потому из головы, по прежнему, не выходила бухгалтерия с цифрами выплаты на трудодни: в среднем пять мешков на семью, из них два- на муку, а в день по килограмму- с мукой можно прожить не больше, как до конца января. С остальным зерном, что уйдёт на кашу, ещё два месяца, это до апреля, ну у каждого картошка- до лета дотянуть можно. А летом всё равно перебиваться. Да ещё какое лето, не дай бог засушливое, да и расчёты эти примерные. Но ещё, кто будет прижимистым,  тот протянет, а кто нет, вроде Костика? Идти с рукой по дворам? И семьи прибавляются- более двух десятков баб к весне- лету родят, а к тому времени хлебушек- то тю- тю. Лишней жамочки не сделаешь. Молочка? Так коровами не все обзавелись- придётся председателю ворон считать, когда колхозное будут воровать. А недотянешь с молоком до плана, сверху строго спросят.
На подходе к дворам Иван Пантелеевич увидел группу доярок, те что- то невесело обсуждали, а, заметив его, пошли навстречу.
-Пантелеич, ещё одна пала, иди сам гляди,- сходу заявила Зинуха.
-А что вы тут стоите, горюете? Надо ж вытаскивать.
-Да там дохтор с ней копается, а она уж затихла.
Вошёл во двор с неприятным чувством, опять оправдываться в райкоме, шестую списывать. Хотя в «Коминтерне» от таких же двадцати пяти всего шесть и осталось, и это уже пару недель назад. Но всёравно, гордиться нечем.
Недалеко от ворот и ближе к проходу лежала в стороне от кормушки чёрно- пёстрая корова, вытянув тощие костистые ноги и беспомощно запрокинув голову с открытыми глазами. Возле неё хлопотал Дмитрий Иванович. Увидев подошедшего председателя, поднялся с колен.
-Всё, сердце остановилось. Когда пришёл, лежала, но была жива. Но навряд бы спас. А там ещё на подходе две, с утра на ноги еле подымаются. Отощание. Тело крупное, и плод много отнимает, надо усиленное питание. А тут запаренная солома. А её хоть золотом осыпь, солома- она и есть солома.
-Тут, как бы самим эту солому не пришлось жрать- Иван Пантелеевич подал руку.-  Зови мужиков, вытаскивайте во двор, составляй протокол. Слёзы лить некогда. Прирезать бы заживо, всё б польза была, да не дадут, засудят.
Подошли скотники. Нахмуренный председатель обратился к ним:
-Что с остальными будем делать- как и эту, в яму?
Скотники растерянно пожали плечами.
-А если б в твоём хозяйстве не встала корова,- Иван Пантелеевич ткнул указательным пальцем в живот одного из них, бывшего фронтовика Андрея Какурина, - ну, смелее, смелее?
-Так это своя, той бы и от себя, со стола отдал!
-А эти, значит, не ваши, вас не кормят? Или, может, не отворачиваться, а ловить ваших баб с бутылкой за руку  на месте преступления? Получается, воровать молочко- это ваше, а пала кормилица- она чужая? Думайте, мужики. Не сообразите сейчас, две еще скопытятся. Молочка и у вас поменеет.
-Пантелеич, а я не согласен с тобой,- Андрей сделал шаг к нему. Ты упрекаешь наших баб в воровстве, а скажи, они что не имеют прав на всё это? А кто этот колхоз  из развалин подымал? И потом не о себе речь, пока нашим детишкам кроме этой поллитровки молока жрать- то и нечего!
Иван Пантелеевич  не ожидал такого поворота. Но если сейчас не ответить, дело может зайти далеко. Он, не меняя позы, и так же исподлобья посмотрел на остальных мужиков.
Стр. 30
-Вы тоже так думаете?- тихо спросил и тут же понял, что они согласны с товарищем.- Хорошо!- Иван Пантелеевич выпрямился.- А если можно одну бутылку- тишина, можно и вторую, опять тишина. Да бери, сколько хочешь! Каждая! Дети- то у всех. Что на председателя смотреть- он коров не пасёт, не доит, сено на них не косит, да и зачем он, этот указчик вообще нужен? Становись ты, Андрей, на делёж, потом будут тебя звать Василичем, раздавай всем и всё! К празднику будут у тебя и блины со сметаной, и творог, и мясцо… А на других что смотреть? И надолго с такими праздниками наших дохлячих коров тебе хватит? Такие приёмы уже кое- где были, не ты их придумал. И в иных колхозах в нашем же районе этих коров почти не осталось.- Иван Пантелеевич, сделав обиженный вид, повернулся и пошёл по проходу. Заодно посматривая по сторонам: в кормушках не «под завязку» набито, но везде корм есть. Но опять солома. А сено бережётся до отёла- все правильно. Только они до отела могут и не дотянуть. Останется сено. Добро мышам на резку. Тут же решил: не соберём подкормку коровам с колхозников, надо открывать омёты с сеном. Иначе этим немочкам на соломе погибель. А мужики- не совсем дураки, разберутся.
Подходя к противоположным воротам услышал сзади торопливые шаги, обернулся.
-Погоди- ка, Иван Пантелеич.- К нему подходил сосед Дмитрия Ивановича, Иван Плужников. Мы тут подумали, и решили, ты всё ж  прав. Давай на собрании колхозников и объявим сбор с каждого дома, мы сами настоим. Ты только народ собери, а коровам не дадим упасть.
-Вот это, тёзк, по хозяйски.- Иван Пантелеевич подал руку, хотелось обнять, но решил сдержать эмоции.- А собрание сделаем. Говорите всем, прямо нынче, тут, на дворе после вечерней дойки.
Вечером, как и договорились, собрание состоялось. Собралась практически вся деревня. И  говорили не долго, большинство понимали, что с коровами надо что- то менять, и это уже зависело не от председателя, а именно от них, простых колхозников. На этот счёт самые активные из погонщиц Морька с Натальей шушукаться не собирались. Сразу после выступления председателя Наталья не стала ждать, пока ей дадут слово, резанула рукой по воздуху и сразу пригасила недовольных:
-Эт для чего мы в такую даль таскались? На ветер такую скотиняку пустить? Да с ними чуть своими головами там не расплатились! Спасибо герой нашёлся, не дал в обиду. А тут вякают тюхи- матюхи, на чужой шее хотят выехать. Не слухайте их, Пантелеич! Они и со своим хозяйством- то разобраться как след не могут, а лезут колхозным распоряжаться!
Морька тут же добавила:
- Их бы туда, тогда б поглядели, как они заговорили…
  На этот раз решение приняли быстро без рассусоливаний- после раздачи заработанного на трудодни собрать с каждого дома зерна сколько возможно на подкормку стельных коров. Будет у колхоза возможность, долг вернёт. Но тут же родилась к председателю ответная просьба, и высказала её та же Морька:
-А вот, Иван Пантелеич, было бы не плохо вот так и для народа  попытать в районе договориться от будущего отёла тёлочек- молодняк раздать колхозникам, можно в будущем с возвратом.
 Народ одобрительно загудел.