Мир за холмом

Мир за холмом.

Андрей Дайзмэн
2021

 

Яркое солнце, озарившее ровные холмы, блестело в томно затихшей воде небольшого озера. Отражаясь от поверхности воды, лучи нежно переливались под тенью большого дуба, стоящего на холме у берега озера. Край, окруженный высокими горами, которые были покрыты легкой утренней дымкой, представлял из себя идеальную картину живописца.
Весеннее, теплое, безветренное утро наполняло радостью, ожиданиями возвышенно-хорошего и теплого. Между холмами раскинулись поля злаковых растений, диких овощей и огромного количества цветов, переливающихся всеми природными цветами. Чистая вода и солнце давали нескончаемый источник энергии для жизни, что обязательно привлекало животных и насекомых.

Этот дивный мир был домом для небольшой стаи кроликов, издавна проживавших на этой территории. В густой траве видны лишь пушистые ушки животных, которые бегали от холма к холму в поисках самых свежих цветов, то и дело вставая на задние лапки, осматривая холмы, залезая и вылезая из глубоких нор, образующих огромные системы ходов. Под холмами раскинулся настоящий город из разных нор и проходов. Для всей стаи сегодня был особенный день: они ожидали появления новых крольчат, которые вскоре станут членами стаи пушистых животных.

Под тем большим дубом, на холме, была вырыта нора, скрывшаяся за тенью и огромными корнями. В выводковой норе крольчиха, небольшого размера светло-рыжего окраса, родила пятерых крольчат. Они питались материнским молоком, пока мама вытянулась, отдыхая после бессонной ночи. Ее белые лапки то и дело потягивались, выпрямляясь, и упирались в стены норы. Она блаженно прикрыла глаза и расслабила уши, одно из которых бессильно упало на спину. Ее дыхание становилось все более ровным, нос перестал двигаться так быстро. Она была уверена в безопасности этой глубокой норы, поэтому могла позволить себе быть максимально расслабленной. Даже любопытные сородичи не тревожили ее, лишь одна крольчиха узнала, сколько крольчат родилось, и рассказала всем остальным.

Крольчата рождаются слепыми и без красивого лоснящегося меха как у мамы, поэтому они спят всегда вместе, плотно прижавшись друг к другу. Находясь в полной темноте из-за неоткрытых глаз, они используют свое обоняние, чтобы чувствовать маму и братьев с сестрами. Обильно питаясь, крольчата должны быстро расти, чтобы скорее стать частью большой стаи.

День за днем развиваясь, они начинают исследовать мир, играть друг с другом, мило прыгать на месте и разгоняться что есть силы, не сдерживая веселье. Маме все сложнее уследить за малышами, поэтому она вынуждена приучать крольчат к дисциплине и, как бы ни было больно материнскому сердцу, наказывать за непослушание. Но один малыш, даже не имея буйного характера, оказался крайне любопытен. Ему было интересно все: он карабкался на стены норы, забирался на самый высокий выступ, еле сохраняя равновесие, а самым интересным для него в этой скучной норе был выход, по которому мама постоянно куда-то уходила. Его лапки еще не обрели силы, поэтому он не мог туда выползти, но с каждым днем все настойчивей проявлял попытки.
Каждый раз, когда мама уходила из норы по этому ходу, он подбегал и смотрел вглубь, улавливая своим носиком нотки свежего воздуха с манящим ароматом цветов и трав. Этот воздух развивал выросшую мягкую шерсть рыжего окраса. Он прижимал ушки к телу, прижимался к земле и что было силы прыгал в ход, пытаясь успеть за мамой. Увидев это, мама сильно рассердилась, вернулась в нору, укусила его за уши и рассказала всем крольчатам: «Там очень сложный и опасный мир, в котором вы, малыши, не умеете жить. Я научу вас и покажу все что знаю, но пока ваши лапки должны окрепнуть, а вы — набрать вес. Если еще раз увижу, что кто-то выходит без моего ведома, сурово накажу».

Несмотря на уверенный тон и внешнюю серьезность, в душе у матери текли слезы, обжигая и щипля раны на огромном чувстве материнской любви. Ее наставления напугали всех крольчат, кроме того, самого Рыженького. Уши жгло после укусов, но он не испытывал страха, а в словах мамы нашел еще больше интересного, интригующего.

Каждый раз, как уходила мама, он дожидался, пока она закроет выход из норы куском земли, прятал свои глазки, дабы осыпающаяся земля в них не попадала, и снова пытался выбраться, получая неодобрительные окрики от братьев и сестер. Эти попытки развивали его силу и ловкость быстрее остальных, и в один день, достаточно окрепнув, он смог выбраться, подтолкнув головой траву, прикрывающую вход в нору.

Рыжик впервые оказался в открытом мире: без гнетущих стен норы, душного воздуха дома, из которого он так мечтал выбраться. Встав на задние лапки, прижав передние к животику, он осматривался вокруг, слегка покачиваясь, вдыхая нотки запаха свежих цветов, сладкие ароматы цветущих плодовых деревьев. Яркая молодая трава, покачиваясь на ветру, нежно щекотала оголившееся белое брюшко. Он опустил ушки, прищурил глаза и потянул голову выше, чтобы глубже вдохнуть этот густой весенний воздух и, совершенно не ожидая, получил удар в бок, который мигом отбросил его обратно в нору.

 
Рыжик упал прямо на спящих братьев и сестер, которые от испуга быстро вскочили и начали носиться по норе. В этот момент, отряхиваясь от земли, перед ним возникла мама. Ее образ был пугающим, нервным, взбешенным. Она тут же укусила малыша за ухо, оставив следы, из которых едва не потекла кровь.

«Ты понимаешь, что можешь погибнуть, даже не уходя далеко из норы? Почему ты меня не слушаешь?»

Мама крольчиха очень сильно испугалась и, перебарывая внутреннюю злость, культивированную на любви, она отдышалась и уже более спокойно сказала: «Еще немного времени — и вы все окрепнете и сможете выходить, но только под моим присмотром. Я выведу вас на самую красивую полянку, на которой растут тысячи красивых и вкусных цветов, там вы вдоволь сможете напрыгаться».

После сказанного мама вышла из норы и не появлялась до самого вечера.

Рыжик не мог уйти от мыслей о внешнем мире — увлекающем, интригующем и интересном. За свои проступки он сыскал прохладное, даже негативное, отношение к себе со стороны братьев и сестер, которые сторонились его, более не прижимаясь во время сна. Несмотря на тот холод в отношениях и вытекающий из этого физический озноб, маленький герой не сдавался и верил, что поступает правильно. Одна лишь мысль об окружающем мире, который вскоре станет доступным, хоть и ограниченным мамой, заставлял сердце биться чаще, и душевное тепло плавно распространялось по телу, когда он засыпал.

Мама кроликов поняла, что пора выпускать малышей, когда им перестало хватать материнского молока. Договорившись с сородичами, которые должны были помочь ей с организацией, она вернулась в нору и провела краткий инструктаж, весь смысл которого — при любой опасности тут же бежать в нору; если не знаете, что делать – бегите в нору; если за вами кто-то гонится – бегите в нору; устали – бегите в нору; не хотите больше гулять – бегите в нору.
 Рыжик, на удивление, все слушал очень внимательно в отличии от братьев и сестер. Его ушки ни разу не опустились, он смотрел в материнские глаза и видел испуг и страх, ей очень тяжело давалось это решение. Она с удовольствием заперла бы их в норе и ни за что и никогда не отпускала бы.
Зайчата выстроились друг за дружкой, Рыжик встал последним, чувствуя вину за прошлый раз. Мама еще раз осмотрела крольчат, тяжело выдохнула и вышла из норы, за ней поскакали все остальные пушистые комочки радости, которые уже несколько дней грезили о новых приключениях.
Открытый мир не произвел на братьев и сестер такого же впечатления, как на Рыжика в прошлый раз. Они, оглянувшись на застеленную туманом раннего утра поляну, быстро развеселились и начали прыгать и скакать на месте, извиваясь в полете всем телом, быстро двигая хвостиками, словно дребезжа. Крольчат волновали игры и веселье, желательно без кривых взглядов мамы. Рыжик же, вновь окунувшись в этот удивительный мир, жадно начал изучать его. Начал он с сородичей – взрослый кролей, которые вызвались помочь маме. Они казались безучастными, и этот выводок был для них чем-то разумеющимся, привычным. Они нехотя обнюхивали пушистого малыша, когда он подходил.

Бескрайние поля цветов и травы обнажили рассеявшийся под действием жаркого солнца туман. Вдали стали виднеться горы, озеро отражало лениво плывущие по небу облака причудливых форм, изредка пробегая дрожью от порывов теплого ветра. Рыжик стоял на задних лапках, по обыкновению прижав передние лапки к животику, и любовался всем, что только мог разглядеть. Пробовал на вкус все, что мог попробовать, а что не влезало в переполненный живот — занюхивал до чихания. С каждой минутой, проведенной в этом мире, его желание изучать усиливалось, то и дело приводя к головокружению.



Мама дала времени до полуденной жары, после чего заставила всех крольчат вновь укрыться в прохладной тени норы, которая успела впитать в себя ароматы весны, пока отсутствовали крольчата. От переизбытка чувств, впечатлений, свежего воздуха и активных игр крольчата быстро уснули, по привычке сбившись в кучку. В этот раз они приняли Рыжика, без обиды, ведь сегодня мама не ругала никого, даже его. Малыш положил голову на пушистую спинку сестры, которая пропахла пионами. Он уснул последним, мысли долго не отпускали его.
 
Мама все чаще оставляла растущих малышей одних надолго. Уходя, почти не кормила, отучая от молока, — малыши перешли на естественный корм, который едят взрослые кролики. Чем старше и крупнее они становились, тем менее строгий надзор был со стороны привыкающей матери. Теперь, когда крольчата бегали на поляне, она позволяла себе лечь, вытянув задние лапки, и тихонько посапывать после плотного обеда.

Игры, в которые играли братья и сестры, не интересовали Рыжика. Он все так же был сосредоточен на исследовании мира вокруг себя. На все вопросы «почему» он пытался ответить сам себе, не спрашивая у мамы или у других членов стаи. Процесс изучения приносил ему удовольствие и одиночество; все меньше кроликов понимали его и разделяли увлечения. Его начали дразнить одиночкой, говорить, что он не сможет найти себе пару, что станет изгоем и умрет в душевных муках одиночества. Рыжик не понимал, почему быть одному — это плохо, он не чувствовал себя опустошённым и подавленным, как об этом говорили другие. Напротив, общество забирало так много сил, лишая его пространства для размышлений.

Этот исследовательский дух помог Рыжику быстро изучить границы мира, очерченные мамой и другими кроликами. Но мысли и вопросы не давали покоя. Чем чаще запрещали, тем таинственней и интересней виделся мир за холмом, поросшим колючим крыжовником. На вопрос «почему нам нельзя туда» ему всегда отвечали односложно, а затем раздраженно спрашивали:
 «Почему тебе здесь плохо?». Рыжику не было плохо: он очень любил свою поляну и бабочек, постоянно кружащихся над пионами, — ему было невыносимо интересно, его голова словно зудела в нетерпении увидеть тот мир за холмом, а далекие и очень высокие горы, врезающиеся в небо острыми каменными пиками, воспринимались великими хранителями знаний обо всем.

Конечно же, Рыжика нельзя было удержать лишь запретами и, когда его лапки достаточно окрепли, чтобы обгонять всех братьев и сестер, он решил непременно пролезть за холм. Утром того дня, когда он намерился перейти за красные флажки своего сообщества, мама была особенно нежна к нему. Или он так думал. Ранним утром, пока все вокруг просыпались, выползая из нор, чтобы поесть свежих растений, покрытых утренней росой, Рыжик целенаправленно прыгал к холму. Начало дня было отличным временем, чтобы ускользнуть от присмотра старших сородичей.

Подойдя к подножью холма, за которым прятался дивный новый мир, Рыжик не мог спокойно дышать от волнения. Те самые окрыляющие чувства новизны, ожидания чего-то неизведанного мотивировали его покинуть наскучившую поляну, поменять правила, создать свои. Уверенной поступью лап Рыжик взобрался на холм, вытянулся вверх, приложив мокрые от утренней росы передние лапки к животу, дабы вновь окинуть взглядом место, в котором родился. Не теряя времени, он спустился с холма на другую сторону. Внизу, у подножья, стояла маленькая сосна, на которой он оставил зазубрины своими белоснежными зубами. Рыжик пока что не хотел уходить навсегда — лишь посмотреть, что находится с другой стороны.
 

Впереди слышалось журчание воды – первое, что привлекло внимание Рыжика, — ручей, который брал свое начало из озера. Подойдя к воде и попробовав ее на вкус, он наслаждался необычностью и свежестью ее вкуса.


«Совсем не как дома», — подумал он.

Ручей окрепший кролик смог перепрыгнуть легко. В низменность, по которой тек ручей, подул порыв сильного ветра, принесший с собой запах хвои и эвкалипта. Рыжик и раньше чувствовал этот запах, но очень отдаленно. Сейчас же столь яркий и сочный аромат не оставил выбора, и он пошел дальше. Подойдя к опушке сухого хвойного леса с высоченными, прямыми соснами, Рыжик встал на задние лапки и вытянулся, будто пытался достать до вершин деревьев своим носом. Ему нравилась сухая почва этого леса, на которой отчетливо были видны проросшие травинки.

«Это совершенно не так как на нашей поляне», — вновь подумал про себя кролик.

Лапки, чувствуя новую для себя почву, создавали окрыляющее фоновое ощущения счастья. Рыжик совершенно наплевал на меры предосторожности, поддавшись этому чувству. Сердце билось неровно-волнующе, легкие раскрывались невозможно широко, поглощая новые ароматы леса. Он устремился вперед, забыв об отметках, которые хотел оставлять, чтобы вернуться домой.

В чувстве эйфории лишь однажды промелькнула мысль о маме, которая наверняка переживает и не может его найти. Эта мысль тут же растворилась, когда он впервые в жизни увидел муравейник. Маленькие существа, подчиненные невидимым законам, действовали крайне организованно. Рыжик раньше даже не мог себе представить такого. Каждый из их большой стаи совершал определенные действия: одни что-то тащили, другие — укрепляли стены муравейника, а третьи, незаметно для кролика, — подошли к нему и начали кусать за лапки. Он понял, что его не очень-то и ждут тут. На этом моменте он вспомнил о своей стае, где его наверняка ждут. Вдруг нахлынувшее чувство тревоги заставило вспомнить о следах, которые он хотел оставлять.

«О нет! Я ведь совсем забыл оставлять зазубрины на деревьях», – произнес он в слух.

Резко поднявшись на задние лапы и навострив уши, он суетливо начал оглядываться вокруг, но не мог увидеть ничего знакомого. Чувство нарастающей тревоги переросло в панику. Инстинкты сказали бежать — он тут же рванул с места, и только потом увидел бегущую за ним лису. Ярко-рыжая хищница бежала что было силы, но постоянно меняющий направление бега кролик постепенно отдалялся, а эффект неожиданности был потерян. Лиса решила остановиться и дать убежать Рыжику, но не для того, чтобы он спасся, а чтобы вновь выследить и напасть неожиданно. Молодая лиса не выходила на поляну, где обитали кролики: ее сил было недостаточно, чтобы поспевать за быстрыми зверьками, тут же прячущимися в глубоких норах. Но одиноко бродящие по округе кролики — идеальная мишень.

Рыжик понял, что оторвался от преследователя, когда еле переводил дух. Он не совсем понимал, почему ему нужно бежать, но его тело говорило языком страха. В этой погоне кролик убежал так далеко, что совершенно потерял ориентиры, — он не понимал, куда идти и что делать. Тревога не уходила: теперь он боялся каждого звука. Собравшись с мыслями, он вновь решил довериться инстинктам. Поднявшись на задние лапки, испуганно оглядывая глухой лес вокруг, он начал быстро шмыгать носом, дабы учуять знакомый запах. И он почувствовал свежую сырость, исходящую от бегущей воды.

«Наверное, тот ручей», — подумал про себя Рыжик и бросился бежать.

Он бежал исключительно на запах, ловко огибая крупные стволы деревьев, пролезая под густыми кустами и рассекая носом густую траву. Тело было так напряжено от стресса, уши постоянно слушали все вокруг, – Рыжик еще никогда не чувствовал себя настолько собранным и сильным. Это несколько сбавило тревожность, впереди послышался тот самый ручей. Выбежав к воде, он оглянулся и увидел их семейный холм, поросший густым крыжовником далеко впереди. Не теряя ни секунды, он побежал вдоль русла. Тревожность уступила место эйфории, которая в свою очередь вернула непомерное эго.

«Я выскользнул из рук хищника, мои лапы невероятно быстры и сильны. Я самый ловкий, я самый умный, я лучший кролик в нашей стае», — начал думать про себя Рыжик.
 
Ловко перепрыгивая с одного берега ручья на другой, разгоняясь все сильнее, он перестал оглядываться, смотреть по сторонам и под ноги. Холм был все ближе и ближе, пока что-то не схватило его за заднюю лапку и моментально не остановило. Раздался громкий щелчок, он почувствовал хруст в задней правой лапке и, не успев посмотреть на нее, ощутил невыносимую боль. Она была настолько сильна, что тут же забрала все силы, и по обыкновению молчаливый кролик запищал. Это был капкан, поставленный охотником на лис, в который Рыжик угораздил, потеряв бдительность, а, возможно, не заметив. Обычно капканы на лис тугие — они не схлопываются, если по нему пройдет кролик, только если он не прыгал что было силы.
 
Капкан перебил лапу и сломал кости. Рыжик пытался встать, но боль будто отбрасывала его обратно. Инстинкт выживания все-равно заставлял его подниматься, пока в глазах совсем не потемнело от потери крови. Он обреченно упал ничком в траву, холодные уши повисли, а сознание покидало его.

Вдоль русла ручья проходил мужчина преклонного возраста с ружьем наперевес. Щуплый, худой, с темным от весеннего солнца лицом дедушка охотился на лис. В деревне, сей год, много платили за шкуру лисы. Поляна, на которой проживает стая кроликов, как магнит притягивала лис. Капкан, возможно, установил именно он. Медленно идя, он увидел Рыжика в капкане, когда был совсем близко.
«Ох, кролик попался. Как же тебя угораздило в тугой капкан попасть?» – произнес вслух мужчина, присаживаясь на колено
перед кроликом.

Рыжик испугался, инстинкт вновь говорил бежать, но тело уже совсем не слушалось его. Он оставался обреченно лежать, пока мужчина наклонялся к нему. Страх захватил сознание Рыжика, из последних сил передвигая передними лапками, он смотрел в глаза мужчине.

«Вижу, что плохо тебе, – мужчина глубоко вздохнул, – не буду больше мучать тебя».

Рыжик почувствовал, как его взяли в крепкие руки, взяли за голову, – и в мгновение мир погас. Последнее, что он ощутил, – это хруст в шее и мгновенно отступившая боль.

«Бог послал мне ужин сегодня. Внучка будет рада», – с этими словами дедушка освободил тело кролика от капкана, повесил его на пояс и пошел домой.

Рыжик перестал ощущать что-либо, когда потерял свет. Пустота поглотила все его существо, и он стал ее частью. Не видя каких-либо ориентиров, не ощущая ничего вокруг, потеряв связь с реальностью и телом, он будто остался наедине со всеми своими мыслями и переживаниями. Все, что он знал, ощущал и с чем взаимодействовал в своей жизни, он чувствовал, как нечто сущее, нечто вещественное и материальное, хотя по-прежнему ничего не видел. Не испытывая ни страха, ни боли, ни радости, ни скорби, он как бы растворился в пустоте, но по-прежнему ощущал себя не как часть вещественного, а как освобожденный дух.

Свет появился вдали так же внезапно, как и все погасло. Тусклый свет в темноте, как звезды на небе. Так далеко и недостижимо, словно на расстоянии прыжка. Внезапно возникшее желание двинутся навстречу свету моментально перенесло его туда – в сияющую пустоту. Невообразимое количество звезд тумана и энергии молниеносно окружили его. Все это не казалось далеким, непонятным и чужим: все это было частью его самого — неописуемое единение. Он чувствовал энергию, как отдаленные шептания и крики; каждая звезда казалась живой и сущей. Возникший гул оконфуживал, ему хотелось слышать лишь один из триллионов голосов. Приложив усилие, Рыжик смог услышать приятный голос, манящий, звучащий из пустоты. Он откликнулся на него и вновь двинулся вперед.

Бесконечное пространство, усыпанное миллионами звезд, розово-желтая туманность галактики делила пространство пополам, звезда красного свечения отдавала остатки своего сияния паре планет, медленно идущих по своим орбитам. Одна из планет, размером меньше Марса, кипящая жизнью, словно манила и притягивала к себе. Под толстым слоем атмосферы появились горы, похожие на Доломитовые Альпы, образующие гигантскую цепь с широкими каньонами и зелеными полями. В небе парили ржаво-розовые облака.

По залитой зеленью долине текла река, впадавшая в море, начинавшееся на краю горной цепи. На берегу этого моря стояла стройная девушка: невысокого роста, с длинными темными волосами с яркой розовой прядью, одетая в кружевной сарафан с открытыми руками и подолом до колен. Сарафан нежно ласкал теплый морской бриз, заодно развивая розовую прядь в волосах. Она стояла босыми ногами в песке, держала в руках художественную кисть, что-то рисовала на мольберте и припевала: «Джинсы порезаны, лето, три полоски на кедах…»

Рыжик внезапно ощутил свое тело. Оно было полностью здорово и прекрасно слушалось. Неповрежденная лапка приятно чувствовала сухой песок. Осматривая и обнюхивая себя, он ощутил прилив сил, запах травы и цветов, теплого воздуха моря. Появление, сродни новому рождению, не пугало, — удивляло и воодушевляло. То душевное равновесие и спокойствие, что он ощутил, оказавшись в пустоте, никуда не ушло.

«Привет. Не пугайся, меня зовут Александра. Но ты можешь звать Сашей», – девушка повернулась к кролику. Ее темные глаза улыбались.

 
Рыжик не испугался, скорее насторожился. Это был второй его контакт с человеком, но в этот раз он понимал, что ему хотят сказать.

«Ты еще не умеешь говорить, но не беда, научишься», – Саша положила кисть на мольберт.

Рыжик подошел ближе к севшей на песок Александре.

«У тебя очень большая воля, как у моего сына».

Кролик повернул голову, пытаясь понять, что она имеет в виду.

«Да, сына. У меня есть сын. Его тело плохо поддается воли, но воля сильней, и я уверена, он справится. Ты пришел не ко мне, а к ней. Если ты захочешь поговорить, то, когда научишься, приходи ко мне. Я буду рада», – девушка села на песок и погладила рядом ползающую красноухую черепаху.
Обняла свои колени и внимательно посмотрела в морскую гладь. Кролику показалось, что она видит в ней свою семью. Он почувствовал всепоглощающее чувство любви, исходившее из ее сердца.

То странное влечение, шепчущий голос вновь повлекли за собой Рыжика. Теперь он мог перемещаться совершенно на любые расстояния, ощущая невероятный тонус в каждой лапке.

У берегов горной реки бесконечные поля ярко-зеленой травы дарили ощущение постоянной весны. В этой густой траве сидела девушка лет девятнадцати, осматривалась вокруг и любовалась каждым цветком на огромном лугу, уходящем далеко за горизонт. Вокруг девушки прыгали кролики. Подпрыгивая высоко над землей, они радостно парили и замирали, переворачиваясь в воздухе. Кролики подходили к девушке и флопались в траве рядом с ней.
 
Рыжик встал на задние лапки и наблюдал за этим сказочным миром, пока девушка не обратилась к нему.

«Привет, Рыжик, мы ждали тебя. Меня зовут Лия, я помогу тебе, не бойся, – девушка встала и подошла к новому другу, — не печалься о своей семье, они простят тебя. Мама сможет пережить горечь утраты, хоть и тяжело, и ты скоро встретишься с ней, сам не заметишь, как пролетит время».

Девушка повела всех кроликов, в том числе и Рыжика, в небольшой город у реки. Там множество маленьких домов, ярко украшенных цветами, словно маленькие норы, образовывали красивое поселение.

«Тебе повезло: ты увидишь всех, кого любишь. Я же не смогу увидеть всех в этом мире. Мою главную любовь… — в этот момент она подошла к одному из домиков. – Это твой новый дом, ты можешь жить тут», – девушка погладила Рыжика за ушками, так приятно, что он захрустел зубами, впервые.

Уходя дальше, она здоровалась со всеми крольчатами и одаривала их теплом и лучезарной улыбкой, в которой были еле уловимые нотки грусти.





Этот рассказ я посвящаю своей двоюродной сестре Александре, покинувшей нас.
Она боролась с тяжелой болезнью, болезнь победила плоть, но, я более чем уверен, не победила ее дух. Мы помним тебя, Саша, твою добрую улыбку.