За гранью

АндрейДайзмэн
Загранью
2020
УДК 82-2
ББК 84-6
Д12
Шрифты предоставлены компанией «ПараТайп»
Дайзмэн Андрей
Д12 За гранью / Андрей Дайзмэн. — [б. м.] : [б. и.], 2020. — 252 с.
[б. н.]
Десять лет, чтобы оправиться от жестокой потери родных. Два дня, чтобы встретить единственную любовь, один опасный случай для принятия решения бросить все и переплыть на другой берег за новой жизнью. Пять часов переправы, за которые Анвар со своей девушкой Лией будто спланировали всю их будущую жизнь. Два года безмятежности для молодых людей. И всего две минуты, чтобы все потерять…
Неприкрытая реальность в первой книге молодого автора Андрея Дайзмэна.
УДК 82-2
ББК 84-6
18+ В соответствии с ФЗ от 29.12.2010 №436-ФЗ
© Андрей Дайзмэн, 2020




Глава1
На Богом данный город наш герой смотрел с крыши одного из домов. Багдад, как всегда, был в легкой дымке после знойного дня. Нельзя сказать, что Анвар любил свой город, но и утверждать, что не любил, тоже вряд ли стоило. Ко всему в своей жизни он относился с уважением, которого непременно требовал и к себе. Он был сыном учителя истории Бейбуда Даная. Мальчик, как и миллионы детей в его возрасте, был непослушным, любопытным и задиристым, — что еще ожидать от одиннадцатилетнего подростка. Но, говоря «непослушным», следует учитывать, что семья Анвара исповедовала ислам, поэтому непослушность его была сильно ограничена и порой сурово наказывалась. Отец Бейбуд, будучи человеком образованным, не отличался излишней религиозностью и проявлял недюжинные способности в науке. Главным и незыблемым правилом его дома было уважение к каждому члену семьи, и он требовал неукоснительного соблюдения этого правила.
Отца Анвара можно было отнести к привилегированному слою, ведь в его доме имелся интернет — редкость для Ирака 2003 года. Впрочем, жили они небогато, в небольшом доме, но семья Бейбуда пользовалась авторитетом и уважением среди людей благодаря его работе и званию капитана запаса. Мать Анвара звали Айдана. Она очень любила своего сына, была примерной женой и следовала за мужем в вопросах воспитания и быта, полностью разделяя его мировоззрение. Обладая незаурядным умом и наход-
 
чивостью, она всегда была готова поддержать любую беседу.
Анвар ходил в школу, учился достаточно уверенно, но не усердствовал. Школа находилась поблизости от дома, поэтому после занятий он спешил домой, чтобы помочь матери, пока отец на работе. Детство мальчика нельзя было назвать беззаботным и легким, часто не хватало денег, и Анвар как мог помогал по хозяйству, даже в тяжелой работе, сам проявляя к этому желание и чувствуя свою ответственность.
— Мама, я дома.
— Иди ко мне, Омид. — Она называла сына по второму имени. — Как твои успехи в школе?
— Неплохо, оценки хорошие…
— Я вижу, что ты недоволен. Что случилось?
Анвар сел на лавочку рядом с матерью, кинул сумку и, тяжело вздохнув, произнес:
— Ничего, все хорошо, я же говорю.
— Твой вздох говорит об обратном. — Улыбнувшись, она посмотрела на него ласковым взглядом. — Ты не жалуешься мне, просто я хочу узнать, как твои дела. Обещаю, не буду говорить отцу, пока сам не захочешь.
— Одноклассник опозорил меня перед товарищами, и я ударил его в глаз.
— Наверно, это был Саид, сын того хамоватого торговца, — со злостью сказала мать.
— Ты не переживай, мам, все хорошо, я не сильно его ударил.
— Я всегда буду переживать, я твоя мать. Он и его отец мне всегда не нравились, но, Анвар, ты должен понимать, что насилие — это не выход, оно лишь порождает другое насилие.
— Но мама, он унизил меня!
— Как?
— Он сдернул с меня штаны перед всем классом, когда я стоял у доски!
— Говорила тебе: носи ремень!
— Мама! — Анвар резко встал и, обидевшись на мать, забежал в дом. Айдана медленно поднялась и пошла за ним.
— Я понимаю тебя, сынок. То, что он сделал, плохо, но бить его за это не стоило.
— Он минтак !
— Ты где это услышал, Анвар?!
— Старшеклассники его так называют…
— Еще раз услышу от тебя такое — пойдешь вон из дома! Ты понял? Или, еще хуже, расскажу твоему отцу, что говорит его сын!
Анвар, покраснев, опустил голову и пробормотал себе под нос, что больше так не будет.
— Бегом мыть руки — и садись есть, — смягчила тон Айдана.
Анвар не понимал, почему мама не встала на его сторону, ведь его опозорили, но слова матери — насилие порождает насилие — он запомнит на всю жизнь.
Глава2
В этот день, в четверг, 19 марта 2003 года, Бейбуд вернулся домой гораздо раньше обычного, когда Анвар только сел за уроки. Отец был встревожен и искал свои старые документы. Мальчик смотрел на происходящее дома из своей комнаты через слегка приоткрытую дверь, которая вела в общий зал. Айдана пыталась успокоить мужа и узнать, что происходит.
— Что случилось, Бейбуд? Ты пугаешь меня и Анвара! — В ее голосе была мольба.
— Это произошло… — Что? Что произошло, Бейбуд?!
— Где мое удостоверение офицера?
— Зачем оно тебе? — уже дрожащим голосом спросила Айдана мужа. — Оно в комоде…
Бейбуд суматошно открыл ящик комода и, перевернув все вещи, взял документы.
— Пойдем на кухню, Айдана.
Она закрыла дверь, ведущую на улицу, но успела услышать от проходящих мимо молодых людей слово «война». Ее охватила дрожь. Неуверенно войдя на кухню, она присела за стол и сказала:
— Что теперь с нами будет? — Взгляд Айданы смотрел в никуда, на ее черные глаза накатили слезы.
— Неверные сегодня ступили на нашу землю. Саддам назвал это Харб аль-Хавасим , и, по всей видимости, так и будет.
Айдана заплакала навзрыд. Муж подошел к ней и обнял.
— Меня призывают. Ты понимаешь, что я не могу отказаться, это долг.
Айдана плакала и смотрела на лежащую рядом газету «Аш-Шарк Аль-Аусат», которая в это момент стала символом неизбежности. Бейбуд продолжал:
— БААС дала нам еды, вам хватит этих запасов минимум на полгода. Я сообщил брату в Сирии, вот его адрес. В крайнем случае уезжайте к нему. Возьми деньги, их хватит на дорогу и на первое время.
— Не говори так, будто не вернешься, Бейбуд!
— Айдана…
— Нет! Не хочу ничего слышать!!! Ты принял решение оставить нас и пойти на войну, так хотя бы дай обещание вернуться! Возьми ответственность, а не корми нас запасными планами!
— Айдана! Мы это уже обсуждали! Я вас очень люблю и не могу оставить просто так, без запасного плана. Это война, и явно неравная. Со мной может что угодно случиться.
При этих словах Анвар не выдержал и выбежал из комнаты, бросившись обнимать отца.
— Ты не уйдешь! Я тебя не отпущу! — повторял он с детской наивностью, и слезы гроздьями катились из его глаз.
Бейбуд присел рядом с сыном и произнес слова, которые Анвар вспоминал потом всю свою жизнь:
— Анвар Омид! Теперь ты мужчина! Знай, война не делает скидку на возраст, с этого момента ты взрослый. Заботься о матери больше, чем о себе, и я буду гордиться тобой! Я всегда рядом с тобой, в твоем сердце. Обращайся ко мне, и я услышу тебя. Требую от тебя: живи по совести и будь милосерден. Ты у меня самый лучший. Скоро я вернусь к вам.
Он встал и обнял Айдану, которая не переставала рыдать. Выходя из дома, Бейбуд еще раз прижал к себе жену и сына, сказал, что любит их, и ушел быстрым шагом. Анвар, стоя рядом с мамой, смотрел ему вслед и плакал. В какой-то момент он хотел побежать за отцом, но мать остановила его.
— Папе так будет легче, Анвар, не нужно. Он скоро вернется.
Война пришла в Ирак на следующий день, 20 марта 2003 года, именно тогда Анвар услышал первые взрывы. Город накрыли паника и страх, который мальчик чувствовал, но не понимал. В любой войне самые большие потери несет гражданское население. Иракцы платили собственной кровью за каждый баррель нефти. Продвижение войск коалиции было стремительным, и, что удивительно, они не встречали большого сопротивления. Это давало надежду на то, что Бейбуд еще жив.
Глава3
Его звали Дейв, и ему было двадцать два года. Он вырос в небольшом городке на просторах Техаса. Дейв был обычным американским парнем. Он, как и его брат, считал себя патриотом своей страны. После терактов 11 сентября он решил, что хочет служить в армии и защищать свободу. В 2002 году его примеру последовал и младший брат.
Когда объявили о начале военных действий в Ираке,
Дейв командовал отделением в 3-й пехотной дивизии США. Брат служил в составе той же дивизии, но в другом взводе. Слыша по телевизору слова своего президента, Дейв верил, что от него «зависит мир» и что на него «возлагаются надежды угнетенного народа», которому он несет свободу. По наставлению все того же президента он был мужественным и храбрым, как и вся непобедимая американская армия.
Вера в непобедимость пошатнулась, когда Дейв со своим взводом участвовал в захвате города Насирия. Они зачищали один из районов, квартал за кварталом, шли боевым строем по довольно узкой улице, когда из двора какого-то дома вышла женщина в традиционном арабском одеянии. Она не была агрессивна и на первый взгляд не представляла опасности. Дейв приказал отделению двигаться дальше. Но вдруг напряженную тишину вокруг разорвал крик женщины: «Аллах акбар!» Она подняла над головой пульт от телевизора и нажала кнопку. Дейв успел лишь отпрыгнуть в сторону и лечь на землю, выкрикнув приказ подчиненным, как раздался взрыв… Когда он очнулся, его голова была наполнена болью, в ушах звенело, из них текла кровь. Дейв открыл глаза и увидел прямо перед собой руку той женщины с примотанным к ней скотчем пультом. Сержант поднялся и закричал, при этом не слыша сам себя. Вокруг лежали растерзанные тела его сослуживцев, его друзей. Картина была настолько ужасающей, что Дейв, упав на колени, издал такой неистовый вопль, что потерял сознание.
Пришел в себя он уже в полевом госпитале. Рядом был врач, который и рассказал, как ему повезло: всего лишь легкая контузия и пара царапин. Жизнь Дейву спасла полуразрушенная бетонная стена, прикрывшая его от взрывной волны. Почти все отделение погибло на месте, кого-то из бойцов успели довезти до госпиталя, но спасти парней не удалось — слишком много они потеряли крови.
Так судьбу сержанта в одночасье перевернула смертница, забравшая с собой жизни еще пятерых человек и отомстившая таким образом за мужа, который погиб в первые дни войны. После случившегося Дейв не поехал в отпуск на родину. Его атаковал внутренний враг, он винил в случившемся себя, он не был готов к этому. Дейв решил во что бы то ни стало уберечь брата и других ребят от подобной участи. Он просто не мог оставить их всех здесь.
Тем временем операция объединенных сил продолжалась, с каждым днем унося все новые и новые жизни как с одной, так и с другой стороны. Дейв закончил лечение и вернулся в строй. Взвод, в котором он служил, из-за потерь расформировали, и теперь с ним не было его друзей.
В начале апреля армия США была на подступах к Багдаду. Девятого числа город взяли без боя. Дейву вновь было приказано зачистить один из районов. Именно в этот день в отделение Дейва перевели его брата. Он совершенно не ожидал этого, но был рад увидеть брата живым и невредимым. Вечером бойцы выдвинулись на задание.
Отряд сержанта Дейва Смита, двигаясь по улице мимо домов, проверял двор за двором. Страх Дейва усиливался из-за присутствия брата. Он не выпускал из рук оружия, в каждый двор входил как в последний. Улица была пуста, но ему всюду мерещились люди. Уже смеркалось, и в одном из дворов горел свет. Дейв приказал отделению рассредоточиться и быть особенно внимательными. Он первым вошел во двор, чтобы осмотреть его. Страх сковывал его, пот лился со лба, а ноги подкашивались. Не доходя до дома, Дейв приказал остановиться, так как из двери вышла женщина. Она сначала не увидела их, держа руки в одежде. Дейв оцепенел и перестал чувствовать. Тут женщина заметила солдат, остановилась и от испуга начала вытаскивать руки из одежды, чтобы поднять их вверх. В этот момент сержант перезарядил свою М-16. Страх охватил его полностью, он не мог вымолвить и слова, подчиненные ждали приказа.
Брат Дейва крикнул женщине: «Руки вверх, за голову!» Она начала поднимать руки, но один рукав за чтото зацепился, и она одернула его. Раздалась автоматная очередь. Солдаты вздрогнули и застыли на месте. Из ствола трясущейся винтовки сержанта Смита шел пороховой дым. Женщина лежала на земле в агонии и через несколько секунд замерла — жизнь покинула ее.
Нервы Дейва сдали. Он стоял как вкопанный на месте, медленно опуская винтовку. К телу женщины подбежал рядовой и, осмотрев его, доложил: «Чисто, оружия нет. Она мертва». Дейв упал на колени и начал рыдать, поняв, что только что убил ни в чем не повинного человека. Отделение осталось без управления, о чем было доложено руководству. Им приказали отступить. Дейва сопроводили в «Хамви», отряд погрузился, и они уехали.
А возле дома, в котором одиноко горел свет, осталась лежать женщина средних лет. Ее звали Айдана. Она пролежала так примерно час, пока ее сын Анвар не вернулся домой с двумя буханками хлеба. Увидев мать на земле, он подбежал к ней и изо всех своих детских сил попытался привести ее в чувство, тряся до тех пор, пока не понял, что она умерла. Бедный ребенок не знал, как быть. Он начал тихо плакать, держа на руках маму. В доме все так же горел свет. День подошел к концу. Айдана стала еще одной жертвой бессмысленной войны.
Глава4
Анвар остался один. Он совершенно не понимал, что ему делать дальше. Тело матери так и лежало рядом. Единственное, чего он хотел — увидеть отца, чтобы тот пришел и помог ему. Мальчику было страшно, он сидел на крыльце, обняв свои ноги окровавленными руками, смотрел вперед пустым взглядом и не переставая повторял имя отца. Ему казалось, если он будет звать его, тот придет. Но отец не приходил.
Становилось все темнее. Анвар не мог смотреть на тело мамы, его будто дергало током и силы покидали мальчика. Иногда он впадал в истерику и начинал кричать, отчего сорвал голос, но его никто не слышал. Их некогда населенный район совсем обезлюдел, вдали раздавались взрывы и выстрелы. Анвару было всего 11 лет. В этом возрасте он имел право жить беззаботно: играть со сверстниками, учиться и начинать мечтать о будущем. Все это забрала война.
Анвар нашел в себе силы успокоиться. Понимая, что нельзя так оставлять маму, а вокруг никого нет и помощи ему не дождаться, он принял единственно возможное решение — самому похоронить Айдану. Мальчик взял тело матери под руки и изо всех сил потащил его на задний двор, нашел лопату и начал копать могилу. Грунт был очень твердым, а лопата тяжелой. Анвар копал и рыдал, то и дело останавливаясь, чтобы набраться сил. На руках быстро появились мозоли, но он не переставал копать, вытирая с лица слезы. Яма становилась глубже, но земля все еще была твердой. Мальчик бросил лопату, сел на краю, обняв свои ноги, и еще сильнее заплакал в полном отчаянии и страхе. Он не мог смотреть в сторону матери, лежавшей рядом, но взгляд сам устремлялся туда, причиняя ему колоссальную боль.
Прошел час, но Анвар так и не сдвинулся с места. Он уже не плакал, его сознание словно накрыла пелена. Мальчик засыпал от усталости, но страх и тревога не давали уснуть. В полузабытьи он подполз к телу матери, лег рядом и обнял ее руку, как когда-то, но ответа не последовало, а рука была ледяной. Мальчик зарыдал с новой силой, всхлипывая и крича осипшим голосом, в его душе еще теплилась надежда на чудо. Так прошло еще несколько часов, Анвар то засыпал, то тихо плакал, то рыдал навзрыд, то вновь засыпал. Когда рассвет озарил небо, он нашел в себе силы продолжить свою работу, и теперь он копал уже не плача, со злостью и ненавистью ко всему миру, на что у него было полное право.
Выкопав достаточно глубокую яму, мальчик воткнул лопату в кучу земли и вновь посмотрел на мать. В этот момент в нем умерла последняя надежда. Взяв под руки тело, он затащил его в могилу и сложил руки на груди. Стоя перед могилой, в которой лежала его мама, Анвар понял, что видит ее в последний раз. Это мгновение навсегда врезалось в его память и потом снилось ему снова и снова в бесконечных кошмарах. Мальчик вновь зарыдал, но, собравшись с силами, начал закапывать могилу. Каждая лопата земли весила тонну, земля все больше и больше покрывала тело, начиная с ног. Лицо он смог закопать лишь в последний момент, после того как опустился поцеловать маму в лоб на прощание. Завершив свое дело, Анвар сел рядом с могилой и просидел там, не двигаясь, до полудня. После он зашел в дом, лег в свою кровать и уснул тяжелым сном обессиленного человека.
Шли дни, Анвар оставался в своем доме, питаясь теми продуктами, которыми обеспечил их отец. Мужество, с которым мальчик переживал свое несчастье, было достойно поклонения. Он взрослел на глазах: полностью выполнял все обязанности по хозяйству, готовил себе еду, носил воду. Каждый вечер он приходил к могиле матери и, стоя на коленях, плакал и разговаривал с ней. Это были минуты его слабости, иногда он так и засыпал рядом с мамой. Анвар все время ждал отца, он был почти уверен, что тот скоро появится. Но время шло, а известий о нем так и не было. Мальчик постоянно заходил в его комнату, чтобы в вещах, разложенных там, найти присутствие папы. Иногда мысленно вступал в диалог с ним, представлял, как встретит его, как расскажет, что произошло с мамой. Комната папы казалась ему чем-то вроде крепости, в которой было спокойно. Анвар проводил там почти все время; думая о своей жизни, он то впадал в уныние и отчаяние, то вспоминал счастливое детство. Но время шло, а отец так и не появлялся.
Все изменилось в один из вечеров. Анвар лежал в постели и готовился ко сну, за окном было тихо — настолько, что он слышал писк мышей, бегающих на кухне и доедающих крошки хлеба. В этой тишине на улице вдруг послышались голоса, приближающиеся к дому. Замерев от страха, мальчик закрылся одеялом, сердце забилось тяжело и быстро.
— Скорее, давай сюда!…
Голоса были совсем рядом. Анвар услышал, как открывается дверь в доме напротив. По голосам он понял, что людей было двое, они вошли в дом и ходили по нему минут десять, периодически раздавался грохот падающей мебели. Дверь дома вновь заскрипела, люди вышли, и один из голосов сказал:
— Стой! Давай зайдем и в этот дом.
Сердце Анвара забилось столь неистово, что грудная клетка готова была разорваться. Почувствовав угрозу, он слез с кровати и спрятался под ней, забившись в самый дальний угол. В комнате было очень темно. Входная дверь медленно заскрипела… — Тут есть кто-нибудь?
— Что за глупый вопрос, Ильчин?
— Может, здесь еще кто-то живет.
— В соседнем доме ты ничем таким не интересовался. Все давно уже уехали из этого района. Давай искать, ты с той комнаты начни.
Незадолго до этого Анвар перетащил свою кровать в гостиную, поэтому он видел, как один из незваных гостей с фонариком пошел на кухню, другой — в комнату отца. Страх сковал бедного мальчика, он понимал, что если его найдут, то ничего доброго ждать не приходится. Люди рылись в его доме минут двадцать, собирая все ценное.
— Смотри! Я нашел два миллиона динаров — похоже, швейцарские!
— Отлично, вот это куш! А на кухне только консервы, похоже, тут жили не так давно.
— Ладно! Нужно уходить.
Перед тем как покинуть дом, мародеры снова осветили комнату в надежде поживиться еще чем-нибудь и увидели кровать в углу, под которой прятался Анвар.
— Смотри, как будто тут только что лежали.
— Какое тебе дело? Мы все забрали, уходим! Не видишь, кровать детская, может, спал тут какой-нибудь беспризорник.
— Вдруг нас сдадут?
— Тут нет никого, кто нас сдаст? А даже если и есть, то это ребенок! Не паникуй, пошли уже!
— Ладно, выходим.
Оба человека вышли из дома, один из них закрыл дверь на щеколду и, облив бутылкой алкоголя, поджег.
— Что ты делаешь?!
— Избавляюсь от улик.
— Ты с ума сошел! Зачем поджигать дом?
— Так мы отвлечем военных. Теперь бежим!
Оба скрылись в соседнем переулке.
Поняв, что воры ушли, Анвар вылез из-под кровати и, увидев уже полыхающую дверь, бросился в кабинет отца. Бумаги были в беспорядке разбросаны, он начал разбирать их, пытаясь найти документы родителей и свои собственные. Огонь распространялся быстро, и когда Анвар собрал, что смог, в подвернувшуюся под руку папку, кабинет был заполнен дымом, а выйти через дверь уже оказалось невозможно. Не растерявшись, мальчик открыл окно, выпрыгнул из него и отбежал в сторону, подальше от дома.
Анвар стоял и смотрел, как горит его дом, не проронив ни слезинки, пытаясь собраться с мыслями, но никак не мог сосредоточиться и подумать, что делать дальше. Он совершенно не понимал, куда ему теперь идти. Пожарные приехали достаточно быстро и начали тушить то, что осталось от дома. С ними приехал и патрульный «Хаммер» армии США. Из него вышли пара солдат, сержант и мужчина в гражданском, арабской внешности. Сержант и мужчина подошли к Анвару.
— Что ты тут делаешь, мальчик? — строго, но дружелюбно спросил сержант. Мужчина перевел сказанное.
Анвар не отвечал и смотрел на дом.
— Где твои родители? Где твой дом? — Сержант присел перед ним на корточки и улыбнулся, демонстрируя свою доброжелательность. Переводчик сделал то же и перевел его слова.
— Это мой дом… — Он показал на уже потушенный остов, от которого исходили клубы дыма.
Мужчина перевел на английский сказанное Анваром. Сержант понял, что про родителей лучше не спрашивать, поскольку мальчик находится в шоковом состоянии. Он смотрел на Анвара и искал нужные слова, чтобы тот согласился поехать с ним на базу.
— Меня зовут Мэт, а тебя как? — Сержант попытался улыбнуться как можно более ласково, дабы не спугнуть мальчика.
— Я Анвар. — Он все еще не отводил глаз от дома.
— Очень приятно, Анвар! У меня к тебе есть предложение. Уже довольно поздно, и оставаться тут очень опасно. Мы можем отвезти тебя к нам на базу, там тебя встретит Нияра, наш психолог. Она вкусно тебя накормит, даст сладостей, посмотришь телевизор, а потом найдем твою родню, хорошо?
Анвар посмотрел на сержанта пустым взглядом, совершенно не доверяя ему, но согласился, так как идти было некуда.
— Хорошо, я пойду с вами.
— Отлично! Пойдем в машину.
Анвар последовал за сержантом тихо и спокойно, сел у окна внедорожника и в последний раз взглянул на свой сгоревший дом. В его голове пробежала мысль, что сюда он больше не вернется.;
Глава5
Анвара привезли в местную часть, где расположились морпехи США. Сержант доложил своему капитану о происшествии. Тот подошел к машине и осмотрел мальчика.
— Пойдем со мной, найдем тебе уголок. — Офицер говорил по-солдатски сухо, но вежливо.
Переводчик пошел с ними, по дороге он представился Анвару и попытался успокоить его. Они зашли в здание, где, видимо, находился штаб. Мальчик шел за офицером, держа в руках свою папку с документами. Капитан остановился и открыл дверь комнаты, Анвар вошел внутрь. Офицер прикрыл дверь неплотно, чтобы не пугать мальчика. Одна из стен комнаты, выходившая в коридор, по которому туда и обратно ходили военные с серьезными лицами, была полностью прозрачной. Анвар не пугался этого, ему скорее было интересно, так как он никогда не видел ничего подобного.
— Привет, Анвар, меня зовут Майкл, я начальник того сержанта, что привез тебя сюда. — Офицер улыбнулся и предложил Анвару стул.
Мальчик присел на край стула, а капитан сел напротив, сложив руки на столе. Переводчик переводил их диалог, пристроившись рядом с офицером.
— Где ты живешь?
— Тот дом, который сгорел, это наш дом.
— Ваш? С мамой и папой?
— Да, но маму убили. — Анвар опустил глаза, налившиеся слезами.
Офицер, увидев слезы, проникся к мальчику жалостью.
— Я очень сочувствую тебе, Анвар, потерять маму всегда очень больно. Прости, что задел эту тему, если хочешь, то больше не будем говорить об этом.
Анвар едва покачал головой вверх-вниз в знак согласия.
— А что в твоей папке?
— Там документы, что хранил папа…
— Я могу посмотреть? Не переживай, обязательно все верну.
Офицер говорил убедительно и по-доброму, Анвар поверил ему и передал папку. Капитан открыл ее и начал перебирать документы.
— А где папа? — Офицер спросил об этом очень осторожно, боясь вновь услышать о смерти и увидеть слезы.
— Папа ушел на войну и пока не вернулся, я ждал его дома.
— Ты долго жил там один?
— Наверно, пару месяцев. — Анвар так и не поднимал голову, будто до сих пор борясь со слезами.
— А что ты кушал? Где брал еду? — Офицер все перекладывал бумаги, наблюдая за реакцией мальчика.
— Папа оставил много запасов нам, когда уходил, говорил, это от БААС.
При слове «БААС» лицо офицера передернулось, на секунду застыв в презрительной гримасе. Лицо же переводчика, напротив, расплылось в ухмылке, которая вмиг исчезла под взглядом капитана. Впрочем, Анвар не видел этого, он смотрел на свои руки, отколупывая кожу с высохших мозолей.
— А почему дом загорелся? — Офицер поспешил сменить направление разговора, казалось, что ему неприятно упоминание БААС в положительном ключе.
— Его подожгли грабители, сказали, это отвлечет патрули.
Офицер вновь посмотрел на Анвара с оживленным сочувствием.
— Ты видел их? Они тебя не тронули?
— Я их не видел, только шаги и разговоры слышал, одного вроде бы звали Ильчин.
Капитану стало очень жаль мальчика, но опыта общения с детьми у него не было, поэтому он не стал расспрашивать Анвара дальше.
— Я сейчас позову нашего штатного психолога, она тебе во всем поможет, хорошо?
— Да, хорошо. — Анвар ответил по-детски мило, но при этом совершенно безразлично.
— Документы я пока оставлю у себя, мы их проверим, чтобы попытаться найти твоего папу, но не переживай, ты обязательно их заберешь, когда захочешь, ладно?
Офицер встал из-за стола и по-доброму посмотрел на мальчика. Переводчик встал вместе с ним.
— Ладно. — Анвар наконец поднял голову, будто успокоившись, и взглянул сквозь стекло в коридор.
Капитан вновь посмотрел на мальчика и, несколько замешкавшись, вышел из комнаты вместе с переводчиком. Анвар с полным безразличием наблюдал за военными, снующими туда-сюда. Те смотрели на него кто с недоумением, кто с сочувствием — было понятно, что дети редко попадали сюда.
Спустя пару минут офицер вернулся с женщиной лет тридцати, которая, как и все вокруг, была одета в камуфлированную форму.
— Хорошо, я разберусь, — ответила женщина капитану и закрыла дверь, оставшись наедине с мальчиком. — Привет, Анвар! Меня зовут Нияра.
Анвар был удивлен, так как женщина говорила на чистом арабском языке.
— Не удивляйся, мой отец из Ирака, переехал в Америку еще в 80-х, поэтому я с детства учила язык. — Анвар сидел молча, выжидающе глядя на Нияру. — Сначала я спрошу тебя, не хочешь ли ты кушать?
Ведь офицеры думают об этом в последнюю очередь.
Анвар опустил голову и скромно произнес:
— Если вам будет несложно.
Нияра была поражена воспитанностью, скромностью, но при этом открытостью мальчика, учитывая обстоятельства, в которых он оказался, о чем ей рассказал капитан.
— Отлично! Ты большой молодец! Можешь не стесняться и называть меня по имени и на «ты», хорошо? Нам обоим так будет проще, ведь я еще не настолько старая.
Нияра пошутила и посмеялась в надежде развеселить ребенка. Это у нее получилось, и она увидела поднимающиеся уголки губ на его смуглом и грязном лице.
— Ты очень умный мальчик, а теперь не бойся, и пойдем, я провожу тебя в столовую. Там, конечно, небольшой выбор, но готовят вкусно. — Она подошла к двери и, открыв ее, пригласила Анвара выйти.
Мальчик спокойно встал и пошел к выходу, психолог закрыла дверь и повела его по коридору. Анвар был единственным ребенком здесь, поэтому многие военные смотрели на него с недоумением. Нияра привела его в столовую и посадила за стол рядом с раздачей. Анвар не боялся, ему нравились вкусные запахи, идущие с кухни. Когда Нияра принесла тарелки с едой, Анвар почти накинулся на нее — это была его первая нормальная, горячая пища за два месяца.
После ужина Нияра не стала расспрашивать мальчика о том, что с ним случилось, а отвела в небольшую комнату в дальнем углу казармы. Помещение было простым, даже аскетичным: кровать, стул, стол, окно, душевая, раковина и туалет.
— Давай ты сейчас умоешься, я принесу тебе принадлежности для душа, а потом ляжешь спать, хорошо?
Анвар посмотрел на Нияру уставшими, но при этом открытыми глазами и ответил:
— Хорошо.
Женщина вышла из комнаты и быстрым шагом прошла в отдел обеспечения, где взяла обычные душевые принадлежности, предназначенные для солдат. Вернувшись, она увидела Анвара, скромно, будто стесняясь, уснувшего на краю кровати. У Нияры защемило сердце. Она потихоньку подошла к мальчику и решила уложить его по-хорошему, но Анвар тут же проснулся и резко соскочил с кровати, растерянно озираясь по сторонам.
— Не переживай, все хорошо! — испугалась психолог. — Ложись обратно, я просто хотела уложить тебя.
— Я ждал вас, но очень устал и решил присесть.
— Ничего страшного, ложись, ты очень устал. — Нияра доброжелательно улыбнулась.
— Но кровать чистая, а я грязный, нельзя так ложиться, сначала нужно умыться, так меня учила мама… — Анвар вновь опустил голову.
— Да-да, все правильно! Вот твои душевые принадлежности: полотенце, шампунь, зубная щетка и паста. — Женщина выложила все на стол. — К сожалению, у нас нет одежды твоего размера, поэтому я принесла халат, чтобы ты мог одеться после душа, а если разрешишь, я возьму твою одежду и постираю ее в нашей прачечной, и завтра с утра она будет ждать тебя чистой и сухой, хорошо?
— Да, спасибо большое.
— Отлично, тогда заходи в душевую, раздевайся и дай мне одежду, после чего я тебя оставлю до завтра.
А ты здесь можешь делать что хочешь, ладно?
— Да.
Анвар вошел в кабинку, закрыл дверь, быстро разделся, отдал одежду Нияре и пожелал ей доброй ночи.
Психолог, выйдя из комнаты, чувствовала себя эмоционально обессиленной. Анвар произвел на нее глубокое впечатление. В эту ночь женщина так и не смогла уснуть, переосмысливая то, что происходит тут, на этой войне.
Анвар же, помывшись, залез под одеяло и сам не заметил, как уснул очень глубоким и крепким сном. Кровать показалась ему необычайно мягкой, мальчик впервые за столь долгое время был чист и сыт. Сладости, подаренные ему военными, он не стал есть, а аккуратно сложил на краю стола.
На следующее утро Анвара разбудила Нияра, нежно окликнув его, и в ее голосе явственно звучали нотки материнской заботы. В полудреме мальчику почудилось, будто он вновь в своем доме и мама будит его в школу. Он радостно открыл глаза и тут же вернулся в реальность, увидев перед собой унылый казарменный стол, на котором все так же лежали сладости рядом со стопкой выстиранной одежды.
— Я принесла тебе твою одежду, — сказала Нияра. — Оденься и умойся, я буду ждать тебя снаружи у двери. Потом мы пойдем на завтрак, хорошо?
Психолог встала со стула и направилась к двери, но, прежде чем выйти, вновь посмотрела на Анвара теплым взглядом, одарив его материнской улыбкой.
Мальчик без промедления встал, оделся и умылся, попутно наведя порядок на голове. Он сильно спешил — не хотел заставлять женщину ждать. Анвар сильно повзрослел, сам того не осознавая. Выйдя из свой комнаты и с осторожностью закрыв дверь, он посмотрел на психолога, давая понять, что готов идти. Они направились по длинному коридору казармы к столовой.
— Я хотел спросить у вас, где остальные мои вещи. Там папины документы были, те, что я успел вынести.
— Ты большой молодец, что взял их, благодаря этим документам мы быстро найдем твоих родственников. Не переживай, все, что у тебя было с собой, мы обязательно отдадим тебе, как раз после завтрака пойдем за ними.
Завтрак показался Анвару таким же вкусным и сытным, как и ужин. Солдаты же смотрели на него с удивлением, наблюдая, с какой скоростью он ест ту гадость, что им давали с утра. Мальчик чувствовал себя неуютно от их взглядов, но это не мешало ему уплетать еду за обе щеки. Женщина смотрела на него и улыбалась.
После завтрака, как и обещала Нияра, они пошли за его документами, уже по другому коридору, более холодному и темному. Остановившись у совершенно неприметной двери, они вошли в нее, сперва Нияра, затем с некоторой опаской Анвар. В комнате почти не было мебели: диван в углу возле окна и в центре стол, за которым сидел все тот же вчерашний офицер.
— Здравствуй, Анвар! Не переживай, все хорошо, мы сейчас вместе разберемся с твоими документами, хорошо?
Анвар прошел в комнату и присел на край дивана, сложив руки на коленях. Офицер достал из ящика документы и, встав из-за стола, протянул их мальчику.
— Анвар, мы хотим спросить, есть ли у тебя еще родственники в Багдаде? — Нияра все так же стояла у двери.
— Не знаю! — На глазах мальчика вновь появились слезы, он сжал папку с документами в руках. — Мой папа говорил, что у него есть брат в Сирии, говорил, что он может помочь, если что-то случится. Я хотел найти его адрес в кабинете папы, но не успел.
Анвар опустил голову и продолжил:
— Маминых родственников я никогда не знал, так как она с ними вообще не общалась, всегда была с папой. У папы был только брат, а его родители давно умерли от старости. У папы много было друзей и знакомых, он был преподавателем, многие его уважали. Но сейчас… я не знаю… — Мальчик еле сдерживал слезы. — Я даже не знаю, что с папой случилось…
— Твоего папу зовут Бейбуд Данай, верно?
— Да.
— Он преподавателем был в школе?
— Да, но не в моей, а в той, что старших учит.
— А как твое полное имя? Мы не нашли в документах. — Офицер присел на корточки рядом и сосредоточенно нахмурил брови.
— Анвар Омид.
Нияра все сказанное мальчиком записывала на листе бумаги.
— В твоих документах мы нашли одну записку, можно я покажу?
Анвар протянул папку с документами и наклонился вперед, показывая интерес.
Офицер открыл папку. Нияра в этот момент подошла к нему. В папке лежали документы матери Анвара и записи отца, на одном из листов было написано: «Г. Алеппо или Дейр-эз-Зор, брат Садим».
— Ты не помнишь, как зовут твоего дядю? — Американский офицер говорил с сильным акцентом, что немного забавляло Анвара.
— Нет, я его не видел ни разу.
— Видимо, Садим — это и есть твой дядя, мы попытаемся найти его и рассказать о тебе, хорошо? Ты молодец, что успел забрать эти документы, они тебе еще пригодятся.
— Хорошо. — Анвар встал с дивана и пошел к двери, понимая, что разговор закончен.
Нияра улыбнулась и приобняла мальчика за плечо.
— А пока мы ищем твоего дядю, пойдем займемся чем-нибудь. Поиграем в «Плейстейшен», например.
— А что такое «Плейстейшен»?
— Ты не играл раньше?
— Нет. Я только слышал, что у нас у одного мальчика была такая, но он из очень богатых был.
— Вот и отлично! Я тебя обязательно научу.
Нияра открыла дверь и сказала что-то офицеру поанглийски. Они вышли в холодный коридор и направились в комнату досуга. Солдат вокруг почти не было, и Анвар стал чувствовать себя комфортней.
В помещении, где стоял телевизор, Нияра начала показывать, как управлять приставкой, и попутно расспрашивала мальчика о его жизни, замечая, что все больше и больше проникается к нему симпатией. Анвар же так увлекся игрой, что совершенно погрузился в этот процесс, отвечая на вопросы отрывисто и не замечая ничего вокруг. Все-таки он был еще совсем ребенок..
Нияра, погружаясь в судьбу мальчика, все отчетливее понимала, насколько эта война с его точки зрения бессмысленна и жестока. За короткое время он потерял и дом, и обоих родителей (они с капитаном так и не решились сказать ему, что отец погиб), и собственное детство, которое он фактически закопал вместе с телом убитой матери. Думая об этом, Нияра плакала и никак не могла остановиться.
Через пару часов пришел офицер и сказал, что они нашли дядю, что с ним связались и он вскоре приедет за Анваром. Оказалось, Садим был уже в Багдаде и искал мальчика в доме брата, но нашел только сгоревшие руины. Поэтому он сам начал разыскивать его по всем организациям, которые имели хоть какую-то власть в стране, в том числе и у американцев. Покойный отец Анвара позаботился о том, чтобы брата оповестили о его смерти. Садим обрадовался, услышав, что племянник жив и здоров, и был готов встретиться с ним в любой момент.
Глава6
За окном автомобиля простиралась пустыня, вдали виднелись горы, еле различимые в потоках теплого воздуха, поднимающегося с поверхности песка, изрядно прогретого солнцем. Небо — ярко-голубое, с легкой дымкой, еле прикрывающей палящее полуденное светило.
Анвар ехал и смотрел в окно, без энтузиазма наблюдая за горами. Он ехал в автомобиле вместе со своим дядей. Садим забрал его с американской военной базы и вез к себе в Сирию. Дядя был очень сильно похож на отца, слегка замкнутый и стеснительный, но при этом легко мог найти общий язык с любым человеком. Его загорелое лицо было покрыто мелкими морщинами, а усы добавляли дружелюбия его добрым карим глазам. Возможно, поэтому Анвар легко доверился Садиму, а может быть, просто не было выбора, но он не боялся его и был рад родственнику, которого раньше ни разу не видел.
Анвар грустил, вспоминая свою прошлую жизнь. Он ехал и думал о папе, но понимал, что, скорее всего, его больше нет на этом свете, иначе дядя бы не приехал. С каждым километром, отдаляясь от дома, он терял себя, ему хотелось вернуться обратно в тот Багдад, который он помнил. Но накатывающиеся на глаза слезы будто останавливали нежные и теплые руки матери, он все еще явственно ощущал их. Он вспоминал слова отца, обещавшего всегда давать ему силы, где бы он ни находился. Силы жить и думать о будущем. И Анвар чувствовал их.
— Живи по совести и будь милосерден… — чуть слышно прошептал мальчик, цитируя отца.
— Что-то случилось, Анвар? Ты что-то сказал? — Садим очень переживал за племянника, поэтому постоянно наблюдал за ним и прислушивался так внимательно, что смог уловить его шепот в грохочущей машине.
— Ничего, дядя! — Анвар ответил бодрым голосом, чувствуя некую вину за свою грусть и давая понять, что с ним все в порядке.
Садим остановился на обочине грунтовой дороги и повернулся к мальчику:
— Анвар, я даже не могу представить, как тебе плохо сейчас, как ты грустишь. Тебе в столь юном возрасте пришлось пережить такое…
Садим хотел выразить все свое сострадание, но у него это получилось немного неуклюже, как это делают мужчины, не знающие, как обращаться с детьми.
— Война не делает скидку на возраст. — Сказав это, Анвар посмотрел на горы вдали.
— Мудрые слова, узнаю воспитание Бейбуда. Я уверен, твои родители гордятся тобой, где бы они ни находились сейчас. Я верю, они хотят, чтобы ты жил дальше, увидел мир, встретил свою любовь, воспитал детей, нашел себя в жизни, — помни об этом, родители всегда будут рядом с тобой!
— Буду стараться ради них.
— Слова мужчины! — Садим улыбнулся. — Я буду помогать тебе в этом до самой смерти, обещаю! Пожалуйста, зови меня Садим, а не дядя, так нам проще будет. Я всегда останусь твоим другом, помощником, и прошу тебя: не стесняйся и не бойся меня.
Садим протянул руку Анвару все с той же доброй и открытой улыбкой. Мальчик пожал руку крепко, давая понять, что доверяет дяде.
Садим включил передачу своей темной от загара рукой и тронулся с места.
— Нужно потерпеть еще немного, скоро мы будем на месте.
На границе с Сирией их остановили и досмотрели вооруженные полицейские. Садим вышел и объяснил, почему с ним едет мальчик, рассказал про погибшего брата и показал документы. Сирийцы были недоверчивы, каждый день они встречались с беженцами, прячущимися от войны, и не все они были хорошими людьми. История Садима и документы Анвара выглядели убедительно, и их пропустили.
В город Дейр-эз-Зор они въехали поздно ночью, Анвар почти не видел окрестностей, поэтому чувствовал себя неуютно и боялся всего вокруг, но, как и всегда, не подавал виду. Дом Садима находился недалеко от въезда в город и был небольшим, но очень опрятным.
Садим жил в этом плодородном районе Сирии с тех пор, как закончил обучение. Ему было тогда двадцать лет. Занимался земледелием, имел добрую репутацию среди людей. Все знали, что на него можно положиться, хотя держался Садим обособленно. Будучи высок и хорошо сложен, он привлекал к себе много женских взглядов, но при этом совершенно игнорировал противоположный пол, живя воспоминаниями о давно прошедшей любви, оставившей глубокую рану в его сердце. В свои 47 лет он не имел ни одного седого волоса на голове, лишь недлинная ухоженная борода его была слегка тронута сединой. Темно-карие глаза, выдававшие большой жизненный опыт Садима, обычно смотрели на собеседника печально и устало.
Скромное убранство холостяцкого дома свидетельствовало о главном увлечении хозяина — садоводстве. Гостиная была уставлена множеством саженцев совершенно разных растений, что придавало комнате вид оранжереи или даже тропических джунглей. Для Анвара была подготовлена отдельная комната, небольшая, но уютная, в дальнем углу дома.
— Вот, это твоя комната, Анвар. — Садим занес сумку мальчика в комнату и включил свет. — Пусть небольшая, но полностью твоя! Ты вправе делать тут все что хочешь — конечно, в пределах закона! — Он посмотрел на племянника с улыбкой, ожидая реакции на свою шутку, но тот не ответил, то ли от усталости, то ли от растерянности не поняв ее. — В этой комнате ты устанавливаешь правила как полновластный хозяин, хорошо?
— Спасибо большое, мне очень нравится тут. — Анвар присел на кровать, продолжая оглядывать комнату.
— У меня только одно требование — чистота. Дисциплина, в первую очередь внутренняя, должна быть у каждого мужчины.
— Конечно, я всегда буду убираться.
— Если тебе еще что-то понадобится из мебели, ты скажи, не стесняйся, мы подумаем, что можно сделать. Вот тут кухня, там моя комната, а вон там туалет. — Садим показал Анвару планировку дома. — Сейчас располагайся и ложись отдыхай, устал с дороги, наверное. Ты в безопасности, и тебя тут никто не тронет, я тебе обещаю.
Садим нагнулся к племяннику и похлопал его по плечу.
— Забыл спросить, ты кушать не хочешь?
— Нет, только воды, если можно.
— Да, конечно, пойдем на кухню, я тебе все покажу. Пользуйся домом как своим, потому как теперь это и твой дом. Я первое время могу забывать про еду или еще про что-то, ведь я всегда жил один, — не стесняйся спрашивать. Вот эта кружка теперь будет твоей, мне ее друг из Турции привез. Вот тут чистая вода для питья.
Анвар взял кружку и налил себе воды.
— Спасибо большое за все, дядя.
— Давай все же Садим, хорошо? — улыбнулся Садим.
— Хорошо, Садим.
— Отлично, тогда я помоюсь и лягу, завтра мне на работу. Ты тоже умойся перед сном.
— Спокойной ночи! — Анвар направился в свою комнату вместе с недопитой кружкой воды.
Мальчик доверился дяде, от него исходило только добро — простое человеческое добро и спокойная мужская сила.
Разложив свои документы, Анвар уселся на кровати и вновь осмотрелся, подумав: «Теперь буду жить здесь…» Потом разделся, аккуратно уложив вещи на стул, и лег в постель. Несмотря на ворох мыслей в голове, мальчик уснул очень быстро — пережитые волнения и усталость давали о себе знать.
…Он идет через лес, вокруг темень и туман, он не слышит пения птиц, жужжания насекомых и шума деревьев. Он потерян и, оглядываясь по сторонам, пытается понять, что ему делать. Страх усиливается и, как густой туман, обволакивает тело, сковывая движения. Вдруг в глубине леса он слышит крик женщины, туман резко расступается, но он не может понять, откуда идет звук. Крик раздается еще раз, более отчетливо, в нем можно различить просьбу о помощи. Он бросается через лес на этот призыв. Подбегая ближе, узнает голос и наконец понимает, что это кричит его мама. Он бежит еще быстрее, и лес словно расступается в стороны, туман рассеивается.
«Помоги, Анвар! Помоги!» — женщина называет его по имени, хотя он еще не видит ее.
Он бежит со всех ног, стараясь успеть, как вдруг раздается автоматная очередь — и страшный крик. Он замирает, сердце выпрыгивает из груди, слезы хлещут из глаз, он не видит ничего вокруг. На небе появляется яркая луна, и становится светлее. В глубине леса он замечает свет и вновь бросается вперед, пока не оказывается на огромной поляне. Лес вокруг стягивается в непреодолимую стену, поляна пуста и беззвучна, но не надолго. Он слышит шаги, отдающиеся вибрацией по земле, страх вновь сковывает его. Он прижимается спиной к лесу и видит на другой стороне поляны существо с головой гигантского орла и с телом, больше похожим на дракона. Огромное существо, размером с многоэтажный дом, выходит из чащи и пристально смотрит на него человеческими глазами, полными кровавых слез. Из клюва течет что-то темное, похожее на нефть, огромные когти на лапах в крови, по всему телу остатки оперения, которые затягивает чешуя, напоминающая струпья. Существо выходит в центр поляны и, не отрывая взгляда, наклоняется к нему.
«Здравствуй, Анвар…» Голос существа, громкий, проникающий в глубины души, сдавливает, как гидравлический пресс. «Ты можешь не бояться меня сейчас, но я обязательно приду за тобой, когда заберу все, что ты имеешь».
И, выпрямившись и задрав голову вверх, существо издает ужасающий рев. Лес вокруг в одночасье вспыхивает огнем, полыхая и будто вопя голосами тысяч горящих людей. Взмахнув крыльями, существо взмывает вверх и швыряет рядом с ним тело — тело его матери, окровавленное и залитое чем-то черным и густым.
В ужасе он кричит, кричит как никогда…
Анвар проснулся от собственного крика. В комнате было очень жарко. На крик прибежал испуганный Садим. Анвар быстро успокоился и успокоил дядю, спросонья совершенно не понимающего, что происходит.
— Анвар, я принесу тебе воды, и давай откроем дверь — проветрим твою комнату, если ты не против. — Садим понял, что мальчику снились кошмары, наверняка навеянные ужасами, пережитыми им в Багдаде. — Держи, свежая вода, она успокоит.
Садим сел на стул рядом с кроватью.
— Спасибо, дядя. — Руки мальчика дрожали.
— Тебе снилось что-то плохое, верно? Может, хочешь поговорить об этом? Расскажи мне — легче станет.
Садим плохо понимал, как вести себя в такой ситуации, но очень хотел помочь племяннику.
— Нет, спасибо, просто страшный сон. Теперь все хорошо. Я лягу спать дальше, ты тоже ложись, Садим. — Анвар посмотрел на дядю и слегка улыбнулся, показывая, что не стоит так о нем беспокоиться.
— Молодец, в первый раз спокойно так меня назвал.
Я твой друг, поэтому не стесняйся. — Садим был рад, что Анвар к нему расположен, и впервые ощутил привязанность к нему и беспокойство за его жизнь.
Садим вернулся в свою комнату, оставив дверь открытой. Анвар лег в постель, но боялся засыпать, не хотел вновь ощутить тот сдавливающий страх и чувство абсолютной безысходности, которые он пережил после потери мамы. Он лежал и смотрел на луну, видневшуюся в окне напротив двери. Но в конце концов сон взял свое, и ребенок уснул.
Глава7
Переехав к дяде, Анвар постепенно возвращался к нормальной жизни одиннадцатилетнего мальчишки. Садим с пониманием относился к племяннику и, как и обещал, не требовал многого, общаясь с ним скорее по-дружески, а не как наставник. Мальчик в большинстве случаев сам предлагал свою помощь по хозяйству, ухаживал за растениями, которые Садим, будучи агрономом, выращивал у себя дома и рядом с ним. Анвар без напоминания наводил порядок не только в своей комнате, но и во всем доме, сам изъявил желание научиться готовить простую пищу, чтобы облегчить быт дяде, работающему по 10–12 часов в день. Парень был самостоятелен не по годам, его ответственности могли позавидовать многие взрослые мужчины. Знакомые и друзья Садима только удивлялись, глядя на него, а когда понимали, какой ценой это доставалось, начинали относиться к нему по-особенному.
Садим, несмотря на скромное материальное положение, никогда не обделял Анвара, покупал ему новые книги, наборы юного физика, дорогостоящие модели самолетов и автомобилей, приобрел хороший компьютер, делая все для полноценного развития мальчика. Более того, он охотно делился своим жизненным опытом и знаниями, особенно по истории. Отдал в распоряжение Анвара давно пылившийся в гараже мотоцикл времен СССР, называя его «русским». Садим не любил ездить, но ради племянника привел его в хорошее состояние, попутно обучая парня азам механики, к которой у Анвара всегда лежала душа. Мальчик был в восторге от «русского» и уже через неделю после начала занятий ездил лучше Садима.
В короткие сроки, Садим оформил документы об опеке, для того чтобы как можно скорее отправить парня на учебу. К осени Анвар вновь пошел в школу. В его классе было много таких же, как и он, беженцев, с которыми легко нашелся общий язык. Учился он хорошо, конечно, не без плохих оценок, за которые сам себя ругал, но в целом был на очень хорошем счету у учителей. Особенно мальчика интересовали история и физика.
К зиме Анвар окончательно оправился от пережитых потрясений и стал обычным мальчишкой, ничем не отличающимся от остальных сверстников. Жизнь пошла своим чередом, небогатая, но спокойная.
Глава8
— Доброе утро, Анвар! Этим прекрасным ранним утром от всей души поздравляю тебя с восемнадцатилетнем! Возраст, когда становятся мужчинами!
— Спасибо Садим, стараюсь ради тебя!
— Ради меня не надо, ради себя старайся, у тебя вся жизнь впереди!
— Хорошо, я в школу, — с юношеской неугомонностью отозвался Анвар и сел завязывать шнурки на повидавших виды кроссовках.
— Молодец! Успехов, и не позорь меня!
— Я никогда тебя не позорил Садим, о чем ты? — Парень с недоумением нахмурил брови.
— Знаю-знаю! Это я так, на всякий случай, чтобы не расслаблялся.
— Все, я пошел! Не перетруждайся на работе!
— Да что уж там… С этой засухой скоро урожая совсем не будет.
День, как обычно, был сухим и солнечным. Анвар вышел из дома и пошел давно изученной дорогой. Встречая по пути множество знакомых, он всегда приветствовал их, проявляя уважение. Иногда останавливался, чтобы поговорить с продавцом хлеба, который стоял у своей палатки ни свет ни заря. Продавец несколько лет подряд жаловался на засуху, из-за которой цена на муку постоянно росла, а постоянные покупатели не хотели брать хлеб по новой цене. В школе Анвар не был лидером, но заслужил определенный авторитет и считался экспертом, когда нужно было принять какое-нибудь решение, касающееся всего класса, с которым у него сложились хорошие отношения. Учился уверенно выше среднего и за годы учебы приобрел близкого друга — Омара. Их дружбу ставили в пример другим.
Омар был обычным мальчишкой из провинции. Среднего роста, со светлой для этих мест кожей, кучерявыми волосами и большим носом, кончик которого был загнут к губе, он внешне напоминал еврея, а не араба, за что в детстве его постоянно дразнили. Омар отличался собачьей преданностью своей семье, ради которой он был всегда готов пожертвовать чем угодно, и этим его многочисленные родственники охотно пользовались.
После школы друзья часто ходили за город, на небольшую гору, откуда открывался прекрасный вид на Дейр-эз-Зор. Здесь можно было свободно рассуждать обо всем, что волновало молодых людей.
— Как ты думаешь, зачем мы живем? Ради чего все это? — Анвар смотрел на город, но казалось, что мыслями он где-то далеко.
— Именно мы или люди в целом? — ответил вопросом на вопрос заинтересованный Омар.
— Все люди, в целом. — Юноша посмотрел на друга, прищурившись от яркого солнца.
— Это ты, конечно, загнул… Тут невозможно ответить быстро, без долгих размышлений. — Омар нахмурился и начал передвигать камни на песке подобранной по пути веткой.
— А ты скажи то, что тебе первое в голову придет, ведь, получается, это самое важное.
 
По моему мнению, — друг устремил взгляд вдаль, показывая свою озабоченность вопросом, — это лишь биология. То есть смысл жизни — в самой жизни как таковой. Мы приходим и уходим, появляются новые люди, которые так же хотят есть и жить, как мы, потому что ими руководят инстинкты, простые базовые инстинкты, словно заложенная в них программа. Мне кажется, люди очень сильно заморачиваются по этому поводу, в смысле — когда ищут смысл в чем-то. Мы просто один из видов на этой планете, и ни фига не главенствующий. Нашей планете совершенно плевать, как мы закончим, что мы будем тут делать и так далее. Она как жила без нас, так и будет жить, если нас не станет.
Анвар закатил глаза, показывая, что друг занудствует, и Омар тут же это понял.
— Да, меня понесло опять. В общем, жизнь ради жизни — ничего более.
— Ты всегда судишь сухо, брат. — На лице Анвара появилась легкая ухмылка. — А как же нечто большее?
— Например? — приготовился к спору Омар.
— Ну, например, дружба, отношения между людьми, семья, любовь… — Последнее слово юноша произнес несколько неуверенно.
— Это все тоже часть инстинкта выживания. Люди используют других людей, чтобы выжить, для этого и нужны привязанность, ответственность и любовь. А к чему ты это вообще? Ты влюбился, что ли? Кто она? — Омар не удержался и подскочил с камня, на котором сидел.
— Что ты засуетился?
Я слишком хорошо знаю тебя, мой друг, рассказывай! — Пододвинув камень вперед, чтобы сесть напротив, Омар приготовился слушать.
— Недавно я шел домой из школы и у рынка увидел девушку…
— О! Уже интересно! Неприступный Анвар все же влюбился.
— Дай договорю!
— Ага, слушаю.
Омар не переставал паясничать. С его другом такое случилось в первый раз.
— Со стороны вроде ничем не примечательная, но ее взгляд и лицо в целом заставили меня замереть на месте. Я просто глаз не мог оторвать! Она как картина с кучей деталей или инопланетный рассвет.
— Вот это да! Да ты еще и романтик! — Друг засмеялся и совершенно не мог поверить в то, что слышит. — Она какой веры? Мусульманка? Как одета была?
— Нет, она, по-видимому, христианка. Была одета как европейка, можно сказать, даже модно, но совершенно не вызывающе. В общем, не похоже, что она излишне религиозна, и ее родители, наверное, тоже.
— Ну! Продолжай!
— Что ты так воодушевился?
— А что? Во-первых, я от тебя такое впервые слышу, а во-вторых, по твоим описаниям, она сильно отличается от тех девушек, которых навязывают мне родители. — Омар вновь опустил голову, казалось, семейные оковы становились для него все тяжелей с каждым годом. — Ты лишен этой опеки, я бы сказал, даже безумия. Тебе везет.
Я бы так не сказал. — Анвар вновь посмотрел вдаль.
— Прости! Я не об этом! То есть я не хотел тебя задеть, просто родители меня когда-нибудь доконают
— Не бери в голову! Сам не понимаю, почему постоянно впадаю в ступор, когда говорят про родителей.
— Брат, у тебя самый лучший дядя на свете! Я и мои родители за тебя горой!
— Спасибо, я ценю это! Передай родителям, что я всегда рад помочь! — Анвар заставил себя взбодриться и ощутил прилив внутренней энергии.
— Кстати о помощи… — Омар нарочито широко улыбнулся. — Мама просила завтра помочь перетащить старый комод на свалку, он дико тяжелый.
— Да, хорошо, скажу дяде… Я забыл совсем! Дядя меня ждет, просил прийти пораньше.
— А рассказ о незнакомке? — Омар попытался схватить друга за руку.
— Позже расскажу!
— Ловлю на слове тебя, не отвертишься!
Друзья разошлись по разные стороны холма, каждый к своему дому. Анвар не мог выкинуть из головы мысли о девушке, они вдохновляли, окрыляли, будоражили его. Юноша никогда не испытывал ничего подобного, поэтому был слегка потерян.
 
Глава9
Раннее утро. Воздух, наполненный свежестью и ожиданиями нового дня, похож на начало новой главы в книге: иногда тебе не хочется знать, что будет дальше, а иногда ты ждешь ее с таким нетерпением, что не можешь уснуть. Анвар не сомкнул глаз до поздней ночи, думая о той девушке. Он представлял, как разговаривает с ней, придумывал ее характер (привет несбывшимся надеждам всех влюбленных), основываясь всего на одном моменте встречи, мечтал о возможном будущем, как он представит ее Садиму. Разум молодого человека пытался остановить эти мысли, но влюбленное сердце победило нокаутом на первых секундах боя.
Поспав всего пару часов, Анвар поспешил в школу, чувствуя себя бодрым и окрыленным, привлекая к себе внимание окружающих и их снисходительные улыбки. Всем было ясно: юноша влюблен, но совершенно не понимает, что его ждет впереди. Могло показаться, что парень влюбчив, как молодая девушка, едва достигшая подросткового возраста, которая постоянно пересматривает сагу про вампиров, ловя кадры с самым красивым из них (на его голове обязательно свили гнездо птицы). Но все было совсем не так. Достаточно красивый, остроумный, эрудированный и общительный, Анвар имел всё, чтобы пользоваться вниманием прекрасного пола, но ему это было неинтересно. Подсознательно он ждал ту единственную, которой сможет открыться и довериться.
Изо дня в день юноша стал появляться на местном рынке в надежде еще раз увидеть прекрасную незнакомку. Он был совершенно уверен, что когда-нибудь она появится здесь вновь, и эта уверенность давала ему мотивацию и силы ждать. Один торговец спортивной одеждой даже стал называть его местным Хатико и предложил поработать у него, чтобы тот не тратил время попусту. Анвар без промедления согласился, деньги лишними не были.
Так прошло несколько недель, хозяин лавки, давно сомневавшийся во всей этой затее Анвара, пытался убедить его, что его ожидания напрасны, но юноша был непреклонен. Каждый день с 14 до 17 часов Анвар был на рынке и всматривался в лица девушек в надежде увидеть те самые глаза. Пытался переубедить друга и Омар, однажды пришедший на рынок после школы:
— Анвар, тебе не надоело это все? Что ты так привязался к ней? Ты даже не помнишь, как она выглядела.
По-моему, это уже навязчивая идея, не иначе!
— Я так хочу, тебе какое дело?
— Другого от тебя я не ожидал услышать. — Омар вздохнул, понимая, что все попытки вразумить друга окажутся тщетными. — Но почему ты так уверен, что она вновь появится? Может, она была тут проездом и живет далеко отсюда?
— Да что ты привязался ко мне? Хочу — значит, хочу! — Анвар был возмущен непониманием друга. — Ты зачем тут, Омар?
— Да чтобы показать бесполезность твоей затеи! Посмотри, сколько здесь таких девушек. Может, она уже проходила мимо тебя, а ты и не понял?
— Может, и много «таких», но она одна!
— О Аллах! Верни разум этому глупцу! — подняв руки вверх, прокричал Омар на всю улицу.
— Ты меня позорить будешь? Иди отсюда сразу, — огрызнулся юноша, — у меня работа еще.
— Ну хоть что-то полезное делаешь! Но какого черта ты на меня орешь?!
Омар рывком подскочил к другу и захватил его за шею. Молодые люди принялись выяснять отношения, беззлобно мутузя друг друга и все ближе подходя к лавке, в которой работал Анвар.
— Всех покупателей распугаете! Пошли вон отсюда! — прикрикнул на обоих торговец.
Друзья со смехом прекратили потасовку, затем заставили себя замолчать, сделав серьезные лица, отчего еще больше рассмеялись.
Позже, попрощавшись, Омар решил пойти домой, махнув на друга рукой, а Анвар продолжил наблюдать за лавкой, где впервые увидел девушку.
Взгляд юноши зацепился за одну взрослую женщину, она шла по узкой улочке и с кем-то разговаривала, но возле нее никого не было.
— Лия! Я долго буду ждать тебя?
— Иду, тетя, — ответил очень нежный голос.
Спустя мгновение рядом с женщиной появилась стройная фигурка и, по-детски дурачась, вприпрыжку обогнала ее. Анвар оцепенел. Это была та самая девушка, и теперь он знал ее имя — Лия. Женщина в сопровождении девушки неспешно прошла мимо лавки, у которой, открыв рот и совершенно некультурно таращась на них, стоял Анвар. Ощутив на себе внимание молодого человека, Лия посмотрела на него оценивающим взглядом, в котором читался сначала интерес, затем пренебрежение, потом она и вовсе отвернулась в противоположную сторону, всем видом показывая, что такое внимание ей неприятно. Но Анвар в этот момент ничего не понял. Он смог лишь промямлить себе под нос ее имя, пытаясь запомнить каждую деталь ее внешности.
Девушка была среднего роста и очень стройна. Красотой она явно выделялась из общей массы, но простая одежда — пуловер и джинсы с кроссовками — будто пыталась приглушить ее яркость. Волосы темного, как уголь, цвета были убраны в пучок сзади, а голова не покрыта платком. Глаза насыщенно-карие и очень глубокие, не лишенные нежности, но строгие. Черты лица мягкие и пропорциональные, словно с глянцевого журнала. Казалось, она стесняется своей сексуальности, но определенно знает себе цену.
Женщина с девушкой удалялись все дальше от застывшего на месте парня.
— Это она… — наконец сумел выговорить Анвар.
— Кто? — спросил Омар, еще не успевший уйти домой.
— Лия…
— Какая Лия? Та девушка, которую ты ждал?
Девушка и ее тетя скрылись за углом. Анвар, засуетившись, взял сумку и поспешил следом. Ничего не понимающий друг догнал его.
— Ты можешь объяснить, что происходит? Анвар!
Юноша нырнул за угол и, вновь увидев их, сбавил шаг и пошел чуть поодаль.
— Омар, друг! Это она, та девушка, которую я ждал все эти дни. Верил, что увижу ее снова…
— Это правда она? Ты ее узнал? — оживился Омар.
— Да, ее невозможно забыть. — Анвар не выпускал девушку из поля зрения.
— Где? Покажи!
— Вон впереди, видишь? Девушка рядом с женщиной, это ее тетя.
— А-а-а, вижу… — Омар произнес это так, будто узнал кого-то.
— Ты ее знаешь? — всполошился Анвар.
— Девушку нет, а вот женщина, мне кажется, работает с моей мамой, хотя я не совсем уверен.
— Черт! Но хотя бы теперь мне известно ее имя!
— Поздравляю! Уже никто не верил! Но что ты собираешься делать дальше? Следить — не самая хорошая затея. — Омар осмотрелся.
— А что мне остается? Я ничего о ней не знаю, а подходить, когда она рядом с тетей…
— А откуда ты знаешь, что она ее тетя?
— Она позвала Лию, а та откликнулась и назвала ее тетей…
— А, вот как… Тогда я поддержу тебя, самому интересно.
— Мне нужно узнать, откуда она. Не собираюсь ждать еще несколько недель, прежде чем снова увижу ее. — Анвар не сводил с девушки глаз.
Молодые люди последовали за Лией и ее тетей до самого дома, который оказался почти на другом конце города. Анвар не хотел уходить, но Омар напомнил, что у него, вообще-то, работа, а потом его ждет дядя. Друзья шли и оживленно обсуждали ситуацию, Омар был рад и по-доброму завидовал другу. Он также хотел бы пережить то чувство, о котором Анвар говорил все последнее время.
— Я должен быть с ней, Омар! — Анвар шел и стучал кулаком по ноге.
— Судя по твоему настрою, я уверен, у тебя все непременно получится.
Друзья вернулись к лавке и разошлись: Анвар продолжил работу, а его приятель направился домой, пообещав как можно больше разузнать о Лииной тете, а может быть, и о ней самой.
Вечером Анвар вновь не мог уснуть и всю ночь думал о девушке, строя всевозможные планы, как же с ней познакомиться…
Глава10
— Ты сегодня опять пойдешь работать после школы? — с усмешкой спросил только проснувшегося Анвара дядя.
— Думаю, да… — протирая слипшиеся, сонные глаза, ответил юноша.
— Все безуспешно?
— Ты о чем, Садим?
— Можешь не притворяться. Омар мне все рассказал уже, «сирийский Хатико»! — засмеялся дядя.
Анвар слегка покраснел, но попытался скрыть это. У него ничего не вышло, и он смутился еще больше, не зная, что ответить. Поэтому, поспешно схватив полотенце, отправился умываться.
— Ты ее так долго ждать будешь! — допивая свой кофе, произнес Садим, когда Анвар вернулся.
— Я дождался! — горделиво произнес племянник, усаживаясь за стол рядом с дядей.
— Как? Правда? Когда?
— Только вчера. Мы с Омаром пришли на работу, и я заметил ее!
— И что ты сделал? Познакомился?
— Нет, она была с тетей… — Он положил кусочек рафинада в чашку, только что сваренного Садимом кофе.
— Ты столько ждал и ничего не предпринял?! — удивился дядя.
— Мы с Омаром проследили за ними, и теперь я знаю, где она живет. Это уже что-то! — оправдывался Анвар.
— Ты что это придумал-то?! — возмутился Садим. —
Я тебя такому не учил! Надо же, следить за людьми… — Но тут же подумал: а как бы он сам поступил на месте племянника?
Что лучше: выследить, где она живет, и иметь возможность потом как бы невзначай наткнуться на нее, чтобы получить возможность познакомиться, или сразу подойти к ней и получить такого нагоняя от тети, что пришлось бы бежать куда глаза глядят со всей дури?! Садим представил себе эту картину и усмехнулся.
— Ну ладно, только будь осторожен, наверняка тетя очень внимательно оберегает такую красоту.
— Да, Омар меня тоже отговаривал…
— И правильно делал! — кивнул Садим. — Анвар, я, естественно, не против, ты уже достаточно взрослый, чтобы принимать решения и нести ответственность за себя, но ведь и я могу попасть под раздачу из-за твоих действий.
— Садим, я аккуратен, ты же знаешь!
— Да, я знаю, но это мой долг — предупредить тебя о последствиях. Всё! Я на работу, пока она у меня есть… а то с этой засухой… — Садим поставил пустую чашку в раковину, взял ключи и вышел за дверь.
Анвар сидел погруженный в размышления, помешивая кофе, и вдруг сообразил, что ему было бы очень неплохо заполучить на сегодня транспорт, чтобы добраться до дома Лии.
— Садим! — Анвар чуть не споткнулся, выскочив босиком на улицу за дядей. — Можно я сегодня возьму мотоцикл, а то туда далеко идти.
— Это куда ты еще идти собрался?
— На другой конец города… где живет Лия.
— А, так ее Лией зовут? Ладно, бери! Но по основным улицам не езди.
— Я вокруг города, спасибо!
Анвар вернулся в дом в приподнятом настроении, а Садим отправился на работу, по дороге вспоминая былые годы и свою первую влюбленность.
В школу юноша собирался с небывалой скоростью. На ходу допивая кофе, побросал в сумку учебники, запрыгнул на мотоцикл и помчался на занятия. Ему хотелось максимально быстро провести первую половину дня, чтобы затем отправиться на ту самую улицу, где живет его ненаглядная.
Придя в класс и сев рядом с Омаром, Анвар поведал ему о своем плане, который обдумывал всю ночь.
— Возьмем мотоцикл и поедем туда…
— Анвар, все хорошо, но зачем? Опять сидеть и ждать будем?
— Нет. Когда она выйдет из дома одна, я подойду и познакомлюсь с ней.
— Если она выйдет одна… Кстати! Мама мне рассказала про ее тетю.
— Так чего ж ты молчишь?! Рассказывай!
Юноша перевернул стул и, облокотившись на спинку, уселся поудобней в ожидании подробного рассказа.
— Мама говорит, она хорошая и спокойная женщина, а племянница ей как дочь: отец ушел из семьи, когда Лия была совсем маленькой, а с матерью что-то случилось, ее нет в живых. Вроде бы рак, но мама сама не уверена, может, другая болезнь.
Класс наполнялся учениками, они рассаживались, доставая учебники и тетради и сопровождая этот процесс изрядным гулом.
— Вот как… — Анвар задумался, затем грустно произнес: — У нас, оказывается, много общего.
— В этом плане да. Еще она христианка.
— Мне все равно, в какого бога она верит, главное, без фанатизма.
В класс зашел учитель, призывая молодых людей к порядку. Анвар сел за парту, перевернув стул как положено, и они продолжили разговор полушепотом, собственно, как и весь класс.
— Я думаю, она не сильно религиозна. Мама сказала, что тетя тоже спокойно относится к религии.
— Спасибо, что расспросил маму, я очень тебе признателен.
— Не за что. Только сегодня я не смогу пойти с тобой, меня ждут дома после школы: «нужна помощь». — Омар продемонстрировал кавычки пальцами рук.
— Ладно, я сам.
В этот момент учитель, уже крайне недовольный поведением класса, решил найти одного-двух учеников, дабы публично пристыдить их и приструнить остальных.
— Молодые люди! — обратился он к друзьям. — Может, нам расскажете о своих тайнах?
Все резко замолчали и посмотрели на Анвара и Омара.
— А почему сразу мы, все ведь галдели! — Омар был крайне недоволен.
— Сидите и слушайте! Вам понятно, надеюсь? Иначе пойдете родителям объяснять, почему вы не на учебе.
Учитель взял мел и подошел к доске, класс снова наполнился шепотом, но уже совсем тихим.
— Анвар, ты осторожней там, сильно не наглей. — Омар сопроводил свою фразу методичным соприкосновением ладони с кулаком и дебильной ухмылкой.
— Придурок!
Время уроков тянулось сегодня особенно долго, но наконец занятия подошли к концу, и Анвар, выскочив из школы, добежал до припаркованного неподалеку мотоцикла и умчался, проглотив на ходу пару кусков хлеба с сыром. Ехал, как и обещал дяде, небыстро и подальше от больших дорог, где могли стоять полицейские.
Подъехав к дому Лии, он заглушил мотоцикл, поставил его на подножку и принялся ждать, всматриваясь в окна многоквартирного дома и делая вид, что ожидает кого-то, дабы не вызывать подозрений.
Время шло, Анвару стало неудобно торчать так долго на одном месте, он завел мотоцикл и сделал пару кругов вокруг квартала, благодаря чему про него, как ему казалось, перестали думать плохо. Ожидание затягивалось, но ничего не менялось. «Думай, Анвар, думай», — бормотал он себе под нос, но в голову не приходило не одной стоящей идеи, все казалось бессмысленным и глупым. Потеряв всякую надежду и злясь на самого себя, он решил уехать и завел мотоцикл, но неожиданно сзади послышался голос:
— Ты так и будешь стоять и кругами ездить?
Анвар застыл от неожиданности. За секунду в его голове прокрутились все возможные варианты развития событий — от того, что Лия сама подошла к нему, до того, что за него уже взялась полиция. Кровь отлила от лица, руки онемели, ноги задрожали, но юноша смог сделать над собой усилие и повернуться лицом к неизвестному собеседнику.
— Я… я… Анвар… — Он был совершенно растерян и дезориентирован. Казалось, этот момент позора видит весь мир и, смеясь, тычет в него пальцем.
— Да знаю, кто ты! Меня зовут София, я тетя той девушки, за которой ты следишь уже второй день. Шпион из тебя никудышный. — Женщина усмехнулась, слегка возмущенная то ли его дерзостью, то ли нерешительностью.
Анвар же после таких слов и вовсе потерял дар речи, забыв даже, что ему нужно хотя бы дышать. Его лицо стало мертвенно-белым, глаза застыли, а сердце устремилось к центру земли. София, чуть прищурившись, внимательно смотрела на юношу, которому эти несколько секунд показались вечностью. Он чувствовал, что пауза тянется неприлично долго, но не мог найти слов.
— Прошу у вас прощения, — мужественно выдал он наконец, — но я не хотел ничего плохого.
— Я все понимаю, — улыбнувшись, произнесла София, сглаживая неловкость момента. — Мне просто нравится, как ты реагируешь. Мне кажется, это характеризует тебя как порядочного юношу. Давай немного пройдемся.
Анвар заглушил мотоцикл и безропотно подчинился. Женщина взяла его под руку, и они пошли вдоль по улице. Солнце уже садилось, ветер поднимал в воздух песок и пыль.
— Мне про тебя рассказала Саида, мама твоего друга Омара.
Анвар удивленно поднял бровь, но продолжал идти.
— Не удивляйся, мы с ней добрые подруги, она не могла поступить иначе. Анвар, скажу откровенно, мне сложно представить, как я отдаю свою племянницу замуж… Я надеюсь, у тебя именно такие намерения?
— Я настроен серьезно. — Парень нахмурился.
— Вот и правильно! Мне сложно это представить, но жизнь заставляет действовать иначе, я хочу ее счастья, а счастье девушки — в любви. В общем, мне рано или поздно придется переломить себя… Прости, если мои слова кажутся тебе чушью… Про тебя Саида говорила только хорошее, она поведала мне твою историю. Исходя из услышанного, могу сказать, что ты хороший, порядочный человек, умеющий брать на себя ответственность…
Анвар после таких слов словно вырос на пару сантиметров, и как ему ни хотелось вставить слово, он вежливо молчал, давая возможность Софии закончить.
— Я всегда приучала Лию быть сдержанной, поэтому она крайне холодно относится к мужчинам, учитывая еще и историю ее отца. А в глубине души она беззащитный ангелок, который хочет найти опору в жизни. Сейчас этой опорой являюсь я, но все мы не вечны… Сейчас все выглядит так, будто я вас женю, да?
Женщина засмеялась нежным бархатистым смехом, который отлично гармонировал с ее ухоженным и элегантным внешним видом. Анвар также улыбнулся. Они остановились на углу дома и отошли в сторону, дабы не мешать проходящим мимо людям.
— Я вас не подведу, и меня не напугать ответственностью. — Голос юноши слегка дрожал, но это никак не повлияло на решительность его тона.
— Молодец! Ты хороший человек, моя интуиция меня никогда не подводила. Давай вернемся.
Они пошли в обратную сторону.
— Завтра приходи чуть раньше, мы с Лией пойдем на рынок, это твой шанс произвести впечатление. Если что, я помогу тебе.
Анвар совершенно не понимал, что происходит, пытался найти, в чем подвох, но при этом был полон возвышенных чувств.
— Завтра буду тут, — сказал он как отрезал.
— Ну вот и хорошо, будь что будет. А теперь остановись и подожди, пока я не войду в дом, Лия может нас увидеть.
— Спасибо вам, София, я не подведу!
— А теперь поезжай домой, не заставляй дядю волноваться.
— Хорошо.
Анвар понял, что женщина знает о его жизни почти все. При этом он чувствовал, что София сильно переживает, хоть и умело это скрывала.
Анвар прыгнул на мотоцикл и помчался домой. Мысли в голове юноши перемешались, но улыбка не сходила с его лица. Внутри него росло чувство воодушевления, и пока он ехал, это чувство достигло небывалых масштабов. Дома он помог Саиду по хозяйству и рассказал о произошедшем. Дядя смеялся и постоянно повторял, что Анвар попал в ловушку. Это задевало юношу, но не настолько, чтобы сильно обижаться. От усталости и пережитого волнения он тем вечером уснул, что называется, без задних ног.;
Глава11
— Лия, просыпайся! Хватит подушку мять! Ну как можно столько спать? Тебе на учебу пора.
— Тетя, еще пару минут… — Лия завернулась в одеяло.
— Это я уже слышала 20 минут назад! Немедленно вылезай из-под одеяла! — София начинала выходить из себя, этот ежедневный ритуал пробуждения племянницы ей порядком надоел.
— Уже встала. — Резко опустив ноги на пол и поднявшись в полный рост, девушка запуталась в одеяле и упала ничком. — Зачем все так рано встают?! — раздраженно крикнула Лия.
— Ты каждый божий день задаешь этот вопрос, — усмехнулась София, наблюдая за происходящим.
— Это несправедливо! Весь мир идет на поводу у жаворонков! И чего вам не спится в семь утра? — Девушка продолжила лежать на полу, запутавшись в одеяле.
— Я ухожу на работу. Хорошего тебе дня, и не опаздывай.
— И тебе, — пробурчала себе под нос Лия.
Окончательно проснувшись, она уселась на краю кровати, с недовольной миной осматривая все вокруг. Ее комната была небольшой: кровать, стол и стул, кресло в углу, шкаф с одеждой и несколько достаточно больших стеллажей с книгами, которые она собирала с раннего детства. Это скорее была библиотека с кроватью. Поднявшись на ноги и освободившись от оков коварного одеяла, Лия пошла в ванную приводить себя в порядок.
Квартира, в которой жили тетя с племянницей, была маленькой, но уютной. Кухня с обеденным столом и тремя стульями, диван с телевизором, стоящим на тумбочке, комнаты Лии, Софии и ванная. При этом в доме царили безмятежность и кристальная чистота — казалось, даже пыли здесь никогда не бывает.
Умывшись, Лия быстрым шагом направилась в комнату к шкафу. Одевшись, так же быстро прошла на кухню, где пахло свежесваренным кофе. Взяв с плиты турку, она вылила содержимое в маленькую чашечку, быстро выпила и поставила в раковину со словами: «Как же я люблю остывший несладкий кофе». Подойдя к зеркалу, убрала волосы в высокий хвост, осмотрела себя беглом взглядом и, схватив сумку, ждавшую ее еще со вчерашнего вечера, устремилась к выходу.
Девушка торопилась в школу, стоявшую чуть дальше по улице.
— Лия!
Она обернулась, узнав знакомый голос.
— Лия!
— Тетя? Ты же на работу спешила!
— Да, забыла тебе сказать: сегодня нужно будет сходить на базар.
— Ты вернулась, чтобы сообщить мне это? — На лице девушки читалось недоумение. — И даже, по-видимому,
бежала — так запыхалась…
София увела глаза в сторону.
— Просто хотела предупредить, чтобы ты ничего не планировала, мало ли…
— Ты же знаешь, я всегда дома, когда ты приходишь с работы, и вряд ли что-то изменится. А зачем тебе на базар?
— Нужен срочно платок на работу, и еще хочу посмотреть новый карниз для шторы, одной тяжело тащить будет. — Женщина наконец отдышалась.
— Ну хорошо… — Лия не понимала поведения тети.
— Вот и отлично! Ты закрыла дом?
— Да. Я в школу опоздаю.
— Хорошо, беги давай… Жди меня после школы! — крикнула София вдогонку племяннице.
— Я буду читать, как и всегда.
Лия забежала в школу, буквально влетела в класс и уселась за партой возле своей подруги Зухры.
Они общались с самого детства и называли себя подругами, хотя скорее были хорошими знакомыми. По религиозным соображениям родители Зухры не были в восторге от общения дочери с Лией.
— Ты опять опаздываешь! — ехидно заметила подруга.
— А ты предсказуема в своем ехидстве! — Лия улыбнулась.
— Как и ты в своих опозданиях. Ни дня без этого.
— Это моя жизненная позиция! — Лия в голос засмеялась, обратив на себя внимание класса, и тут же замолчала, продолжив шепотом: — Вообще не понимаю, почему люди так рано встают. Ведь можно же всем вместе договориться и просыпаться в десять, а не в семь утра. Двадцать первый век на дворе.
— Ты перечитала русских писателей? Кто вообще так говорит: «двадцать первый век на дворе»? Что вообще значит «на дворе»?
— Это означает действие, происходящее прямо сейчас. Возможно, и перечитала, но они мне очень близки. Сегодня то же самое тете говорила. Мне никто не может привести доводы и объяснить причины раннего подъема. «Все так встают» — это не довод.
— Твое стремление идти против системы пугает не только моих родителей. — Зухра засмеялась и привлекла внимание учителя, который сделал девушкам последнее предупреждение. — Ты можешь не заморачиваться по пустякам? Просто прими это как должное.
— Просто? Прими? Должное? Ты себя слышишь? — Лия начинала закипать, чувство несправедливости и внутреннего противоречия разрывало ее.
— Да, просто! Ты ищешь простого решения своей проблемы. Почему все вокруг должны подстраиваться под тебя, а не ты под них?
Зухра победила, Лия закусила губу и замолчала. Урок продолжился, и девушки больше не нарушали дисциплину. В школе Лия училась выше среднего. Была не очень общительна, но в то же время не имела врагов и недоброжелателей. Со всеми учителями могла найти общий язык, хоть и не с первого раза. Ее внутренний протест редко выливался в открытое противостояние, но своих убеждений девушка не меняла.
Закончив учебу, Зухра, по обыкновению, хотела навязаться в гости к подруге.
— Я бы рада, Зу (так Лия называла подругу), но меня тетя попросила сходить с ней на рынок, что-то купить, не помню уже. — Тон у Лии был недовольный.
— Вы же по четвергам ходите, а сегодня вторник.
— Я то же самое подумала, спросила ее, но она странная была сегодня очень. — Лия на секунду задумалась, и вдруг ее осенило: — Может, у нее появился кто?! Когда я это озвучила, мне стало не по себе.
— Ей, кроме тебя, явно никто не нужен, она мужчин раскалывает как орешки. — Зухра, засмеявшись, толкнула подругу в плечо. — Может, она тебя решила выдать? — еще сильнее засмеялась девушка, понимая, что Лию это заденет.
Подначка подействовала: на Лии не было лица.
— Вот умеешь ты поддержать, подруга. Я пошла! — И Лия с недовольной гримасой направилась в сторону дома.
— Смотри, чтобы был красивый! — заливаясь от смеха, кинула Зухра вслед подруге.
Придя домой, Лия перекусила и уселась за книгу. Она всегда так увлекалась чтением, что совершенно выпадала из реальности. Это ее расслабляло и вдохновляло одновременно. К трем часам дня домой вернулась София и, застав племянницу с пухлым томиком, с умилением улыбнулась.
— Привет, читаешь, смотрю.
— Да, я уже поела, — отозвалась Лия, не отрываясь от книги.
 
Ты помнишь, о чем я тебя просила? Я сейчас поем, и мы пойдем, хорошо? — София ушла на кухню разогревать еду.
Лия ничего не ответила, сделав вид, что не слышит. Не дождавшись ответа племянницы, София подошла и присела рядом.
— Лия, помнишь?
Девушка опустила руки с книгой на колени, и на ее лице отразилось намерение выяснить отношения.
— Да, я хотела поговорить об этом, — тяжело вздохнула она.
— О чем?
— Ты сегодня была странная, взволнованная. И тащишь меня настойчиво куда-то. Мне кажется, у тебя ктото появился.
В ответ на эти слова тетя многозначительно вздохнула, откинула голову и улыбнулась.
— Можешь так не вздыхать, твоя реакция предсказуема, но все же это так? — Девушка нахмурила брови и посмотрела прямо в глаза Софии.
— Ты даже сказать мне не дала. Конечно нет! Что за бред? Во-первых, я еще люблю своего покойного мужа, хоть и прошло уже больше десяти лет. Во-вторых, зачем мне мужчины? Я и сама в состоянии прокормить себя. Ну и в-третьих, будь так, я бы тебя не спрашивала. — И София засмеялась, но быстро прекратила, из-за неодобрительного взгляда племянницы. — Да шучу я! Господи, ты убьешь меня своим взглядом когда-нибудь! — Хорошо, допустим, ты меня убедила… — Слава Господу!
Но!
— Что же еще? — София уже была недовольна поведением племянницы.
— Зухра предположила, что ты мне мужа ищешь, чего я категорически не принимаю, и не пойду у тебя на поводу, уж поверь!
— Прекрати эту истерику немедленно! Ты как со мной разговариваешь? — София уперла руки в боки, показывая свое боевое настроение.
Лия тут же почувствовала, как хрустнула палка, которую она только что перегнула, и замерла перед тетей с опущенными глазами.
— Прости, тетя, я накрутила себя непонятно с чего. Но ты же знаешь, что многие так делают до сих пор.
— Вот после этих слов я вообще не хочу с тобой говорить! С кем ты меня равняешь? С фанатиками, чей короткий ум не позволяет им видеть ничего вокруг, кроме собственной деревни?
София поднялась со стула и удалилась на кухню, всем своим видом демонстрируя недовольство. Она была умной женщиной и чертовски хитрой, прекрасно понимала, как поддерживать авторитет без ругани и рукоприкладства. Ее хитрость, помноженная на многолетний опыт, всегда легко сглаживала вспыльчивый, бунтарский характер племянницы.
Лия, какое-то время посидев на месте и осознав свою неправоту, пришла на кухню и, стоя в проходе, робко обратилась к Софии:
— Прости меня, я не права, что так говорила с тобой.
Я никогда не считала тебя такой.
Какой? — с легкой издевкой в голосе спросила София.
— Такой недалекой, как ты сказала. — От неуверенности девушка почти перешла на шепот.
— Пойми, я всегда старалась воспитывать в тебе свободные взгляды, далекие от религии. Мы живем уже в новом тысячелетии. Не знаю, почему ты так подумала. Будем считать, это всего лишь твоя вспыльчивость.
Она не успела договорить, как племянница перебила ее:
— Так и есть, прости меня!
— Прощаю. Ты же знаешь, я не умею подолгу злиться на тебя. Но не смей даже думать обо мне так больше!
После этих слов Лия подошла к тете и обняла.
— Лучше говори мне в лицо, чем думай про себя. — София ответила на объятия.
За окном светило солнце, давая понять, что день еще не окончен, и Лия, заметив это, начала чувствовать еще большую вину, так как они не пошли на рынок изза скандала, учиненного ею.
— Мы еще успеем! Пойдем! — Девушка выскользнула из объятий тети и начала надевать обувь возле дверей квартиры.
София, тяжело вздохнув то ли от тяжести ссоры, то ли от быстро закончившихся объятий, пошла за племянницей. В этот момент женщина подумала об Анваре, который наверняка еще ждет их. На секунду ей и впрямь стало совестно перед племянницей за сводничество, но она тут же успокоила себя мыслью, что это не замужество, а лишь повод для знакомства молодых
 
людей, после которого Лия сама решит, стоит ли общаться с парнем дальше.
На улицу София вышла воодушевленной, почувствовав себя феей-крестной, а Лия была рада концу нелепой ссоры и примирению с любимой тетей.;
Глава12
Анвар ждал уже более двух часов. С самого утра его сердце билось учащенно, сбивая дыхание, юношу окутывала тревога, а в голове висел лишь один вопрос: «Зачем мне все это?» Отправившись после школы на рынок, он не мешкал, но тут волнение охватило его еще больше. Нервное состояние усугублялось тошнотой и слабостью от недоедания, голова гудела при каждом ударе сердца, ноги подкашивались. Как обычно бывает в такой ситуации, юноша перебирал в своей голове десятки причин не находиться сейчас здесь, но эту панику разбивал внутренний голос, постоянно твердящий о правильности происходящего. «Ты же мужик, хватит ныть» — одергивал он сам себя.
Вся эта внутренняя борьба продолжалась не более часа, а к исходу второго Анвар был уже спокоен и даже заскучал. Когда пошел третий час, юноша подумал, что тетя с племянницей уже не придут, но все же решил подождать еще, понимая, что не простит себе, если уедет просто так, ведь единственное, чего ему сейчас хотелось, это увидеть Лию.
Прошло еще полчаса, продавцы на рынке уже сворачивали палатки, Анвар потерял надежду увидеть их сегодня и твердо решил вновь приехать завтра к дому девушки и ждать ее там. Его смущала мотивация Софии: пообещав и не выполнив обещание, она вызвала подозрение в искренности своих намерений. Молодые люди склонны все драматизировать. Юноша запрыгнул на мотоцикл и резким, немного злым движением ноги завел двигатель с первого раза, что случалось нечасто.
Вырулив в сторону дома, он вдруг заметил на опустевшей улице со стоящими по обе стороны фруктовыми и овощными палатками медленно идущих навстречу Софию и Лию. Обе дамы тоже обратили на него внимание, так как в этот момент мотоцикл Анвара был единственным на улице, а кроме того, чихающий звук выхлопа древнего двигателя не оставлял ему шансов остаться незамеченным. София, тут же узнав молодого человека, посмотрела на него с недвусмысленным выражением лица, на котором четко читался вопрос: «Ты куда собрался?» Лия же одарила его презрительным взглядом и отвернулась.;
В этот момент юноша, засмотревшись на свою любовь и на недоумевающую Софию, совершенно отвлекся от дороги и не увидел торговца, перетаскивающего через улицу небольшую телегу с испорченными фруктами и другими накопившимися за день отходами. София, поняв, что Анвар сейчас врежется, попыталась предупредить его, но было уже поздно. Мотоцикл въехал передним колесом в телегу, вместе с седоком перелетел через нее и, рухнув на землю, заглох, а содержимое повозки взлетело вверх и обрушилось на юношу градом просроченных плодов. Торговец так и остался стоять на месте, открыв рот, а оказавшиеся поблизости горожане с изумлением смотрели на произошедшее, после чего раздался всеобщий смех.
София, пытаясь удержаться от смеха, подбежала к Анвару, чтобы помочь, за ней подошла и Лия, которая смеялась не стесняясь. Юноша, лежавший на спине и пытавшийся смахнуть с лица помидоры и персики совершенно отвратительного запаха, открыл глаза. Возле себя он увидел испуганного и негодующего торговца — владельца перевернутой повозки, пару прохожих, решивших поглазеть, Софию и Лию.
— Анвар, вставай! — София протянула руку. — А ну разошлись! Что тут смешного? Парень чуть не разбился! Ты в порядке?
Юноша пытался восстановить дыхание. Лия посмотрела на тетю, нахмурив от удивления брови.
— Ты знаешь его? — спросила девушка.
— Ну-у… — София решила, что не нужно врать, да и глупо. — Да, знаю, но это долгая история. Анвар, ты в порядке?
— Вроде да… Простите меня, пожалуйста, я не хотел! — извинился перед торговцем юноша.
— Слава Аллаху, ты цел, — отозвался тот, уже успокоившись. — Да и телега вроде цела, а за остальное не переживай. Но тебе придется помочь убрать тут все. Как я рад, что это всего лишь отходы.
— А я как-то не очень рад… — Анвар продолжал отряхиваться, отойдя на пару шагов от женщин.
Лия засмеялась. А вот ее тетя даже не улыбнулась, глядя на юношу и прикидывая, как же представить девушке этого придурка в отходах.
— Анвар, это Лия, моя племянница. Лия, это Анвар, друг сына моей подруги по работе, — произнесла София и поморщилась, понимая, какую чушь несет, но, к счастью, молодые люди этого не видели, так как смотрели друг на друга — один влюбленно и стыдливо, другая с непониманием и брезгливостью.
Юноша протянул было руку, чтобы пожать, как это положено при знакомстве, но вовремя понял: момент неподходящий. Лия оценила столь искренний порыв улыбкой.
— Очень приятно, несмотря на обстоятельства, Анвар. — Она с легким кокетством прикрыла улыбку рукой.
— Я… тоже очень рад познакомиться. — Анвару было не до улыбок, его ноги подкашивались от улыбки девушки.
София почувствовала неловкость ситуации и продолжила:
— Лия, помнишь, я говорила, что хотела разобрать хлам в кладовой? Анвар вызвался помочь мне.
Тот в недоумении посмотрел сначала на Софию, потом на Лию, затем вновь на Софию и наконец понял, что она глазами пыталась ему сказать.
— Да, было такое, — улыбнулся юноша. — Всегда готов помочь.
Но Лия совсем не оценила его альтруизма, заподозрив неладное. Вновь повисло неловкое молчание.
— Мне сказали, что там немного совсем, поэтому я плату возьму выпечкой. — Парень неловко засмеялся.
— Спасибо тебе еще раз за отзывчивость.
— Тебя обманули, там полнейший завал! — Лия была прямолинейна, как всегда.
— В любом случае кладовая небольшая, и что бы там ни было — я справлюсь. — Анвар продемонстрировал полную уверенность, чем слегка взволновал девушку. — Я приду завтра к трем часам, как и договаривались.
Конечно же, они ни о чем не договаривались, это был удачный экспромт.
— Ждем тебя. — София учтиво улыбнулась и взяла племянницу под руку, намекая, что пора заканчивать разговор.
— Да, конечно. А теперь я лучше пойду домой, а то запах от меня — как от скотины.
Женщины засмеялись, София скорее нервно, а Лия искренне, но в ее глазах Анвар прочитал еще что-то, чего пока не смог понять.
— Очень рад знакомству, Лия! — обратился он к девушке уже прямо и уверенно, что она, безусловно, оценила. — До завтра!
Анвар поднял мотоцикл, бодро заскочил на него, решительным движением ноги попробовал завести, но сделать это эффектно, конечно, не удалось, и он повторил действие уже более плавно, завел двигатель, улыбнулся на прощание и умчал на полном газу, не обращая внимания на крики недовольного торговца, ожидавшего, когда он приберется.
Женщины продолжили ходить по рынку, но интерес Софии к покупкам почему-то пропал. Лия размышляла о случившемся, но не спрашивала тетю об Анваре, понимая нелогичность происходящего. Она хотела посмотреть, что будет дальше. Глубоко внутри она чувствовала к этому юноше интерес, который тем не менее не хотела признавать.;
Глава13
Анвар, добравшись до дома, немедленно отправился в ванную. Сидевший на кухне дядя окликнул его:
— Ты куда так торопишься?.. И какого черта от тебя так несет?! Запах невыносимый! — Садим встал из-за стола и сморщился.
— Обязательно все тебе расскажу, дай только помыться для начала. — Юноша захлопнул дверь ванной.
Садим уселся обратно за стол и принялся доедать свой ужин, но его высоко поднятые брови говорили о высшей степени удивления. Прошло минут десять, Анвар вошел на кухню уже чистый, в одной футболке и трусах, и тут же сел за стол. Взяв в руки хлеб, он откусил кусок и, увидев на лице дяди немой вопрос, начал рассказывать, что с ним случилось…
— О Аллах, давно я так не смеялся! — Садим вытер с глаз слезы и вновь заливисто расхохотался.
Во время рассказа Анвар посмотрел на произошедшее со стороны, понял нелепость ситуации и тоже засмеялся, то ли над собой, то ли за компанию с дядей.
— Это лучшая история знакомства из тех, что я знаю! Такого даже в книгах или фильмах не найти.
— Да уж, представляю, что она обо мне сейчас думает.
— Ой, не переживай по этому поводу, это всего лишь первое знакомство, главное, ты ей точно надолго запомнишься. — Смех никак не отпускал Садима.
— Это точно.
Анвар посмотрел в окно и увидел, подбегающего к их дому Омара. Секунду спустя раздался стук в дверь. — Новости разлетаются быстро, я смотрю, — произнес Садим, открывая дверь и впуская парня.
Омар зашел в дом, с улыбкой поприветствовав обоих.
— Смотрю, ты уже чистый, а я так хотел посмотреть на тебя в помоях. — Омар и Садим засмеялись в один голос.
— Как ты так быстро узнал?
— Мне кажется, моя мама знает все про всех в этом городе.
— Садись за стол. — Анвар подвинул стул другу.
Смех не прекращался и тогда, когда Омар уже сел.
— Смейтесь, смейтесь! — Главный герой происшествия и сам еле сдерживался.
Так они просидели втроем не один час, разговаривая, попивая сладкий кофе и поедая лепешки. Когда солнце и вовсе ушло за горизонт, Омар отправился домой, Садим уселся за телевизор, а Анвар помыл посуду и улегся на кровати в своей комнате. Лежа на спине и скрестив ноги, он смотрел в окно на восходящую луну, размышляя о сегодняшнем происшествии и желанном знакомстве. В его сердце расцвела весна, та весна влюбленности, из-за которой хочется жить. Этим вечером он впервые не думал о матери и не вспоминал свое детство, оборвавшееся так рано и так трагично. Мысли уносили Анвара в мир грез, пока он не уснул, закинув одну руку за голову, а другую положив на грудь.
Утром следующего дня Анвар, по обыкновению, проснулся рано и быстро соскочил с кровати, словно солдат по тревоге. Придя в себя, не спеша умылся, затем принялся варить кофе, на запах которого вышел из своей комнаты Садим.
— Ты опять рано. Любовь не дает спать? — Голос мужчины был сиплым, а лицо сильно отекло. Подойдя к племяннику, он похлопал его по плечу.
— Почему сразу любовь? Она мне нравится просто. — Анвар продолжал помешивать кофе в турке.
— По тебе видно. — Садим хрипло засмеялся, затем откашлялся и продолжил уже привычным голосом: — Сегодня я буду работать допоздна, рано не жди.
— А я сегодня задержусь, чтобы помочь Софии, ведь оказалось, что я сам вызвался.
— Не заметишь, как постоянно что-то будешь делать совершенно бесплатно, а потом они начнут на тебя ворчать, что плохо и долго работаешь! — Смех Садима был все так же заразителен.
— Я все контролирую. Тебе нужна помощь? Я могу подъехать.
— Контролируй… — Мужчина вздохнул. — Нет, не нужно, там немного тяжелой работы, больше канцелярской. Сегодня еще зарплата, надеюсь, не урежут, как обещали.
— Все настолько плохо?
— Ну да, эта засуха нас без еды и работы оставит. И когда все прекратится? — Вид у Садима был совершенно потерянный.
— В школе все говорят, что это вина Асада, тираном называют.
— При чем тут Асад? Разве возможно управлять погодой? Его обвиняют во всех грехах, как когда-то Хусейна. Оба не безгрешны, конечно, но не во всем же виноваты они. У меня дурные предчувствия по этому поводу…
— Что ты имеешь в виду? — Анвар снял с плиты кофе и начал разливать по маленьким чашечкам.
Садим сел за стол, взял чашку в руки.
— Все очень похоже… Я имею в виду Ирак и Сирию. События в Ираке ты и сам помнишь, нас тут ждет то же самое. Что творится с миром? Грабят людей целыми странами, а никому и дела нет! — В голосе Садима слышалось раздражение, было видно, что эта тема задевает его.
Анвар молча поник, слушая дядю.
— Каждый народ, каждая страна должны сами решать, как им жить. Конечно, везде есть плохие люди, но это не повод налетать, сравнивать с землей города и оставлять после себя разруху. США и поддакивающие им творят что хотят, никакая ООН им не указ. Раньше был СССР, который мог на это возразить, а сейчас такой силы нет. В Ираке до сих пор война, половина страны — это боевики, делают что им заблагорассудится, свои законы устанавливают. Как по мне, куда лучше плохой правитель, чем хорошая война.
Анвар глубоко задумался над словами Садима. Несмотря на то, что сам он недолюбливал Асада, все же не мог не согласиться с дядей. Ему вспомнился отец, который говорил очень похожие слова. Затем вспомнил, как хоронил мать, и волна эмоций захлестнула Анвара, ему стало не по себе. Страшно было представить, что тут, в его новом доме, все повторится еще раз. Юноша встал из-за стола и поставил чашку в раковину.
— Ладно, не надо об этом сейчас… — Садим почувствовал внутренние переживания Анвара. — Я тебя загрузил, прости!
— Нет, не извиняйся, я должен знать, это очень важно. Ты ни в чем не виноват, от нас ничего не зависит, — отвлеченно ответил парень.
— Аллах милостив! Надеюсь, у нас все будет хорошо. Ладно, я на работу, а ты не опаздывай в школу!
Слова дяди вернули Анвара к реальности, он одернул себя и вышел из тяжелых раздумий, вспомнив о своих сегодняшних задачах.
Анвар был невысокого роста, но шагал быстро и широко, направляясь на занятия привычной дорогой. Вьющиеся черные волосы обдувал холодный утренний ветер, на смуглом лице застыло серьезное выражение. Его нельзя было назвать красавцем с обложки, но он всегда нравился девушкам благодаря природной харизме. Одевался просто, не выделяясь, очень любил джинсы, но умело сочетал одежду по цвету и фасону, показывая тем самым хороший вкус.
Тот день в школе совершенно не отличался от любого другого. Анвар всегда сидел рядом с Омаром, и зачастую друзья получали замечания от учителей. Омар поведал о переживаниях своей матери из-за вчерашнего случая и о том, что она с нетерпением ждет развития событий в этом «турецком сериале». Анвар смеялся над другом, отмечая, как тому повезло с матерью. Впрочем, не только ее интересовало, что же будет дальше в этой начинающейся любовной истории.
После школы юноша направился знакомым маршрутом, не спеша и волнуясь, но уже не так, как прежде. Подойдя к дому Лии, Анвар осмотрел его, будто риелтор, глубоко вздохнул и вошел в подъезд. Поднявшись на второй этаж, он постучал в дверь. Минуты ожидания казались бесконечными, и в голове вновь возник вопрос: «Зачем мне все это?» Ответ находился тут же: «Не будь слюнтяем, она тебе нравится, поэтому ты тут и торчишь». Внутренний диалог продолжался, а дверь все не открывалась. Анвар постучал еще раз, более настойчиво. «Их нет дома, придешь в следующий раз. Она опять издевается над тобой…» — нашел новую отговорку внутренний голос. Дверь оставалась закрытой, и за ней даже не было слышно шагов. Он на мгновение задумался, но решил постучать еще раз, еще сильней. Наконец послышались шаги, но открылась вовсе на эта дверь, а соседняя. Анвар повернулся на месте и уже подготовил для соседей фразу: «Я к Софии и Лии. Не знаете, они дома или нет?» — но совершенно не ожидал, что из двери выглянет сама София.
— Я к вам… стучусь, — пробормотал он, и уверенность окончательно пропала.
— Это замечательно, — улыбнулась женщина, — но мы живем тут.
— А, отлично… — Он сделал пару неуверенных шагов к открытой двери.
— Заходи давай, разувайся. И не нужно так переживать. — София вошла следом за ним и наблюдала, как юноша снимает обувь.
— Все хорошо. — Анвар разогнулся, как тяжелоатлет после подхода к снаряду.
— Да, не ожидала я от тебя такого на рынке. — София громко захохотала.
Юноша оглянулся, осматривая помещение, как будто что-то искал.
— Не волнуйся, она еще в школе, будет через полчаса. Проходи на кухню, мы пока все обсудим.
Анвар пошел за Софией на кухню, попутно осматривая квартиру, которая показалась ему очень уютной. Зацепился взглядом за деревянный плинтус, который был прикручен криво на загнутый саморез.
— Тебе чай или кофе?
— Спасибо, не нужно. — Анвар по-доброму улыбнулся.
— Хватит стесняться! Будешь кофе, значит.
— Хорошо — Он был слегка обескуражен решительностью Софии.
— Присаживайся. — Она подвинула стул. — Вчерашняя встреча была очень впечатляющей. Ты, наверно, заждался нас, прости, что опоздали. Лия подумала, что я ее замуж выдаю.
После этих слов Анвар замер и покраснел, а на его лице застыл вопрос.
— Ты меня все больше удивляешь своей наивностью! — София вновь засмеялась. — Я не собираюсь выдавать племянницу, тем более против ее воли. Именно поэтому ты здесь, ведь я лишь помогаю ей, она очень закрыта и не любит общаться. Наверно, это и похоже на сводничество, но не знаю, что тут еще можно придумать. Мне совершенно не хотелось бы оставаться одной, с удовольствием провела бы всю жизнь вместе с ней, но Лия имеет право создать свою семью, у нее должен быть шанс. Тебя тоже никто ни к чему не обязывает, если посчитаешь нужным, дай знать — и можешь идти.
При этих словах Анвар выпрямился и твердо ответил:
— Да, это все странно, и мне еще более странно говорить вам это, но она мне нравится, и я не собираюсь отступать, как вы видите.
— Вот такой настрой мне нравится! Будь более решителен в жизни, не пытайся всем вокруг понравиться, это ни к чему, ты и так хорош. Ну, к делу. Вот там кладовая, она небольшая, в ней и нужно порядок навести. Особенно не спеши, я буду помогать. Там и в самом деле много ненужных и тяжелых вещей, нам с Лией не управиться. — Я, конечно же, помогу, мне несложно.
— Верю тебе, Анвар, ты очень искренний и порядочный юноша. Извини, что работать заставляю.
— Перестаньте, я с удовольствием. — Он больше не мог сидеть на месте и, окрыленный похвалой и заряженный позитивным отношением, вскочил со стула. — С чего начнем?
— Какой боевой настрой! Пойдем, все покажу.
София показала и рассказала, что нужно делать, юноша немедля приступил к работе. Женщина с довольным выражением лица села в свой комнате и принялась спокойно читать газету. Анвар наводил порядок не спеша, хотя понимал, что справится с задачей за пару часов, но ему нужно было время для общения.
Прошло минут двадцать, входная дверь открылась, и в нее вошла Лия, которая уже хотела было сказать по привычке, что она дома, но увидела Анвара и немного растерялась. Разуваясь, она покраснела, то ли оттого, что наклонилась, то ли от стеснения. Неловкий момент, как обычно, сгладила София:
— Пришла! Анвар, помнишь мою племянницу Лию? Я вас вчера знакомила.
— Да, конечно! Добрый день, Лия! — В глазах Анвара отразились все его чувства, на что девушка не могла не обратить внимания.
— Добрый день, Анвар! Вы пришли, как и обещали. — Ее стеснение пропало после первого же прямого взгляда в глаза юноши.
— Я не мог не помочь. Вы можете обращаться ко мне на «ты», так будет проще.
— Ко мне тогда тоже на «ты», не люблю фамильярности. — Она улыбнулась.
— Что не любите? — не понял он значения слова.
— Фамильярности.
— А… ясно, — то ли действительно вспомнил, то ли сделал вид Анвар.
За этим диалогом внимательно наблюдала София, и сложно сказать, у кого из троих соловьи в душе пели громче. Она с воодушевлением поспешила на кухню и принялась готовить кофе, приглашая молодых людей за стол.
Лия легкой, кокетливой походкой проскользнула мимо Анвара в сторону кухни, оставив за собой след приятных духов, которые успела заблаговременно нанести на кожу, а также коснулась своими длинными волосами шеи юноши.
Анвар, как и любой мужчина на его месте, беглым взглядом оценил бедра и талию девушки и поймал себя на мысли, что фигурой Лия не идет ни в какое сравнение с девочками из школы. Слегка покраснев и стыдясь своих мыслей, он скрылся в кладовке.
Через пару минут Анвар, помыв руки, присел за стол, где его ждала чашка горячего кофе. Он сидел прямо напротив Лии и уже без стеснения смотрел на нее добрым и открытом взглядом, поймав себя на мысли, что ему здесь настолько хорошо и уютно, будто он всю жизнь прожил тут вместе с этими людьми. Лия же, напротив, смущалась все сильнее из-за зарождающейся внутри симпатии. А еще ей было некомфортно от присутствия в доме мужчины — явления тут крайне редкого, но она постепенно начала успокаиваться, видя доверие к юноше со стороны Софии.
Они пили кофе и разговаривали обо всем на свете. Все более раскрепощаясь в беседе, Анвар остроумно шутил, а женщины искренне смеялись над его шутками. София, естественно, задавала больше вопросов и больше рассказывала о племяннице, периодически вызывая румянец на ее щеках. Пока юноша рассказывал о своих приключениях вместе с другом Омаром, об учебе в школе, об увлечениях и интересах, Лия все больше проникалась к Анвару симпатией, находя его взгляды на жизнь схожими со своими. Незаметно появилось и доверие к нему, словно к старому другу, которого хорошо знаешь, но давно не видел, по которому скучал многие годы, но при этом был лишен общения с ним. В такие моменты люди понимают, что нашли свою половину.
На кухне царила душевная и веселая атмосфера. Лия все больше вовлекалась в диалог, задавала все больше вопросов, и сама рассказывала о себе разные истории. Связь, которая появилась в тот вечер между молодыми людьми, София буквально ощущала и безумно радовалась этому, о чем свидетельствовала ее счастливая улыбка.
— Анвар, ты говорил, что живешь с дядей? — София взяла в руки чашку, допила уже остывший кофе, встала и подошла к плите. — Нужно еще кофе сварить. — Вид у женщины был кокетливый.
— Ты на что намекаешь? — Лия прищурилась и засмеялась.
Этот диалог Анвар не сразу понял, так как еще плохо знал их.
— А, вон вы о чем. Да, с дядей! Я не против, могу познакомить вас. — Анвар улыбнулся. — Думаю, Садим тоже не будет возражать. — И он рассмеялся.
— Да нет же, я не об этом. — София ответила достаточно резко и холодно. Анвар вновь не совсем понял ее реакцию.
— Ну конечно, рассказывай, ха! — Лия дала понять, что это была своего рода шутка.
— Я просто хотела спросить про твоих родителей. Ты ведь тут родился? — София улыбнулась и принялась перемалывать кофе, аромат которого вновь заполнил всю кухню.
Анвар переменился в лице, взгляд потускнел. Он готовил себя к этому вопросу, но, видимо, так и не смог.
Собеседницы это заметили и сами стали серьезными.
— Прости… Если не хочешь, не говори.
— Нет, все нормально, простите мою серьезность. —
Анвар выдавил улыбку, показывая, что все в порядке. — Я родился в Багдаде. Моего отца звали Бейбуд Данай, брат Садима. Он был учителем истории и состоял в БААС, погиб в первые недели войны, о чем я узнал уже тут, в Сирии.
София тихо села за стол, Лия тоже была серьезна и сосредоточенна.
— Маму звали Айдана… — После этих слов голос юноши надломился, он глубоко вздохнул и сделал над собой усилие, чтобы успокоиться. — Она тоже погибла на войне, ее убили.
Больше он не смог сказать ничего и допил кофе, горький, почти без сахара, от которого стало немного легче. София больше не стала расспрашивать, видя его боль, но выразила свое соболезнование.
Повисла минутная пауза, во время которой каждый думал о своем.
— Моя мама, сестра Софии, тоже умерла — от болезни, а отца я не помню. — Лия смотрела на свои кисти и пыталась что-то оторвать от большого пальца левой руки.
— Отец скотиной был, это точно! Да простит меня Христос. А твоя мама была искренней и влюбчивой женщиной.
Лия, как и Анвар, опустила голову и бесцельно вертела кружку в руках. Юноша посмотрел на нее и испытал небывалое чувство: ему хотелось обнять и защитить эту нежную девушку. Лия почувствовала на себе взгляд юноши, но не подняла голову, чтобы посмотреть на него, так как стеснялась такого открытого и непривычного для нее проявления чувств. Она лишь ощутила ту связь, которая крепла между ними. Казалось, судьба сознательно свела их, а все тяжелые жизненные испытания они должны были пройти ради этого момента.
София тем временем помешивала варившийся кофе, погруженная в свои воспоминания, совершенно не замечая неловкости молодых.
Тишину нарушил Анвар, осознавая всю тяжесть последней темы:
— Ладно, попили кофе — пора за работу. — Он оживился, а на его лице не осталось и тени грусти. — А вы пока посидите, если кофе уже сварен.
Улыбка юноши была такой искренней и теплой, что холодные сердца обеих женщин растаяли, и они наконец почувствовали себя под защитой. В этот момент София окончательно утвердилась в правильности своего выбора, а Лия, до сих пор не понимавшая происходящего, почувствовала, как уходит тревога.
— Молодец, решительный. — София не скрывала своего восхищения.
Лия, ничего не сказав, одарила Анвара одобрительно-кокетливым взглядом.
— У меня сегодня не так много времени, дядя просил помочь. — Анвар, воодушевленный похвалой, решил показать свою ответственность, дабы произвести еще большее впечатление. — Но я обязательно все закончу.
Спустя сорок минут юноша покинул квартиру, тепло попрощавшись, а София с племянницей начали наводить в доме чистоту, подметая и моя пол. Они много и оживленно разговаривали, зарядившись хорошим настроением. Лия не говорила об Анваре, а тетя не настаивала, дабы не выглядеть сводницей и не потерять доверие племянницы. Девушка же, в свою очередь, не хотела показаться влюбленной глупышкой, о каких пишут в книгах, и решила не демонстрировать свои эмоции. Тем не менее внутри она определенно что-то чувствовала, но пока совершенно не понимала, что именно. Увлеченность, влюбленность, интерес? А может, и все сразу?
Анвар ехал домой, переживая, что слишком быстро покинул дом Лии. Чувство влюбленности волновало его, кружило ему голову, как легкое вино. Но он не хотел быть навязчивым и стеснять женщин в их же квартире, а кроме того, у него был дополнительный предлог приехать назавтра.
Ощущая вину за свою маленькую ложь, Анвар решил все-таки отправиться к Саиду на ферму. Проведя остаток дня в работе, вечером он смог лишь умыться и, упав в кровать, моментально уснуть.
Глава14
Время проходило для Анвара незаметно. Каждый день он ходил к Софии и помогал с уборкой, которая плавно перетекла в косметический ремонт. Юноша очень сблизился с этой семьей и даже получил в знак доверия ключ от квартиры. Лия была очень добра, в душе испытывая теплые чувства, усиливающиеся после каждой встречи с юношей. Влюбленность не заставила себя долго ждать, Лия хотела видеть Анвара все чаще. Такое положение вещей очень устраивало Софию, которая готова была молиться каждый день, благодаря Господа за этот союз.
Отношения молодых людей хоть и не развивались стремительно, были наполнены душевностью и нежностью. Вместе обсуждая историю и литературу, фильмы и музыку, они находили все больше общих интересов и отчаянно спорили, если не сходились во вкусах. Их души медленно срастались, создавая крепкий союз.
Однажды Лия сама пригласила Анвара прогуляться с ней на базар, чтобы купить свежие продукты. Юноша только и ждал возможности остаться с возлюбленной наедине. Они шли медленно, увлеченно разговаривали и часто смеялись, чем очень раздражали прохожих, вечно куда-то спешащих. В приступе смеха девушка клала свои руки на плечи Анвара, отчего сердце юноши билось чаще, а по телу пробегала приятная дрожь. Он не просто был влюблен, он жил ради этих моментов.
После прогулки Анвар предложил прокатиться на мотоцикле, Лия давно ждала этого. С радостными криками «Да!» она подбежала к мотоциклу, села сверху на сиденье и спросила:
— Куда нажимать? — Ее лицо было по-ребячески озорное и довольное.
— Подожди, давай сначала ты проедешься со мной, привыкнешь к езде, а потом и я тебя научу.
— Обещай мне! А то не слезу, сама все заведу и умчу от тебя.
— Похоже, у меня нет выбора. Обещаю!
Лия соскочила с мотоцикла и бросилась на шею Анвара, впервые обняв его. Парень был обескуражен, но не растерялся и тоже обнял ее, чуть выше талии, в максимально «вежливой» зоне. Девушка с той же легкостью и кошачьей грацией выскользнула из рук Анвара и уселась на заднее сиденье. Он сел за руль и завел мотоцикл — конечно же, с третьего раза.
— Ты готова?
— Да-а-а-а! — протяжно и радостно прокричала она.
— Тогда держись, и желательно за меня, так безопасней. — Анвар едва заметно улыбнулся.
Лия, конечно же, поняла его флирт и, не противившись, обвила юношу сзади руками, слегка покачав головой. Ее доверие сразу почувствовал Анвар, буквально ощущая, как сокращается расстояние между ними. Мотоцикл тронулся, медленно и громко пробираясь по узкой пыльной улице. Выехав на загородную дорогу, он прибавил ходу, ничуть не испугав при этом Лию, а лишь раззадорив.
— Еще давай! Юху-у! — Она поднимала руки вверх, ощущая свободу и теплый вечерний ветер.
Анвар прибавил ходу, и старый «Юпитер» помчал, словно только вышел с завода, будто Лия ему тоже очень нравилась. Небывалое воодушевление охватило девушку, в такие моменты люди очень любят жизнь, открываясь чему-то новому. Юноша был рад дарить возлюбленной такие эмоции, понимая, как она доверяет ему. В его голове звучала недавно услышанная и так понравившаяся ему песня: «All I wanted, all I need it is here in my hands» .
Так они ездили по округе около получаса. Анвар решил сделать остановку на одном из холмов, с которого открывался прекрасный вид.
— Это потрясающе! Я завидую тебе.
— Почему? — Анвар поставил мотоцикл на подножку, и они присели на него.
— Каждый день ощущать такую свободу! Сложно описать словами, одни эмоции. Спасибо тебе! — Она вновь обняла его за шею.
Анвар на радостях подхватил Лию на руки и закружил.
— Я научу тебя, и ты сама сможешь летать!
Девушка, громко смеясь, откинула руки за голову, Анвар начал терять равновесие и задел мотоцикл, который тут же упал. Молодой человек был вынужден поставить Лию на землю, так как у мотоцикла протекала крышка бензобака. Подняв своего коня и вновь поставив на подножку, юноша сел рядом с девушкой на большой камень. — София рассказывала, что мой отец тоже любил ездить на мотоцикле. Моей маме, наверно, было так же весело, — погрустнев, начала разговор Лия.
— Я уверен, ты очень похожа на нее. И внешне, и по характеру.
— Мне все так говорят, кто был знаком с моей мамой, поэтому ты прав.
— Но я не как твой отец, я не преследую никаких целей, катая тебя… — Анвар запнулся, поняв, что оправдывается непонятно за что, пытаясь не задеть ее чувства.
— Нет, я не сравниваю вас, ни в коем случае. Он был эгоистом, ты скорее альтруист. Иногда мне кажется, что ты живешь ради других людей. Таких добрых не бывает! — Лия кокетливо улыбнулась, Анвар смотрел вдаль и молчал. — София рассказывала мне о любви мамы к мотоциклам. Пока мы ехали, я чувствовала единение с ней… Ты часто думаешь о своей маме?
— Почти каждый вечер перед сном. Часто снятся сны с ней. — Последнюю фразу он сказал совсем грустно.
— Если ты не хочешь говорить об этом…
— Нет! Что ты! Мне кажется, я только тебе и могу об этом рассказать. Ты вроде просто слушаешь, а я чувствую поддержку.
Лия слегка покраснела, ей было приятно такое доверие. Анвар же сосредоточился на своих мыслях и не заметил этого. Не двигаясь, он смотрел на какую-то точку вдали. Потом глубоко вздохнул и начал рассказывать обо всех событиях, что произошли с ним в Ираке во время войны.
Лия слушала сосредоточенно, внутренне волнуясь, принимая все близко к сердцу. Она видела, как тяжело ему говорить, как он пытается сдержать слезы. Сама же не смогла сдержать их, когда Анвар рассказал, как прощался с отцом. Он остановился, переводя дух, вновь возникла пауза.
— А мама? — осторожно спросила девушка.
— Я подрабатывал у одного торговца, пару часов в день всего. Он давал иногда хлеб, иногда деньги. Один раз я вернулся к дому… — парень тяжело вздохнул, едва сдержав слезы, — и увидел маму, она лежала на земле возле дома. Бросил хлеб и подбежал к ней. — Больше слезы сдерживать не удавалось, ком подступил к горлу. — Она лежала в крови… ее расстреляли, она была мертва. Я оттащил ее к дому. Уже не помню, что делал дальше, вроде пытался… пытался разбудить ее. Надеялся, что она еще жива, и кричал.
Лия приобняла Анвара, но ничего не могла сказать, так как сама рыдала.
— Я никому об этом не рассказывал, даже дяде. Прости, что плачу, как мальчик.
— Ты что! Любой бы плакал, это невыносимо, не представляю, что ты пережил. Спасибо, что доверился мне, я буду молчать об этом. — Лия вытерла слезы, катившиеся градом, то и дело всхлипывая.
— Прошло несколько дней, я только воду пил, сидел рядом, не знаю почему, как в тумане. Дальше… я вырыл могилу на заднем дворе и похоронил ее… — Парень затрясся от рыданий.
Лия подскочила и встала перед ним, продолжая успокаивать. Анвар буквально задыхался от слез — впервые за прошедшие годы он рассказал все это, впервые произнес вслух. Она дала юноше прорыдаться пару минут, затем присела перед ним, нежно положила руки ему на лицо и улыбнулась, широко открыв свои заплаканные глаза. Анвар тут же затих, будто выпил успокоительное.
— Прости! Ты не должна этого видеть, реву сижу, как маленький ребенок.
— Прекрати извиняться! То, что случилось в твоей жизни, любого доведет до слез. Тем более ты столько времени держал это в себе. Спасибо, что открылся мне. — Лия обняла его крепко и нежно.
Вновь возникла пауза.
— Самое сложное было начать закапывать могилу, я не мог бросить первую лопату с землей…
Лия вновь посмотрела понимающим и теплым взглядом.
— После всего меня нашли американцы, которые увидели горящий дом. Наш дом подожгли воры, мародеры, я выбрался через окно. Так за две недели я лишился всего. Всего две недели войны. Я смог забрать с собой только папины документы, благодаря которым меня и нашел Садим.
Девушка, присев рядом на камень, гладила зареванного Анвара по спине.
— Вообще не понимал, что происходит, пока дядя не забрал меня, был в шоковом состоянии. Потом мы приехали в его дом, у меня появилась комната, и я успокоился. Мне часто снятся кошмары, виню себя за то, что не выполнил обещание, данное отцу.
— Какое обещание?
— Беречь маму.
— Это было не под силу ребенку, ты же понимаешь. Там до сих пор война, теракты и убийства. Что мог сделать одиннадцатилетний мальчик?
— Понимаю, но… Он говорил, что я с этого момента должен стать мужчиной, повзрослеть, что детство кончилось. Думаю, от пытался сделать меня более ответственным, понимая, что мне предстоит.
— Скорее, да. — Лия перебирала ключи от мотоцикла, которые побрякивали в ее руках. — Он был прав. Там и закончилось детство. Тебе достались мудрость отца и доброта матери, это очевидно.
Девушка облокотилась на плечо Анвара, и так они просидели еще минут сорок, почти молча. Солнце коснулась горизонта, и Анвар решил отвезти Лию домой. В этот день они обрели духовную связь, которая еще больше сблизила их. Расставаясь тем вечером, они оба понимали, что хотят провести эту жизнь вместе, ощущали срастание душ.
Возле дома Лии они остановились и обнялись. Она вновь поблагодарила его за открытость, искренность и доверие. Момент был романтичный, тот самый, когда влюбленные люди должны стать еще ближе и закрепить это сближение поцелуем. Они стояли и смотрели друг на друга, держась за руки и застыв в нерешительности. Анвар, как обычно, взял ответственность на себя и прервал этот момент под предлогом, что ему нужно торопиться к дяде. Лия согласилась, и они попрощались, еще раз обнявшись.
Он сел на мотоцикл, она подошла к двери и обернулась. Анвар посмотрел на девушку с нежностью, затем повернул ключ зажигания и решительным движением ноги попытался завести двигатель. Как обычно, ничего не вышло. Попробовал еще раз — безрезультатно. Юноша поднял голову, чтобы взглянуть на Лию и принять неудачу, и в этот момент увидел глаза девушки прямо напротив своих и почувствовал ее нежные руки на своих щеках. Мгновение — и она поцеловала Анвара, который обомлел, но не растерялся, закрыл глаза и поцеловал ее в ответ. Это был первый поцелуй, совсем короткий, но в то же время нежный и страстный. Лия отошла на шаг назад, посмотрела на парня озорным взглядом, развернулась и убежала в дом, выдохнув только после того, как закрыла за собой дверь.
Мотоцикл Анвара в этот раз завелся сразу.
— Вот старый черт! Хотя спасибо тебе — это лучшее, что ты мог для меня сегодня сделать. — Он нажал на газ и отпустил сцепление.
Лия весь вечер прыгала по квартире в приподнятом настроении, и даже чтение не способно было ее угомонить. Она долго не могла уснуть, повторяя пальцем узор на обоях. Анвар, как обычно, лежал на спине, закинув одну руку за голову. Вспоминал поцелуй и всю ту бурю эмоций, что пережил сегодня. Рисовал в мыслях приятные картины будущей совместной жизни. До этого дня юноша даже представить не мог, насколько сильное чувство любовь, ведь в повседневной жизни он был довольно сдержан и скуп на эмоции. Не просто полюбить, а начать дышать любимым человеком, мыслями быть рядом, жить во имя любви, — эти чувства всегда в сердце каждого, кто впервые влюбился. Но моральные качества молодых людей, их взгляды на жизнь и желание уступать друг другу давали возможность этой любви расти, у нее был потенциал.
Теперь для встреч не нужен был повод, и они виделись каждый день. София очень благосклонно относилась к их свиданиям, доверяла Анвару и искренне радовалась за сияющую Лию, которая видела в жизни теперь только позитив и щедро одаривала им всех вокруг. Любовь окрылила девушку, возлюбленный был для нее как глоток воды в пустыне. Они стали друг для друга друзьями, единомышленниками, партнерами, любовниками. Моменты раздора были эмоциональными, но короткими. Стремление к постоянному поиску компромисса позволяло им мириться без тайных обид. Этим они сильно отличались от прочих ровесников, здраво смотря на мир и оставаясь детьми внутри своих отношений.
Глава15
…Юноша шел сквозь лесную чащу, в темноте и тумане. Он знал это место. Вокруг не было ни звука, звенящая тишина давила на уши. Внезапно эту тишину разорвал крик о помощи, женский голос обращался к нему. Бросившись на зов, он побежал через лес изо всех сил, но ноги не слушались, он то и дело запинался и падал, как ребенок, еще не научившийся ходить. Голос, звавший на помощь, был все ближе и громче. Неизвестно почему, но он был уверен, что его зовет Айдана — мама, которую он не смог спасти от чудовища, и это придавало ему силы бороться со своей беспомощностью. Он бежал через заросли кустарника, до крови царапая руки и ноги, но не чувствуя боли, продвигался все дальше, пока перед ним не открылась поляна, которую уже видел раньше. В центре стояла мама, моля о помощи. Увидев его, она закричала еще громче: «Помоги, прошу, помоги мне!» Ноги вдруг начали слушаться, раны затянулись, появились силы, и он вновь побежал.
Раздался громоподобный рык, от которого вся земля задрожала. В ночном небе юноша вновь увидел существо с окровавленным клювом и огромными крыльями, пропитанными нефтью. Осмотревшись, он попытался найти хоть что-нибудь для защиты и заметил неподалеку аккуратно сложенный горящий костер. Бросившись к нему, он схватил пылающую палку и помчался к центру поляны, но вместо мамы там уже стояла Лия. Он встал пред девушкой, укрыв ее за спиной. Дракон медленно опустился на поляну, взмахнув своими крыльями и едва не затушив огонь на палке. Орлиная голова неспешно приблизилась, не проявляя агрессии, и осмотрела их.
— Вновь ты, мальчишка? — Голос существа был настолько пронзительным и громким, что заставлял сжиматься грудную клетку. — Думаешь, сможешь спасти ее? — Дракон улыбнулся одними глазами, злобно и безразлично, кровь продолжала капать с клюва. Юноша смотрел ему прямо в глаза, демонстрируя отсутствие страха, и пытался как можно лучше спрятать за собой девушку. Он хотел ответить существу, но его язык словно приклеился к гортани, и он не мог произнести ни слова. — Ее время еще не пришло, а когда придет, ты не сможешь меня остановить. Никто в мире не может меня остановить, ибо я исключительный. Я решаю, кто будет жить, а кто умирать.
После этих слов в лесной чаще зашевелились деревья и раздался еще более страшный рев, похожий на рев медведя, очень большого медведя. Услышав его, дракон взмахнул крыльями и, усеяв землю нефтью, улетел обратно. В лесу юноша разглядел два горящих красных глаза. Существо было исполинских размеров…
Анвар проснулся в холодном поту, отчетливо помня каждый момент своего сна.
Глава16
В 2011 году Сирия стала разрываться от противоречий. Многолетняя засуха довела людей до грани голода, особенно в сельскохозяйственных провинциях, таких как Дейр-эз-Зор. В марте начались антиправительственные выступления, быстро переросшие в локальные боестолкновения, которые принесли с собой первые жертвы. Так в Сирии началась гражданская война, щедро подпитанная деньгами и оружием извне.
К этому времени Анвар и Лия закончили обучение. Их не интересовала политика, и они не участвовали в народных выступлениях, но все происходящее не могло не коснуться их.
В один из дней, поздним вечером, Анвар, как обычно, провожал Лию домой. Они шли уже привычным маршрутом к дому Софии с того самого холма, на котором проводили много времени. В одном из переулков им встретилась шумная группа молодых людей, выкрикивающих оскорбительные лозунги в адрес президента Асада и призывающих к расправе над «неверными» и джихаду. Это была радикально настроенная молодежь — метастазы любой революции.
Переулок был узким — здесь с трудом могли разъехаться два автомобиля — и очень темным. Анвар решил свернуть и пройти другой улицей, чтобы не сталкиваться с агрессивными и явно нетрезвыми людьми. Но Лия испугалась и в оцепенении смотрела на молодых людей, что последние приняли за вызов. Чувствуя свое превосходство и безнаказанность, они ринулись прямиком к Авару и Лии с криками: «Смерть христианке!»
— Беги вперед! — крикнул Анвар, схватив валявшийся поблизости камень. — Быстрей и не оглядывайся!
— Что?.. Нет! Я не могу, Анвар…
— Беги! Дом недалеко, я за тобой, не переживай.
Они завернули за угол и побежали что было сил, поднимая за собой пыль и опрокидывая все, что попадалось им на пути. До двери оставалось пробежать всего пару домов, но двое самых быстрых радикалов уже нагоняли их.
— Забегай в дом, быстрей!
Анвар остановился, прицелился и кинул в преследователей камень, тут же схватив с земли другой. Он не попал в них, но заставил на секунду замешкаться, выиграв время, чтобы и самому скрыться в доме.
В квартире их встретила перепуганная София, ребята не могли отдышаться. София закрыла дверь на все замки и подошла к окну — посмотреть, что происходит снаружи. Буйных молодых людей разогнали оказавшиеся неподалеку несколько взрослых мужчин, вооруженных ломами и ножами, с которыми те предпочли не связываться. Такое хулиганство граничило с беззаконием, и многие это понимали.
— Что случилось? Почему вы бежали от них? Что они сделали? — София налила стакан воды, руки у нее от волнения дрожали.
— Они увидели меня и кричали: «Смерть христианке!» Я ведь ничего не сделала… Я больше не выйду на улицу! — Лия едва сдерживала слезы, накатывающие на глаза.
София подошла к племяннице и дала ей воды, затем по-матерински обняла, пытаясь успокоить, и посмотрела встревоженно на Анвара: не пострадал ли он?
— Мы шли по тому переулку, — махнул он рукой, — и у мастерской, рядом с магазином, увидели их. Я сразу решил обойти, но они заметили нас — наверно, из-за непокрытой головы Лии. Их это зацепило. Мы тут же побежали… Они орали что-то про Асада. В последнее время они чувствуют себя все более безнаказанно. Не знаю, чем все это кончится.
— Нелюди, прикрывающиеся религией. Мрази, преступники! Какой ужас! — София едва сдерживала себя. — Я в порядке, тетя! — Лия успокоилась.
Анвар попытался встать со стула, на котором сидел, но почувствовал в ноге сильную боль, заставившую его вскрикнуть.
— Что с тобой?! — подскочила к нему Лия.
— Когда мы забегали в дом, я споткнулся и упал на колено. Сразу не обратил внимания, а теперь… — Анвар поднял правую штанину и увидел покрасневший и припухший сустав.
— Сейчас принесу что-нибудь холодное. — София побежала на кухню.
— Ты не можешь встать даже! — воскликнула Лия. — Может, перелом?
— Нет, не думаю, просто сильный ушиб. — Анвар вновь попытался встать, опираясь только на левую ногу.
— Пойдем в мою комнату. — Девушка взяла его под руку, помогая сделать шаг.
Анвар сел в небольшое мягкое кресло рядом с книжным стеллажом. София принесла замороженную курицу и приложила к ноге юноши.
— Может, в больницу пойти? — Лия взяла курицу из рук Софии. Вид у нее был растерянный.
— Куда? Ты смотри, что на улице происходит! Хочешь и жизни лишиться?
— Не нужно никакой больницы, это просто ушиб. Не в первый раз. Не паникуйте, все хорошо, я же чувствую. Сейчас посижу и домой пойду.
— Никаких «домой»! Ты сегодня ночуешь тут! — София сказала как отрезала, давая понять, что не намерена слушать возражений. — Вы с Лией уже давно вместе, так что… — Она запнулась, явно смущаясь интимной темы.
— У нас ничего не было, тетя! — Лии показалось, что София говорит с осуждением, поэтому была слегка раздражена.
— Да, это правда. — Анвар был серьезен, спокоен, и в его голосе не было ни капли стеснения.
София доставала постельное белье из шкафа, и ее щеки были румяными — возможно, от неловкости и стыда, а может быть, просто потому, что белье лежало очень высоко и ей пришлось тянуться за ним.
— Ну вот я и говорю: давно вместе. — Она положила белье на кровать и поправила платье. От румянца не осталось и следа. — Так что бросай геройство, позвони Саиду и предупреди его.
— Хорошо.
— Пойду приготовлю что-нибудь поужинать, а ты застели кровать, — обратилась София к Лии, уходя на кухню.
Лия посмотрела на Анвара взглядом, полным испуга и отчаяния. Он уже понял, о чем думает возлюбленная, и заговорил первым:
— Это какое-то безумие…
Анвар взял у Лии лед и попросил ее сесть на кровать рядом и успокоиться.
— Зухра больше не общается со мной, вроде как родители запретили. Оказывается, дружба заканчивается, когда дело доходит до религии. Теперь еще и это. — Девушка указала на ногу Анвара. — Мир сошел с ума в одночасье, или как будто все лицемерили — и резко прекратили. В чем моя вина? В том, что не мусульманка? Но я и не считаю себя убежденной христианкой. Почему нельзя быть просто людьми? Откуда в людях столько злости?
— Не бери это в голову и тем более не ищи проблемы в себе.
— Легко сказать — не бери в голову. А как дальше жить? Мне теперь только дома сидеть? Чувствую, скоро и здесь станет небезопасно. — Лия заплакала.
Анвар молча взял ее руки в свои — он не мог подобрать слов, чтобы приободрить возлюбленную. Со всем, что она говорила, он был согласен.
— Не вставай, твоя нога…
— Я не могу сидеть сложа руки, пока моя любимая плачет, что бы ни случилось с моей ногой.
Анвар пересел на кровать, рядом с девушкой, аккуратно отодвинув постельное белье, заботливо приготовленное Софией.
— Из-за меня у тебя одни проблемы.
— Не неси чушь! Какая разница, какой ты веры? Христиане — католики, протестанты, мусульмане — сунниты и шииты, — все недовольны и все воюют. Для войны религия лишь прикрытие. Ты самое ценное, что у меня есть, и плевал я на все религии мира — мне все неважно, кроме тебя. Выброси из головы мысль о виновности. Среди приверженцев любой веры всегда есть плохие люди, и сейчас они чувствуют свою безнаказанность. Страна погружается в хаос. Мне кажется, скоро будет война, как и в Ираке. Религия тут ни при чем, скорее нефть и влияние.
Лия испугалась и посмотрела на Анвара заплаканными глазами. Тот поспешил ее успокоить:
— Я не буду воевать, если ты об этом. Ради чего? Или кого? Асад не святой, и я отношусь к нему скорее негативно. Но эти фанатики, называющие себя оппозицией, кормятся неизвестно откуда и явно не думают о благе народа. Тут не за кого воевать.
— Еще бы пошел! Я тебя не отпущу ни под каким предлогом… Ну, если только вместе со мной. Но как нам жить? Что делать, если действительно война? Оказаться в списке жертв среди мирного населения?
В этот момент вошла София, услышав их разговор.
— Дети мои, вы достойны лучшей жизни. Мне тяжело говорить такое, но вам необходимо уехать из страны.
— И куда? — спросила без всякого энтузиазма Лия, считая, что у них нет никаких шансов.
— Отправляйтесь в Европу. Мне рассказали на работе, что там сейчас хорошо принимают тех, кто уезжает от войны, дают статус беженца и платят такие пособия, что тут за эти деньги придется работать пару месяцев.
— Но ведь мы даже языка не знаем, а нужно работать, учиться… — Лия отвечала все так же безучастно.
— Да, не стоит ожидать, что все сложится само по себе. За все в жизни приходится бороться. Но за что бороться тут? Там у вас хотя бы есть шанс, вы еще очень молоды и сможете адаптироваться.
В комнате воцарилась тишина, Анвар задумался, глядя в пол, Лия смотрела в окно. София подбирала аргументы, а затем продолжила:
— Многие переезжают туда и пытаются жить как тут, устанавливая свои порядки. Если ехать, то нужно подстраиваться под местные условия, и со временем вы перестанете быть гостями. Мне или Садиму это будет сделать очень тяжело, мы уже вросли в эту землю, вы же только начинаете взрослую жизнь, так лучше пускайте корни там, в Европе.
Снова наступило молчание. Молодые люди размышляли над предложением Софии. Анвара эта идея воодушевила, мысленно он уже пытался построить маршрут до Европы, дух авантюризма порождал желание двигаться. Он вспомнил детство, как уезжал из Ирака, понимая, что потерял свой дом. Сейчас он больше всего боялся потерять Лию, и желание защитить ее не оставляло выбора, кроме как уехать из страны.
Как ни странно, в этот вечер они больше не обсуждали вопрос эмиграции, всем нужно было обдумать то, что случилось, и то, чему неминуемо предстояло случиться. Анвар позвонил дяде и все рассказал. Садим был в гневе и поклялся найти хулиганов, но София и Анвар успокоили его, убедив в бессмысленности этой затеи.;
Глава17
Конфликту в Сирии предшествовало много событий, которые справедливо привели к недовольству населения. Как и все акции протеста в арабских республиках, сирийские выступления начались быстро, набирая сторонников в социальных сетях. Бескровному разрешению ситуации не способствовало вмешательство других стран, желающих отхватить кусок нефтяного пирога, а заодно и усилить свое влияние в регионе. Поначалу мирные демонстрации быстро переросли в открытое вооруженное противостояние. Обстановка менялась стремительно, и счет жертвам конфликта был открыт. Радикализированные исламисты объявили о создании халифата, и стало понятно: войны не избежать.
Дейр-эз-Зор, город, где жили Анвар и Лия, был одним из очагов неповиновения избранному президенту, и ради сохранения порядка в нем отключили электричество, дабы ограничить доступ к социальным сетям. Усугубились проблемы с продовольствием.
Весной 2011-го Асад распустил правительство, чего требовала оппозиция, чтобы попытаться сохранить мир, но инерция выступлений, щедро подпитанная деньгами извне, не оставила возможности для мирной смены власти. Протестующие объединились в вооруженные формирования, появилась так называемая Свободная сирийская армия.
Не станем углубляться в причины конфликта и искать виноватых — оставим это на суд истории. Главное, что Сирию захлестнули вандализм и беззаконие, страна погрузилась в гражданскую войну. В таких условиях те, кто принимает решения, меньше всего думают о правах человека. Волна антихристианских, антикурдских, антииудейских настроений привела к гонениям на религиозные меньшинства — все, кто не исповедовал ислам, становились врагами. Но и мусульмане делились на суннитов и шиитов, и в этом крылась самая суть гражданской войны.
Для Лии и Софии оставаться в Сирии стало опасным, окружение стало враждебным, а привычный уклад категорически изменился. Анвар принял решение бежать из страны в Европу вместе с Лией.
…В комнате было тихо, слышались лишь всхлипывания Софии и Лии, которые сидели в обнимку. Анвар с дядей попрощался более сухо, несмотря на мокрые глаза у обоих.
— Ладно, вам пора, к сегодняшнему вечеру должны быть в Идлибе. — Садим сказал это, отпуская Анвара из своих объятий.
— Да, верно, надеюсь, мотоцикл не подведет.
— Не должен, старичок. Вчера проверил, должно все работать. Итак, еще раз ваш маршрут. Едете до границы с Турцией, там вас будет ждать мой старый друг, который поможет с документами. Турки не противятся, а если скажете, что бежите от Асада, будет еще лучше. Если на то будет воля Аллаха и вам дадут пройти с мотоциклом, оттуда направляйтесь в Анкару, затем в Стамбул… Там уже не знаю как, но, думаю, разберетесь.
На минуту воцарилась тишина. Все находившиеся в квартире понимали серьезность этого решения, знали, сколько трудностей ожидает молодых людей впереди. Никому не хотелось расставаться, радикально менять свою жизнь, рушить сложившийся уклад. Анвар, чувствуя, как всегда, свою ответственность, прервал тишину:
— Мы обязательно вернемся за вами, не оставим вас тут. — В его устах это прозвучало наивно, по-юношески.
— Да! — Лия очень оживилась после этих слов, находя в словах супруга успокоение и надежду. — Мы не прощаемся! Совсем скоро увидимся, а вы готовьтесь!
София и Садим переглянулись, на их лицах промелькнули улыбки, обычно появляющиеся у родителей, когда они слышат амбициозные планы детей.
— За нас не переживайте, наше поколение и не такое переносило. На войну не пойду, уж больно стар, друг о друге позаботимся. — Голос Садима был тверд и спокоен, что вселяло уверенность.
— Все будет хорошо, вы, главное, о себе думайте, — поддержала София. — Если что случится, этого не переживу. Я буду рада и спокойна, зная, что вы в безопасности. Мы с Садимом поедем в Дамаск, будем поддерживать связь. Телефон не держите постоянно включенным, по возможности заряжайте. Будем созваниваться каждый вечер, часов в семь. Если не дозвонимся — напишем СМС, вы в любом случае звоните.
— Да, конечно. — Анвар дал понять, что все контролирует.
— Береги свою жену, мою Лию. И ты будь опорой мужу, вместе у вас все получится, я уверена в этом.
— Обязательно, тетя.
— Пора в путь. — Анвар взял рюкзак и надел его на плечи спереди, в руки взял сумку. Лия закинула свой рюкзак за спину, и они направились к выходу.
Пока спускались по лестнице, Садим и София не могли не дать последние наставления.
— Деньги берегите, они ваше спасение. — Садим шел впереди всех и говорил через плечо.
— Да, бездумно не тратьте, пока не сможете заработать — только на необходимое. — София шла позади, осторожно спускаясь по ступеням.
— Конечно… Хорошо… — по очереди отвечали молодые.
— Когда будешь за что-то расплачиваться, все сразу не доставай и кошелек свой не показывай, бери только маленькие банкноты, пусть лучше думают, что вы нищие, — меньше вероятности, что обокрадут.
— Обязательно, тетя! — Лию уже начало напрягать такое количество напутствий.
Вышли на улицу. Небо было ясное, солнце только вставало, и было прохладно. Лия оделась на мусульманский манер и повязала голову платком, чтобы не привлекать внимание.
София обняла девушку и сказала тихо на ухо:
— Я тебя очень люблю! Будьте счастливы! Но о детях пока не думайте, сначала устройтесь на месте, не то будет тяжело, поняла? — Она посмотрела племяннице в глаза.
— Конечно, мы это уже обсуждали, не переживай.
Садим пожал руку Анвару и снова обнял.
— Будь сильным, не сдавайся, борись, как бы ни было тяжело… — У мужчины на глаза наворачивались слезы.
 
Обязательно! Ради тебя и родителей, ради Лии.
Ребята сели на мотоцикл, который в этот раз завелся с первого раза, крикнули на прощание: «До встречи!» — и с улыбками на лицах уехали от стоящих возле дома заплаканных Садима и Софии. Так началось их путешествие, целью которого был поиск лучшей жизни.
Незадолго до этого дня Анвар и Лия оформили свой брак. Свадьбы не было, скромно посидели в кругу семьи, деньги сейчас оказались важнее.
Омар уехал с родителями в Иорданию к родственникам, напрочь забыв о старой дружбе и даже не простившись. Зухра по-прежнему не разговаривала с Лией, бросая на нее при встрече презрительные взгляды.
София и Садим сблизились, но романтических отношений между ними не возникло, их связывали молодые и общая тревога за будущее пары. Они смогли подружиться и решили переживать эти тяжелые времена совместно, помогая друг другу и воспринимая друг друга как семью.
Позднее они перебрались в Дамаск, где у Садима был старый знакомый, имевший связи в правительстве. Он помог им получить хотя и скромную, но стабильную работу. В столице они сняли двухкомнатную квартиру в относительно спокойном районе, что, учитывая начавшиеся боевые действия, было немаловажно.
Глава18
Они ехали на своем любимом мотоцикле по дороге, слегка петляющей вдоль легендарной реки Евфрат, утопающей в пышной растительности и ароматах цветов. Было жарко, но встречный поток воздуха приятно охлаждал, иногда пробегая дрожью по телу. Солнце, висевшее над головой, то приятно ласкало открытые участки тела, то томило полуденным зноем, заставляя то и дело останавливаться, дабы восполнить водный баланс в организме.
Чем дальше молодожены удалялись от дома, тем легче было принять это путешествие в неизвестность, тем сильнее говорил в них дух авантюризма, заставляя мечтать и дышать учащенно, глубоко. Лия плохо воспринимала смену обстановки, поэтому это окрыляющее чувство временами сменялось у нее паническим состоянием, вызывавшим нехватку кислорода и головокружение, но она умела вовремя одернуть себя или успокоить каким-либо воспоминанием из детства. К тому же девушку ободряла и вдохновляла абсолютная уверенность Анвара, которого подталкивала жажда приключений и новых открытий. Мотоцикл остановился для очередной передышки. Анвар заглушил двигатель и поставил железного друга на подножку.
— Жара, конечно, сильная сегодня, постоянно хочется пить. Смотри, кисти рук не разжимаются! — Он показал свои руки Лии. Анвара все это только веселило, ни капли не портя настроение.
— Давай подольше отдохнем, ты сильно устал.
Нет, я не устал, просто непривычно так долго ехать. А ты не устала?
— Твое мягкое сиденье, на которое я жаловалась, когда ты гонял, спасло мою пятую точку сегодня. — Лия засмеялась, выпячивая свои ягодицы и тряся ими в разные стороны, словно в тверке. Анвар громко засмеялся, и даже не от лицезрения этого действа, а от радости за хорошее настроение жены.
— Я очень рад, что ты развеселилась. Прошу, не переживай так, у нас обязательно все получится. — Он схватил девушку за талию и покрутил вокруг себя.
— У меня нет переживаний уже, скорее стало интересно, что там впереди. Пытаюсь думать о других странах, представить, что мы увидим. Жизнь всего одна, и, возможно, если бы не эти обстоятельства, мы никогда бы и не выехали за пределы Сирии. Странно звучит, конечно. Может быть, я просто пытаюсь найти максимум позитива в этой ситуации. Я хочу посетить все страны Европы, увидеть всю красоту. Но сначала нам нужно обосноваться где-то во Франции.
Анвар обнял любимую очень нежно, ощущая чувство абсолютного единения. Он был горд за жену: домашняя девочка нашла в себе силы открыться этому миру и пройти через все трудности.
— Да, это будет непросто, но ведь мы вместе. У нас всегда все получалось. Помнишь, как «готовились» к аттестации, сидя верхом на этом мотоцикле и рассекая по городу, а потом сдали все на «отлично»?
— Да. — Улыбка Лии была несколько натянутой.
 
А когда покупали телефон, выбирали долго, потом решились, а перед нами человек его забрал, но вдруг отказался по совершенно непонятной причине, и мы тут же его купили.
Лия крутила в руках тот самый телефон и улыбалась уже искренне.
— Я люблю тебя, мы вместе, и скоро нам ничего не будет угрожать — это самое главное.
— Я тебя тоже люблю, родной! — Лия потянулась и поцеловала мужа в губы.
Зелено-черный платок развязался и слетел с головы. Анвар заметил улетающий в сторону платок и схватил. Парень переживал за жену и просил не снимать его до самой границы.
— Завяжи его потуже.
— Хм, н-ну ладно… — Лию очень раздражал этот атрибут. Принципиальность в ее характере не давала забыть о нем всю дорогу, поэтому отношение к этому платку было негативным.
— Я не требую от тебя носить платок, но ты все сама понимаешь: это безопасность.
— Да, я понимаю, но такое ощущение, что он жжет мне голову. Не могу это терпеть уже. — Лия почесала кожу головы аккуратно постриженными и отшлифованными ногтями, затем завязала платок так туго, что передавила подбородок, и исковерканным голосом спросила мужа: — Так нормально?
Анвар засмеялся, а Лия продолжала нести всякую всячину и намеренно приставать к нему с сексуальным подтекстом.
Давай перекусим и поедем дальше, у нас не так много времени.
Лия вынула из своей сумки без дрожжевые лепешки, сыр и воду. Они поели, выпили немного кофе из термоса и отправились в путь.
Молодые люди неплохо подготовились к путешествию, взяв все необходимое и сложив вещи рационально, используя минимальное количество сумок, чтобы не уставать. Несмотря на все это, одежды у девушки было раза в три больше, чем у Анвара, по поводу чего он совершенно не возмущался, видя, как мучилась с выбором жена перед отъездом.
Проезжая деревни и маленькие населенные пункты, молодые не встречали проблем и не ощущали агрессии, но среди людей чувствовалось какое-то напряжение, растерянность и странное воодушевление, желание перемен. Так, километр за километром, они продвигались до своей первой цели — городку Керк-Бизар на северозападе Сирии. Ни Анвар, ни Лия никогда не были так далеко от дома, тем более одни. Этот город стал последним, который они увидели в Сирии.
Глава19
Солнце уже скрылось за горизонтом, когда молодые люди подъехали к городу Керк-Бизар. Дом, о котором говорил Саид, удалось найти достаточно быстро, хоть и в сумерках, прибегнув к помощи местных жителей. Он больше был похож на гараж, чем на дом: маленькие окна и большие двери-ворота. В одном из окон виднелся тусклый свет, вокруг тишина, солнце погасило свои последние лучи. Анвар ощутил некоторую неуверенность: возможно, дядя ошибся и им здесь не будут рады?
На лице Лии замер испуг.
— Ладно, нужно проверить. Жди тут.
Анвар сказал это полушепотом, не желая привлекать лишнего внимания, что было нелогично, ведь они только что подъехали на орущем мотоцикле. Сказывалась растерянность на фоне усталости.
Он слез с мотоцикла и подошел к дому, а в голове зародилось сомнение: «Что мы тут делаем? Зачем это все?» Но мужество взяло вверх, и юноша постучал в дверь, едва приоткрытую, уверенно и неспешно. Стук отозвался металлическим дребезжанием по всей двери, но ничего не происходило. Анвар посмотрел на жену, которая в рассеянности осматривалась вокруг, и постучал вновь, более настойчиво и убедительно.
В доме послышалось движение — скрип стула о пол и торопливые шаги. Низкий мужской голос произнес:
— Иду, иду! Одно мгновение.
В следующий момент железная дверь со скрипом открылась, и из-за нее показался мужчина невысокого
 
роста, очень плотного телосложения, со смуглым лицом с очень густой щетиной. Он был одет в халат, расшитый на арабский манер. Яркий свет нескольких ламп, висящих за дверью, заставил прищуриться привыкшие к темноте глаза Анвара. Мужчина включил придомовой свет и, подойдя вплотную к Анвару, посмотрел на юношу взглядом питбуля, готового вцепиться в горло.
Лия замерла в ожидании, а ее сердце билось, как в последний раз. Анвар был сконфужен, но тут же взял себя в руки и уверенно спросил:
— Вы Хадид?
— Да. Что вам нужно? — сухо отозвался мужчина, не меняя выражения лица.
— Мы приехали к вам из Дейр-эз-Зора, от Садима, моего дяди.
— А-а-а! — Мужчина сразу же изменился в лице настолько, что Анвару показалось, будто перед ним совершенно другой человек. — Я уже заждался вас, ребята!
Хадид обнял юношу крепко, с отцовской теплотой.
— Заходите в дом скорее, что на улице стоять! Мотоцикл загоняй прямо сюда.
Хадид открыл нараспашку большие железные ворота, за которыми скрывалась ремонтная мастерская, мало похожая на жилище. Внутри стояли пара мотоциклов и небольшой автомобильный подъемник. Множество инструментов и промасленных деталей были разложены по местам с педантичностью хирургической операционной.
Анвар закатил мотоцикл внутрь и снял с него сумки. Хадид обнял Лию так же, по-отцовски, чего она явно не ожидала и неловко улыбалась.
— Давайте сюда, сейчас все будет! — Хадид открыл одну из четырех дверей, расположенных равномерно по задней стене гаража. — Заходите, это кухня и гостиная моя.
Комната была небольшой, но очень уютной, наполненной ароматом вкусной еды и чая с бергамотом. В ней почти не оказалось мебели, кроме тумбы с телевизором, невысокого стола для трапез и небольшой кухни. Зато на стенах и полу было множество ковров, а на них лежали разного размера подушки. За дверью стоял пылесос, по внешнему виду которого можно было понять: он повидал многое, но наверняка исправен. Кухонный фартук был аккуратно выложен из плитки в марокканском стиле и сам по себе являлся практически произведением искусства. В комнате было светло благодаря множеству разноуровневых ламп, источавших теплый свет.
— Поставьте сумки у двери пока и проходите в комнату, располагайтесь. Сегодня это ваш дом. Кофе любите без сахара? Я узнавал у Садима. — Хадид улыбался очень искренне, не пытаясь произвести впечатление.
Анвар и Лия, посмотрев друг на друга, тоже улыбнулись и начали разуваться, оставив вещи у входа и закрыв дверь. Пройдя в комнату и осмотревшись, они уселись на подушках.
— У вас так много ковров. — Анвар говорил громко и уверенно, чтобы его было слышно в кухонном шуме.
— Да, я люблю их. Они дают мне особый уют — воспоминания детства. Это мое первое собственное жилье, обставил все по своему вкусу… Анвар, прошу, обращайся ко мне на «ты» и просто Хадид, а то как старик. К тебе, прекрасная девушка, это тоже относится… Кофе вас взбодрит после долгой дороги. — Хадид избегал пауз, продолжая диалог, чтобы не возникало неловких моментов.
— Спасибо большое за гостеприимство! — Лия приняла чашку ароматнейшего кофе из рук хозяина, хотя понимала, что такая доза кофеина на ночь ей будет не на пользу. — Я таких приветливых людей в своей жизни не встречала.
Анвар тоже взял чашку и согласился со словами жены.
— Будьте как дома, не переживайте, я всегда рад гостям, — уверил их Хадид. — Анвар, ты красавец, вылитый отец в этом возрасте.
Анвар поставил чашку на стол и замер — его душу всколыхнул целая волна эмоций: нерешительность, страх, волнение и удивление.
— Ты знал отца Анвара? — Лия впервые обратилась на «ты», вызвав очередную улыбку на лице мужчины. — Знал Бейбуда?
— Конечно! Мы были хорошими друзьями, вместе учились в Багдаде, хотя он был младше нас — время было такое. Мы с твоим дядей скорее сорванцами были, а Бейбуд очень любил учиться, постоянно читал. Отвлекал его только футбол, мы из-за этого подшучивали над ним. Очень хороший человек, соболезную тебе, Анвар, потерял и отца, и мать. С ней я не встречался, но, зная Бейбуда, уверен: она была хорошим человеком и красавицей.
Анвар опустил голову и заерзал на месте, пытаясь остановить подкатившие слезы. Лия тоже отставила кофе и взяла любимого за руку.
— Все хорошо… нормально… Просто я не ожидал, что ты знал отца. Истории о нем я слышал лишь от дяди…
— Прости, не хотел тебя расстроить.
— Нет-нет! Я очень рад встретить тебя и узнать это. Мне очень не хватает родителей, но, встречая людей, которые были знакомы с ними, я ощущаю их рядом. Дядя мне помог принять утрату и стал мне родным, но маму и папу я не могу забыть.
— Ни в коем случае не забывай! Это твоя история! — Лия вновь поддержала мужа.
— Я не об этом, неправильно выразился. Я пытаюсь забыть боль, их же я никогда не забуду.
— Расскажи, как там Садим. Постарел, небось, прохвост? — Хадид перевел разговор на другую тему, посчитав это необходимым.
— Он вообще не меняется, как мне кажется. — Лия улыбнулась, показав ровные здоровые зубы. — Ни одного седого волоса до сих пор.
— Всегда везло ему! Старый черт.
Анвар и Лия посмеялись и взяли в руки чашки с недопитым кофе.
— Ладно, хватит о стариках говорить. Ты мне расскажи, Анвар, где такую красивую жену нашел?
Лия покраснела, как обычно в подобные моменты, не умея реагировать на комплименты.
— О-о-о, это с радостью!
Они пили кофе и разговаривали на разные темы, будто знали друг друга уже давно. Молодые были поражены гостеприимством и открытостью Хадида. За разговорами и ужином, который оказался превосходным, время шло незаметно, и лишь высохшие от усталости глаза напоминали, что путникам нужен отдых. Хадид, как чуткий хозяин, понял это без слов и проводил юных супругов в приготовленную для них комнату, где была застелена кровать и через приоткрытое окно струилась ночная свежесть. Пожелав своим гостям доброй ночи, он направился на кухню наводить порядок.
Анвар и Лия в тот вечер впервые были одни вдали от дома. При свете тусклого торшера девушка расправила постель, застеленную белоснежным бельем, что очень ее удивило. Анвар занес вещи в комнату и разместил их в углу, потом вынул принадлежности для умывания, аккуратно упакованные в верхнем отсеке сумки, чтобы можно было быстро достать.
— Сильно устала, любимая? — Он обнял жену, подойдя сзади.
— Да… Спина очень устала и болит, хочется спать. Но при всей усталости я была очень рада пообщаться с Хадидом. Невероятно добрый человек, Садим был прав, полагаясь на него.
— Ты права, я тоже приятно удивлен его гостеприимством. В наше время мало таких людей осталось. Он как книжный персонаж.
— Поначалу мне было страшно, я даже хотела предложить тебе уехать и найти другое жилье или вернуться домой. Какое-то паническое состояние… — Лия повернулась лицом к мужу и положила руки ему на плечи.
— Да, это было странно.
— Но потом Хадид вселил уверенность. Путешествие, которое началось так хорошо, просто не может закончиться плохо. — Лия смотрела в глаза Анвара взглядом, полным надежды и любви.
Молодой человек почувствовал тревогу, страх потерять все, что у него есть, свою жену, с которой разделял каждую мысль, вздох и жизнь. Лия была частью его самого. Природу этой тревоги Анвар так и не смог понять, она была лишь предчувствием плохого. Он обнял жену крепко, телом говоря, как ее любит.
— Все будет хорошо, любимая, мы все сможем.
Умывшись, они легли в кровать и тут же провалились в глубокий сон. Так закончился первый день их путешествия к лучшей жизни.
Глава20
Ночь пролетела незаметно. Анвар проснулся от духоты, царившей в комнате из-за бьющего в окно солнца. Он лежал на краю кровати, буквально падая с нее, затекшая шея неприятно отдавала болью в голове. А все из-за развалившейся поперек кровати Лии, которая спала словно младенец.
— Да уж, романтика, — отрешенно пробормотал себе под нос юноша, глядя на расплющенное о подушку лицо жены. Рот был безобразно открыт и посапывал, мокрые от пота волосы спутались в клубок ближе ко лбу.
Анвар сел на край кровати, растягивая шею и пытаясь прийти в себя, попутно вспоминая вчерашний день и осознавая, где он. Его центральный процессор медленно подгружал систему. Составив целостную картину происходящего, он взял в руки телефон и посмотрел на часы.
— Уже почти полдень! Не помню, когда последний раз столько спал.
Парень встал и открыл окно, но и на улице было необычайно душно. Надев футболку и штаны, вышел из комнаты и попал в гараж. Ворота были распахнуты, а рядом с ними на корточках перед мотоциклом Анвара сидел Хадид, ковыряясь в двигателе грязными от отработанного масла руками.
— Анвар! Проснулся! Я тут немного над карбюратором поколдовал. — Хадид медленно поднялся и потянулся, выправляя спину. — Плоховат совсем.
— Мы с Садимом настраивали его перед выездом, но до идеала не удалось довести.
— Выспались? Не сильно жарко?
— Под утро жарко стало, а так все очень хорошо, огромное спасибо за кров!
— Брось, это мелочи.
— Таких людей, как ты, мало, мы просто поражены твоим гостеприимством.
— Не говори глупостей! Я далеко не такой. — Хозяин заулыбался, вытирая руки от масла. — Пойду заварю чая, кофе с утра плохо пить. Или вам кофе?
— Чай подойдет. — Анвар улыбнулся в ответ.
— Хорошо.
Хадид вымыл руки в умывальнике, стоящем рядом с рабочим столом, и ушел на кухню.
Анвар решил вернуться обратно в комнату.
— О! Ты уже проснулась, любимая!
Лия сидела на краю кровати и так же, как и Анвар десять минут назад, пыталась осознать действительность. Она выглядела мило и беззащитно, но, убрав с ног одеяло и оголив их, добавила своему облику сексуальности.
— Да. — Голос девушки был еле слышен. — Очнулась и испугалась, куда ты делся, не увидев рядом. Потом услышала, как вы разговариваете.
— Ну что ты! Я от тебя никуда не денусь.
Анвар подошел к жене и обнял, поцеловав в макушку, мокрую от пота. Лия уткнулась в живот мужа и нашла еще одну точку опоры, глаза сами собой закрылись, но затем она резко отстранилась и разлеглась на кровати.
— Ты очень жаркий. — Девушка скорчила недовольную гримасу и потянулась, словно кошка.
— Вставай тогда, помойся, и пойдем на кухню, там должно быть попрохладней. Хадид чай заваривает.
— Чай?
— Да, сказал, кофе с утра вредно.
— Какой же гостеприимный человек. Тоже слышала о вреде кофе по утрам.
— Я ему сейчас пытался сказать, как мы благодарны, но он только отнекивался.
— Пойдем, не будем заставлять ждать.
Зайдя на кухню, они ощутили прохладу и свежесть: благодаря почти полному отсутствию окон здесь всегда было комфортно.
— Доброе утро! — Лия застенчиво поприветствовала Хадида.
— Добрый день! — Улыбка мужчины была излишне обаятельной. — Долго вы спали, сильно устали с дороги, наверно? — Анвар и Лия, улыбаясь, покачали головами в знак согласия. — Вот и чай готов, зеленый и черный, наливайте какой нравится. Сахар вон стоит.
— Мы пьем черный. — Анвар и Лия присели за подушки.
— Вот и я черный, но выпью зеленого ради пользы.
Они сидели в том же углу, что и вчера, в окружении подушек. Сначала просто пили чай, затем говорили о погоде, о жизни и быте Хадида, а позже рассказали и о своих планах.
— Мы хотим попасть в Великобританию, неплохо знаем язык, там по возможности поступим учиться и работать начнем.
— Ох и непросто вам будет, Анвар! Знаю, о чем говорю. Там вас никто не ждет.
— Вроде говорят обратное, особенно политики.
— Слова политиков дели на два, вычитай 100% и прибавляй минус 50%, — усмехнулся Хадид. — И так во всех странах. Подумай, как на все это смотрят простые жители Великобритании. Думаешь, им нравится, когда беженцы живут на их деньги, получая пособия, забирают рабочие места, пользуются здравоохранением? Вы жить будете не с их правителями, а с простыми людьми. Политики говорят о выгоде для народа, подразумевая выгоду для себя. Ирак, Ливия, Сирия уже… Им нужны деньги и власть, а не благо человечества. От Сирии скоро тоже ничего не останется.
— Вот именно поэтому мы и хотим уехать, а потом забрать Софию и Садима. Лию уже чуть не растерзали за то, что на ней не было платка.
— Ты прав, жить в этой стране становится страшно, и дальше только хуже. Я лишь пытаюсь сказать вам: не стоит питать иллюзий, что там будет проще. Таких, как вы, будет все больше и больше, люди мыслят похоже. В нашей деревне уже многие уехали, а новые все прибывают. Вы одни из первых, но вам на пятки будут наступать миллионы других таких же. Европа как земля обетованная, а в Британии и Германии очень высокие пособия, все так же будут пытаться остаться там, а значит, конкуренция выше и возможностей меньше. Рассмотрите и другие варианты, не зацикливайтесь на одной стране.
Анвар и Лия переглянулись и задумались.
— Не переживайте! Совсем я вас запугал… — Хадид улыбнулся. — Но если вы приготовитесь к худшему, то вам будет легче. Главное, не сдавайтесь, у вас все получится. Подумайте, например, о скандинавских странах. Там, конечно, холодно, но именно поэтому беженцев будет меньше. Очень хочу, чтобы у вас все получилось, и помогу, чем смогу. Прежде чем попасть в Европу, необходимо попасть в Турцию. Слава Аллаху, сейчас это стало просто, особенно в приграничных районах — турки, скорее всего, имеют виды на эти земли. У меня есть знакомые люди, они помогут с пересечением границы и оформлением документов. Как пересечете границу, отправляйтесь в Стамбул: там вы сможете найти подработку и вполне законно перейдете на европейский континент по мосту через пролив.
— Огромное спасибо тебе! Я даже не знаю, как отблагодарить тебя за все старания.
— Анвар, ты еще молод, поэтому не знаешь: не стоит благодарить заранее. Может, я изощренный маньяк, желающий поиздеваться? — Хадид засмеялся, затем резко сделал выражение лица серьезным, чем напугал и развеселил одновременно. — Такая помощь мне ничего не стоит. В свое время я много ездил по стране и вообще по нашему региону, нашел много друзей, которым помогал, так же как и они мне. На самом деле переход через границу — задача совсем не сложная, если иметь нужных друзей. Раньше еще требовалось разбираться с нашей армией и полицией, они охотно брали деньги, но стоило это дорого. Сейчас сам черт не разберет, что у них там происходит, им не до этого… Ладно, что попросту трындеть, я займусь этим, мне нужно будет на все дня два-три. Вы пока располагайтесь, посмотрите наш городок, созвонитесь с дядей и тетей, будьте как дома. — Хадид вновь улыбнулся своей приветливо-дружелюбной улыбкой.
Анвар и Лия позвонили домой и сразу же услышали упрек за столь запоздалый звонок. После приняли душ и отправились осматривать окрестности, закрыв дверь ключами, оставленными Хадидом.
Прогулка была недолгой: они купили продуктов и отправились обратно. В городе, как и повсюду в Сирии, чувствовалось напряженное ожидание. Лия по-прежнему ходила в ненавистном платке, постоянно почесывая голову, поэтому именно она была инициатором скорейшего возвращения в дом Хадида.
— Эта страна заставляет меня уехать. — Лия была очень раздражена.
— Ты права, — сказал не без грусти Анвар, — тяжело жить в таких условиях, я хочу быть свободным.
— Может, тут все и наладится и мы вернемся в другую Сирию, но сейчас я хочу быть как можно дальше.
Анвар открыл дверь, они сразу прошли в свою комнату и уселись на кровать, тяжело выдохнув. Анвар откинулся на спину и, выпрямив руки, потянулся.
— Что будем делать? — спросила Лия безучастно, она была глубоко погружена в свои мысли.
— Нужно дождаться Хадида, а пока ты можешь почитать, а я займусь мотоциклом.
— Хорошо. — Лия тоже прилегла на кровать и прижалась к мужу.
Хадид вернулся под вечер. Анвар увидел его, идущего к дому с каменным выражением лица. Он не заметил юношу, пока не подошел вплотную. Поступь мужчины была тяжелой, взгляд совершенно пуст, а глубокие морщины вокруг глаз не передавали эмоций вовсе. Все изменилось ровно в тот момент, когда Хадид увидел Анвара: губы расплылись в широкой улыбке, волосы словно натянулись на затылок, а глаза повеселели. С такими способностями менять свою мимику он мог бы стать прекрасным актером.
— Анвар! Ну как вы тут? Не скучали?
— Добрый вечер! Мы прогулялись по городу, но вооруженные патрули и нервные люди отбили желание гулять, хотя тут достаточно красиво и уютно, много леса вокруг.
— Да, везде неспокойно, люди напуганы. Вчера в деревне на севере провинции погибли пятнадцать человек.
— Что произошло? — Анвар сильно забеспокоился.
— Точно не знаю, да, наверно, вряд ли кто узнает это точно. Одни говорят — военные Асада, другие — бандиты, радикалы. Где сейчас правда, уже никто не понимает.
Хадид посмотрел внимательным взглядом на ушедшего в мысли парня.
— Не переживай сильно, тут безопасно, у нас нет оружия.
— Я не знаю… Лию и тогда были готовы растерзать, а сейчас уже до такого дошло… С каждым днем понимаю: покинуть эту страну — для нас единственно возможное решение.
— Не думай про патриотизм. Сирия была и будет, сейчас настали плохие времена, но будут и хорошие. Жизнь у нас одна, и ее нужно прожить, а не просуществовать. Поэтому выбирай место, где вам будет лучше.;
Глава21
Прошли обещанные Хадидом два дня, и документы были готовы. Анвар хоть и пытался настроить себя на грядущие испытания, все же очень переживал. Понимая, какой сложный путь их ждет, они оба боялись, но жажда новых приключений двигала вперед к мечте.
Утром третьего дня Анвар и Лия собрали свой багаж и были готовы выдвигаться. Мотоцикл, столь горячо любимый и подаривший массу эмоций обоим, пришлось оставить в надежных руках Хадида. Лия обещала себе непременно вернуться за ним, как только появится возможность. Девушка очень не хотела прощаться со всем, что было ей дорого. Анвар же понимал, что видит своего железного друга в последний раз.
Хадид подготовил полный пакет документов для пересечения границы и составил маршрут движения по Турции до самого Стамбула. Казалось, у него везде есть друзья и все схвачено.
Это утро выдалось необыкновенно хмурым для сирийского лета: брызгал мелкий дождь и дул холодный вечер. К дому Хадида подъехала машина — старый микроавтобус ржаво-белого цвета, который должен был отвезти молодых людей к контрольно-пропускному пункту на границе. Анвар закинул сумки в багажник и уселся рядом с женой на заднее сиденье. Хадид сел рядом с шофером.
— Поехали, — спокойно сказал он водителю, который послушно привел автомобиль в движение. — Все забрали? Ничего не забыли?
— Все, лишь бы твоего не прихватили. — Анвар подбадривал себя. Внутри он ощущал сильное волнение, которое старался не показывать.
— Забирайте что хотите, мне не жалко! — Хадид обернулся и, широко улыбнувшись, посмотрел на Лию, на которой не была лица. — Еду взяли?
— Да, конечно! — Девушка пришла в себя и тут же ответила: — Тут даже много, наверное.
— Ничего не много! Вам нужно экономить каждую копейку сейчас.
— Спасибо тебе огромное, Хадид! Спасибо за все! Мало на земле столь добрых людей, не перестану тебе говорить.
— А я не перестану отвечать: твой отец и дядя для меня в этой жизни сделали намного больше, чем моя скромная помощь. Поэтому не стоит, Анвар. Вы мне за эти дни и сами стали как родные. Вы светлые и добрые, впереди у вас большое будущее, звоните и не забывайте старика. — Хадид уселся ровно и начал смотреть на дорогу.
— Такую доброту невозможно забыть. — Лия вновь говорила отрешенно, глядя в окно.
Тучи становились все гуще, периодически проливаясь дождем. Воздух был влажный и душный, как в турецкой бане. Кондиционер в машине отсутствовал, и лишь приоткрытые окна не давали сильно потеть.
Анвар вспоминал, как Садим забирал его с военной базы США, как они ехали в Сирию. Схожесть ощущений угнетала, заставляя вспоминать старую боль, но сидящая рядом жена возвращала его в реальность и придавала сил. Поняв, что уже давно беженец, он почувствовал некоторое облегчение. Сирия стала для него домом, вероятнее всего, и Европа станет, и он сможет построить свой дом, о котором мечтает. Анвар взял Лию за руку и улыбнулся, она посмотрела в его глаза и увидела уверенность, от которой стало легче. Девушка прилегла на худое юношеское плечо мужа. В этот момент они были счастливы: они вместе, и смотреть в неизвестность, которая неизбежно приближалась, было уже не так страшно.
Отъехав от Идлиба несколько километров, они встретили патруль вооруженных сил Сирии. Водитель остановился на обочине и открыл окно двери, механическая ручка которой сильно скрипела. К окну приблизился сержант, вдоль автомобиля прошел автоматчик, заглядывая в нетонированные окна, и остановился сзади. Второй автоматчик стоял впереди и, сняв оружие с плеча, пристально наблюдая за действиями Хадида, сидящего на пассажирском месте. Водитель сразу достал документы, прижатые солнцезащитным козырьком, и без слов вручил их сержанту, тот молча взял их и проверил.
— С документами все в порядке. Мы проверяем все автомобили, едущие на север. Выйдите из машины. — Сержант был серьезен и самоуверен, ощущение власти окрыляло его.
Водитель убрал документы обратно за козырек и, раздраженно улыбаясь, вышел из автомобиля. Сержант осмотрел водительское место, захлопнул дверь и направился к месту Хадида. Анвар и Лия молча наблюдали за происходящим, пытаясь унять сердцебиение. Хадид открыл дверь.
— Добрый день, сержант.
— Выйдите из машины, пожалуйста.
— Представьтесь для начала. — Хадид был невозмутим и совершенно не боялся, бросая вызов сержанту с синдромом вахтера.
— Сержант Шахдин. Предъявите ваши документы! — Сержант решил идти до конца в своем минутном всевластии.
— Меня зовут Хадид Данай. Со мной мои друзья из Дейр-эз-Зора, едем к турецкой границе.
— Хадид, наслышан о вас. Наш офицер хорошо отзывался о ваших заслугах перед Сирией. Зачем вам к границе?
— Мои друзья, Анвар и Лия, — Хадид указал рукой на молодых людей, — едут в Европу, мы их подвозим до пограничного пункта.
Сержант окинул салон автомобиля беглым взглядом и презрительно посмотрел на Анвара.
— Понял, можете быть свободны. Будьте осторожны, сейчас на дорогах неспокойно.
— Удачной службы, сержант! — Хадид сел обратно в автомобиль, следом за ним занял свое место и водитель.
Сержант отошел на обочину, за ним двинулись и автоматчики, лениво волоча ноги по земле. Водитель громко хлопнул дверью и включил передачу, автомобиль тронулся.
— Шакалы! — Мужчина был очень зол.
— Успокойся! — Хадид посмотрел на водителя с презрением, тот ничего не ответил.
Анвар и Лия почувствовали себя не в своей тарелке, этот случай изрядно подпортил их настроение и добавил волнений.
Дорога, петляя, вела их к границе, пока впереди не показался контрольно-пропускной пункт Баб-аль-Хава. Остановившись на площадке, водитель заглушил двигатель и вышел, хлопнув дверью. В салоне на несколько секунд воцарилась полная тишина, каждый размышлял о своем, задумчиво глядя перед собой. Эту тишину прервал Анвар, которому стало неловко:
— Ну что, пора выходить? — обратился он к Хадиду. — Давайте.
Хадид вылез из машины, поправил штаны и осмотрелся. Ребята вышли следом, взяв сумки, и тоже огляделись по сторонам.
— Мне будет вас не хватать… Как-то невесело прозвучало. — Хадид засмеялся. — Я в другом смысле, в хорошем.
— Нам тебя тоже. Спасибо огромное за все, что ты сделал для нас.
— Ладно, не люблю долго прощаться. В общем, с той стороны границы, уже в Турции, вас будет ждать машина, которая добросит до Искендеруна, а там уже сядете на автобус до Анкары.
— Хорошо. Но как тебе удалось все так организовать? — Анвар улыбался.
— Это еще не все, друг мой. В Анкаре вас встретит
Эмир — он уже организовал для вас ночлег. Денег не попросит, все улажено, будет шутить насчет этого, скажите — ничего не дождется. Дальше, к сожалению, я не могу помочь, но звоните, если нужна помощь, — попробую хоть что-то сделать.
Хадид сказал все это на одном дыхании, после чего глубоко вздохнул и тяжело выдохнул. Он переживал за молодых как за своих детей. Анвар не мог понять, как реагировать на такие проявления эмоций, ведь для него Хадид не был близким человеком.
— У меня просто нет слов. Нам очень повезло встретиться с тобой. Мы в неоплатном долгу.
— В моей жизни всего достаточно, поэтому я вижу своим долгом помочь вам, молодым, воплотить вашу мечту, этим я искренне доволен и не прошу ничего взамен… Все, хватит об этом, вам пора в путь, на той стороне ждут. Я позвоню Садиму, как только вы сядете в машину, а вы купите местную сим-карту, чтобы недорого было звонить.
Анвар и Лия попрощались, взяли вещи и пошли на проходную. Проблем с документами не возникло, и они прошли быстро, отстояв небольшую очередь на турецком КПП. Таким образом они впервые попали в Турцию, где их действительно ждала машина с улыбчивым водителем. Его вежливость, вероятно, была отточена многолетним опытом работы по перевозке туристов из аэропорта в отели.
Усевшись в более комфортабельный автомобиль и успокоившись после стресса, который они невольно испытали при проверке документов, Анвар впервые почувствовал то ощущение оторванности и свободы, к которому стремятся все молодые люди.
Глава22
Улыбчивый водитель совсем не говорил на арабском, но отлично владел английским. Лия, почти идеально знавшая английский, быстро нашла с ним общий язык. Мухаммад, именно так звали их сопровождающего, рассказал, что работает в трансферной фирме и начальство прислало его за ними. Как бывалый таксист, он говорил много и охотно: про свою жизнь и работу, про молодую жену и сына, после зачатия которого каждый день молился Аллаху. Его разговорчивость разряжала обстановку. Анвар хорошо понимал английский, но изза акцента турка не всегда улавливал смысл его слов, Лия периодически переводила. За разговорами дорога до Искендеруна пролетела быстро, и перед ними как на ладони открылся город на берегу одноименного средиземноморского залива.
Анвар впервые увидел море, манящее своей ласковой лазурью и создающее ощущение мощи природы. Вышедшее из облаков солнце усиливало эффект от этой впечатляющей картины, а соленый и влажный воздух опьянял.
— Я впервые вижу море…
— Как? Правда? Почему я этого не знала?
— А ты была?
— Да, мы ездили в Латакию. Это крутое ощущение, завораживает и волнует. Мы должны подойти к морю! Мухаммад! Мы можем подъехать к берегу? Есть время? — Лия превосходно переходила с арабского на английский.
— Да, конечно!
— Анвар ни разу не был на море!
— Что? Как такое возможно? Сейчас же исправим! Поедем на бульвар Ататюрка, там можно ноги поплескать. — Мухаммад, улыбаясь, прибавил ходу.
— Ура! Мы едем на море!
— А успеем?
— Он сказал, что успеем, нельзя такое пропускать.
Машина въехала в Искендерун. Он производил впечатление приятного, ухоженного курортного города. Солнце, ставшее к полудню полновластным хозяином на небе, наполнило улицы ярким светом и летним зноем. Дороги не были загружены, и до береговой линии они доехали быстро. Припарковавшись на бульваре, они перешли проезжую часть и вышли к заливу.
Установилась совершенно безветренная погода, и волн почти не было. Шум прибоя, легкий бриз и палящее солнце не могли не зарядить путешественников хорошим настроением. Лия скинула обувь и быстро побежала к воде, Анвар шел медленно, смакуя каждое мгновение и запоминая эти ощущения. Сняв обувь и задернув штанины, он вошел в теплую воду и замер, совершенно не замечая резвившуюся, словно пятилетний ребенок, Лию.
— Такая странная вода в море, ногам приятно. О! И она соленая! — Анвар шагал по воде и, зачерпнув рукой, попробовал ее на вкус.
— Вода просто замечательная! Так рада: ты впервые увидел море, вместе со мной! Обожаю море, но вот ты почему-то не рад. Чего грустный такой?
— Нет, я рад, столько эмоций, но все же волнуюсь, не опоздаем ли, поэтому не могу расслабиться.
— Тогда обещай мне: в Стамбуле мы обязательно искупаемся. Или в Греции. Неважно где, но как можно скорее. — Лия повисла на шее мужа, эмоции переполняли ее.
— Конечно, обещаю! Я сам очень хочу. — Анвар улыбнулся и поцеловал жену. — А сейчас давай обратно в машину.
— Пойдем, только напоследок я выброшу кое-что.
Лия подбежала к урне и швырнула туда свой платок, вложив в это действие все свое недовольство.
— Всё! Никогда больше не надену что-либо на голову! Теперь можем идти.
Мухаммад ждал на набережной, пока молодые люди обтирали ноги и надевали обувь. Дорога до автовокзала была короткой, и пришло время проститься с улыбчивым водителем, который ничего не сказал на прощание, лишь поехал дальше с таким же невозмутимо-довольным выражением лица. Войдя в вокзал, молодые сели на лавки, достали заготовленные Хадидом бутерброды, выпили отвратительного кофе из местной забегаловки, проверили билеты и выдохнули, ожидая свой автобус.
Наблюдая за проходящими мимо людьми, говорившими на незнакомом языке, Анвар ощутил себя не в своей тарелке. Все вокруг ему не нравилось. Он крепко сжал руку жены, борясь с непреодолимым желанием вернуться домой, к привычной жизни. Лия, сидя рядом, положила свою вторую руку на руку мужа и молчала. Они хорошо чувствовали тревогу друг друга. Разгоняя панические мысли, Анвар сказал себе: «Той жизни, что была раньше, уже нет и не будет. Нет никакого смысла тосковать по ней». Почувствовав ответственность не только за свою жизнь, но и за жизнь любимой, юноша смог побороть тревожные мысли и вернуть себе желание создать новую, благополучную жизнь, новый дом, где будет безопасно, где будет уверенность в завтрашнем дне.
Автобус подъехал к перрону за 15 минут до отбытия. Анвар положил все вещи в грузовой отсек, за исключением сумки Лии, в которой находились все деньги и документы. Заняв места в салоне — Лия у окна, Анвар у прохода — и взявшись за руки, они подарили друг другу взгляд, полный любви и надежды. Лию потянулась и коротко поцеловала мужа, после чего осмотрелась вокруг. Он понял жену: проявление чувств на публике не нравилось обоим.
Автобус, заполнившись всего наполовину, медленно тронулся и направился в сторону Анкары.
— Ну что, впереди еще много интересного.
— Да, я тоже сейчас себя поймала именно на этой мысли. Мы в другой стране, совершенно одни, сами несем за себя ответственность и принимаем решения. Едем в Европу, где все совершенно по-другому, где все так, как я мечтала. Когда задумываюсь всерьез, становится немного страшно, но… — Нет, не то чтобы страшно, наверное.
— Да, скорее некомфортно.
— Точно! Все из-за того, что мы вышли из зоны комфорта.
— Именно, но потом это чувство быстро пропадает. Мне уже нравится наше путешествие, столько новых эмоций. Меня очень вдохновляет это.
— Мы с каждой секундой все дальше от Сирии, но самое главное — ты рядом, для меня это бесценно.;
Глава23
Бесконечное пространство, усыпанное миллионами звезд, розовато-желтая туманность галактики делила пространство пополам, звезда красного свечения отдавала остатки своей энергии паре планет, медленно плывущих по орбитам. Одна из планет, размером меньше Марса, на которой кипела жизнь, словно манила и призывала к себе. Под толстым слоем атмосферы появились горы, похожие на Доломитовые Альпы, образующие гигантскую цепь с широкими каньонами и зелеными полями. В небе парили ржаво-розовые облака.
У берегов горной реки бесконечные поля ярко-зеленой травы дарили ощущение постоянной весны. В этой густой траве сидела девочка лет двенадцати, осматривалась вокруг и любовалась каждым цветком на огромном лугу, уходящем вдоль реки далеко за горизонт. Вокруг девочки прыгали кролики, такие пушистые и мягкие, что трудно было удержаться и не погладить их. Подскакивая высоко над землей, они радостно парили или замирали, переворачиваясь в воздухе. Кролики подходили к девочке, касались ее своими носами и терлись нежным шелковистым мехом.
Лия стояла и наблюдала за этим сказочным миром, но вдруг пришло осознание, что она в незнакомом месте, и тут же нахлынула тревога. Она ощущала себя необычайно легкой и невесомой, ветер обдувал каждую клеточку тела, а воздух, словно сладкая вата, кружил голову своей кристальной чистотой. Тревога мгновенно сменилась эйфорией, затем так же стремительно вернулась. Лия посмотрела на девочку, сидящую к ней спиной, и решила подойти, дабы выяснить, где она находится. Каждый шаг давался необычайно легко, она парила над травой. Остановившись возле девочки, она привлекла внимание кроликов, которые, глядя на Лию, пятились назад и вытягивали уши, демонстрируя свою тревогу.
«Не бойтесь ее, друзья, она вас не обидит, она добрая», — неожиданно сказала девочка, не отводя глаз от цветов.
Лия не могла понять, почему девочка так уверенно говорит о ней, будто давно знает. Кролики перестали тревожиться и продолжили свои замечательные игры среди тысяч разноцветных цветов.
«Скажи мне, кто ты?» — спросила Лия и подошла еще ближе, пытаясь рассмотреть лицо девочки. «Я — это ты». Она обернулась и встала. Это и правда была Лия в возрасте 12 лет.
Лия испугалась, упала навзничь и попятилась назад, ошеломленно глядя на девочку. Сердце сильно забилось, сбивая дыхание, и Лия проснулась… Очнувшись, она села на край кровати, стоящей в небольшой душной комнате на окраине Анкары. Спавший рядом Анвар тоже встрепенулся.
— Что случилось? Ты в порядке? — спросил он, еле открыв глаза. Потом поднялся с кровати в одних трусах, потный от жары. Его сон был неглубоким, несмотря на усталость.
— Все нормально, это был сон, — ответила Лия, скорее успокаивая сама себя, попутно пытаясь восстановить дыхание и успокоить сердцебиение.
— Кошмары?
— Нет, просто очень странный сон, в конце я испугалась.
— Может, воды дать?
— Нет, я ложусь.
— Хорошо.
Анвар вернулся в кровать, развернул подушку прохладной стороной и лег на бок, лицом к жене. Лия повернулась к мужу спиной, он обнял, хотя скорее просто положил свою руку на ее бедро. Прошла буквально минута.
— Мне приснилась я, то есть я в детстве, мне было лет двенадцать… — Лия не успела договорить, как сзади раздались легкий храп и сопение.
Она улыбнулась и положила свою руку на руку мужа.
Стало спокойно, и через пару минут она вновь уснула.
Глава24
Анвар, по обыкновению, проснулся рано. Лия еще спала крепким сном. Вспомнил, как ночью она разбудила его, совершенно не понимая почему. В их маленькой комнате было очень душно, воздуха не хватало. Юноша приоткрыл окно, впустив утреннюю свежесть, затем прикрыл одеялом вспотевшую Лию. Окно выходило на неширокий проезд, по другую сторону которого, окна в окна, стоял такой же многоквартирный дом.
Анвар вспомнил вчерашний вечер. На вокзале их встретил Эмир — худощавый молодой человек ростом под два метра, с волосами рыжего цвета, резко контрастирующими с карими глазами. Несмотря на свою меланхоличность, неприветливость и некоторую рассеянность, Эмир был крайне коммуникабельным по пути домой охотно рассказывал, откуда знает Хадида, о своей курдской семье и друзьях. Уже возле дома их ждали родители парня — Гульнара и Ильгиз, оба в возрасте и оба невысокого роста, в отличие от сына. Анвар плохо разглядел их внешность в темноте, но вновь приятно удивился радушию и доброжелательности людей, которые принимали их у себя. Его и Лию без промедления провели в выделенную для них комнату, понимая, что путники устали, и, конечно же, предложили сесть за стол и отужинать. Молодые люди вежливо отказались, ведь было поздно и им не хотелось утруждать хозяев, но пообещали завтра обязательно съесть все то, что им приготовили.
Анвар лег на кровать и смотрел в потрескавшийся потолок с облупившейся побелкой. Думал о том, что с ними происходит, как далеко они уже зашли, строил планы на будущее. Свежий воздух быстро заполнил комнату, и в ней стало прохладно. Юноша вновь укутал жену одеялом, которое она успела стянуть с себя, встал и прикрыл окно, оставив небольшую щелочку. Затем улегся на свое место, взял книгу Ремарка «Триумфальная арка», которая, по мнению Лии, отлично передавала атмосферу Франции, и начал читать ее медленно и вдумчиво, пытаясь подтянуть свой уровень английского. Получалось откровенно плохо — половину слов он не помнил, но усердно продолжал.
Лия проснулась и начала потягиваться под одеялом, движением ноги сбросив его с себя и оголив подтянутые бедра. Она ничего не говорила, только мычала чтото неразборчивое во время растяжки. Анвар смотрел на округлости жены, залитые солнечным светом, и не мог оторваться, думая про себя, как ему повезло лежать в одной постели с такой красотой. Желание, появившееся следом за этими мыслями, заставило сердце биться чаще, зрачки расширились.
— Куда смотришь, похотливый? — кокетливо сказала девушка, заметив его взгляд и прикрывая одеялом лицо, но не глаза.
Анвар улыбнулся, посмотрел в глаза жены и демонстративно продолжил разглядывать ее.
— Совсем совести нет! — Лия повернулась на другой бок, зажав одеяло между ног и оголив ягодицы, изящно подчеркнутые красивым хлопковым нижним бельем.
Анвар смотрел и улыбался. — Ты так и будешь смотреть? — повернулась к мужу Лия. Ее глаза горели, а щеки пылали румянцем.
— Ну не здесь же, мы в гостях…
— А когда еще? Неизвестно, сколько мы будем в дороге. — Она взяла его руку, провела по бедру и медленно опустила между ног. Молодой человек уже не смог сдержаться…
— Надеюсь, хозяева нас не слышали. — Анвар нервно надевал штаны и футболку.
— Не думаю, мы же тихонько. — Лия одевалась спокойно и непринужденно, ее выдавали только улыбка и румянец на щечках.
Анвар заулыбался и успокоился, глядя на жену, вновь прокручивая мыль о том, как ему повезло.
— Ты читал «Триумфальную арку»? — удивленно спросила Лия, увидев раскрытую книгу. — И как, получается?
— Я, честно говоря, пытался читать, но мысли постоянно перебивали меня, да и половину слов я не понимаю, хотя общий смысл мне ясен.
— Умничка ты у меня. — Лия, одевшись, уселась к мужу на колени и обвила его шею руками.
— Нужно пойти умыться и почистить зубы — запах изо рта, мягко говоря, отвратительный. — Анвар скорчил недовольную гримасу.
— Согласна с тобой, от тебя ужасно пахнет. — Лия демонстративно смотрела в сторону, чтобы не засмеяться, затем встала и подошла к двери.
Анвар посмеялся и решил проверить запах, дыхнув себе в руку. Лия взяла принадлежности для умывания и мельком посмотрела в окно.
— Мы вроде недалеко от Сирии, но все здесь подругому, ближе к европейскому стилю.
— А мне так не кажется, от европейского тут только номера на машинах. Пойдем.
Анвар подошел к двери, медленно открыл ее и вышел из комнаты. Лия на цыпочках выбежала следом и спряталась за плечо мужа. Они вышли в узкий и длинный коридор, вдоль которого хаотично были расставлены вещи, делая проход еще более узким. Под потолком зигзагом тянулась веревка, на которой висели пара футболок, носки и растянутые мужские трусы. Слева была дверь с матовым непрозрачным стеклом, за которой скрывалась еще одна комната. Рядом с дверью висел старый постер с «Феррари Ф30», свидетельствуя, что комната принадлежит Эмиру. Изнутри доносились глухие звуки песни Шакиры.
— Отлично, он нас не слышал, у него играет музыка, — сказал Анвар жене полушепотом.
— А может, он потому и включил музыку, чтобы не слышать. — Лия вновь сделала лицо мужа серьезным.
Они пошли дальше вдоль стен коридора, огибая наваленные вещи, и попали в проходную гостиную. Стены комнаты были окрашены в белый, и благодаря этому, а также большому окну в ней было много света. В комнате никого не оказалось, кроме кота, лежавшего на комоде, спрятав лапы под себя. Ребята остановились и уставились на животное, которое невозмутимо смотрело то на одного, то на другого, не проявляя признаков заинтересованности. Эту странную сцену прервала Лия. Засмеявшись, она подошла к коту и протянула к нему руку:
— Кто тут у нас такой черный-пречерный?!
Кот не оценил жеста девушки и воспринял нарушение своего вселенского покоя с негодованием. Нервно обнюхав руку Лии, он спрыгнул с комода, недовольно мяукнув что-то себе под нос.
— Вот же вредные эти кошки! Я его просто погладить хотела, — нахмурилась Лия, глядя вслед коту, который невозмутимо уселся возле прохода и продолжал наблюдать за ними.
— Ничего нового. — Анвар улыбнулся и продолжил осматривать гостиную.
В правом углу этой достаточно большой комнаты на тумбе стоял старый телевизор, прямо перед ним — небольшое кресло, обитое тканью, модной в середине восьмидесятых годов, и накрытое покрывалом. Кресло всем видом выдавало свою принадлежность главе семьи. У противоположной стены стоял диван с таким же покрывалом, сшитым из лоскутков ткани, рядом примостилась небольшая тумба со светильником, кроссвордами на турецком языке и фотографиями членов семьи, которые Лия не преминула рассмотреть поближе. Под потолком висела массивная люстра, покрытая толстым слоем пыли, что несколько диссонировало с идеальной чистотой остального дома, несмотря даже на нагромождение вещей в коридоре из-за недостатка места. Даже большое окно было кристально прозрачным. Осмотрев комнату, Анвар взглянул на Лию, а она на него: оба ожидали встретить тут хозяев, но никого не было.
— Тогда пойдем дальше. — Анвар сделал шаг в сторону кухни, спугнув кота, который вдруг решил, словно играя, пройти пару метров на задних лапах.
— Там тоже тишина. Наверно, только Эмир дома. — Лия подошла к мужу и случайно задела ногой все того же кота, который пробегал мимо и среагировал на это касание, подпрыгнув на метр вверх. — Такой странный кот.
— Стой тут, сейчас посмотрю на кухне.
Лии понравилось такое предложение, так как она чувствовала неловкость при возможной встрече с хозяевами.
— Там тоже никого. — Анвар, стоя в проходе, смотрел вдоль коридора, соединяющего всю квартиру воедино. Она была четырехкомнатной, но не производила впечатление большой.
— Ладно, пойдем в ванную.
Из ванной Анвар вышел первый и направился в прихожую, где обнаружил Эмира, сидящего на диване. Парень держал кота за шкирку и тыкал мордой в угол дивана, расцарапанного почти на лоскутки.
— Нельзя, Люцифер! Сколько тебя учить, идиотский кот?!
Тот издавал потусторонние вопли, было видно, что ему не впервой.
Эмир встал с дивана, не отпуская кота, подошел к когтеточке и просто-напросто приклеил зверя лапами прямо к ней.
— Вот тут, скотина, дери свои когти, пока я сам их не выдерну!
Кот решил перейти в нападение и, не переставая орать, как раненый бабуин, расцарапал предплечье Эмира.
— Сволочь!
Кот вырвался и ринулся в сторону кухни, прошмыгнув между ног Анвара, затем пролетел вдоль по коридору в обратную сторону, истошно мяукая.
— Привет! — Эмир пожал руку Анвара своей разодранной рукой.
— Доброе утро! За что ты так его?
— Диван царапал, мамин.
— Я имею в виду, за что так назвали кота? — Анвар засмеялся. — Неудивительно, что он так ведет себя.
Эмир уселся на край дивана, рассматривая свою руку.
— Нет, его зовут Лют — мама так назвала, очень любит кошек. А я его Люцифером прозвал за несносный характер. Видишь, какие у нас взаимоотношения. — Он показал на глубокие царапины. — Ненавидит меня непонятно с чего. При этом другие кошки мне сами на руки лезут, и я люблю кошек, но этот не от мира сего. — Из потустороннего.
— Именно. Только маме в руки дается. — В этот момент кот выбежал из коридора и, не сумев притормозить на повороте, влетел в стену, после чего сел и как ни в чем не бывало начал умываться. — Видишь? Ненормальный. Абсолютно бесполезно учить чему-либо.
Лия вышла из ванной и подошла к мужу, встав позади. Она радовала взгляд своей природной красотой: густые черные ресницы эффектно обрамляли выразительные глаза, румянец на щеках подчеркивал молодую округлость лица, темные волосы длинными волнами падали на плечи, завершая естественный образ. При всей внешней притягательности Лия никогда не использовала свою красоту, будто стесняясь, отдавая все внимание лишь своему мужу.
— Доброе утро! — Эмир улыбнулся; для школьника старших классов было в новинку присутствие красивой девушки дома. — Давайте на кухню кофе пить, там и поговорим.
Мальчик стеснялся или своих мыслей, или прекрасной Лии, а может, всего и сразу. Он опустил глаза в пол и прошел мимо пары в сторону кухни.
— Родителей не будет до вечера, вам проще привыкнуть, или, как говорят в таких случаях, «чувствуйте себя как дома».
— Спасибо, сейчас подойдем. — Анвар посмотрел на Лию. — Пойдем в комнату, нужно переодеться.
Лия всегда не любила общение, а выйдя замуж, она получила законный, общественно одобряемый способ избегать его. Девушку больше не воспринимали как чудачку, сейчас она достойная жена. Она никогда долго не смотрела в глаза собеседнику, при любом удобном случае уходила от разговора, поэтому и сейчас не хотела идти на кухню, но боялась показаться невежливой.
Однако Анвар уловил настроение жены и, обсуждая план дальнейших действий, сказал:
— Я сейчас поговорю с Эмиром о Турции, о том, как попасть в Европу, может, он знает что-то. А ты, моя хорошая, если хочешь, оставайся в комнате, кофе я тебе принесу и, помимо прочего, уточню про Wi-Fi.
Лия посмотрела на мужа улыбающимися глазами, бросила на пол еще не надетые штаны и обняла Анвара за шею.
— Спасибо, любимый, ты читаешь мои мысли! Мне правда не особенно приятен Эмир, какой-то мутный парень.
Анвар не упустил возможности и положил свои руки на голые ягодицы супруги.
— Все хорошо, я понимаю. Не переживай.
— Только об одном и думаешь!
Лия убрала руки мужа, в шутку обидевшись, нахмурила брови, затем развернулась и совершенно непристойным образом нагнулась, подбирая с пола штаны.
— Ну и куда ты смотришь? — спросила она, не разгибаясь.
Анвар растекся в улыбке и смог лишь развести руками и поднять брови. Лия натянула штаны, села на кровать, опершись спиной на подушки, взяла из портфеля ноутбук и как ни в чем не бывало спросила:
— Ты долго еще?
— Издеваешься надо мной, да?
Лия подняла вверх брови, продолжая смотреть на экран ноутбука, где пока лишь загружалась операционная система.
— Ну все, чертовка, твои ступни познают, что такое щекотка!
— Не-е-ет, пожалуйста!
Выйдя из комнаты, Анвар поправил прическу и прошел на кухню.
— У вас есть интернет?
— Мы же не в каменном веке живем. Конечно, есть! Вот логин и пароль написал.
— Пароль «Люцифер»? Кажется, я где-то уже это слышал. — Анвар поддержал шутливый настрой флегматичного Эмира. — Ты сегодня пойдешь куда-нибудь?
— Да, через час пойду, нужно подзаработать деньжат.
— Хорошо. Я сейчас вернусь: Лии срочно нужен интернет… Можно кружку возьму для нее? Спасибо большое.
— Не вопрос.
Анвар пришел обратно в комнату к жене.
— Найди «Эмир3805». — Он плюхнулся на кровать рядом с ногами Лии.
— Нашла.
— Пароль «Люцифер» на английском.
— Подключилась, сейчас посмотрю, как грузит. О! Очень хорошая скорость, нужно будет фильмов накачать. — Лия очень обрадовалась и с головой ушла в виртуальный мир, не заметив ни принесенного кофе, ни того, что Анвар снова оставил ее одну.
Вернувшись на кухню, Анвар еще минут двадцать поболтал с Эмиром. Тот рассказал, что подрабатывает в строительной фирме, делая бетонные блоки. Платят за каждую заполненную европалету, и бригадир всегда просит привести еще людей — темпы на стройке высокие. Анвар решил пойти с парнем, тоже надеясь немного подзаработать. Лия осталась в комнате — составлять маршрут в Европу, загружать музыку в плеер и ждать прихода хозяев.
Стройка находилась неподалеку, на краю города, поэтому посмотреть Анкару, по большому счету, не удалось. Зато Анвар увидел жизнь обычных людей, мало отличающуюся от жизни в Сирии. Стройка была огорожена металлическим забором, въезд и выезд осуществлялись через открытые ворота. В воздухе висело облако строительной пыли и мелкого песка, поднимаемых колесами строительной техники. Было людно, и слышалась только арабская речь, редко перебиваемая турецкой.
Эмир подвел Анвара к небольшому зданию рядом со входом.
— Подожди меня тут, я сейчас позову бригадира.
В свойственной ему неторопливый манере Эмир поднялся по ступенькам, открыл дверь, сделанную, казалось, из картона, и вошел внутрь.
Анвар осмотрелся, не без самоиронии размышляя, как же он сюда попал и что происходит. В такие моменты молодые люди осознают свое взросление и привыкают к ответственности.
Эмир вышел через минуту. Следом показался низкий и толстый мужик, живот которого, казалось, вот-вот перевесит его самого, а из одежды на нем были ношеные кожаные ботинки, джинсы непонятного от грязи цвета, футболка, прикрывающая верхнюю треть живота, и оранжевая каска. Второй его отличительной чертой был обильный волосяной покров на всех видимых частях тела, кроме головы, кожа на которой заблестела под палящим солнцем, когда он снял каску, чтобы вытереть пот. Мужчина спустился вниз по двум ступенькам, которые сопротивлялись его весу из последних сил, подошел к парням и остановился в двух шагах, тяжело дыша.
— Этот парень? Крепкий вроде. — Мужчина посмотрел на Анвара как на ездовую лошадь.
— Да, он. Знакомься, это Ахди, он прораб на этой стройке.
Мужчина протянул пятерню и небрежно пожал руку Анвара за пальцы.
— Приступайте, Эмир, сегодня много нужно, лишние руки не помешают. — Анвар для Ахди не представлял никакого интереса, и необходимости быть вежливым с юношей он не видел.
— Хорошо, сейчас обучу его, и мы приступим. — Эмир потянул Анвара за плечо.
— Давай побыстрей, там нечему учиться.
Анвар направился следом за Эмиром, на секунду оглянувшись назад — посмотреть на Ахди, медленно, с большими усилиями поднимающегося по ступенькам и попутно кричащего на работников, раздавая указания то на арабском, то на турецком.
Глава25
Родители Эмира уговорили Анвара и Лию остаться на пару недель, набраться сил и подзаработать денег на решающий этап их путешествия в Европу. Это оценили Садим и София, которые постоянно созванивались с Гюльнарой и Ильгизом и каждый раз благодарили их за столь теплый прием. Взрослых не тяготило присутствие в доме добрых и порядочных молодых людей, они понимали, что делают доброе дело, оказывая им помощь. Анвару хоть и было неудобно и стеснительно пользоваться гостеприимством хозяев, но, понимая всю важность и ответственность их с Лией мероприятия, он перебарывал в себе ребенка.
Им повезло с друзьями, с работой и жильем. Они были одними из первых беженцев Ближнего Востока, в последующие годы поток людей вырос тысячекратно, и труд сильно обесценился, что было на руку таким людям, как Ахди.
Прошло дней десять. Одним утром, уже по привычке, Эмир и Анвар отправились на заработки. Это был выходной день, и Эмир не учился.
— Ты куда деваешь деньги? Вроде редко куда ходишь, айфона не имеешь, и в целом не замечал за тобой транжирства. Копишь? — спросил Анвар друга, запивая хлеб молоком, бутылочку которого Гюльнара купила рано утром специально для молодых людей.
— Да, коплю. У меня есть мечта — открыть кофейню, куда люди будут приходить за свежим кофе и выпечкой, которую я буду закупать у того торговца, помнишь?
 
Помню, у него нежнейшее слоеное тесто.
— Он давний друг моего отца. Как-то я предложил ему поработать вместе. Он вроде не против — лучше, чем на улице стоять. Его выпечку весь район знает, к обеду обычно уже ничего не остается, а тут будут все условия, хорошая кухня, еще и кофе, чай и сопутствующие товары — в общем, много чего можно, и рекламы не нужно.
Когда Эмир начал рассказывать о своей будущей кофейне, его глаза загорелись, а обычная флегматичность сменилась оживлением и даже возбуждением.
С небес на землю его вернул лежащий на земле камень. Ударившись о него, Эмир чуть не упал, запрыгав на одной ноге. Анвар отметил иронию судьбы, подняв левый уголок губ в своей привычно сдержанной улыбке, и побеспокоился о здоровье друга.
— Чертов камень!.. В общем, возможно, я слишком размечтался, но меня ничто больше так не вдохновляет… Да что же так больно-то?!
— Понимаю, это круто, особенно для парня, который только заканчивает школу. Все думают о дальнейшей учебе, а ты готов начать работать здесь и сейчас. Твои ровесники сейчас мечтают совершенно о других вещах.
— Бары, клубы, тусовки, кому бы присунуть… — Оружие… — Оружие?
— Половина моих одноклассников разбрелись по всей Сирии, только и думая о революции и как пустить кровь правительству.
Может, правильно думают? Дыма без огня не бывает.
— Возможно, но эти люди не имеют собственного мнения, они идут на поводу у других. А что с ними будет, когда — именно «когда», а не «если» — начнут гибнуть их близкие, когда они получат раны и останутся инвалидами? Тогда и желание лить кровь пропадет, но будет слишком поздно.
— Верно. Везде суют свой нос американцы, и чего им дома не сидится?
— Доллар сам себя не поддержит. В их высоких политических кругах показывать свою силу, развязывая региональные войны, — признак хорошего тона. И где их хваленая демократия? Мне кажется, любой диктатор лучше, чем война «за свободу».
— Их демократия только для них. — Эмир усмехнулся.
Молодые люди подошли к воротам стройки. Анвар неожиданно резко остановился, посмотрев на Ахди, объясняющего что-то двум парням его возраста.
— Ты чего замер? — Эмир, пройдя пару шагов вперед, тоже встал и посмотрел на друга. — Чем тебя так напугал Ахди?
— Не он… Я знаю того парня — за столько лет не изменился вовсе.
— Тот, что рядом с Ахди?
— Да, он был моим одноклассником еще в Ираке. Тот, что пониже, толстоватый. Постоянно пытался меня задеть, думал, он самый сильный, его бесило, что я умней.
Пойдем, поздороваешься! — Эмир потянул товарища за локоть.
— Нет желания, если честно, мне как-то нет дела до него. Интересно только узнать, как он сюда попал.
Ахди увидел Эмира и Анвара и подозвал обоих к себе, тем самым обратив внимание парней, стоящих рядом. Один из них действительно был Саидом из Багдада.
— Пойдем, нас все равно увидели. — Эмир улыбнулся, чувствуя неловкость ситуации, но он не понимал той неприязни, что испытывал к бывшему однокласснику Анвар.
Тот вздохнул поглубже и уверенно зашагал вперед.
— Вы мне сегодня будете нужны после 14 часов — поедем за материалами, а сейчас идите работать. — Ахди, как всегда, был «исключительно приветлив» и проявлял крайнюю степень «заботы» о своих подчиненных.
Они даже не успели подойти, как услышали распоряжение Ахди, и потому не видели необходимости в особых церемониях, развернулись и пошли работать, крикнув «Хорошо!» и махнув рукой. Саид, видимо, узнал Анвара, но вряд ли его пристальный взгляд с мерзкой ухмылкой можно было расценить как радость от встречи с однокашником. То, что увидел краем глаза Анвар, было похоже скорее на вызов, на что он по старой привычке никак не отреагировал.
Понимая, что Саид такой же беженец, как и он, и его появление в Турции — главном перевалочном пункте на пути в Европу — закономерно, юноша тем не менее почувствовал внутреннюю тревогу. У него по-
 
явилось навязчивое желание покинуть Анкару прямо сейчас, несмотря на то что им с Лией было тут вполне комфортно.
Вечером того же дня, вернувшись с работы, Анвар обнял жену крепче обычного и тут же заговорил о необходимости двигаться вперед, в Стамбул.
— Устал сегодня, руки не поднимаются. Но есть и хорошая новость: Ахди сегодня подкинул дополнительную работу, а также выплатил все, что должен был за три дня.
— Отлично! Думала, он не заплатит. Я тебя так ждала! Сегодня весь день читала про Францию.
Лия была взбудоражена и не могла усидеть на месте. Анвар понимал настроение жены и решил поддержать его:
— Думаю, нам пора ехать дальше. Мы слишком долго пользуемся гостеприимством наших хозяев. А Франция отлично подходит для нас.
— Да-да, ты прав. Интуиция мне подсказывает, что это правильный выбор.
— Вот и решили!
После этих слов Лия подпрыгнула от радости и обняла мужа.
— Наконец у нас появилась конечная цель! Хочется скорее отправиться в путь! Ура, я буду собирать вещи, завтра же выезжаем!
— Главное, ты рядом со мной, остальное поправимо.
— Какой-то ты странный сегодня. — Лия нахмурила брови и посмотрела Анвару в глаза.
— Сегодня на стройке встретил старого знакомого, одноклассника, из Багдада. Совсем не изменился, только потолстел и щетина на лице.
— Ты говоришь об этом как о чем-то плохом. Вы же не виделись много лет, это круто — вот так встретиться в другой стране.
— Наверное. Но я не особенно рад его видеть, наши отношения всегда были неважными, он постоянно цеплялся ко мне, понятия не имею почему.
— Вы были детьми, не драматизируй! Можно подумать, он плохих дел с тобой натворил. Это ведь ерунда, ну?
— Я не таю на него обиды, совершенно нет. Просто настроение сразу испортилось, хотя мы с ним даже полусловом не перекинулись. Наверно, я возлагаю на таких людей, как он, часть вины за войну в Ираке. Его отец всегда был мразью, продавал молодежи наркотики, много раз нарушал закон. Может, поэтому и Саид рос шалопаем, и почему-то я на сто процентов уверен, что он такой же, как и отец. Поэтому я воспринял его как угрозу, тем более что он наверняка узнал меня.
— То, что его отец был плохим, совершенно не значит, что и он сам такой же. Ты помнишь его совсем ребенком, взрослея, люди меняются.
— Ну, не знаю. Отец всячески пытался «воспитать в нем мужчину» и поощрял его драки и вообще агрессию. Саид, скорее всего, завидовал мне, так как мой отец был добр, почитаем, состоял в БААС.
— Политические интриги школьного масштаба? Любимый, успокойся, ну встретил его — и что? Мы едем дальше. Все, забудь, а то на тебе лица нет. Ты с ним уже давно не в одном классе, вам нечего делить.
— Ты, как всегда, права. Чего я так завелся?
— Вот и правильно, я всегда права, ты сам сказал. — Лия комично задрала нос вверх, показывая свое превосходство.
— Ой, ну конечно, стоило только оговориться.
Лия запрыгнула на мужа сверху в тот момент, когда он откинулся на локти. Плотно уселась бедрами и погрозила пальцем у лица.
— Так, тихо! «Мы, мужики, всем управляем, мы такие крутые…» Бред! Мы, женщины, мудрее, дальновиднее и делаем этот мир только лучше. — Лицо Лии было вызывающе ехидным и самодовольным.
— Конечно, помогаете, из-за вас развязывали войны, плетете политические интриги…
— Ой, опять ты о своей Троянской войне! Это вообще миф, один пример нашел — и всё. Постоянно эту Елену будешь вспоминать, больше некого?
— Ладно. — Анвар резким движением скинул жену с себя и повалил на кровать. — Мы оба поняли, что я умнее, поэтому я проявлю великодушие и закончу этот спор. Давай думать, как нам быть дальше.
Лия, не меняя выражения лица, лишь помотала головой. Анвар засмеялся и лег рядом, приятно вытянувшись во весь рост.
Глава26
Автобус в Стамбул отправлялся поздно вечером. Поводить молодых пришли Эмир и его родители, которые, возможно из вежливости, пытались отговорить их ехать в Европу и предлагали остаться в Анкаре на постоянное место жительства, но все из той же вежливости сильно не противились их желанию.
— Удачи! Вы большие молодцы. Сохраняйте здравомыслие и правильные взгляды, берегите друг друга, тогда все задуманное получится. — Гюльнара не настолько была растрогана, чтобы пустить слезу, но приятное волнение вызывало на ее лице добрую улыбку.
Ильгиз и Эмир были сдержанны и лишь пожали своим гостям руки. Эмир посетовал, что вряд ли сможет найти столь же хорошего напарника, и пообещал поддерживать общение в социальных сетях.
— Мы не прощаемся! Обязательно встретимся и позовем в гости, как только устроимся. — Лия, искренне улыбаясь, обняла каждого. Этими словами она укрепляла в самой себе уверенность в будущем.
— Да, это точно! — поставил точку в церемонии прощания Анвар, взял в руки сумку, и они зашли в автобус.
Лия и Анвар уселись у окна, автобус тронулся, и две семьи махали друг другу в знак прощания.
— Они очень хорошие люди, — сказала Лия, провожая взглядом перрон автобусной станции. — Нам так везет встречать на своем пути прекрасных и добрых людей! — После этих слов на ее глаза едва не навернулись слезы. — У меня была мечта о большой семье, и теперь могу точно сказать: она у меня есть.
— Мне кажется, все это благодаря Софии и Садиму. Они сами всегда были хорошими людьми, поэтому среди их знакомых нельзя встретить плохих. Но ведь к нам могли отнестись хуже, а значит, тут есть и наша заслуга. — Анвар задумчиво смотрел на дорогу. Было темно, и только фонари мелькали за окном. — Они наша семья, нужно поддерживать связь со всеми.
— Так непривычно постоянно расставаться, кажется, мы собрались на другую планету. От грусти спать хочется.
— Засыпай. — Анвар взял руку жены в свои ладони, зная, как это успокаивает ее. Лия склонила свою голову на плечо мужа.
Автобус медленно двигался по городу, слегка раскачиваясь на поворотах. Вежливый водитель, понимая, что час поздний и пассажирам нужно поспать, никуда не спешил.
Анвар не мог уснуть. Он все так же глядел в окно и думал о дяде и Софии, оставшихся в неспокойной теперь Сирии, и на сердце у него было тяжело и тревожно. А ситуация в арабской республике стремительно ухудшалась, вылившись в открытое вооруженное противостояние. На этой благодатной почве появились различного рода радикальные вооруженные формирования, основанные на религиозных идеях. И ничего хорошего это не сулило.
Анвару не терпелось попасть в Европу, где они с Лией будут в безопасности, и сделать все, чтобы вслед за ними приехали София и Садим. Это мотивировало не опускать руки и двигаться дальше, а Европа в представлениях юноши становилась все более сказочным местом, где перед ними откроются новые возможности и где они смогут жить спокойно и счастливо.
Глядя на спящую жену, он думал о будущем и о том, как это будущее обеспечить. Учитывая, как складывалась его жизнь до настоящего момента, он пока смутно представлял, что их ждет. С одной стороны, это было увлекательное приключение, о котором мечтают многие молодые люди. С другой — они ехали в чужую страну, где не было ни родных, ни близких и где они могли надеяться только на себя и на свои силы. Все чаще Анвару снились кошмары, у него пропадал аппетит, из-за чего некогда круглое лицо стало худым, скулы заострились, а смуглая кожа приобрела зеленоватый оттенок.
Прошло несколько часов, Анвар периодически засыпал и вновь просыпался. Водитель за городом вел себя не так сдержанно и периодически закладывал крутые виражи, в которых автобус опасно кренился. Какому-то ребенку в салоне стало плохо, и водитель свернул с магистрали на заправочную станцию, негромко объявив об остановке на десять минут.
Немногие неспящие пассажиры встрепенулись и начал выходить, дабы слегка размяться. Анвар тоже решил выйти, подышать свежим воздухом. Юноша прикрыл своей курткой жену, безмятежно спящую в откинутом назад кресле, положив под голову маленькую подушку. Выйдя из автобуса сразу после ребенка, ставшего причиной остановки, он отошел в сторону, чтобы не мешать другим, и потянулся, оглядываясь по сторонам и пытаясь понять, где они оказались. Но кругом было темно и туманно. Некоторые пассажиры направились в магазин на заправке, другие так же потягивались и курили
Внезапно кто-то молча положил руку на левое плечо Анвара, подойдя сзади. Юноша в недоумении обернулся и увидел перед собой Саида, одноклассника из Багдада. Анвар тут же узнал его, даже несмотря на тусклое освещение на АЗС.
— О-о-о!.. — От изумления он смог выдавить из себя лишь этот звук.
— Здравствуй, Анвар, — продемонстрировал Саид белоснежную улыбку. — Не ожидал меня увидеть? — И в его улыбке промелькнуло нечто неприятное.
— Если честно, не ожидал. Какими судьбами тут?
Они пожали друг другу руки, при этом Саид еле сжал кисть.
— Вижу, ты не особо рад меня видеть, как и тогда на стройке.
— На стройке? Лицо мне показалось знакомым. Значит, это был ты? Я стоял далеко и к тому же не ожидал увидеть кого-то из знакомых. Тем более столько лет прошло, а Багдад далеко.
— И все же ты не рад. — Саид опустил голову и начал переминаться с ноги на ногу.
— С чего ты взял? Я ничего плохого к тебе не испытываю. Впрочем, как и радости. — Внутреннее напряжение начало спадать, когда Анвар увидел, что Саид не слишком-то уверен в себе. — Мы никогда не были друзьями.
— Да ладно, шучу я. — Он неумело закрыл тему, которую сам же и начал. — Это давно было.
Саид по-прежнему топтался на месте и не смотрел в глаза более высокому собеседнику, опустив взгляд чуть ниже. Анвар понял, что его одноклассник всегда был не уверен в себе, но с возрастом это усугубилось.
— С какой целью тут? — Анвар решил перехватить инициативу в разговоре.
— Отец поручил съездить в Стамбул по делам. — Саид оглядывался по сторонам, будто его кто-то преследовал.
— О, хорошо! Как он? Война все же…
— Он в порядке, как и всегда. Сейчас в Ираке стало свободней, слава Аллаху, закон господа установил порядок.
— Вы в Ираке живете?
— Мы живем в халифате Аллаха.
Анвар от этих слов впал в легкий ступор.
— А ты зачем здесь? — Саид был бесцеремонен.
— Мы с женой едем в Европу из-за…
— С женой? Мы? — Саид скривил лицо в пренебрежительно-удивленной гримасе.
— Да, мы. Поженились не так давно.
— Она христианка? У нее голова не покрыта.
— Какая разница, кто она? Тебя это как волнует? — Своим тоном Анвар дал понять, что не намерен терпеть такого отношения.
— Как только твои родители допустили? Ты предал Аллаха, женился на грязной неверной! — Лицо Саида налилось ненавистью и стало еще более уродливым.
— Мои родители, будь они живы, не противились бы любому моему выбору. Вера не делает тебя рабом, мы не в Средневековье. Ты говоришь как фанатик.
— Ты не видишь, Аллах отвернулся от тебя, как и от остальных неверных на священной земле. Это делает джихад еще более священным!
— Мне жаль тебя, ты глубоко заблуждаешься. С тобой все ясно, удачи тебе.
Анвар развернулся и пошел в автобус, сел рядом с женой, пытаясь унять сердцебиение. Саид лишь смеялся вслед.
Анвар знал, что жизнь этого юноши складывалась не лучшим образом. На протяжении нескольких лет мальчик воспитывался отцом без матери, затем появилась мачеха, родившая ему брата и двух сестер. Из всех детей отец любил лишь младшего сына, так как, по его мнению, он был настоящим мужчиной от чистой женщины. Мать же Саида изменила его отцу. Она не любила Захира, ее выдали замуж по воле родителей. У девушки был сильный характер, она не дала сломить себя и выбрала короткую, но насыщенную, полную любви связь с другим мужчиной, понимая все возможные последствия. Захир узнал об этом, когда Саиду было полгода, и не верил в свое отцовство. Сразу после этого женщина пропала, и хотя никакой официальной информации о ее судьбе так и не появилось, ни для кого не было секретом, что ее убили братья Захира. Саида воспитывали в ненависти к своей матери, а отец в свою очередь ненавидел его. Мужчина был набожен, во всем видя проявление воли Аллаха, что помогало ему находить связи с радикальными группировками и развивать с ними торговлю. Продавая якобы одежду, он снабжал их военной экипировкой и даже оружием. Его убеждения не мешали зарабатывать большие деньги, оправдывая свою алчность религией. Саид видел лишь один способ заслужить любовь отца — стать еще более радикальным.
…Пассажиры заняли свои места, и водитель тронулся дальше. Анвар той ночью больше не уснул, понимая, что Саид едет с ним в одном автобусе. Его слова и поведение напрягали Анвара. Успокаивало лишь то, что в Европе, где главенствуют закон, справедливость и свобода совести, они с женой будут в безопасности. Юноша принял решение не задерживаться в Стамбуле и как можно скорее отправиться в Грецию.;
Глава27
Ранним утром автобус въехал в пригород Стамбула. Лия все так же безмятежно спала, поворачиваясь с одной стороны на другую, громко выдыхая и возмущаясь неудобной позой и затекшими ногами. Анвар разбудил ее, когда водитель объявил: «Стамбул». Девушка в свойственной ей манере начала отталкивать заботливые руки мужа, искренне не понимая, почему ее будят так рано. Анвар не мог сдержать улыбки. Наконец Лия открыла глаза и все еще в полусонном состоянии бессмысленно посмотрела в окно.
— Это Стамбул уже?
— И тебе доброе утро! — Анвар все так же улыбался. — Да, это Стамбул.
Лия нахмурила брови в ответ на замечание и снова повернулась к окну.
— Нечего было меня будить…
— Ты же сама просила! Прочитал где-то недавно: «Мужчины просыпаются со стояком, а женщины — с еще одной претензией». — Анвар в голос засмеялся.
— Ты хочешь весь день себе испортить? — Лия пыталась сдержать смех, глядя на придурковатое выражение лица мужа. — Такой большой город, мы впервые в столь оживленном месте, Анвар!
— Теперь придется использовать английский язык, тут мало людей, говорящих на арабском.
— Нам в любом случае нужно будет, так что привыкай, это интригует.
— Скоро прибудем на вокзал Байрампаша, который находится на европейской стороне города, а это означает, что мы уже попадем в Европу!
Лия поджала ноги под себя и обняла мужа, который изучал в это время распечатанную карту.
Автобус плавно плыл по городу, будто проводя обзорную экскурсию. Переезд по мосту через Босфор стал в жизни Анвара неким переломным моментом, значимость которого вызвала у Лии слезы, но оба были счастливы и воодушевлены. Выйдя из автобуса на автовокзале, они были удивлены масштабом, многолюдностью и силой мегаполиса.
Первым же делом Анвар решил позвонить дяде и узнать, как дела; переполнявшие его эмоции вытеснили ночные переживания. Садим успокоил племянника, сообщив, что у них все хорошо, но количество желающих уехать из Сирии постоянно растет. Анвар понимал, что времени у них нет, необходимо двигаться дальше как можно скорее, не останавливаясь в Стамбуле надолго. Они нашли адрес, по которому, как им сказали, должны быть люди, помогающие перебраться в Грецию.
— Сейчас поедем туда, целый день впереди. — Анвар огляделся по сторонам.
— Мы попытаемся узнать, как туда добраться, но сначала нужно поесть, и желательно горячую пищу.
— Согласен, пойдем пройдемся до кафе.
Они взяли все свои вещи и отправились к основному зданию вокзала. Анвар по-прежнему пытался найти в толпе Саида, но тот растворился, что успокаивало и пугало одновременно.
Выйдя из здания вокзала, они сели за столик одной из закусочных прямо у входа. Пластиковые столы и стулья белого цвета показались им удобными, особенно после просиженного сиденья автобуса. Анвар поставил сумки под стол и пошел заказать пару кебабов и горячего кофе — ароматы с кухни пробудили аппетит. Принявшись за завтрак, Анвар решил рассказать Лии все, что произошло сегодняшней ночью. Она была удивлена, но не испугана, а узнав историю жизни Саида, пожалела и попыталась объяснить его увлечение радикализмом:
— Конечно, это нельзя оправдывать, но ведь все логично. Окружающие и собственная семья ненавидят его с самого детства — в такой обстановке сложно сохранить себя, стать стоящим человеком. Но, конечно, странно, что ты второй раз встречаешь его в Турции, тем более вы столько лет не виделись.
— Может, и логично, но после его слов в твой адрес… Надеюсь, мы не встретим его в Европе.
— Не переживай так! То, что вы встретились в Турции, закономерно, многие бегут сюда, но Европа большая. От таких людей можно ждать лишь дурацких реплик, они не представляют опасности.
— Я не боюсь его, просто мне не нравится, как он говорил о тебе. — Анвар нервно откусил большой кусок кебаба.
— Мой защитник! Мало ли кто говорит обо мне, я не должна нравиться всем, как и ты. Не обращай внимания, мой надутый хомяк! — Лия сжала руками набитые едой щеки мужа.
— Ты специально это сделала?
— Что?
— Твои руки все в жире… А теперь и мои щеки. —
Анвар сморщился, сделав вид, что обижен.
— Нет, конечно! Я вообще-то комплимент делала. — Лия взяла салфетку и вытерла руки.
— Вот же вредная.
Лия никогда не теряла жизнерадостности, даже в трудные моменты, разряжая обстановку своей непредсказуемостью и чувством юмора.
— Ну все, не ворчи. Где записан адрес, куда нам нужно поехать?
— Вот, в этой сумке блокнот, там и карта есть, и номера автобусов написаны. Тут вроде недалеко, можно было бы и пешком пройтись, но вещей много.
— Думаю, мы еще вернемся как-нибудь в Стамбул, посмотрим на Айя-София.
— Так бы хотелось попутешествовать с тобой, увидеть мир. Даже сейчас, когда нет денег и мало комфорта, я получаю удовольствие.
Анвар взял любимую за руку и посмотрел в глаза, показывая глубину своих чувств. Лия поняла это и мило улыбнулась, кокетливо прикрыв губы рукой.
— Возможно, мы сможем это реализовать, но нужно много денег. А сначала перевезем Софию и Садима.
— Верю, у нас все получится.
Закончив трапезу на романтической ноте, ребята пошли искать нужный автобус, чтобы добраться до квартала Аксарай и местного парка, в котором собирались десятки людей в надежде на переправу. Все они хотели попасть в Грецию — промежуточный пункт на пути в страны Евросоюза с высокими пособиями.
Найдя нужное маршрутное такси, они уселись на задних рядах и вновь окунулись в атмосферу Стамбула — богатого и развивающегося мегаполиса. Внимание привлекало всё: и незнакомый язык на вывесках, и номерные знаки автомобилей, и обустройство, казалось бы, таких простых вещей, как линии электропередач. Анвару нравилось сочетание культур Ближнего Востока и Европы, но он чувствовал себя неуютно среди такой массы людей, ему хотелось больше уюта и спокойствия. Лия также была явно не в своей тарелке, но понимала, что может привыкнуть к такому высокому темпу жизни. Приехав в парк Аксарай к 14 часам, они расположились на одной из скамеек.
— Это должно быть тут, я помню эти скамейки по фото. — Лия снимала с себя ветровку и осматривала людей вокруг.
— Видишь, с той стороны сидят женщины с детьми?
У них большие черные пакеты, чтобы не намочить вещи.
— Думаю, нам тоже нужно так сделать, а то сопреют все и будут плохо пахнуть.
— Может быть, найдем магазин, купим еды и такие пакеты? Нам еще до вечера сидеть, да и в дорогу что-то нужно взять.
— Давай я схожу, а ты с вещами посидишь, ладно? — Лия выпрямляла спину и проветривала футболку.
— На вот, держи. Все лиры, что остались, думаю, хватит.
Лия подняла вверх руки, потянулась, после чего поцеловала мужа и направилась в магазин через дорогу, собираясь купить чего-нибудь вкусное. Анвар, оставшись на скамье с вещами, погрузился в атмосферу происходящего, новые эмоции вдохновляли, настраивая на мечтательный лад. Его мысли прервал молодой человек, севший на край скамьи, на которой расположился Анвар. Худощавый, лет 25–30, с вытянутым лицом, явно выраженными скулами и узкими губами, сквозь которые из-за неправильно прикуса виднелись белые зубы. На парне была в рубашке с коротким рукавом и очки в стиле Ray Ban.
— Держишь путь в Европу? — спросил он на турецком языке, опустив голову и не глядя на Анвара, который не понимал местную речь.
— Что? — спросил Анвар на арабском, а затем перешел на английский: — I mean what?
— Не парься, я говорю на арабском. Я родом из Дамаска.
— Я тоже из Сирии, но родился в Ираке.
— Джафит, — молодой человек протянул руку.
— Анвар, — ответил он на рукопожатие.
— Я спрашивал, не в Европу ли ты путь держишь?
— Да. Ты говоришь так, будто хочешь помочь. — Анвар произнес это оживленно и громко.
— Ты только не кричи так, спокойней. Полиция нас не особенно балует, хотя без нужды и не докучает. Я собираю людей на этой площади, говорю, во сколько транспорт и так далее. Смотрю, в последнее время много народу из Сирии. Совсем дело плохо?
 
Да, все кого я знаю, хотели уехать, и дальше будет только хуже.
— Печально, — Джафит ответил совершенно без эмоций. — В общем, слушай. Есть надувные лодки, по сто евро с человека. Ни жилетов, ни гарантий, опасно, хотя сегодня волнений на море не обещают.
— Нас двое. — Анвар слушал внимательно.
— Значит, двести евро. Но есть и нормальные посудины, не тонущие при первой же волне. Жилетов тоже нет, но для тебя постараюсь найти. Цена тысяча евро с человека. Если вдвоем, можно поговорить о скидке.
Анвар задумался, опустил голову и заерзал на пятой точке, тяжело выдыхая. Это были большие для них деньги. Он понимал, что нужен вариант за тысячу евро, но всё же некоторое время колебался, пораженный наглостью тех, кто зарабатывает на чужом горе.
— Нам нужно два места в нормальной лодке.
— Хорошо, я поговорю о скидке. Может, за 1800 отвезут.
— Платить когда нужно? Я согласен только перед посадкой в лодку.
— Именно тогда и нужно. Не переживай, мы помогаем, не обманываем.
— Ваша помощь дорого стоит! — Анвар был возмущен и буквально выдавливая из себя приветливую улыбку.
— А ты что хотел? Как билет на автобус? Если есть виза — вперед, но, судя по тому, что ты тут, законных способов у тебя нет. Мы рискуем: нас легко могут задержать и посадить.
А мы бежим от войны, где легко могут убить. — Анвар отвел глаза в сторону, разговор совсем перестал ему нравиться.
— Слушай, я все прекрасно понимаю, поэтому и говорю о скидке. Ты думаешь, я разбогатею за ваш счет? Нет, я сам получаю гроши. А теперь ответь на вопрос: почему вы все так хотите попасть в Европу? Почему бы не остаться в Турции? Либо не отправиться в Россию или на Кавказ? Там нет войны, там не стреляют. Почему все едут в Европу? Да потому, что там дают деньги и подтирают задницу. Никто не остается в Греции, Венгрии. Все стремятся в Германию, Великобританию, Францию, как и ты, верно? — Анвар смотрел в асфальт и не мог ничего возразить. — Мы предлагаем помощь за умеренную плату, но все, конечно, хотят халявы — бесплатно доехать, чтоб их хорошо встретили, дали денег. У тебя хотя бы есть оправдание — из-за войны, а другие бегут от бедности, но собираются не работать, а бездельничать за чужой счет. Поэтому не надо строить из себя моралиста, иначе скидок не будет.
Джафит закончил свой монолог и закурил. Анвар первые секунды сидел и молчал.
— Ты во многом прав, но мы едем учиться, работать, хотим стать нормальными членами общества. Хотим безопасности и спокойствия. Я просто хочу жить, и Ирак и Сирия меня устраивали, пока западные политики не устроили там филиал ада на земле. Так что я имею полное право требовать с них хотя бы плату за обучение и деньги на еду.
Вот доберешься — тогда и требуй, я тут при чем? — Джафит быстро докурил сигарету и нервно бросил ее на землю. — Я договорюсь за 1500… Ты тоже в чем-то прав.
Анвар не сразу понял, серьезен ли молодой человек.
— Спасибо, ты действительно нам поможешь. Не воспринимай на свой счет, я понимаю, другие люди имеют с этого деньги.
— Не парься, все хотят жить. Этим уродам в высоких кабинетах лишь бы карманы набить, прикрываются патриотизмом и человеческими ценностями. Называют себя цивилизованными, а мне кажется, ничего не изменилось за тысячу лет.
— Хорошо сказано! Ты по образованию кто?
— Гостиничный бизнес и связи с общественностью. Как видишь, работаю по специальности. Записываю тебя, Анвар, и… Как зовут твою жену?
— Лия.
— Будьте готовы к 18 часам.
— Спасибо еще раз! — Анвар протянул руку.
— Пойду работать. — Джафит улыбнулся, пожал руку и быстро исчез из поля зрения.
Солнце клонилось к горизонту, оставляя в небе Стамбула ярко-оранжевые росчерки. На часах было без десяти шесть, и заспанный Анвар уже начал готовиться, собирая еду, которую купила Лия, в рюкзак и запечатывая сумки в пакеты. В этот момент к ним подошел Джафит.
— Это, видимо, твоя жена?
— Да. Познакомься, Лия, это Джафит. — Анвар представил их друг другу.
Очень приятно. — Лия слегка склонила голову и отложила книгу в сторону, приготовившись слушать.
Джафит никак не отреагировал на Лию.
— В 19:50 вон туда, — он вытянул руку, указывая место, — подъедет небольшой белый автобус «Мерседес», на борту наклейка «Turistic». Вы сядете в него, не задавая вопросов водителю. Окна в машине тонированы и закрыты шторами. Не пытайтесь подсмотреть, куда едете, иначе водитель просто высадит. Он привезет вас в бухту, из которой будет отходить лодка. Людей немного, усядетесь комфортно. Я договорился о цене для вас в 1500 евро, также на время плавания дадут жилеты, которые вы оставите на борту при высадке. При погрузке будут собирать деньги. Скажете, что Анвар от Джафита по скидке, и отдадите ровно полторы тысячи.
— Долго ехать до места? — Анвар вновь присел на скамью.
— Я никогда не знаю, в какое именно место вас повезут, но точно не меньше трех часов.
— Достаточно долго. — Лия посмотрела на мужа.
— Хорошо, а где высадят?
— В Греции. — Джафит улыбнулся, за ним улыбнулись и ребята. — Или ты думаешь, тебя в центр Афин привезут? Придется идти пешком до ближайшего города.
— Логично, нужно подготовить вещи для переноски.
— С передышками доберетесь, но ночь будет бессонной. Рекомендую поспать в автобусе.
— Ну, нас ждет приключение! Спасибо, Джафит.
— Благослови Аллах ваш путь! Или Иисус, как вам удобно. — Джафит посмотрел на Лию.
И тебе удачи! — Анвар уже не реагировал на подобные реплики.
Контрабандист прошел по площади, перекинулся парой слов с другими людьми и сел в старый «Форд Фиеста» зеленого цвета, ожидавший его неподалеку.
— Странный он, конечно. Суетной. — Лия провожала взглядом уезжающий автомобиль.
— Это издержки его профессии, если контрабанду можно назвать профессией. По крайней мере, он не просил деньги вперед и сделал скидку.
— Может, это и не скидка вовсе.
— Может, но это дешевле, чем та сумма, о которой ты читала.
— Главное, я рядом с тобой. Если что, пойдем ко дну вместе. — Лия обняла сидящего неподвижно мужа, опирающегося на сумку.
— Может, еще воды купить? Неизвестно, сколько придется идти.
— Я думаю, нам хватит, будем экономными. Ночью будет прохладно.
Автобус подъехал точно в условленное время. Анвар с Лией подошли к нему одними из первых. Дверь открылась, на входе сидел мужчина, спросивший лишь имена. Удостоверившись, что они есть в списке, мужчина пустил их. Лия выбрала место поближе к водителю, так как там меньше трясет. Анвар убрал вещи под кресла, а самую большую сумку отнес в конец автомобиля. Сиденья стояли близко друг к другу, спинка почти вертикально и не откидывалась, окна заклеены плотной, не пропускающей свет пленкой. В салоне было темно,
 
и только тусклый фонарик на потолке помогал хоть чтото разглядеть.
Люди загрузились быстро, некоторые места остались свободными. Как только последний человек зашел в автобус, мужчина вышел, закрыл дверь и сел на пассажирское сиденье рядом с водителем, их места отделяли от салона плотно закрытые шторы. Автомобиль резко тронулся и быстро разогнался.
Ехали в полной темноте, никто не разговаривал, было слышно лишь двигатель, вой трансмиссии и шум покрышек. Лия смогла заснуть, Анвар выспался на скамейках еще днем, но и его постоянно клонило ко сну, неглубокому, прерывистому из-за чувства тревоги. Водитель ехал нервно, мотал из стороны в сторону при обгонах и поворотах. Спустя час дорога стала ровнее, волны дорожного полотна покачивали машину, и усталость взяла свое — Анвар уснул глубоко, погрузившись в сновидения.
…Он бежал сквозь лес, за ним гнались неизвестные существа, издающие жуткие звуки. Он побежал еще быстрее, но ноги не слушались, наливаясь свинцом, увязая в трясине. Желание спастись двигало вперед. Неожиданно перед ним возник высокий обрыв с бурлящей внизу рекой, до другого берега добраться было невозможно. Существа подошли сзади, и лес перед ними расступился. Это были волки с человеческими конечностями. Он попятился к самому краю обрыва. В этот момент существа заговорили хором, повторяя знакомым голосом одни и те же слова: «Умри, неверный!» Это был голос Саида. Существа подкрадывались все ближе, неестественным образом выгибая конечности, и вдруг резко пригнулись и замолчали, глядя в высоту. Он посмотрел в небо и увидел знакомое существо с головой птицы и телом рептилии с обмазанными нефтью крыльями. Существо село на другом берегу реки, в его когтях была окровавленная Лия, на последнем дыхании произнесшая: «Беги… спасайся… Я тебя люблю». Он попытался перепрыгнуть пропасть, но упал в реку, которая стала поглощать его. Он не мог всплыть, ноги тянули ко дну, и он начал задыхаться…
Анвар проснулся от удушья, в полной темноте и не сразу понял, что это был сон. Автобус уже ехал по гравийной дороге, камни стучали по колесным аркам, было очень душно. Прошло еще минут пять, и машина остановилась. Мужчина, контролировавший погрузку, вышел из автомобиля и ушел в сторону. Анвар слышал разговор на турецком, затем тяжелые шаги, после чего дверь открылась, и мужчина сказал по-английски:
— Выходим, — повторив на арабском: — Выходите быстрей.
Лия проснулась, приходя в себя, и начала собирать вещи. Люди, сидевшие вокруг, не спешили — все были сонными. Анвар встал, рассчитывая пойти за сумкой, но его ногу так свело, что он не смог сделать и шага. Когда судорога прошла, он взял вещи и вышел из автомобиля, за ним вышла и Лия. Вокруг не было ни одного источника света, кроме фар двух автобусов, стоящих рядом. Из второго автомобиля тоже выходили люди. Из-за облаков периодически появлялась луна, помогающая различить хоть что-то вдали. Влажный воздух, шум прибоя не оставляли сомнений: они на побережье.
Лия положила руки на плечи мужа и потянулась, прогнувшись в пояснице.
— Мне кажется, ты можешь уснуть в любых условиях. — Анвар широко зевал, морской воздух прибавлял бодрости.
— Ты не спал разве?
— Большую часть дороги не спал, только в конце немного вздремнул. Нам срочно нужно взять жевательную резинку — такой запах изо рта, как будто съели мертвого бизона.
— Почему бизона? — Лия засмеялась, доставая из сумки жвачку.
— Первое, что пришло в голову. — Анвар тоже засмеялся.
Люди вышли из автобусов, мужчина, по всей видимости старший, надел на голову портативный фонарик и на плохом английском обратился ко всем:
— Сейчас соберем деньги и разместим вас в лодке.
Он начал подходить к беженцам по очереди, к ребятам — одними из первых.
— Это за Анвара и Лию от Джафита, — произнес юноша и протянул ровно 1500 евро.
Мужчина взял деньги и сказал что-то водителю, затем продолжил сбор.
— А что за Джафар? — спросил стоящий рядом молодой человек на арабском, с сильным акцентом.
— Это парень, что собирал нас на площади, сделал скидку.
— На площади Аксарай? Худой такой?
— Да.
— Мне он представился Мустафой. Мне без скидки 700 евро, а тебе сколько?
— Столько же. — Анвар усмехнулся и недовольно затоптался на месте.
Парень отвернулся от Анвара и продолжил диалог с другим мужчиной.
— Вот же торгаши! Так и знал, что у нас со скидкой выйдет дороже, чем у них без скидки. — Анвар скривил губы.
— Я даже не сомневалась. Он еще жилеты обещал, может, хоть тут не обманет. Еще раз так чавкнешь жвачкой — придушу!
— А, прости, просто занервничал.
Собрав деньги со всех, сопровождающий пригласил пройти за ним к лодке. Спуск к воде был крутой и влажный, люди поскальзывались в потемках, крепко ругаясь на разных языках. Большинство были мужчины, молодые и среднего возраста, и лишь одна женщина с детьми, которую они видели на площади. Подойдя к лодке, капитан этого маленького судна включил освещение, чтобы упростить посадку. Лодка была метров 15 длиной и напоминала грузовой баркас с высокими бортами, не предназначенный для перевозки людей. Попасть на лодку можно было с помощью лестницы, зайдя по колено в воду.
— По одному заползаем! Если не хотите мочить обувь — снимайте.
Все принялись разуваться.
— Залезешь первая. Я тебе подам вещи, хорошо?
— Да. — Лия была растеряна.
Анвар оставил вещи на берегу и босоногий понес жену к лестнице. Лия забралась быстро и ловко, будто занималась этим каждый день. Капитан улыбнулся, наблюдая за девушкой. Затем Анвар подал вещи, поднялся сам, и они прошли в носовую часть судна, где уселись на крышке люка, ведущего в трюм. Мужчина на берегу что-то крикнул капитану, и тот кинул Анвару два спасательных жилета.
— Ну хоть тут без обмана. — Анвар помог надеть жилет жене.
— Мне страшно почему-то в этих жилетах. Лодка не выглядит надежной.
— Это в темноте, на самом деле она неплоха — я бегло осмотрел ее. Лучше, чем на надувных, уж точно. Ночь спокойная, волнения на воде быть не должно.
Лию его слова, конечно, не успокоили. Погрузка продолжалась. Беженцы грузились медленно, вызывая недовольство капитана и ворчание остальных.
Прошло минут десять, и наконец капитан объявил об отплытии, предложив всем попрощаться с Турцией. Свет на судне полностью выключили, а двигатель работал почти на холостых. Капитан стоял на мостике, иногда сверяясь с каким-то электронным прибором. Море действительно было тихим, даже пугающе тихим. Анвар видел вдали едва различимые огоньки. Его мучил вопрос, куда именно их привезут: на один из греческих островов, что создаст дополнительные проблемы, или на континент? Капитана они спросить не могли — тот говорил на турецком.
Прошло уже около часа, а лодка все так же медленно ползла по водной глади, постоянно меняя направление. Слышны были лишь всплески воды у носа и однородный гул двигателей, доносящийся с кормы. Небо стало кристально ясным, оголив бесконечное покрывало, сотканное из ярких звезд. Анвар задумался о космосе.
— Представь, когда-то человечество будет путешествовать в этом бесконечном пространстве, сквозь пространство.
— Может, никогда и не будет, а может, и будет — сложно судить, имея сегодняшние знания. — Лии всегда нравились возвышенные темы.
— Не думай головой, просто представь. Летит где-то на краю нашей галактики, скажем, Марк…
— Марк? Почему Марк? — Лия обняла мужа за руку.
— Просто мне это имя кажется литературным… Представь, перед ним неизведанная планета, на которой нашли признаки жизни, даже цивилизации, неземной цивилизации. Ему необходимо это подтвердить, спустившись на планету, но не выдавая себя. Возможно, форма жизни совсем иная, не как у нас, не на основе углерода. Какие ощущения он испытывает — только представь! Жаль, мы не увидим такого.
— Да, это так несправедливо, но так любопытно хотя бы пообщаться с таким человеком, спросить его, что он видел…
— Coast! Be ready! — неожиданно произнес заученную на английском фразу капитан.
Люди начали собирать вещи, обрадовавшись приближению берега. Лодка начала разворачиваться и резко сдавать задом.
— Сниму обувь, ты теперь тоже. Скинешь сумки мне, потом я поймаю тебя, хорошо? — Анвар начал разуваться.
— У меня ноги так замерзли, а сейчас в холодную воду еще. — Лия капризничала, как уставший ребенок.
— Согласен, плохой сервис. — Анвар не упустил момента съязвить.
Судно шло задним ходом, пока мягко не уперлось в буй. Капитан заглушил двигатель, поднял винт из воды, подбежал к носовой части по левому борту и длинной палкой медленно повернул судно боком. Сбросил лестницу и прокричал:
— Go! Go!
Люди спрыгивали в воду, кто-то слезал по лестнице, передавали друг другу вещи. Анвар спрыгнул одним из последних, вода была холодной, глубина — по пояс, дно скользкое из-за большого количества водорослей. Незаметно подкрался рассвет, стали различимы силуэты греческого берега. Анвар взял вещи и понес на сушу. Лия решила не ждать его, тем более капитан судна подгонял, спрыгнула в воду, наступила на неприятное дно и быстро побежала к берегу с брезгливыми воплями.
— Go left! Go left! — крикнул капитан напоследок всем высадившимся, после чего завел двигатель и максимально быстро ушел обратно в территориальные воды Турции.
— Мы в Европе! — Анвар подхватил мокрую жену под пятую точку и начал крутить в радостном порыве.
Лию же мучал лишь один вопрос: нет ли личинок и мерзких жуков между пальцами ног. Выражение ее лица было скорее испуганно-брезгливым, чем радостным. Поставив возлюбленную на землю, юноша уже был готов идти дальше, как это сделали другие, но Лия не спешила, аккуратно отряхивая ноги.
— Любимая, давай скорее, нам нужно не отставать, иначе как понять, куда идти?
— Фу, как неприятно. — По телу девушки пробежала брезгливая дрожь. — А они откуда знают, куда идти? Капитан сказал «левее», они скучковались и следуют стадному инстинкту.
— Да, ты права, нужно для начала понять, где мы. Это не очень похоже на остров, правда?
— Не думаю, что остров. — Лия споласкивала ноги. — Все успели уйти, как будто каждый день так делают.
— Мне тоже интересно. И еще: неужели греки не видели на радаре лодку? Все так просто? Может быть, нам стоит как можно скорее отсюда уходить, а то за нами приедут?
Солнце уже поднялось достаточно высоко, чтобы можно было рассмотреть всю местность вокруг. Они начали удаляться от береговой линии и, пройдя менее километра, наткнулись на железнодорожные пути, полузаброшенные, идущие посреди поля. Сразу за ними находился железный забор с колючей проволокой.
— Надеюсь, этот забор не придется перелезать? — Анвар поднялся на цыпочки, пытаясь разглядеть окрестности. — Похоже на аэропорт, смотри!
Зрение Лии, испорченное постоянным чтением книг, не позволяло ей разглядеть детали, но она услышала шум авиационных двигателей.
— Похоже на самолет.
Они продолжали идти уже вдоль забора, пока не вышли на грунтовую дорогу, которая его опоясывала. За сеткой забора стал отчетливо различим аэропорт, и небольшой турбовинтовой самолет выруливал на взлетную полосу.
— Давай посмотрим, никогда так близко не была. — Глаза Лии блестели, она еле сдерживала эмоции. С детства она любила самолеты, но никогда не летала на них, поэтому ее любовь переросла в мечту.
Самолет разогнался, оторвался от земли и взмыл вверх, оставляя за собой след из отработанных газов.
— Я люблю тебя! — Девушка обняла мужа за шею и поцеловала в щеку, пока тот наблюдал за самолетом.
— И я тебя! — Анвар наконец поцеловал жену. Для обоих это был символ начала чего-то нового, интригующего.
Они снова двинулись вдоль забора. Шли и разговаривали о будущем, о том, как полетят однажды отдыхать на курорт. Но пока нужно было решить, что делать дальше и как добираться до Франции. Грунтовая дорога закончилась и началась асфальтированная, она повернула направо, и вдали показались городские постройки. Это был достаточно крупный город, и внутреннее беспокойство Анвара насчет острова начало исчезать.
— Все же мы в Греции и на материке. Я читал, что контрабандисты часто обманывают и высаживают на турецких островах, а предъявить ты им ничего не сможешь, ведь чек они не выписывают.
— Нужно узнать у местных, как добраться до города Салоники. — Лия поправляла давящие на плечи сумки и рюкзак.
— Главное, чтобы говорили на английском, хоть чутьчуть. Также не нужно попадаться на глаза полиции… Как же достали сумки! Очень неудобно.
— Давай передохнем, снимем эти пакеты с сумок и выкинем. Как раз контейнер вижу. — Лия сняла с сумок пластиковые мешки и пошла выбрасывать в мусорный бак. Даже он казался каким-то другим, непривычным.
— Давай все же без отдыха, а то до заката никуда не доберемся.
Молодые люди отправились дальше и вышли на перекресток с мигающим желтым светофором. В этот ранний час здесь почти не было людей, однако чуть поодаль явно проходила центральная улица — оттуда доносился гул проезжающих автомобилей. Туда они и решили направиться. Вокруг все было ухоженным и чистым, а едва начавшееся утро прибавляло ощущения свежести. Несмотря на сильную усталость, Лия сохраняла бодрость духа, и Анвар подхватывал это настроение жены, постоянно акцентируя внимание на непривычных вещах, которые их окружали, будь то мусорный бак, уличная разметка или вывески на греческом языке.
Выйдя к оживленной, как им показалось поначалу, дороге, Лия и Анвар увидели лишь пару машин, спокойно двигающихся в противоположных направлениях.
Из людей им встретился лишь один мужчина пожилого возраста — видимо, продавец газет, без спешки открывающий свой прилавок. Выбора не было, они подошли к нему и поздоровались. Мужчина был улыбчив и приветлив, но осмотрел Анвара внимательно и с легким подозрением. Лия достала из сумки блокнот, в котором перевела и записала пару фраз, и показала их торговцу.
«Какой это город?» — звучала одна из них.
Мужчина вынул из нагрудного кармана клетчатой рубашки очки, надел их и вытер руки о джинсы, чтобы взять блокнот.
— Александруполис! — ответил мужчина, его глаза улыбались, глядя на Лию, сквозь линзы.
Лия достала карту, которую они распечатали на принтере, и спросила на английском: «Где?» Мужчина немного понимал по-английски, но ответить не мог. Вместо этого он взял карту и показал примерное место, где находился город: на карте тот не был обозначен — по-видимому, не позволял масштаб. Анвар внимательно следил за продавцом газет и, когда увидел, где они находятся, сильно обрадовался.
Мужчина что-то спросил и тут же заулыбался, осознавая, что его не поймут, потом зашел в лавку и взял ноутбук, подключенный к интернету с помощью мобильного модема. Запустив компьютер, он нашел онлайн-переводчик, напечатал вопрос и перевел его на английский: «Откуда вы?»
Лия улыбнулась и обрадовалась находчивости пожилого грека и написала в ответ: «Мы беженцы из Сирии, муж и жена. Едем во Францию».
— О! Сирия! Дамаск! — воскликнул мужчина, ему нравилось общение с незнакомыми людьми.
«Вам нужен автобус до Салоников, а затем в Македонию».
— Да, — подтвердила Лия.
«Я вам помогу», — напечатал он, затем взял блокнот Лии и начал писать что-то ручкой, передав написанное Анвару.
«Нужен этот номер автобус. Вот остановка». — Мужчина показал рукой на автобусный павильон на другой стороне улицы.
«Неужели нам опять повезло? — подумал про себя Анвар. — Это невозможно! Не может быть все так просто и хорошо».
Автобуса пришлось ждать долго, так как был ранний час. Ребята успели перекусить заранее заготовленными продуктами и обсудить свои впечатления. Несмотря на смертельную усталость, они не спали и были в прекрасном расположении духа, чувствуя в себе силы, вдохновение и спокойствие. Они наконец-то в Европе — далеко от сирийских проблем. Анвар впервые почувствовал себя в безопасности и вздохнул полной грудью, тревога отступила, казалось, жизнь началась по новой, с чистого листа. Он был готов остаться даже в этом скромном городке.
«Как мало нужно человеку от счастья, и как много он просит от жизни», — подумал про себя юноша.
Глава28
Красивые зеленые поля, обрамленные деревьями с оранжевой листвой, тяжелое свинцовое небо и моросящий дождь. Анвар и Лия ехали в автобусе из Вены в Париж.
— Мне до сих пор не верится, что мы здесь. — Лия завороженно смотрела в окно.
— Такие дороги хорошие, на автобусе как на поезде едем.
— Сейчас я мечтаю лишь об одном: скорее бы лечь в кровать и поспать. Спина так болит, будто меня избили.
— Лучшее, что можно придумать. — Анвар вытянул ноги под впередистоящее сиденье и случайно коснулся ноги пожилой женщины. — Sorry, — тут же извинился он.
— Еще хочется просто помыться, постоять под горячей водой — на мне сантиметра три грязи, наверно, вся чешусь.
Бессонные ночи, отсутствие полноценного ночлега, душа и нормальной еды выматывали, и даже молодость не помогала. В сон клонило постоянно, вот и сейчас они мгновенно уснули.
До Парижа оставалось совсем немного. Анвар впервые ощутил на себе косые взгляды некоторых людей в Вене, но он отнес это на счет их несвежего внешнего вида. В той же Вене они успели прикупить пару теплых курток, свои они оставили, экономя место в багаже. София и Садим очень радовались прогрессу молодых людей, переживали, хорошо ли они питаются, и постоянно предлагали перевести им еще денег. Анвар и Лия отказывались, веря в собственные силы и понимая тяжелое положение своих опекунов.
В Париж они прибыли поздним вечером и сразу отправились в дешевый отель неподалеку от Восточного вокзала. Для Лии этот отель словно сошел со страниц «Триумфальной арки» Ремарка. Тяжелый воздух, грязь, недружелюбный персонал — все окупалось низкой для Парижа ценой за сутки проживания, наличием Wi-Fi и постели с душем. Добравшись до номера, молодые упали в кровать и начали смеяться как невменяемые — это была реакция на достижение столь желанной цели. Большую часть своих сбережений они потратили на дорогу, что заставляло переживать, но не сегодня. Ночь расслабляла и говорила: вы сейчас ничего не сделаете, просто ложитесь спать. Отмывшись как следует, они устроились в постели и моментально провалились в сон.
Проснувшись, Анвар сразу посмотрел на часы — было уже около двух. Он резко подскочил с постели и схватил одежду. Через мгновение, сидя на краю кровати, он осознал: спешить уже некуда, они не опаздывают. Пытаясь прийти в себя, он посмотрел на жену, которая, по обыкновению, лежала раскинувшись звездой по всей постели. Анвар почувствовал скованность в шее и спине: долгая дорога не могла пройти бесследно, да и старый матрац с бесформенной подушкой не располагали к комфортному отдыху.
Подойдя к окну, он открыл шторы и впустил яркий дневной свет. Это заставило Лию поморщиться и перевернуться на другой бок, собрав все одеяло между ног. За окном был Париж, Анвар не мог в это поверить. Было интересно все вокруг, люди, автомобили, вывески на домах, звуки французской речи, но внутри появился страх. Было как-то неудобно, непривычно, и очень захотелось домой. Когда достигаешь основной цели, сложно делать следующий шаг, но выбора не было, и Анвар понимал это. Он успокоил себя: «Перестань паниковать и спешить, отдохни пару дней. Вы сняли номер на неделю, у вас есть время».
— Время есть, а денег больше нет, — озвучил уже вслух свои мысли юноша.
«Хорошо, выйди на улицу, осмотрись, привыкни к окружению — уже какое-то дело», — продолжал он диалог с самим собой.
Подумав, Анвар оделся, почистил зубы, умылся и тихо вышел из номера. Ночью, когда приезжаешь в незнакомое место, все воспринимается иначе, кажется пугающим и отталкивающим. Разум начинает сопротивляться собственной воле и продумывает все возможные варианты отказаться от намеченного. К утру это желание становится не столь отчетливым, а по мере изучения окружающей обстановки и привыкания к быту сознание успокаивается, а панический настрой растворяется в интересе. Анвар начал по-новому смотреть на все вокруг, чувствуя неприятный осадок вчерашней слабости.
Улица встретила его холодом и противным запахом от мусорных контейнеров, стоящих по обе стороны улицы. Все вокруг было грязным и неухоженным, что сильно контрастировало с его представлениями о Париже как о культурной столице западной цивилизации. В его мечтах парижская брусчатка пахла лавандой и ванилью, на каждом углу играл аккордеон, булочные притягивали ароматом свежей выпечки, а в приглушенно-пыльных бежевых отблесках домов отражалось восходящее солнце.
«Во всем виноваты фильтры на фото», — улыбаясь, подумал про себя Анвар. На самом деле он прекрасно понимал: район у Восточного вокзала не лучший в Париже. Здесь много эмигрантов, а сами парижане стараются держаться от него подальше. Это и радовало, и огорчало одновременно. С одной стороны, было легче находиться среди себе подобных, но с другой — он ощущал себя иным, и не по национальному или религиозному признаку, просто у него были другие амбиции и желания, не соответствующие этому месту. Ментально он не понимал настроения здешних людей, осознавая, что не сможет тут долго жить. Хотя, возможно, сказывался его юношеский максимализм, а представление о желании большинства мигрантов сидеть на пособии было навязано СМИ.
Дойдя до небольшой кофейни, он купил два эспрессо и пару круассанов, посчитав необходимым попробовать их в Париже.
Вернувшись в номер, он увидел жену сидящей на кровати. По-видимому, она только-только проснулась.
— Доброе утро! — Анвар улыбнулся, захлопывая ногой дверь номера.
— Идеальное утро! Спасибо огромное, любимый, за кофе и круассан! — Лия не дала поцеловать себя в губы, она всегда стеснялась утреннего запаха изо рта, поэтому Анвар поцеловал ее в щеку.
— Я сейчас шел по улице и не мог поверить. Мы во Франции, в Париже!
— Я с самого детства мечтала тут побывать. Наверно, это предсказуемо для девушки, ведь это самый романтичный город. Но меня влекла сюда не романтика, а нечто другое, что-то внутри меня. И вот моя мечта осуществилась.
— К сожалению, за окном не все так сказочно, как в детских мечтах.
— Ну конечно, мы же не на Елисейских полях. Но мы туда съездим, увидим воочию Эйфелеву башню. Возможно, звучит пошловато и тривиально, но ведь там и правда красиво.
Молодые люди специально запланировали двухдневный «отдых», дабы привыкнуть к обстановке. И хотя Анвар сильно переживал о финансовой составляющей их новой жизни, он старался не омрачать настроение жены разговорами о деньгах.
Их номер в отеле был крохотным и неуютным, хоть и на редкость чистым для такого уровня. Обои бордового цвета в золотую полоску еще больше сжимали маленькое пространство, создавая пошлую атмосферу. Плинтусы на полу, обрамляющие ковровое покрытие, затертое ногами многих постояльцев, были сильно поцарапаны и местами треснули. Окно с мутными стеклами сквозило и ходило ходуном от резких порывов ветра, колыхая желтоватый от времени тюль и не гармонировавшие с помещением синие шторы. Узкая кровать скрипела, а пружины матраца впивались в спину.
Анвар лежал и смотрел на покрытую слоем пыли люстру, которую забывала, а возможно, не считала нужным убирать прислуга. В ней горели две лампочки вместо положенных трех. Он думал об убогости их сегодняшнего жилища, но улыбался. Анвар был счастлив находиться тут вместе со своей любовью, умывающейся в ванной с желтоватой плиткой и плесенью. Юноша испытывал удовлетворение и счастье, чувствовал радость и прилив энергии. Он встретил настоящее с открытым сердцем и устремлением в будущее.
Во время прогулки по городу у Анвара изменилось отношение к нему. Он не ожидал столь сильного контраста между туристическими районами и бедными кварталами. Основные достопримечательности были ровно такими, какими он себе их представлял, но толпы туристов не давали свободно вздохнуть. Ему казалось, весь мир съехался сюда, но почему-то в ноябре, в ненастную погоду.
Анвара пугал столь большой и разноплановый город, но страх постепенно проходил, когда что-то новое становилось понятным. Его мало интересовали Елисейские поля и Эйфелева башня, он больше обращал внимания на быт простых горожан, на их работу, на те обычные вещи, которые необходимы каждому человеку. Лия же, напротив, с головой окунулась в атмосферу того места, о котором грезила в мечтах. На ней были очки с тройными розовыми линзами — город ей казался сказочно прекрасным. Она и думать забыла о том, что делать дальше, не строила никаких планов. Так они и провели пару дней, гуляя по Парижу и покупая готовую еду в супермаркете.
В конце второго дня они возвращались в гостиницу под самое закрытие метро, валясь с ног от усталости. Тревоги и переживания первых дней смыл вечерний проливной дождь, подарив небывалое спокойствие и умиротворение. Анвар наконец почувствовал себя полностью свободным.
— Наверно, поэтому люди в больших городах любят ночь. Днем все движется, город заставляет тебя делать что-то, заставляет нервничать. Ночью же все спит, и ты ощущаешь спокойствие, нет давления, ты предоставлен самому себе.
— Ты прав, так хорошо сейчас, после безумного дня. Клонит в сон.
Добравшись до номера, они смогли лишь раздеться и лечь в кровать.
Насладившись прогулками, Анвар все же добился своего и привел Лию в миграционный центр, дабы подать документы. Девушка ощущала некоторую вину за свою легкомысленность, поэтому не сопротивлялась. Процедура подачи документов оказалась на удивление несложной, и через пару дней им назначили собеседование.
— Я говорила тебе, все будет просто, я читала об этом.
— Не будем забывать о нашем везении. Разве плохо, что мы заранее позаботились об этом? Тем более, если все так просто, нужно было сделать это еще в первый день. Деньги имеют свойство заканчиваться, и как мне выйти на работу?
— Какой ты нудный! — надула губы Лия, подкалывая
Анвара. По ее мнению, она не изучила Париж даже на один процент, а подача документов могла помешать ей осуществить детскую мечту.
— Я не узнаю тебя! Почему ты такая легкомысленная?
— Пошутить нельзя? — Лия всегда чувствовала себя неловко, когда ее называли легкомысленной. Она налетела на мужа, пытаясь пощекотать.
— Я не боюсь щекотки, ты знаешь. — Анвар был непоколебим.
— Может, уже боишься?
— А мне кажется, ты понимаешь, что не права, и неумело пытаешься свести все к шутке, чтобы не чувствовать неловкость.
За этой семейной «драмой» невольно наблюдала со стороны одна молодая француженка, работавшая в миграционном центре, — скромно одетая девушка двадцати семи лет, невысокого роста, с круглым лицом, каре-зелеными глазами, курносым носом и ямочками на щеках в обрамлении кудрявых русых волос. Звали девушку Аннет, и благодаря ее прямодушному характеру и привычке прямолинейно высказывать свои мысли она производила впечатление всезнайки, хотя при этом была открытой, терпимой и доброй.
Мило улыбаясь, девушка подошла к молодым людям.
— Привет, мое имя Аннет. — Девушка говорила с сильным акцентом, но от того сам факт, что она знает арабский, был не менее удивительным для Анвара и Лии.
— Привет! — Лия тут же поддержала диалог. — Ты говоришь по-английски? — Она понимала, что девушке непросто говорить по-арабски.
 
О да! Так лучше, — ответила француженка.
— Меня зовут Лия, а это мой муж Анвар.
— Привет, приятно познакомиться. — Анвар улыбнулся.
— Вы столь молоды — и уже женаты, это в восточных традициях, но вы сильно отличаетесь от большинства людей с Ближнего Востока, с кем мне довелось работать. — Девушка прижала к груди свою папку. — Простите, что наблюдала за вами, это невежливо.
— Не переживай на этот счет. Интересно, а чем мы отличаемся? — Лия слушала с интересом.
Аннет присела на стул напротив, не выпуская из рук бумаги.
— Вы открыты, не замыкаетесь в себе, готовы общаться, как выяснилось.
Анвар понимал через слово, о чем говорит девушка, от волнения позабыв английский.
— Спасибо! — Лия немного смутилась. — Нам просто интересно жить.
— Я работаю тут недавно, знаю английский как родной, так как папа британец. В институте изучала арабский и турецкий языки, тяготела к Ближнему Востоку, мне всегда нравился Индиана Джонс. Думаю, не зря сделала свой выбор, мне кажется, вас со временем станет только больше.
Лия не знала, что ответить, ошеломленная искренностью и прямотой Аннет.
— Не подумай ничего плохого. Сейчас там непросто. Прости за мою прямоту, мне это свойственно с детства, со мной сложно. А вы откуда к нам приехали?
Мы из Сирии, Дейр-эз-Зор. Я родом оттуда, а мой муж родом из Багдада.
— Вот как! Вам, наверно, тяжко пришлось, особенно мужу. Он еще от иракской войны бежал?
— Да, ему было одиннадцать, когда отец ушел на войну и не вернулся, а мать умерла буквально у него на руках. — Лия пыталась подключить к диалогу мужа, но понимала, что это сейчас сложно сделать. — Он говорит по-английски, но пока недостаточно хорошо.
— Какой ужас, я соболезную твоей утрате! — обратилась по-арабски к Анвару Аннет, затем продолжила на английском с Лией: — В Сирии сейчас тоже жуткие вещи происходят. Это из-за Асада?
Анвар поблагодарил за соболезнования и опустил голову, как будто пытаясь уйти от плохих мыслей.
— Не все можно списать на одного человека, думаю, он лишь повод. — Лия не хотела углубляться в тему политики.
— Верно, тут лишь бы повод, а нефть найдется, — улыбнулась Аннет, но быстро поняла, что ее шутка не совсем уместна. — Ладно, я пойду работать, а вы оставьте свои данные, телефон, адрес проживания. Я, вероятно, буду в комиссии на вашем собеседовании. И хочу дать совет: если вас спросят про Асада, лучше вините его во всех бедах — будет больше шансов.
— Большое спасибо. Вот номер и адрес. — Лия протянула небольшой листок бумаги. — Переверните, там будет название гостиницы, в которой мы остановились.
Замечательно! Не переживайте, все будет хорошо. — Аннет улыбнулась, встала и направилась в другой конец коридора.
— Ушла по-английски, не попрощавшись. — Лия смотрела девушке вслед.
— Она же сказала: ее отец из Британии.
— Ты, значит, все понимал прекрасно, а я тут одна отдуваюсь! — Лия стукнула кулаком по плечу Анвара, как ей казалось, со всей силой. Его это только рассмешило.
 
Глава29
Небольшая комната с маленькими окнами под самым потолком. На окнах легкомысленные решетки, антивандальная функция которых весьма сомнительна. Цвет крашенных эмалью бетонных стен бледно-желтый, больше подходящий больнице. В помещении, несмотря на непогоду и холод за окном, душно — капли стекают по обеим сторонам окна. В центре помещения стоит большой стол, почти от стены до стены. За столом — комиссия по присвоению статуса беженца.
Анвара и Лию пригласили вместе, как мужа и жену. Все это было похоже на экзамен, а «экзаменаторов» оказалось четверо. Во главе комиссии — немолодой уже мужчина с угрюмо-недовольным лицом. Его можно понять — с утра прочитал новость о повышении пенсионного возраста во Франции. Слева от него — представитель жандармерии, облаченный в форму. По его внешнему виду можно сказать, что он одинок и не спит ночами. Справа — полная женщина средних лет, с короткой стрижкой и отвратительным, осуждающим выражением лица. Вся ее борьба за права женщин сводилась к постоянным претензиям и ненависти к окружающим. Осуждая внимание к себе со стороны мужчин, в свои сорок четыре она отвергла любые попытки найти счастье и озлобилась настолько, что один лишь вид молодой пары вызывал у нее приступ неконтролируемой агрессии. Рядом с сидящими стояла Аннет, держа в руках папки.
— Ну, что, начнем, — раздраженно произнес старший. Его слова с французского переводила Аннет.
Далее следовала заученная формальная речь, которую мужчина произносил не иначе как для своих усов, настолько тихим был его голос. Аннет невозмутимо переводила его слова, видимо также заучив их. Анвар был внешне невозмутим, Лия же всем видом показывала волнение, чем привлекла внимание мужа. Он взял ее за руку. Девушка почувствовала влажную от пота ладонь Анвара и поняла, что он тоже нервничает, но ведет себя мужественно, отчего ей стало спокойней. Анвар больше не отрывал взгляда от комиссии.
— Сегодня с нами нет представителя Сирии, что вполне логично, учитывая обстановку в стране, — уже более громко и отчетливо сказал мужчина.
Аннет все так же переводила, с нелепыми ошибками, что несколько затрудняло восприятие.
— Итак, рассматривается присвоение статуса беженца уроженцу Ирака Анвару и уроженке Сирии Лии, состоящим в браке и являющимся гражданами Сирии, где началась гражданская война. — Мужчина начал сухо и быстро зачитывать разного рода сводки и документы, будто перед ним находились не люди, а автомобили на вторичном рынке.
После слов главного высказались все по очереди, затем посыпались вопросы к Анвару и Лии. Они были откровенны с комиссией, рассказали всю свою историю, что, в свою очередь, удивило всех, кроме женщины.
Выслушав все ответы, глава комиссии попросил Анвара выйти, чтобы провести опрос Лии, затем наоборот.
Закончив все формальные процедуры, комиссия удалилась для подготовки решения. Аннет, уходя с комиссией, ободряюще улыбнулась, глядя на бледных от нервного напряжения молодых людей.
Минуты шли как годы, Анвар не мог оставаться на месте, постоянно ходил из стороны в сторону, его перестали смущать камеры наблюдения. Лия же безмолвно сидела и обреченно смотрела на капли, скатывающиеся по стеклу. В душе она уже отчаялась и была готова принять любой исход, вплоть до возвращения в Сирию. Через пятнадцать минут тишину нарушила Аннет, ворвавшаяся в зал с улыбкой на лице:
— Вам присвоили статус беженцев! Виват!
Лия, не вставая со стула, зарыдала от переизбытка эмоций. Анвар крепко сжал кулаки и согнулся так, как это делает болельщик, радующийся победе любимой команды, затем подошел к жене и начал ее успокаивать.
— Но есть еще одна новость. Одна из членов комиссии — вы понимаете кто — была категорически против вас и почти убедила председателя в своей правоте. Но я поручилась за вас, на что он мне ответил: «Хорошо, тогда вы, Аннет, берете над ними шефство, пусть устраиваются в помощь вам».
— То есть мы будем работать вместе? — спросила Лия, которая от изумления даже перестала плакать.
— Вроде того. Много денег, конечно, не будет, но зато стабильный доход. Проработаем сколько сможем, а там определитесь, что вам нужно.
— Да это же суперновость! Ты нас еще и работой обеспечила! Спасибо большое тебе, Аннет! — Лия вскочила со стула и крепко обняла новую подругу.
 
Спасибо! Мы все обязаны тебе. — Анвар неожиданно вспомнил английский. — Я готов приступить к работе прямо сейчас.
— О! Как неожиданно! Ты заговорил на английском, так намного проще будет.
— Я хорошо его знаю, но мало практиковался, поэтому не был уверен.
— Вот и замечательно. — Аннет была сконфужена столь теплыми объятиями человека, которого увидела впервые только сегодня. — По такому случаю давайте встретимся вечером, посидим, узнаем друг друга лучше. Согласны?
— Не проблема. — Лия наконец отпустила девушку и вытерла слезы с раскрасневшихся щек.
— Местный номер телефона уже есть?
Это испытание закончилось удачно. Благодаря своей искренности, скромности и открытости Анвар и Лия сумели повстречать на своем пути немало добрых и отзывчивых людей, которые во многом помогли ребятам. Они достигли поставленной цели и воплотили в жизнь свою мечту.
…В баре было полно людей, казалось, вся Франция празднует что-то. Анвар закрыл за собой дверь, доводчик которой был сломан. Помещение, явно нуждавшееся в проветривании, гудело как улей. Лия сняла с себя куртку и осмотрелась вокруг, привстав на носочки, но не могла увидеть Аннет, которая должна была ждать их тут. Анвар понял, что девушка еще не пришла, и показал на пару свободных стульев у стола.
Она уже должна быть тут, мы ведь опоздали на десять минут. — Лия не могла успокоиться. Ей было неловко от того, что они так долго искали этот бар и, возможно, Аннет не дождалась их.
— Может, тоже опаздывает? Плохо, конечно, что у нас не было местного номера телефона.
В этот момент к ним подошел официант.
— Что будете? — спросил он на французском
— Пока ничего, — ответила Лия на английском, — дайте нам пару минут. — И добавила по-французски: — Мы ждать подруга.
Официант качнул головой и ушел.
— Мне нравится французский, легко учится. Вот только окончания вводят в ступор.
— Думаю, выучим, выбора у нас нет, — крикнул в ответ Анвар, так как в этот момент все в баре во весь голос запели «Марсельезу».
— Я позвоню Аннет, может, и правда ушла уже. — Анвар с интересом наблюдал за происходящим вокруг, пока Лия набирала номер. — Привет, Аннет, мы ждем тебя в баре… Как ждешь? Мы не можем найти тебя… Мы не там, получается? А куда нужно идти? — Лия потянула мужа на выход.
Оказавшись на улице, они увидели Аннет, стоящую чуть левее, возле другого бара.
— Давайте сюда! — Аннет смеялась и махала рукой. — Вы в другой бар зашли, я вас тут ждала. — Девушка уже была навеселе.
— Тут так тихо и спокойно по сравнению с тем баром. — Лия, заходя, окинула взглядом помещение.
Мне сказали, что владелец того бара проиграл спор. Что-то связанное с футболом. Теперь отдает долг.
— Тогда все ясно. — Анвар был в веселом расположении духа.
— Мужчины понимают, видишь. — Аннет приподнялась и громко крикнула бармену на французском: — Нам три пинты пива для начала!
Анвар с Лией, улыбаясь, переглянулись, не ожидая увидеть спокойную и скромную на первый взгляд Аннет такой буйной и веселой.
— Я не буду пить, — спокойно сказала Лия Аннет.
— А что будешь делать? Тут только выпивка.
— Просто посижу, поговорим…
— А… Ну, нет проблем. Давайте сразу и начнем. Я работаю в миграционной меньше года, поэтому ничего серьезного делать мы с вами не будем. Нам, скорее всего, доверят работу, за которую никто не хочет браться. Будем говорить с беженцами и помогать им с документами, показывать что-то, какие-то беседы проводить. Так как арабский ваш родной язык, вы окажетесь очень полезны при налаживании взаимоотношений. Как правило, прибывшие очень закрыты и принимают все в штыки. А вас беженцы будут воспринимать как своих. Все говорят, мигрантов будет больше… Я не знаю, сейчас меня волнует только пинта.
Официант принес за их столик три пинты.
— Это несложно, главное, будет, на что жить. — Анвар включился в диалог, опершись на локти.
А ты, Анвар, совсем не южного темперамента. Такое ощущение, что ты родом из Норвегии или Швеции. Характер нордический, — улыбнулась Аннет.
— Впервые слышу про себя такое. Я бы сказал, жизнь заставила держать эмоции под контролем. Да и родители в детстве учили быть более рациональным.
Говорили, что это не… забыл слово.
— Выгодно? — Девушка поднесла к губам пиво.
— Да, точно.
— Вот и взаимопонимание. Мы на одной волне — сработаемся. А теперь за встречу и за эту жизнь!
Лия не сдержалась и пригубила пиво вслед за мужем и Аннет.
 
Глава30
Достигнув поставленной цели, Анвар не думал расслабляться, хотя определенно испытывал гордость за себя и за свою любовь. Прошло несколько лет, Анвар, Лия и Аннет действительно хорошо сработались и стали сплоченной командой, на которую начальство могло всегда положиться. Молодые люди быстро адаптировались к жизни в новой стране, выучили язык (пусть грамматика и страдала, но говорили они хорошо), поступили в вуз. Анвар, как и хотел, стал изучать историю Ближнего Востока. Лия же отошла от литературы и стала социальным работником, сделав осознанный выбор. Учились очно-заочно и совмещали учебу с плотным графиком работы, благо трудились они вместе и не жаловались на нехватку времени друг на друга. Аннет настолько сблизилась с ними, что вполне серьезно начала называть их своей семьей. Молодые люди снимали квартиру, строили планы на будущее, весело отдыхали и вместе решали проблемы. Не собирались заводить детей, пока не смогут обеспечить себе нормальное жилье. Зарабатывали деньги, желая увезти из раздираемой войной Сирии Софию и Садима, которые к тому времени уже жили вместе — не как пара, а как друзья, объединенные общими переживаниями и радостями за своих взрослых детей.
Поток беженцев в Европу достиг колоссальных размеров. Появилось понятие «кризис беженцев», или «иммиграционный кризис». Францию это не могло обойти стороной, и один из самых крупных лагерей беженцев, находившийся в Кале, стал в ноябре 2015 года для молодых людей новым местом работы.
…Он снова очутился на уже забытой, но столь знакомой поляне посреди леса, в глухой темноте. Луна, изредка пробиваясь сквозь тучи, лишь слегка освещала пространство. Тишина вокруг угнетала, слышен был лишь шум ветра в макушках деревьев. Он уже понимал, кого сейчас встретит, и его страх усиливался с приближением этого существа, но он не знал, как ему поступить. Монстр с головой ястреба и телом дракона показался из чащи, почти не издавая звуков. Юноша, не сводя с существа глаз, попятился назад, убегая от собственного страха. Чудовище опустило голову, подходя все ближе, пряча что-то в своих лапах.
«Давно не виделись, Анвар…» Оно начало диалог голосом, от которого звенела вся округа. Юноша не мог ничего ответить, хотя страх постепенно отступал. «Вижу, ты не хочешь меня поприветствовать. Обидно. Я говорил: ты не уйдешь от меня. А ты, глупец, сам пришел на мою территорию, отчего мне стало скучно. Подумав, я решил: прежде чем убью тебя, ты будешь мучиться от боли». После этих слов существо выпрямилось, взмахнуло крыльями, стряхнув с них капли нефти, и швырнуло к ногам Анвара тело Лии, окровавленное и голое.
Он бросился к ней и взял на руки уже холодное тело. Страх уступил место все сжигающему гневу. Отчаяние, безысходность, боль терзали душу. Он хотел рыдать, но не мог. Он хотел кричать, но не было голоса. Анвар посмотрел на окровавленные руки и очнулся…
В комнате было тихо, ветер через слегка приоткрытое окно колыхал шторы, запуская в комнату холодный осенний воздух. Анвар сел на краю кровати и пытался прийти в себя, пока не увидел уютно закутанную в толстое одеяло жену. Он лег и обнял ее, еле сдерживая слезы. Ощущая всю боль потери близкого человека, Анвар не мог нарадоваться возможности обнять ее. Объятия были столь крепкими и эмоциональными, что Лия проснулась и принялась сквозь сон ворчать о том, как хочет спать. Парня это еще больше умилило и вызвало улыбку. За окном светало, и сон совсем пропал. Он встал и пошел на кухню смочить пересохшее горло.
В семь часов утра зазвенел будильник Лии. Анвар допил чай, отложил свой телефон, на котором читал последние новости, и неспешно пошел будить жену, давая время будильнику на ее телефоне хорошенько растормошить хозяйку. Когда он вошел в комнату, Лия уже сидела в кровати, что удивило его.
— Ты уже проснулась, родная?! — Анвар нежно присел на краю кровати и чувственно погладил ногу Лии.
— Да, уже минут десять назад. Что-то заставило меня проснуться. — Лия потянулась под одеялом, руками сминая подушки в кучу, затем улеглась на них.
— Моя чудесная. Я так люблю тебя, не передать словами! — Он продолжал поглаживать жену.
— Чего ты такой нежный сегодня? Хочешь утреннего секса? — Лия спросила это совершенно будничным голосом, не придавая вопросу никакой окраски.
— Если муж нежный с утра, значит, хочет чего-то? Я просто хотел тебе сказать об этом.
— Я шучу. Нет, ну правда, что случилось? Ты неспроста такой. И чего небритый? Нам сегодня ехать в Кале, ты не забыл?
— Я уже иду бриться. — Анвар поднялся и пошел в ванную. Лия услышала, как включилась вода.
Потянувшись напоследок, она тоже подошла к ванной и, опершись на дверной проем, наблюдала за мужем.
— Почему тебе нравится смотреть, как я бреюсь?
— Мне кажется, это сексуально. — Лия кокетливо перекрестила ноги. Анвар увидел это в отражении зеркала.
— Так, давай без этого! Нам собираться еще, уже скоро приедет Аннет. — Анвар продолжал бриться.
— Ты сегодня такой нежный с утра, меня это возбудило, а сейчас еще и бреешься. Расскажи, почему такой? — Просто люблю тебя.
— Значит, ты только сегодня меня полюбил? Обычно с утра ты зануда.
— Вот, значит, как? — Анвар поднял голову, чтобы побрить трудные места.
— Ты постоянно ворчишь, что мы опаздываем.
После этих слов без объявления войны Лия сняла с себя нижнее белье, оставшись только в ночнушке, развернулась и пошла обратно в комнату, заставив мужа прекратить бритье.
— Ты идешь? У тебя есть пять минут, мне достаточно четырех. — Лия уже была на кровати, он понял это по скрипу пружин.
— Я с пеной на лице, еще не добрился.
— Вот и измажешь меня ей. Я долго ждать буду?
Кокетливый голос с сексуальными нотками не оставлял вариантов. У Анвара перехватило дыхание. Раздеваясь на ходу, он быстро пошел в комнату…
За окном послышался гудок автомобиля. Посмотрев сквозь стекло, Анвар увидел «Ситроен» Аннет, припаркованный рядом с домом. Буквально через пару секунд на телефоне раздался ее звонок.
— Мы уже выходим. — Анвар не стал дожидаться традиционного «алло».
— И тебе доброе утро! Жду вас. — Аннет тут же повесила трубку, но Анвар успел услышать песню Леди Гаги Just Dance, которую всем сердцем обожала девушка.
Анвар уже превосходно владел французским, как и Лия. За пределами квартиры они говорили исключительно на местном языке, даже между собой, считая это правилом хорошего тона.
— Аннет уже ждет.
— Я почти готова, только волосы уложу. Ты все взял?
— Да. А ты?
— Осталась только косметика. Вот, возьми. — Лия выбежала из ванной, из одежды на ней было лишь нижнее белье.
— Ты даже не одета! — Анвар шлепнул ладонью по лбу, оторвавшись от телефона.
— Нечего было вытворять со мной такое! Я говорила о пяти минутах, а не о пятнадцати.
— Сама напросилась. — Он опять опустил голову, уставившись в телефон.
Аннет вновь нажала на вызов, давая понять, что ждать не намерена. Она знала о привычке Лии вечно опаздывать. Анвар открыл окно и показал два пальца, что означало две минуты. Аннет села обратно в автомобиль и уставилась в телефон.
— Совершенно не хочет ждать, готовься слушать недовольное ворчание.
— Она не любит наш район, не любит далеко ездить на машине, ее нетерпимость можно понять, поэтому я не воспринимаю это на свой счет. — Лия натягивала узкие джинсы, бормоча себе под нос.
— Мне все равно, я давно готов. Выслушивать ее речь будешь ты.
— А вот тут ты не прав. — Лия пыталась надеть джемпер, но голова никак не пролезала сквозь вырез. — Ты мой муж и будешь отдуваться за меня, ведь ты не оставишь свою девочку без защиты. — Джемпер наконец поддался, и Лия посмотрела на Анвара, кротко опустив голову и хлопая ресницами.
— Вот у тебя совесть есть? А как же равноправие среди мужчин и женщин?
— К черту феминизм! Хочу быть безответственной дурочкой и ничего не решать.
— До первого выбора фильма или покупки квартиры.
— Фу, какой хам. Ну, я долго буду тебя дожидаться? — Лия полностью оделась и открыла входную дверь. — Ох уж эти мужчины, вечно заставляют ждать.
Анвар лишь возмущенно развел руками вслед уходящей жене. Закрывая ключом дверь, он услышал: «Ты долго еще?» Неторопливо спускаясь вниз, Анвар думал от том, как Лии удается вывести его на эмоции, при этом оставаясь невозмутимой. Подойдя к машине, он увидел, как Аннет сидя пританцовывает под музыку, а Лия размещается на заднем сиденье. Анвар всегда садился впереди, иначе его укачивало из-за рваного стиля вождения Аннет.
— Ну неужели? — Аннет кричала сквозь громкую музыку.
— Прости меня, — Анвар приглушил аудиосистему до комфортной громкости. — Я никак не мог найти фен, чтобы высушить волосы и сделать укладку. А джинсы и вовсе убегали от меня.
— Твой сарказм прекрасен! — Аннет засмеялась в голос.
— Этот сарказм будет стоить ему дорого. Еще долго не получит то, что получил с утра. — Лия непринужденно смотрела в окно. Автомобиль начал движение после резкого рывка, Аннет, как всегда, бросила сцепление.
— Боже мой, какие подробности! Я даже возбудилась. Кстати, шантажировать сексом нехорошо… но очень эффективно, подруга! — Девушка убрала руку с рычага коробки передач и протянула ее назад. Лия слегка шлепнула по ладони. Анвар посмеялся, как и остальные.
Это утро все встретили в прекрасном расположении духа. Дорога из Парижа в Лиль не была унылой, несмотря на ноябрьский дождь. Они сдружились за эти годы настолько, что с полуслова понимали друг друга. Почти всю дорогу они планировали, как отпразднуют Рождество и Новый год. Заливисто смеялись, представляя, как будут разыгрывать общих знакомых и какие нелепейшие подарки преподнесут им.
Миграционный кризис достиг своего пика. С политических трибун звучали разные лозунги, находившие отклики у разных людей, — это мешало принимать решения. Большинство беженцев ехали в Европу за пособиями, а не от войны; в основном это были мужчины, следом за которыми приезжала и вся семья. Они чувствовали нерешительность политиков, боязливое поведение полиции — все это провоцировало беженцев на проявление агрессии по отношению не только к органам власти, но и к гражданам. Аннет, Анвар и Лия были одними из тех, кого направили в лагерь для беженцев близ Кале проводить разъяснительные беседы с целью снижения напряженности.
Добравшись до квартиры с двумя спальнями, которую им любезно предоставили, девушки быстро разложили вещи, затем они все вместе отправились в офис сообщить о прибытии. На работу их ждали лишь на следующий день, а этот внеплановый выходной молодые люди решили провести гуляя по городу. Анвар, не любивший гулять в холод и морось, решил все же пойти, так как перспектива сидеть дома одному ему нравилась еще меньше.
Молодые люди шли по улице Руаяль, двигаясь к Сторожевой башне. Людей в городе почти не было, и стало ясно почему, когда они вышли на площадь: весь город собрался там. Не дойдя до башни, они зашли в кафе на углу за горячим кофе. Бариста за стойкой недоверчиво посмотрел на Анвара и был крайне удивлен, когда юноша обратился к нему на французском почти без акцента:
— Можно нам три капучино с собой, два на соевом молоке.
— Вам средние или большие? — Бариста был все так же удивлен.
— Средние.
— Хорошо. Вы отлично говорите по-французски, вы родились тут?
— Нет, не родился. А почему вы спрашиваете?
— Извините за мой вопрос. Сейчас в городе чересчур много беженцев, очень похожих на вас. Местные боятся этих людей, они ведут себя, скажем так, несдержанно. Все вокруг ждут чего-то плохого. Поэтому очень приятно встретить молодого человека, скорее всего с Ближнего Востока, прекрасно говорящего по-французски и с хорошими манерами.
— Не очень вежливо, если честно. Да, я с Ближнего Востока, работаю в миграционной службе. Мы приехали из Парижа, чтобы снять напряжение среди людей, насколько это возможно.
— Они успокоятся, когда попадут в Британию. Рискуя жизнью, цепляются за днище грузовиков при переправе через Ла-Манш. Не уверен, что у вас выйдет — они дикари.
— Не нужно обобщать. Не все люди плохие, у многих за спиной война и голод, им нечего терять. — Анвар взял капучино в руки и принялся искать сахар.
Лия и Аннет все прекрасно слышали, но не вмешивались в напряженный разговор. Резкие высказывания бариста слегка демотивировали девушек. Анвар взял сахар, передал спутницам кофе и пошел к выходу.
— Я не хотел вас обидеть, но это все правда. Удачи в вашей миссии!
Анвар ничего не ответил, открыл дверь, пропустил вперед жену и подругу. Холодный и промозглый морской воздух ударил в лицо. Ребята продолжили прогулку, на некоторое время воцарилась тишина, пока каждый делал для себя выводы по поводу произошедшего. Аннет не могла долго выносить молчания, чувствуя на себе непреодолимую тяжесть и вину, поэтому начала первой:
— Странный парень. Дерганый какой-то.
— Это не делает его неправым. Ведь всем все ясно. Я понимаю местных, тут дело вовсе не в расизме или неприятии чужой культуры. Ситуация просто вышла изпод контроля. — Лия отпила кофе и обожгла кончик языка, заканчивая свою речь.
Анвар молчал. Девушки ждали комментария юноши, признавая его здравомыслие и видя в нем своего рода авторитет.
— Он прав и не прав, — неожиданно резко начал он. — Я на днях пытался понять, — под ногой у Анвара оказалась пластиковая бутылка, которую он пнул по направлению переполненной уличной урны, — почему в мире так много конфликтов. Религиозные, этнические, политические… Почему людям нужно постоянно конфликтовать? Разве нельзя просто жить?
Молодые люди пересекли улицу и остановились у Сторожевой башни, глядя на площадь Place d’Ames, где стояли торговые ряды и было много людей. Анвар продолжил:
— Этот вопрос, наверное, многие задавали себе гораздо раньше меня. Сначала я решил, что все дело в политиках, в правящей верхушке и их корыстных интересах, но это слишком простое объяснение, на мой взгляд. Потом подумал об истории, которую в каждой стране преподают по-своему, преподнося ее так, чтобы было выгодно им. Потом представил, что, если всю историческую литературу во всех странах разом уничтожить, то будущие поколения людей перестали бы оглядываться на прошлые обиды.
— И это говорит историк? — Аннет улыбнулась и прижалась лицом к стаканчику с кофе в руках, словно воробей на морозе.
— Да, действительно смешно. — Анвар улыбнулся. — Но все изменилось, когда мы посидели с тобой в том кафе, где не было ни одного свободного стола. Там были одни китайцы, не считая нас и официантов.
— Да, помню. — Лия улыбнулась половиной лица, вспоминая ту картину.
— Вот. Помнишь, как было тесно — спасибо владельцу ресторана, думающему о прибыли, а не о людях, — мы буквально терлись локтями друг о друга. — Лия утвердительно покачала головой. — «Благодаря» этой тесноте я слышал не только их запредельно шумные разговоры, но и совершенно свинское чавканье женщины за соседним столом. Думаю, его можно было смело вносить в книгу рекордов — казалось, она специально пыталась есть как можно громче. Более того, вдоволь наевшись — а об этом я узнал по отрыжке, — она достала пакет с семечками, и хруст от них стоял такой, будто голодный лев обгладывает кости антилопы.
Аннет поморщилась и посмотрела на Анвара горящими глазами. Ей очень нравились подробные литературные рассказы в его исполнении. Этот взгляд уже не раз смущал юношу.
— Вы скажете, что я предвзят и это преувеличение?
— Нет, это действительно было так, хотя я не особенно обращаю внимание на то, кто как ест.
— К чему я все это веду? Когда я вышел из кафе, у меня было лишь одно желание — вылить на голову той даме тарелку супа. Из-за ее поведения я не мог объективно оценить других людей из ее страны. Они ведь такие же разные, как и мы, но человеку свойственно обобщать, поэтому у меня сложилось негативное отношение ко всем людям, сидящим в кафе, и к стране в целом, что в корне неверно. Вот этот момент возникновения неприязни — это лишь следствие бескультурья одного индивида. Конечно, я понимаю, насколько велик Китай, и возможно, в той провинции, где эта женщина живет, такое поведение нормально, поэтому она не чувствовала себя некультурной и искренне не поняла бы моего возмущения и вылитой на нее тарелки супа. И если бы я так сделал, то, приехав на родину, она в красках описала бы, как во Франции много мигрантов и как по-хамски они себя ведут, обобщив и создав у людей, которые тут не были, негативное отношение к стране.
— По твоей логике, чтобы предотвращать любые конфликты, необходимо заниматься образованием людей, воспитывать культуру. Тогда люди смогут не обобщать и видеть дальше собственного носа?
— Именно! — Анвар наконец допил кофе. — Ты просто прочитала мои мысли, любовь моя. — Он обнял жену.
— Тут так людно, вот куда все подевались. — Лия уютно себя чувствовала в объятиях мужа.
— Очень старый обычай, все собираются тут два раза в неделю — в среду и субботу. Читал об этом, но не помню подробностей.
— Вот оно, уважение к стране, в которой живешь, со стороны беженца. Я живу тут с рождения и не знаю этого, а ты пару лет — и знаешь больше, чем я. — Аннет стала странно раздражительной.
Анвар не любил комплиментов в свой адрес, так как не понимал, как на них реагировать. В том, что человек кое-что знает, он не видел ничего выдающегося.
— В этом весь мой любимый. — Лия потянулась и поцеловала мужа в сухие от холода губы.
— Пойдем посмотрим, что там происходит, раз уж мы гуляем. — Аннет направилась вперед уверенным шагом, забрасывая на плечо шарф, который постоянно спадал оттуда. Несмотря на миловидную внешность, она была несколько неуклюжей и при ходьбе переваливалась с ноги на ногу, отчего ее сапоги на среднем каблуке были стоптаны на один бок.
— Я говорила, она влюблена в тебя, ее прям бесит, когда я проявляю к тебе нежность, — сказала Лия мужу на арабском. Они шли позади.
— Хоть я и отрицал этого, но, похоже, ты права, она стала очень странно себя вести. Но хочу тебя заверить: тебе не о чем волноваться. — Анвар ответил по-французски, бросил стакан из-под кофе в урну, схватил жену за ягодицы и закружил.
Лия громко засмеялась, но, чуть не уронив свой стакан на куртку Анвара, тут же перестала и попросила остановиться. Как только Анвар поставил ее на землю, она одарила его страстным поцелуем — их страсть не угасала с годами. Аннет шла не оборачиваясь. За время общения она успела узнать о всплесках чувств Лии, от которых в последнее время ей становилось плохо. Девушка осознавала свою зарождающуюся любовь к Анвару, но пыталась сдержать себя, так как дружба с ними обоими была ей дорога. Помимо всего, она свою ответственность за работу, которую сама же им предоставила, и даже не хотела думать, что произойдет, если их рабочий союз распадется.
На площади было многолюдно, рядами стояли красивые палатки, пахло свежей выпечкой и кофе, даже воздух тут был теплее, а моросящий дождь совсем не мешал собравшимся. Пройдя всю площадь, они остановились посмотреть на Сторожевую башню издали. Башня стояла словно охраняя правопорядок на празднике. В это время года темнело быстро, поэтому молодые люди решили направиться обратно в свое временное жилище. Между ними возникла неловкость, вылившаяся в беспричинное молчание, что было крайне несвойственно их трио. Купив по пути продуктов, молодые люди пришли в свою квартиру к четырем часам пополудни.
Весь остальной вечер Аннет сидела в своей комнате, а Анвар и Лия в своей. У всех в голове был лишь один вопрос: что с этим делать? Внезапно возникшие чувства девушки мешали общению. Лия любила готовить и понимала: рано или поздно Аннет выйдет поужинать. Она быстро приготовила на ужин пасту карбонара — Анвар очень любил это блюдо. Лия невольно переживала за свои отношения, хотя была уверена в муже. Анвар, конечно, чувствовал это, поэтому помогал супруге и проявлял всяческие знаки внимания.
В квартире была просторная гостиная, но почему-то маленький обеденный стол, что лишь добавляло неловкости. Анвар разливал напитки, Лия раскладывала на белые тарелки главное блюдо, кладя сверху лист базилика, по ее мнению закрывающий вкус. Аннет слышала эти приготовления и сама вышла к друзьям за стол. Когда все уселись и были произнесены дежурные комплименты, снова повисло напряженное молчание — чувство неловкости лишь нарастало.
— Может, включим музыку? — Анвар положил вилку и встал из-за стола.
Аннет глубоко вздохнула, закрыв глаза, собираясь с мыслями и силами.
— Нет. Стой, Анвар! Мы все прекрасно понимаем, что тут происходит. — Девушка больше не могла держать чувства в себе. Было видно, как ей тяжело дались эти слова. — Да… я испытываю к тебе чувства, Анвар… с каждым днем все сильней. — После этих слов Лия побледнела, а Анвар покраснел и нахмурился. — Боже! Вы своими лицами меня просто убиваете.
— Это было понятно по твоему поведению, я долго отрицал это, но сегодня… — Анвар сел обратно за стол и правой рукой сжал левую руку жены. — Ты прекрасно понимаешь, я люблю Лию, свою жену, не представляю своей жизни без нее. Она часть меня, неотъемлемая часть.
После этих слов в глазах Лии, как и в глазах Аннет, появились слезы.
— Я все прекрасно понимаю, можешь не объяснять. Мне не хочется разбивать вашу пару. Поверьте, я люблю вас обоих, вы моя семья. Но я не могу ничего поделать с чувствами, как бы я ни старалась.
Вновь воцарилась неловкая тишина.
— Поэтому я решила оставить вас тут, а сама уеду. Будете работать под руководством другого человека. Глупо это все, я все равно вас теряю. Мне очень больно, но это единственное рациональное решение сейчас. — Аннет встала из-за стола, взяла из пачки сигарету и дрожащими руками закурила. Больше не в силах сдерживать слезы, она удалилась в свою комнату.
Первая мысль Анвара была о запрете курения в этой съемной квартире, затем молодой человек посмотрел на жену. В глазах Лии он увидел неопределенность и непонимание.
— Она в любом случае останется нашим другом, правда, любимый?
— Это сложно сейчас представить, особенно с моей стороны.
— Она встретит кого-нибудь, увлечется — и все будет как прежде. Она ведь влюбчива.
— Да, возможно. Но сейчас ей будет сложно со мной общаться… Наверно, будет лучше, если только ты будешь с ней. И может, вы будете работать вместе, а меня пусть перенаправят. Станем жить тут, все равно на работе пропадаем, не нужно ей уезжать, объясняться с руководством.
Лия всегда чувствовала свою привязанность к Аннет, поэтому решила не бросать ее в трудной ситуации и отправилась к ней в комнату, чтобы как-то разобраться в ситуации. Анвар же ушел к себе, достал ноутбук и начал выбирать видео для просмотра, чтобы снять напряжение и отвлечься.
— Аннет, не бросай все так. — Лия аккуратно открыла дверь.
— Ты же понимаешь — выхода нет. Прости меня, я заставила тебя нервничать. Ты недолюбливаешь меня теперь. Но какого черта, он ведь младше меня!
— Последнее время я ощущала недовольство внутри. — Лия закрыла за собой дверь, подошла к окну и оперлась на подоконник, скрестив по привычке ноги. — Но не могу сказать, что моя привязанность к тебе стала меньше. Ты моя подруга.
— Ты имеешь право злиться, я чувствую себя виноватой, хотя ничего не сделала. Ну почему все нужно вечно усложнять?
— Ты не можешь выбирать, кого любить, чувства появляются из ниоткуда, никто не может их выбросить из сердца. На самом деле любая другая на моем месте попыталась бы как можно сильнее отдалить тебя, вычеркнуть из жизни, чтобы не испытывать судьбу. Но и ты не пыталась никак повлиять на наши отношения, ты честна с нами. Я очень хочу сохранить нашу с тобой дружбу. Твоя искренность, жизнерадостность… Ты стала для меня близким человеком в незнакомом мире. У меня ведь никогда не было таких близких подруг. Я уверена в нас, в нашей дружбе. Думаю, скоро все образуется, найдем тебе парня, ты забудешь эти чувства как страшный сон. Поэтому объявляю о создании клуба под названием «ЛА».
После этих слов Лия присела на кровать рядом с заплаканной подругой и обняла ее.
— Это типа «Лос-Анжелес»?
— Нет, «Лия и Аннет».
Девушки проговорили до поздней ночи, вспоминая пережитые вместе моменты, обсуждая знаменитостей, смеялись, периодически выходя за еще одной порцией чая. Аннет стало легче, когда она рассказала о своих чувствах. Лию тоже отпустило внутреннее напряжение, стало спокойней. Анвар, насмотревшись видеороликов на «Ютубе», давно уснул, заблаговременно поставив будильник.
Глава31
Конец жизни
— Пригласите следующего, — вытирая пот со лба, произнес инспектор, тучный мужчина пятидесяти лет, с густой кудрявой седой шевелюрой.
Анвар встал из-за стола, открыл дверь и сказал «Следующий!» на английском и французском. В небольшой кабинет, в котором было одно маленькое неоткрывающееся окно, зашел высокий мужчина африканской внешности, спокойный и тихий.
— Присаживайтесь. — Инспектор был нетерпелив, перед его глазами каждый день проходило столько людей, что он не был готов ждать ни секунды. Анвар сел справа от инспектора.
— Спасибо, — ответил мужчина.
— Вы хорошо говорите по-французски и производите впечатление рассудительного человека, несмотря на вашу судимость за разбойное нападение. Нам предоставили документы.
Лицо мужчины изменилось. Анвар был хладнокровен, за эти дни в Кале он опросил уже сотни таких же мужчин.
— Это не ваше дело, — закачался на стуле визитер, постоянно гладя коротко стриженную голову.
— Зачем вести себя так? Вы лишь доказываете свою вину таким поведением. — Анвар смотрел невозмутимо.
— Я этого не отрицаю, я просто сказал: это не ваше дело.
 
Дело именно наше, ведь это мы решаем, отправлять вас обратно или нет. — Инспектор смотрел пронзительно сквозь прямоугольные очки.
— Вы не жили моей жизнью, не знали, что такое нищета. Меня заставили пойти на это, угрожая изнасиловать сестру. Я занимался боксом, нужен был для усиления. Мне смягчили приговор, так как меня шантажировали.
— В мою страну пришла война, когда мне было одиннадцать. За две недели военных действий я лишился обоих родителей, жил в развалинах, прося еду, — произнес спокойно, без эмоций Анвар. Лицо мужчины из недовольного стало удивленным. — Это ты не жил моей жизнью.
— Как вы понимаете, судимостей у него нет. — Инспектор даже бровью не повел.
Молчание длилось несколько секунд, было слышно лишь жужжание галогеновой лампы и доносились голоса из коридора.
— Я не плохой человек, у меня не было выбора, я не мог иначе. Мне нужно попасть в Англию, там моя сестра. Я хочу жить как человек, а не как зверь. Прошу вас, не отправляйте меня — все равно попаду туда. Попаду на этот чертов остров. Буду пытаться, пока не умру. Как вы можете решать судьбу человека, опираясь лишь на бумаги?
— Вас тысячи. Как, по-вашему, еще мы должны в этом разбираться? Если я буду выслушивать подробную историю каждого человека в этом кабинете, и всей жизни не хватит.
— Я не преступник!
Снова повисло молчание. Слова мужчины не произвели впечатления на инспектора, а Анвар уже давно привык не проникаться каждой историей. Инспектор сделал пометки в документах, беженец внимательно следил за тем, что он пишет.
— Исходя из общих сведений, вы будете депортированы. — Подпись в конце документа закончила фразу инспектора.
Мужчина спокойно встал, видимо ожидая такого ответа. По его глазам было понятно: он не оставит своих попыток и, возможно, скоро придет сюда под другим именем и с другими документами.
— Следующий! — Инспектор все так же тяжело дышал и обливался потом.
Посетитель вышел, Анвар достал папку с документами следующего человека и прочитал имя вслух.
— Саид Абу Тахир. — На секунду молодой человек оцепенел, узнав знакомое имя. Медленно положил папку перед инспектором и так же неторопливо подошел к двери, вызвав раздражение начальника.
В кабинет вошел мужчина с густой бородой, невысокого роста, явно страдающий избыточным весом, несмотря на свободный спортивный костюм. Анвар сразу же узнал Саида, того самого одноклассника из Багдада, которого встретил в Турции. Он выглядел сильно старше своего возраста и, когда увидел Анвара, широко улыбнулся желтыми зубами. От такой улыбки поморщился даже инспектор.
— Знакомое лицо! Да это же мой старый друг Анвар! — Саид говорил на арабском.
Что он сказал? — тут же спросил инспектор.
Анвар перевел. Он был обескуражен и растерян.
— Ты его знаешь? — Инспектор от удивления даже снял очки.
— Да, мы учились в одной школе, еще в Багдаде.
— Это будет интересно. — Инспектор вновь надел очки и открыл документы, показав рукой на стул, тем самым приглашая Саида сесть.
— Что-то ты снова не рад видеть старого друга. — Саид сел на стул, тяжело дыша. Его черные глаза странно сверкали.
Анвар переводил инспектору каждую фразу, так как это были его рабочие обязанности.
— Спроси, говорит ли он на английском или французском, ну же! — Инспектора раздражала нерасторопность коллеги.
— Не говорю. Ты, видимо, не хочешь разговаривать со мной опять, мой друг.
— У меня нет друзей. — Анвара раздражало, что он постоянно называет его своим другом.
— Как заговорил! Теперь ты считаешь себя выше других? Европеец! — Саид положил руки на стол и оперся на них.
Инспектор только поднял брови, не понимая, о чем диалог, но видя напряжение между молодыми людьми. — Почему я не слышу перевода?
— Он спросил, почему я не хочу поговорить с ним как друг. Я ответил, что у меня нет друзей. Он посчитал, что я ставлю себя выше него.
— Что-то мне подсказывает, он не совсем в порядке.
 
Так и есть, он радикал. Он называл меня неверным за мой брак с христианкой. Его отец зарабатывал деньги на снабжении радикалов, которые стали террористами, повстанцами — как угодно.
— Ты считаешь, его стоит отправить обратно?
— Совершенно точно. — Анвар на протяжении всего диалога с инспектором, который они вели на французском, не сводил глаз с бывшего одноклассника.
— А мне переводить не нужно? Прислужник! — Саид начал выходить из себя. Его красные от наркотиков глаза запылали яростью, а пухлые кисти рук с черными волосами сжались в кулаки.
Анвар никак на это не отреагировал, продолжая сидеть откинувшись на спинку стула.
— Думаю, мне все ясно об этом мужчине, можешь не переводить. — Инспектор посмотрел на Саида.
— Он просил, чтобы я переводил. — Анвар начал доставать другую папку из большой стопки.
— Что ты можешь сказать о нем — кратко, для протокола? — Инспектор, не отрываясь, писал в документах. Саид вновь задергался на стуле, пытаясь скрыть или злобу, или страх.
— Радикален, лично мне угрожал, из неблагополучной семьи, помешан на религии.
— Этого достаточно. — Инспектор поставил подпись и закрыл папку. — Следующий.
— Ты будешь депортирован. — Анвар даже не посмотрел на Саида, сердце стучало глухо и неровно, как будто от страха, но ничего подобного он не испытывал.
Это ты так думаешь. Примкнул к европейцам и считаешь себя лучше меня? — Его глаза стали безумными. — Европа умоется кровью неверных. Вашей кровью! Аллах благоволит нам, его закон воцарится в этом халифате. — Саид резко встал, стул, на котором он сидел, упал.
Инспектор и Анвар отодвинулись от стола, ошарашенные такой реакцией. В дверь, услышав шум, вошли двое полицейских, схватили нарушителя спокойствия под руки и вывели из кабинета. Он не сопротивлялся, лишь улыбался, упоенный безумием.
— Следующий! — Инспектор поправил воротник рубашки голубого цвета.
Анвар закончил работу к семи вечера и вышел к Лии, которая ожидала его в общем холле здания. Она выглядела утомленной, пила кофе из автомата, то и дело морщась, нетерпеливо сводила и разводила колени, читая что-то в телефоне. Жена ему всегда нравилась именно такой, беззащитной, вызывающей теплое умиление. Подойдя как можно тише, он сел напротив Лии, которая не отводила глаз от экрана и не обращала внимания на окружающих. Она заметила мужа, когда решила допить отвратительный кофе, и замерла со стаканом у губ, широко открыв глаза от удивления, со съехавшей на лицо челкой. Затем положила руки с пустым стаканом на колени и слегка опустила голову, демонстрируя смущение. Анвар знал любовь жены к игре, которую она называла «а давай, как будто мы не знакомы».
— Привет! — Анвар сделал голос максимально харизматичным.
Привет! — Лия по-прежнему была якобы смущена.
— Ты тут работаешь?
— Да, а ты тоже?
— Тоже. Странно, но раньше я тебя тут не видел. Меня Анвар зовут, кстати.
— Очень приятно, я Лия. Меня пару дней назад перевели из Парижа, поэтому ты не мог меня видеть.
— Теперь понятно, иначе я бы не смог не заметить такую красоту. Вы удивительно привлекательны, мадемуазель.
— Усмирите свой пыл, молодой человек, я замужем.
— Но это совершенно не мешает вам бросать на меня кокетливые взгляды. — Анвар откинулся на сиденье.
Лия положила пустой стакан и телефон, встала, подошла к Анвару и села ему на колени.
— Не мешает, ведь ты и есть мой муж. — Она поцеловала его, сперва нежно, затем, заглянув в глаза, более страстно.
— Какое форсирование событий, — расплылся в довольной улыбке Анвар.
— Я соскучилась и не могла больше ждать.
Повторный поцелуй длился недолго, их смутил мужчина, прошедший мимо.
— Поехали домой, сегодня я очень устал. — Анвар встал, держа жену на руках.
— Почему ты так тяжело встаешь? Пора в зал! — У Лии по-прежнему было игривое настроение.
— Я бы посоветовал некоторым поменьше есть.
— Это возмутительно! — Лия продолжала вести себя театрально, чем начала раздражать уставшего мужа.
 
Анвар спустил жену на землю, не отреагировав на ее слова. Лия слегка обиделась на грубость, но поняла плохое настроение мужа, взяла вещи и направилась к выходу. Анвар шел за ней. Выйдя на улицу, они накинули куртки и быстрым шагом двинулись к дороге, чтобы поймать такси. На улице было темно и холодно.
Молодые люди молча шли рядом вдоль узкой улицы, которая вела к шоссе. Внезапно к идущему позади Анвару подошли несколько мужчин, один из них достал железную дубинку и ударил его по голове. От удара Анвар тут же отключился и рухнул прямо на дорогу. Лия, увидев это, закричала во весь голос и бросилась к мужу, но получила удар той же дубинкой. Трое мужчин поволокли Анвара в фургон, припаркованный на другой стороне улицы. К Лии подошел еще один невысокий мужчина, закинул потерявшую сознание девушку на плечо и отнес в тот же фургон. Нападавшие не издали ни единого звука, сели в машину и уехали. На улице стало тихо.
…Анвар начал приходить в себя. Первое, что он почувствовал, — боль в голове и какую-то дрянь во рту, изза которой не мог сомкнуть челюсть. Он понял, что лежит на мокром и грязном брезентовом полу. Глаза с трудом открывались, в ушах звенело, откуда-то доносилась песня на арабском языке о любви, преданности и верности. В нос ударил странный едкий запах.
Анвар лежал на животе, ноги были скованы, руки связаны за спиной. Приподняв голову, он увидел перед собой Лию, также связанную по рукам и ногам. Анвар испугался, попытался закричать и освободиться. Его попытки заметили похитители. Перед лицом Анвара присел на корточки, едва не упав назад от опьянения, грузный мужчина. Это был Саид.
— Что-то хочешь сказать? О нет, теперь ты понимаешь, друг. Хотя постой, у тебя ведь нет друзей! Ты даже отвернулся от Аллаха, эбн Эн кэлп . — Саид спросил у своих сообщников, согласны ли они с ним. — Предпочел водиться с этой шлюхой. Ее единоверцы тысячелетиями пытались нас уничтожить, а ты прислуживал им. Но настало другое время.
Анвар пытался выбраться, и у него почти получилось освободить одну руку, но к нему тут же подскочили и прижали к брезенту палатки, в которой они находились.
— Держите его голову так, чтобы он видел. — Саид смеялся, сев на ноги Лии и пристроившись сзади. — Сейчас он увидит, как нужно поступать со шлюхами. Мы все ему покажем это.
Лия все еще не пришла в себя. Анвар кричал что было сил, но его почти не было слышно из-за кляпа во рту и громкой музыки.
Саид наклонился к Лии и расстегнул джинсы, затем медленно снял их. По выражению лица было видно — он получает удовольствие. Анвар, понимая его намерения, начал еще сильней выворачиваться в надежде освободиться, кричал так, что на лбу выступили вены, а лицо покраснело. Вырваться не получалось, двое ублюдков буквально сели на него, прижав коленями и держали его голову за волосы. Анвар бился так, что слегка испугал этих двоих.
— Какие трусики! Посмотрим, что под ними.
Саид стянул и джинсы, и трусы ниже колен Лии, сопровождая все это безумным смехом, от которого стыла кровь в жилах. Его подельники хихикали, переглядываясь друг с другом, но это был скорее смех с примесью испуга, а может, наркотик переставал действовать.
Анвар заорал еще сильнее и почти смог освободить кисти, чем разозлил мужчин. Его прижали с новой силой, отчего в левом плече раздался хруст, и острая боль пронзила Анвара. Рука вышла из сустава, лицо стало багрово-фиолетовым, в глазах полопались капилляры, из носа хлынула кровь. Лия очнулась, услышав крик мужа, быстро пришла в себя от испуга и поняла: ее пытаются изнасиловать. Резко дернувшись, она повернулась на левый бок, увидела лежащего на полу Анвара, двух мужчин, державших его, а также стоявшего над ней Саида. Девушка начала брыкаться.
— Не люблю, когда мне мешают. — Саид начал бить девушку кулаком по лицу, пока она вновь не потеряла сознание.
Теперь кровь шла у Анвара не только из носа, она смешивалась со слезами, но он не переставал сопротивляться, несмотря на обездвиженную левую руку.
Саид достал свой член, смочил его слюной и начал насиловать девушку, теперь уже не со смехом, а злобно.
— Получи, шлюха неверная! Какая ты узкая, шлюха! Приятно тебе? Ты видишь, что нужно делать с неверными шлюхами, Анвар? Ну, кто теперь голубой?
Анвар бился из последних сил, рыдая кровавыми слезами, пытаясь выбраться и рыча, словно демон. Его начали бить по голове, чтобы угомонить, и это почти помогло, но он не сдавался, хотя почти потерял сознание.
Лия вновь начала приходить в себя, повязка с лица спала, и она, собрав все силы, закричала так громко и пронзительно, что вновь привела Анвара в чувство. Он не ощущал своего тела, голова сильно кружилась, восприятие исказилось.
Саид продолжал двигаться, насилуя Лию. В его глазах полыхало безумие, а тело дрожало от удовольствия. Он чувствовал себя вершителем судеб, способным на что-то, был окрылен идеей все рассказать отцу в надежде получить одобрение и признание.
— Я сказал, мне не нравится, когда мене мешают, шлюха! Но ты так сжимаешься от удовольствия. Тебе нравится? Отвечай!
Насильник навалился всем весом на Лию, которая продолжала кричать. Он заткнул ей рот рукой, но девушка укусила его до крови.
— Сама напросилась…
Саид поднялся на руках, левой рукой прижал девушку, а правой начал искать что-то в штанах. Анвар вновь орал и сопротивлялся, увидев в глазах любимой отчаяние и безысходность.
Насильник взял в правую руку нож, продолжая двигать бедрами. Левой рукой он приподнял за лоб голову Лии, обнажив горло, и одним резким движением перерезал его. Кровь хлынула на грязный брезентовый пол, Лия перестала сопротивляться. Саид продолжал двигаться и орал от удовольствия, пока не кончил.
Один из подельников Саида, которые держали Анвара, упал в сторону и выблевал содержимое желудка прямо на него. Второй потерял сознание и рухнул на раскаленный обогреватель. Палатка тут же загорелась.
Анвар видел все сквозь кровавые слезы, но не мог больше ни двигаться, ни кричать: сорванные связки не издавали ни звука. Его охватил безумный ужас от потери любимой Лии.
Саид, поняв, что палатка горит, схватил свой портсигар с наркотой, выбежал на улицу, кровавыми руками натягивая штаны. Сообщники выползли следом и разбежались.
Анвар лежал и смотрел на тело жены, корчась от душевной боли и беззвучно крича. Разум покинул его. Пламя быстро распространялось, песня о любви и верности прекратилась. Последнее, что он услышал, это голоса на улице, зовущие на помощь. Исход
Тело Лии нашли после того, как потушили огонь. Анвара удалость спасти, хотя это слово вряд ли тут уместно. Он попал в больницу с сильными ожогами, сломанной левой ключицей, вывихнутым правым плечом, инсультом и ослепшим левым глазом. Молодой парень стал инвалидом. И внешне, и внутренне.
Опознанием тела девушки занималась Аннет. Подавленная и убитая горем, она каждый день приходила в палату к Анвару, лежащему в медикаментозной коме. Расследование случившегося проводили тайно, не давая просочиться информации в СМИ, которые буднично сообщили о пожаре в лагере Кале и об отсутствии погибших. Следствие же установило, что подозреваемый покинул Европу и его след оборвался в Турции.
В глубоком медикаментозном сне Анвар провел почти три недели и перед пробуждением увидел знакомый сон.
…Он бежал по знакомому полю, тишина вокруг угнетала. Анвар уже знал, что его ждет. Выбежав на поле, он увидел огромные крылья, обмазанные нефтью. Существо взмахнуло ими и повернулось к нему. В лапах чудовища были Айдана и Лия — их мертвые растерзанные тела. Анвар упал на колени и начал рыдать без слез, ощущая сковывающую, страшную безысходность.
«За что? Почему?» — Он говорил еле слышно.
«Я решаю, кто и как будет жить. Ни убежать, ни спрятаться. Я контролирую этот мир, создаю законы бытия. Ты силен и должен принять это как испытание. Присоединись ко мне, и ты поймешь, что значит сила».
Существо хотело наклониться к Анвару, но вдруг прижалось к земле, услышав вой огромного дракона в небе и рев медведя в лесу…
Очнувшись в палате посреди ночи, Анвар уже знал, что будет делать. Его не остановили ни неподвижная рука, ни ослепший глаз, ни невозможность произнести хотя бы слово. Настояв на своем и наплевав на здоровье, он как можно быстрее покинул больницу, еле передвигая ноги.
Эпилог
Из выпуска новостей Софьи Копьен:
« — Здравствуйте. Начнем с трагедии, произошедшей сегодня в 16:33 на площади Вандоме . Террорист на большой скорости совершил наезд на группу вооруженных полицейских. На месте погибло пять сотрудников национальной жандармерии. Преступник уничтожен на месте подоспевшими на помощь коллегами. Это не первый случай наезда грузовиком на людей, но ранее целью террористов были мирные граждане.
У следствия нет сомнений в мотивах преступника: при нем была найдена экстремистская литература. В квартире, где проживал террорист, произведен обыск, обнаружены в больших количествах наркотики, символы ИГИЛ, литература радикального ислама и множество рисунков, которые вы видите на своих экранах. На них изображено существо с головой ястреба и телом как у древних рептилий, в лапах которого неизменно были трупы людей. Удалось установить личность террориста — им оказался Анвар Омид Данай, выходец из Ирака, незаконно проникший на территорию Евросоюза и получивший статус беженца в Париже.
Мы соболезнуем семьям погибших жандармов, которые отдали свои жизни ради защиты мирного населения.
Давайте выслушаем мнение экспертов на эту тему. С нами на связи представитель миграционной службы Жак Ребер. Жак, вам слово.
— Вы верно сказали: случай нестандартный, целью были полицейские, а не мирные граждане. Возможно, террористы хотят поменять вектор воздействия на наши власти. Что касается преступника, сейчас наша служба выясняет, на каком основании ему был присвоен статус беженца. Конкретных решений пока не последовало.
— Спасибо, Жак. Также с нами на связи Энтони Робинсон, представитель министерства обороны Соединенных Штатов Америки. Энтони, вам слово.
— Здравствуйте. В первую очередь хотел бы выразить соболезнования. Это ужасное преступление, которому не существует оправданий. Оно в очередной раз указывает нам на необходимость борьбы с международным терроризмом и странами, которые способствуют его появлению. Я имею в виду то, что отец террориста — его звали Бейбуд Данай — состоял в партии БААС, созданной Саддамом Хусейном. Видимо, идеология этого диктатора послужила основой радикализма молодого человека, что еще раз подтверждает правомерность решения о военной операции на территории Ирака в 2003 году. Мы еще долго будем сталкиваться с радикализмом, воспитанным той властью, но не успокоимся, пока не уничтожим ИГИЛ.
— Спасибо, Энтони.
Сейчас без комментариев. Вы увидите место происшествия и стихийный мемориал, созданный людьми».
Комментарии пользователей «Фейсбука» и «Твиттера» под новостью о происшествии:
An5TT: «Как этому ублюдку могли дать статус беженца? Французы слишком добры».
Arnold5009: «Давно пора закрыть границы — они делают только хуже».
Defendddd: «Мне кажется, что все это связано и спланировано. Все эти теракты и пожар в лагере Кале».
NoNass: «Этот ублюдок не в раю, он гниет в аду, слышите? Не верьте радикалам, говорящим вам о рае!»
 

 
Оглавление
 
Глава 29207
Глава 30214
Глава 31232
Эпилог245
 

 
АндрейДайзмэн
За гранью
Редактор Сергей Барханов
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero