Восхождение. Том 4. Часть 36

Сефенахт ловко увернулся от кинутого в него снаряда - многие его воины успели убрать головы или увести лошадей до того, как с ними соприкоснуться склянки. Однако же, на самом деле, эффект настоек не зависел от того, куда именно попало зелье. Разбиваясь об землю, склянки высвобождали экстракт, а точнее - едкий запах, что был отвратителен для смертных, а для животных - настоящей отравой.
Как только склянки разбивались, лошади боевого полка Сефенахта приходили в бешенство: парнокопытные тут же останавливались, ржали, вертели головами, пытались скинуть верховых из сёдел, разбирались в стороны без какого-либо строя или логики - тлетворная вонь заставляла кобыл и жеребцов терять рассудок, а конных - контроль над своими верными скакунами.
Мятежники, разбросав первый залп склянок, тут же принялись направлять своих лошадей в стороны от воинства врага - прямая атака грозила воинству наследника полным разгромом. Потому, подчинённым следовало действовать по стратегии генерала: разбрасывать склянки, отступать и обстреливать врага. Это могло бы позволить малочисленным войскам мятежников заполучить преимущество над врагом.   
Следом за склянками, в сторону полка Сефенахта полетели стрелы: большая часть боевой дивизии, что следовала за склянконосцеми, держала луки и стрелы наготове - стоило лишь вражеским лошадям прийти в неуправляемый шторм, как лучники принялись отстреливать боевой полк Наргилоса.
Ситуация на восточном фронте, где сейчас сражалась Мирия, походила на то, что творилось на западном направлении. Склянки, суматоха лошадей, разброд войск, обстрел - пока всё шло по замыслу Рандара.
Происходящее меж холмов также шло по плану юного генерала: верховый королевского войска, стремясь взобраться на возвышенность, натыкались на вражеские стрелы, копья и двуручные мечи, перерубавших лошадей. Однако лучники боевого полка из столицы оказались более грозными и умелыми противниками: каждая стрела находила свою цель, и лишь доспехи мятежников не позволяли своим носителям гибнуть. Вне всякого сомнения, раненных и калек после этого сражения будет слишком много.
Полковник королевского войска, ни на мгновение не теряя бдительности и внимательно рассматривавший поле битвы, решил изменить свою стратегию.
- Приказать конной дивизии отступать, - скомандовал он командиру верховых, находившемуся по правую руку. - Пехоте выдвинуться на захват холмов, - обращался он к командиру пехотной дивизии. - Лучникам не сбавлять натиска. Коннице - прорвать оборону на южном и северном направлении холмов. Заставим этих уродов биться сразу по нескольким фронтам.
Приказание полковника принялись выполнять: лучники, не задерживаясь на одном месте, прикрывали наступление пехотинцев, взбиравшихся на холмы, а верховые, услышав два воя боевого рога, быстро ретировались, возвратились в низину, разбились на два отдельных боевых отряда и направились к северу и югу, чтобы зажать засевших в засаде мятежников в тезки.
Наследник Наргилоса наблюдал за происходящем с возвышенности. Нахмурив лоб, раздумывая над новой стратегией после перемещения вражеских воинов, Рандар приказал воинам переместиться. Пехотинцы должны были сдержать и откинуть назад вражескую пехоту, встав в авангарде. Лучники и воины из штурмовой дивизии направились к южному и северному фронтам: им следовало сдерживать вражескую конницу, чтобы те не взобрались на возвышенность и не перебили всех пехотинцев. К несчастью, всех верховых юный генерал отдал под командование Гунреда и Мирии - наследнику придётся обойтись без стремительных и сокрушительных атак конницы. Как бы то не было, по расчётам Рандара, его стратегия, в конечном итоге, должна была принести победу его воинству.
Сражение на юго-западном фронте стало ожесточённее, чем ожидалось. Сефенахт и его подчинённые, быстро вернув контроль над своими скакунами, направились в бой против своего хитрого противника. Вражеские стрелы звенели, отскакивая от доспехов, наносили ранения или сбивали лошадей с ног, однако же снаряды мятежников не могли остановить стремительных воинов Домура. Шесть сотен воинов, преследуя лучников, вознамерились перебить предателей королевства до того, как те ретируются с поля боя.
Одно из формирований возглавил сам Думар. Он был решителен, он знал, что ему нужно делать и был готов к этому. К этому его готовили с самого действа, об этом говорили на протяжение всего пути боевого полка Сефенахта, он видел это во время казней тех, кого назвали предателями Наргилоса. Юный капитан был готов отнимать жизни своих врагов, на этот раз - в настоящей и честной битве.
Думар, проследив за действием непонятных припарок, понял: они действовали лишь в тех случаях, если склянка попадала точно в лошадь или в непосредственной близости. Стало быть, чтобы кобылы не сходили с ума, стоило с определённой периодичностью уводить лошадей то в одну, то в другую сторону, слегка меняя направление. Конечно, это снижало скорость - разбежавшись, животное не смогло бы в одно мгновение сменить направление. Однако же так воины князя могли обезопасить себя от коварных смесей.
Разумеется, подобная стратегия несла в себе более значимый минус: по воинам Домура было проще попасть из лука. В таких обстоятельствах Думару и его подчинённым стоило надеяться на ветер, землю, страх и другие неподконтрольные человеку стихии, что помешают стрелам их сгубить.
Капитан пехоты, резво управляя кобылой, увернулся от одной стрелы, вторая пролетела мимо, ещё две лизнули доспехи. Враги сбавили скорость - хотели стабилизироваться в седле для более точных попаданий. Это намерение предопределило судьбу мятежников.
Догнав первого противника, Думар успел во время прижаться к лошади - стрела пугающе заскрежетала по наспиннику. Почувствовав сильное биение сердца и напряжение в бёдрах, капитан тут же рубанул по толстой кожаной куртке, служившей кирасой для мятежника. Вопль, поток крови, глухой удар обмякшего тела об землю - Думар убил своего первого врага, и уже направился за другими мятежниками. Его мысли, ранее ясные, его мышцы, ранее полностью подконтрольные ему, его страх, ранее спасавший капитана, даже его неуверенность к готовности сражаться - всё это захватило поле битвы, что превращало смертных в хаотичную бурю, оставлявшую после себя лужи крови и всестороннюю скорбь.
На холмах происходила не менее жестокая сеча. Две стройные стены воинов кромсали друг друга, пронзали копьями, разили мечами, дробили палицами, обстреливали стрелами. У подножья холмов скопилось множество окровавленных тел - та бесформенная масса тел становилась преградой для королевского воинства.
Рандар, закусив нижнюю губу, мотая глаза из стороны в сторону, всеми силами строил из себя спокойного и уверенного предводителя, по чьей спине сейчас не бежали ручьи леденящего пота. Юному генералу было одновременно жарко и холодно, он хотел пить и его тошнило, он стоял на месте, но в то же время трясся. С каждой минутой всё больше лучников падали навзничь, всё больше пехотинцев валились с холмов. Смертей в его войске будет больше задуманного.
Впрочем, как думал наследник Наргилоса, все эти люди пошли за ним, чтобы в конечном итоге мятежники разгромили всех своих врагов, чтобы стремления восставших воплотились в жизнь, чтобы спасти своих товарищей и, наконец, добиться мира в Вундрате. Только так, кровью и слезами, жертвами воинов и невинных, можно было добиться победы. И эту истину Рандар был вынужден принять бесповоротно, как только вступил на земли своего будущего княжества. Теперь юный генерал надеялся на то, что конным дивизиям удастся сохранить большее число воинов: в предстоящих битвах кавалерия будет играть важнейшую роль.
Дела же у двух конных дивизия шли куда лучше, чем можно было ожидать: маневрируя по обширным пластам земли, верховым удавалось огибать вражеских воинов, удаляться от места битвы и разить противников. Если же воины столичных земель подбирались слишком близко к мятежникам, вместо стрел летели склянки - нехитрые алхимические смеси, разработанные Рандаром, оставались эффективным способом отвлекать вражеских лошадей.
Доспехи майора Сефенахта были покрыты кровью, а незащищённые части тела изрезаны мечами и стрелами. Ваулирийцу удалось сразить не меньше двух дюжин врагов, при том продолжая отдавать распоряжения подчинённым и следить за ходом битвы.
На первый взгляд, численный перевес и боевой опыт столичного войска должны были помочь верным королю воинам перебить восставших без лишних потерь. Однако же, бросив взгляд на кровавое поле, Сефенахт отбросил все надежды на сокрушительный разгром воинства лже-наследника. Склянки с алхимической смесью, разделение войска короля, стремительные атаки конницы - в лучшем случае, боевая бригада столичных земель потерять треть от своей численности. И это лишь в лучшем случае.
Сефенахт быстро прикинул в голове несколько вариантов развития событий. Войска столичных земель могли продолжать битву на условиях врага, тем самым выиграв сражение, но с весомыми потерями. Отступление - трусость и низость для воинов, оберегавших земли князя Домура. Кроме того, если столичные войска отступят - мятежники могут продолжить преследование, тем самым продолжая навязывать защитникам Наргилоса условия битвы.
Исходя из имеющихся данных, вариантов развития событий и личностных характеристик ваулирийца, майор Сефенахт решил провернуть рискованный ход - выйти из навязанных мятежниками условий битвы, предприняв попытку вырваться из окружения вражеской конницы и направится к холмам. Атаковав командование мятежных войск, ваулириец добьётся паники в рядах атакующих, а также заставит мятежников живо менять стратегию сражения. Дальнейший ход битвы будет зависеть от умений их предводителя и стойкость подчинённых самого Сефенахта. На эти два фактора майор никак не мог повлиять одними своими силами, а потому оставалось надеяться, что Кайрены ниспошлют защитникам короля смелость и свою благодать.
Твёрдо решил более не играть с мятежниками в бессмысленные догонялки, Сефенахт резким движениям снял с пояса боевой рог и протрубил в него так, что вой достиг боевого полка с противоположной стороны битвы.
- Прорывайте осаду, - взревел Сефенахт, одним взмахом клинка сбив противника из седла. - К холмам!
Ударив лошадь шпорами в бока, ваулириец, своими могучими плечами и величавым ростом, покрытыми кровью доспехами пугавший мятежных воинов, помчался к холмам, где сейчас находилось командование восставшими и полковник королевской боевой бригады. Разя противников, Сефенахт казался неостановимым вихрем, несущим смерть.
Вслед за своим предводителем к холмам направились и его воины, продолжая отбиваться от вражеской конницы. Капитан Думар, уклонившись от очередной стрелы, направил лошадь за Сефенахтом, то и дело оглядываясь по сторонам, будучи готовым уйти в сторону от склянок или стрел.
По меньшей мере три сотни воинов из полка ваулирийца бросили сражение, направившись к югу. Другие три сотни, видя направление своих товарищей, остались сдерживать неприятеля, чтобы мятежники не сумели нагнать и ударить в спину майора.
Гунред, услышав вражеский боевой рог и заприметив, куда направилась целая боевая дивизия во главе с пугавшим многих ваулирийцем, тут же сообразил, что пытался предпринять враг. Если он прикажет своим подчинённым погнаться вслед за дивизией ваулирийца, оставшийся в тылу враг ударит в спину. Если позволит ваулирийцу достичь холмов, враг ударит в спину командованию мятежному войску. Там сейчас находился Рандар, генерал воинства, наследник княжества Наргилос, единственный и последний шанс вернуть родным землям мир и процветание.
Гунреду удалось пережить многих своих товарищей, кого считал более достойными жить. Он пережил слишком много битв, и последние года от смерти его спасали лишь случайности и невероятное везения. Совпадение ли, однако же это могли быть правдой: что, если всё это время он выживал лишь для того, чтобы именно сейчас, в этой битве, ценой собственной жизни защитить Рандара, разбив вражескую дивизию.
Все эти рассуждения пролетели в голове Гунреда за несколько мгновений, в конце которых лучник, ударив в бока лошади шпорами, снял с пояса боевой рог, издав громкий глухой вой. Мятежники тут же принялись вертеть головами, пытаясь одновременно понять приказ командира, и в то же время продолжая отбиваться от атак королевских войск.
Конница мятежного воинства, завидев вражескую дивизию и своего командира, надвигавшихся к холмам, тут же ринулись за Гунредом, по пути отстреливаясь и отбиваясь от оставшихся противников. Ни одна дивизия не желала отпускать другую - разразилась куда более страшная и кровавая битва. Шесть сотен воинов галопом мчали в сторону холмом, сотрясая под собой землю.
Рандар обратил свой взор на север: к холмам приближалось девять сотен воинов. Обстреливая друг друга из луков, рубя друг друга мечами и швыряя друг в друга дроты, воины двух воинств пытались помешать друг другу достичь наследника Наргилоса.
Понимая, что, если вражеская конница достигнет холмов, командование мятежников будет разгромлено, а сам Рандар, вероятно, расстанется с жизнью, юному генералу придётся пойти на шаг, которой он надеялся избежать. Однако же теперь иного выхода не было.
- Бочки! - Скомандовал истинный наследник Наргилоса, обращаясь к помощникам, что стояли у него за спиной.
Две дюжины крепких широкоплечих воина, волоча по земле тяжёлые бочки, напрягли все свои мышцы, едва не доведя себя до полного изнеможения, и подняли над собой катки, наполненные маслом из цветка горения. Издавая кряхтение, воины швырнули бочки с холма. Те устремились в сторону вражеского боевого полка: некоторые разбивались об землю у подножья холма, другие сносили воинов из сёдел. Так и иначе, большой массив земли, людей и лошадей были покрыты маслянистой жидкостью.
- Факелы! - Вновь приказал Рандар, закусив нижнюю губу, пытаясь избавить себя от мук совести за то, какую ужасную смерть он принесёт людям и животным, пускай и вражеским.
Воины мигом высекли искру из кремния и кресало, подожгли факелы, а затем швырнули в сторону вражеского воинства, подобно бочкам.
- Берегись! - Вскричал воин столичных земель, однако уже было поздно.
Соприкоснувшись с разлитым маслом, тонкие языки огня тут же превратились в громадные столбы дама, немедля охватившие всё, что только покрывало масло - людей, животных, землю, доспехи. Пожар, начавшийся в одно мгновение, будет видеться в кошмарах всех, кто был в той битве, до конца их дней.
На всю долину разнеслись крики людей и ржания лошадей - гомон, столь омерзительный, пугающий и жалостливый накрыл поле битвы, приковав к себе внимание каждого воина.
Сефенахт, до чьих ушей дошли вопли соратников, видя вздымавшиеся столбы чёрного дыма, исказил лицо в приступе праведного гнева. Между его боевой дивизией и холмами оставалось с несколько десятков ветром – несколько минут, и ваулириец нанесёт удар по командованию мятежников, отомстив за смерти своих подчинённых и соратников.
Прижавшись к лошади, чтобы увеличить её скорость, Сефенахт обернул голову на правый бок. Три сотни его подчинённых мчались за ним, а с тыла уже приближалась вражеская конница, отстреливая воинов князя Домура. Остатки его войска подгоняли мятежников, но уставшие, израненные воины едва ли успеют перебить всех восставших, пока те не нанесли по первой дивизии значительный удар. Кроме того, проклятые склянки, что продолжали лететь в подчинённых распугивая их лошадей. Хотя Сефенахт верил в силы своих воинов, он расстался с главной иллюзией этой битвы: мятежники лишат королевскую бригаду немалого числа воинов.
Мимолётного взгляда за спину не хватило ваулирийцу, чтобы разглядеть подбиравшихся врагов с левого фланга. Во главе них был Гунред, чья лошадь, хотя и участвовала в битве, сохранила силы, и будучи весьма быстрой, нагнала вражескую дивизию. Держась достаточно далеко от воинов ваулирийца, пытаясь сдержать дрожь в руках и биение сердца, что страшились получить вражескую стрелу, командир стремительно приближался к синекожему гиганту, готовясь выстрелить прежде, чем его самого лишат жизни.
Наложив стрелу на тетиву, Гунред резко поднял лук и, пока вражеские воины не мешали ему целится в своего майора, командир мятежной боевой дивизии задержал дыхания. Несколько мгновений должны были перевесить чашу весов, лишив вражеский боевой полк лидера и, тем самым, лишая воинов организованных действий.
Пальцы расслабились. Тетива с звонко примкнула к кибити лука. Стрела, со свистом прорезая воздух, устремилась в спину ваулирийца.