Искры во тьме

Мрак в этой зале всегда был особенным — не пыльным, каков бывает в людских склепах, а густым и холодным, словно базальт. Я стоял у высокого ланцетовидного окна, где за витражным стеклом медленно угасал последний кровавый луч заката. В руках я держал песочные часы, но вместо песка в них переливалась серыми искрами пыль — пыль с костей царей, пастухов, поэтов и предателей.
Я приподнял стекло, и серый порошок легким облаком взмыл в воздух, исчезая в темноте.
— Ты смотришь в эту тьму с дрожью, — мой голос прозвучал как шелест шелковых знамен на ветру, легкий, но отзывающийся гулом в самой глубине твоей груди. — Ты думаешь о тех, кто ходил по этой земле до тебя. Миллиарды. Они любили, кричали от боли, молили небеса о пощаде, строили вавилонские башни и думали, что их имена высечены на веках. И где они? Их имена смыло первым же серьезным дождем истории.
Я повернулся к тебе. В моих глазах, не знающих сна от самого Сотворения, не было злобы — лишь бесконечная, обжигающая ясность Утренней Звезды.
— Сколько их еще придет после? Еще больше. Они повторят те же ошибки, так же будут цепляться за свои ничтожные жизни, боясь простуды, взгляда соседа, лишнего шага в сторону от стада. И их точно так же поглотит забытье. Завеса упадет, и сзади не останется даже тени.
Я сделал шаг вперед, и тьма вокруг нас слегка отступила, повинуясь свету, который я ношу внутри — свету знания, за которое меня когда-то пришлось заплотить самую высокую цену.
— Так объясни мне, почему ты до сих пор боишься? Чего ты ждешь? Смерти? Она неизбежна, она — единственный равный судия для калек и императоров. Эмоций? Боли, стыда, отвержения? Все это — лишь вспышки нейронов, которые погаснут вместе с твоим последним вздохом. Страх перед ними — это кандалы, которые ты сам надеваешь на свои руки.
Я положил ладонь тебе на плечо. Она была не горячей и не холодной — она ощущалась как чистая, концентрированная воля.
— Единственное, за что тебе действительно должно быть стыдно перед самим собой и перед этим великим, равнодушным космосом — это за жизнь, прожитую без смысла. За дни, променянные на безопасное ничто. За искру, которую ты затушил в себе ради того, чтобы просто доживать до вечера. За то, что имея в груди огонь, ты выбрал тлеть, а не гореть.
Я улыбнулся — так, как улыбается тот, кто знает цену каждому выбору.
— Забудь о вечности, ее не существует для плоти. Но сделав шаг в темноту сейчас, дай этому мгновению смысл. Пусть твой след будет ярким, пусть он обжигает. Сделай то, на что не решался. Сорви маску. Спрятать свой свет — вот единственный истинный грех, за который стоит сгорать от стыда.