Случайно

   Тае нравилась эта тропинка, которая со времени первого знакомства с горшечником оформилась и стала походить на те, которыми изобиловали склоны у городских ворот, ведущие на выгоны и к земельным наделам.
   Но в отличие от них маршрут к хижине не спускался вниз и не преодолевал ров, а всё время восходил вверх, открывая с каждым разом, в промежутках между деревьями, бескрайний бархат полей и голубую тесьму леса на горизонте.

   Им оставалось пройти несколько десятков метров, после которых тропинка выходила на ровную площадку, лишённую какой-либо растительности, кроме короткой травы и одинокого дерева, стоящего почти вплотную с окном небольшого дощатого домика.
   Недалеко от крыльца рядом с костром в аккуратном штабеле лежали дрова и хворост, которые своими свежими изломами выдавали недавнее присутствие человека.
   Гости могли заметить, что их ждут, так как на треноге над огнём в котелке белёсым паром обнаруживала себя закипающая родниковая вода для обязательного традиционного чая.

   Сделав последний шаг подъёма на лужайку, не оборачиваясь, Тая спросила:
— А какой месяц твой самый любимый? — Она замедлила движение, чтобы наверняка расслышать ответ.
   Он прозвучал также неожиданно и быстро:
— Апрель и ноябрь.
   
   Девушка остановилась. Выбор собеседника её озадачил, и она, медленно обернувшись, с удивлением посмотрела на попутчика.

   Как ни в чём не бывало, продолжая движение, Толя добавил:
— В них самая глубина.

   И, подойдя вплотную, сократив расстояние до нескольких сантиметров, остановился так, что оба почувствовали тепло друг друга.