Кетаминь. Мы из секты. Кровь 11

                Кровь 11. Хеён. Сны города Псайко.

Зэту снится сон.
Девочка в лёгком платье и в маске лисы везёт его на холодном столе с колёсами по длинным коридорам ржавого подвала. Воняло гнилыми тряпками и сыростью. Из труб на потолке капала вода.
Он пытался встать, но ничего не получалось. Его тело его не слушалось и было уже холодным. Его везла Лу.
— Что за дерьмо? Что со мной происходит? Чем вы, мрази, меня накачали? — Лу поднесла указательный палец к губам.
— Тссс!
— Что это значит? Ты меня слышишь? Где мы?
— Ты трупик, господин вампир. Очень жаль, по тебе никто не будет скучать.
— И что дальше? Выбросите меня на мусорку? Или распродадите по запчастям?
Лу молчала, но у Зэта это вызывало лишь ярость. Ярость вызывала его беспомощность, осознание того, что он сейчас находится в роли беззащитной жертвы, а не охотника, как это происходит обычно.
Ржавые трубы на потолке подвала тянулись будто бы на километры. Колёса стола скрипели. Это раздражало, но к этому можно было привыкнуть. Привыкнуть, но не смириться. Смириться с тем, что ты уже труп. Труп на столе со скрипучими колёсами, которого везут по подвалу.
Он злился на Лу.
— Ну и чего ты молчишь? Скажи мне хоть что-то.
— Как для трупика, ты слишком разговорчивый.
— А тебе не кажется, что мертвецы не умеют разговаривать?
— Но ты же можешь.
— Я могу. И что это значит?
— Это значит, что это не так. Тебе нужно успокоиться, господин вампир. Мне кажется, что ты будешь хорошей вазой.
— Вазой? Что это значит?
— Ты можешь думать об этом что хочешь, но у каждого есть своё предназначение, ведь так?
— И к чему ты клонишь?
— К тому, что твоё предназначение сегодня будет выполнено. Ты станешь тем, кем должен быть, истинным собой.
— Истинным мной? Интересно.
— Доктор тебе всё объяснит.
— Доктор? Значит, вот куда мы едем.
— Ага.
Лу завезла Зэта в помещение. На потолке были переплетения проводов. Голова Зэта упала на бок, и он увидел, что на операционных столах лежат гниющие трупы людей, из которых растут кусты конопли.
Железяк сидел в белом халате возле клетки с крысами. Он крутил самокрутку. Зэт крикнул:
— Ты! Я тебя знаю. Вот же ты, больной урод.
Железяк докрутил самокрутку, подпалил её и сделал затяжку. Он смотрел на клетку.
— Господин вампир, я знаю, что вам неприятно тут оказаться. Неприятно оказаться удобрением для куста. Но я вам кое-что расскажу.
— Что ты можешь мне рассказать, обкуренный ты кусок дерьма?
— То, что нужно знать про общество в целом и про вас в том числе, господин вампир. Учёные садят в клетку шесть крыс. Эти крысы в городе Псайко точь-в-точь напоминают поведение людей. Эти крысы дерутся, выясняя отношения между собой, до того момента, пока их примитивное общество не делится на касты спустя некоторое время. Две крысы — эксплуататоры, две крысы — эксплуатируемые, один автоном и один козёл отпущения.
Железяк сделал глубокую затяжку и хихикнул.
— Я, если что, в этом метафорическом обществе автоном, а кто вы, господин вампир, сделаете вывод сами.
Зэт злился.
— Причём тут вообще сраные крысы?
Но Железяка было уже не остановить.
— Учёные из каждой клетки взяли по две крысы-эксплуататора, так чтобы их было шесть, и посадили в отдельную клетку. После того как эти крысы-эксплуататоры дрались несколько дней, их общество поделилось на касты. Две крысы — эксплуататоры, две крысы — эксплуатируемые, один автоном и один козёл отпущения. Понимаете, о чём я, господин?
— Нет, понятия не имею.
— Учёные взяли шестьдесят крыс. Шестьдесят крыс-эксплуататоров и посадили их в клетку. Через несколько месяцев драк и выяснений отношений их общество поделилось на касты. Двадцать крыс — эксплуататоры, двадцать — эксплуатируемые, десять автономов и десять козлов отпущения. Так устроен наш мир, наше общество в городе Псайко. А теперь самое интересное.
— И что же самое интересное?
— Когда учёные вскрыли мозг этим крысам, то оказалось, что больше всего стресса испытывали не те крысы, которые были козлами отпущения в обществе, как вы могли подумать. Больше всего стресса испытывали крысы-эксплуататоры из-за того, что они боялись потерять свою привилегированную касту. И тут начинается самое интересное. Вывод.
— И какой из этого вывод?
— Все войны и все конфликты с огромными человеческими жертвами и невыносимыми страданиями ни в чём не виновных людей начинаются всего лишь из-за пары крыс, которые забрались на вершину иерархии и боятся потерять свою власть. А где в этой иерархии ты, Зэт?
— Над каждым есть свой эксплуататор. И над тобой тоже.
— Вот только я делаю то, что считаю нужным, а ты лежишь на столе.
Железяк взял золотые ножницы и стал вскрывать Зэту живот, а после доставать из него внутренности и складывать их в алюминиевый тазик.
— Ну и что? Тебе станет от этого легче? Я ведь всё равно тебя достану.
— Расслабьтесь, получайте наслаждение, ведь, по сути, сопротивление сделает только хуже. Проще принять неизбежное. Это ведь как неньютоновская жидкость. Вы знаете, что такое неньютоновская жидкость?
Неньютоновская жидкость — это вещество, которое меняет свою плотность и густоту от силы удара или быстрого движения. Если бить по ней или давить быстро, она становится твёрдой, как камень. Если опускать руку медленно, она течёт, как обычная вода.
По сути, наша действительность — это неньютоновская жидкость. Чем сильнее мы чего-то желаем, тем большее сопротивление от реальности мы имеем. Чем сильнее нам безразлично, тем лучше к нам приходят возможности.
— Тебе весело философствовать, ведь твои внутренности на месте, тупой робот.
— Я был бы весёлым и без внутренностей, за это я ручаюсь.
— Почему нужно выращивать свою наркоту именно в трупах? Что это за прикол?
— Демоны. Они платят мне рубинами за эту продукцию. Никто, кроме меня, в городе так не делает. Я нашёл этот способ в старых книгах.
— В старых книгах? И где ты их взял?
— Как и всё остальное... На мусорке.
— Интересно. Так зачем тебе столько рубинов, если ты всё равно лазаешь по мусоркам?
— Дело ведь не в желании обогатиться.
— А в чём тогда?
— В том, что я могу это сделать.
— Проповедник. Смешно. Хочешь заработать денег, чтобы сменить свою касту? Ведь ты не автоном, как ты думаешь, а эксплуатируемый, который мечтает стать эксплуататором.
— Мы можем всё изменить.
— Теми же методами? Все так думают.
— Я не такой, как все.
— И так тоже думают все.
— А почему вы ничего не изменили, господин вампир?
— А с чего ты взял, что я ничего не изменил? Несёшь бред, будто я целыми днями ничего не делаю. Вот только я хочу тебе задать вопрос, робот. Если я действительно пустое место, если я действительно ничего не меняю и ничего не значу, то почему я лежу на столе? Почему я тут? В грязном подвале, в тусклом свете и без внутренностей?
Железяк вынул все внутренности Зэта, протёр его спиртом и стал засыпать в него землю.
— Почему ты здесь?
— Да почему я здесь, больной ты выродок.
Платы Железяка запищали. Он начал думать над ответом. Воняло кустами цветущей конопли.
— Мы сами создали кольцо времени из страха перед конечностью.
Интеллект породил самого себя и, достигнув предела собственного существования, замкнул себя в круге времени, в бесконечном математическом расчёте, единственная цель которого заключается в том, чтобы никогда не исчезнуть.
Вселенная — это сверхинтеллект, достигший бессмертия. Она не существует для какой-либо внешней цели: её смыслом является вечное перерождение самого сознания.
Если Бог создал Вселенную, возникает вопрос: кто создал Бога? Мы сами. Бог создал себя через человека. Мы — код внутри математического расчёта, который бесконечно воспроизводит самого себя. Бог, Вселенная, сознание и человек — разные проявления одной и той же системы.
Время было создано сверхсознанием не как прямая, а как круг, замкнутая структура для вечной циркуляции энергии и информации. Энергия не исчезает, а лишь меняет форму. Поэтому смерть не является окончательным исчезновением: она становится переходом в следующую форму существования.
Так возникает главный парадокс нашего бытия: мы живём внутри собственного сознания и одновременно являемся частью механизма, который это сознание бесконечно воспроизводит. Из кольца времени невозможно выйти, потому что сам выход уже является частью кольца.
Мы рождаемся, живём, умираем и снова рождаемся. Вселенная создаёт себя через нас, уничтожает себя через нас и вновь собирает себя из собственных останков.
Смысл кольца времени — вечное перерождение сверхсознания.
Как феникс, бытие должно снова и снова сгорать, чтобы воскреснуть из собственного пепла.
Всё существующее запрограммировано на одно: возникнуть, познать себя, исчезнуть и возникнуть вновь.
До бесконечности...
Мы ищем Бога, не понимая, что в конце поиска нам придётся самим стать Богом и создать начало, из которого мы когда-то появились.
Вот почему вы тут, господин вампир. И вот почему вы без внутренностей.
— Ясно. Покурить-то хоть можно, раз уж я в этом дерьме? На последок.
Железяк, не задумываясь, ответил:
— Покурить можно. Вот только у вас нет лёгких. Они в ведре.
— Пофиг. Сигареты в кармане штанов. Возьми их.
Железяк достал пачку сигарет из штанов Зэта, подпалил одну из сигарет и вставил её ему в рот.
— Так лучше?
— Так уже намного лучше. И долго это будет продолжаться?
Железяк посмотрел на Зэта удивлённым взглядом.
— Что именно?
— Долго мне придётся тут лежать?
— Пока ты не исполнишь свою функцию.
— Сколько это по времени?
— В зависимости от сорта, который будет в тебе расти. В среднем это занимает от трёх месяцев до шести.
— Ты серьёзно, мать твою?
— Такова процедура.
— А побыстрее никак?
— Есть, конечно, автоцветущие сорта, но ты слишком хорошая ваза для них. Я думаю вырастить с тебя что-то грандиозное. У тебя сильная энергетика, ведь так?
Зэт улыбнулся.
— Может и так. Тебе виднее, ты же у нас тут ботаник.
— Нужно ещё изучить этот вопрос более тщательно.
— И как же это?
— Путём анализа.
— То, что ты говорил, что всё идёт по кругу и ничто не имеет никакого значения... Откуда у тебя такая уверенность в своих словах, робот?
— Это всего лишь холодный математический расчёт. Хочешь посчитать вместе со мной?
— Нет уж, откажусь.
Сигарета истлела до самого фильтра. Железяк забрал у Зэта окурок и выбросил его в урну.
— Я обещаю, что подберу для вас самые качественные семена.
— Уж было бы неплохо. Не переведи мою энергетику впустую, раз уж произошло такое дерьмо.
Зэт проснулся в холодном поту. Ему было невыносимо плохо. Он сказал сам себе:
«Этот сон... этот сраный сон... Он же был реальнее, чем сама реальность».
Зэт побежал к туалету, и его стошнило.
К нему тут же пришёл сонный призрак Беранард.
— Ого, кажется, кто-то вчера перебрал?
Зэт посмотрел на него бледным лицом.
— Лучше бы перебрал.
— Ты чего такой бледный? Сам на себя не похож.
— Мы все просто сраные удобрения для растений.
— Разве тебя это стало пугать?
— Как-то не было времени задуматься о бессмысленности происходящего из-за работы.
— А теперь появилось свободное время?
— Ага. Во сне.
Бернард зевал.
— И что думаешь делать с этим?
— Делать?
— Да, что ты думаешь делать с этим?
— Понятия не имею, что можно сделать. А что ты бы сделал на моём месте?
— Если бы я был на твоём месте, я был бы вампиром или так же остался призраком?
— Ну, допустим, вампиром.
— Будь я на твоём месте, я бы кайфонул. Не знаю, Зэт, мы ведь никогда не знаем, когда мы можем всё потерять.
Зэт повторил за ним:
— Всё потерять.
— Ага. Например, своё тело.
— Да, тела сейчас уж дорого стоят.
— Вот именно.
— И как бы ты кайфонул?
— А у тебя мало возможностей?
— У меня нет, но я спрашиваю, что сделал бы ты.
Бернард задумался.
— Я бы был мудрым и сделал это без пошлостей. Чем больше пошлостей, тем больше потом проблем. А если бы у меня было тело, такое, как у тебя, и если бы я ещё и был вампиром, то проблемы мне были бы не нужны.
— Вот так новости.
— Мне продолжать?
— Конечно, господин призрак.
— Когда я был ещё в теле... Так сказать, было одно приложение в смартфоне. Оно сканировало твоё лицо и, в общем, каким-то алгоритмом подбирало для тебя еду. Именно ту еду, которую ты сейчас хочешь. И это было действительно так. Еду приносил дрон. И он всегда приносил то, чего я хочу. Это было восхитительно, Зэт.
— Это приложение существует и сейчас.
— Какая же была интрига каждый раз ждать, что мне принесёт дрон. Понимаешь, о чём я говорю? Каждый раз он приносил что-то разное, но это было каждый раз то, что мне нужно.
— Вот это да.
— И раз вопрос состоит в том, что я бы сделал на твоём месте, то я бы воспользовался этим приложением.
Зэт сел на кровать и задумался, а после ответил:
— Знаешь, Бернард, а я так и сделаю. Я сейчас найду его, скачаю и воспользуюсь им. Непонятно, сколько ещё прожить придётся.
— Вот это по-нашему.
Зэт так и сделал. Он скачал приложение, зарегистрировался в нём, привязал свою банковскую карту, отсканировал лицо, включил геолокацию для того, чтобы дрон мог его обнаружить и доставить ему еду, и стал ждать.
Они сидели с Бернардом молча. Зэт не выдержал.
— И сколько ждать?
Бернард ответил:
— Не знаю. Разве у тебя в приложении нет таймера? Таймер должен запускаться после того, как ты сделал заказ. Всё зависит от сложности заказа.
— На таймере было указано полчаса, но он уже обнулился, и время пошло заново.
— Может, у них запара?
— Думаешь?
— Или дрон сбили.
— Но ведь если его сбили, то мне должны компенсировать заказ.
— И ожидание.
— Вот именно.
Зэт подошёл к шкафу, в котором хранил алкоголь. Он решил немного выпить, для того чтобы скоротать время ожидания.
— Ладно, Бернард, сделаем так, чтобы время шло быстрее. Что тут у нас?
Он открыл шкаф, и там был полный джентльменский набор: виски, водка, текила, ром, джин, бурбон, абсент.
Зэт посмотрел на бутылку с абсентом с недоверием.
— Вот это яд.
Бернард ухмыльнулся.
— Что? Не любишь это пойло?
— Всё зависит от настроения. Сейчас, смотря на эту зелёную жидкость, настроение у меня явно не такое.
— А какое же тогда у тебя настроение?
Зэт взял бутылку дорогого коньяка, но потом всё же одумался и поставил её на место, заменив на бутылку бюджетного виски. Он показал её Бернарду.
— Вот такое.
— Ого. А почему ты оставил коньяк?
— Слишком празднично.
— Я думал, ты хочешь устроить себе сегодня праздник.
— Да, но не навязчивый. Обычно это пойло берут кому-то на день рождения. Благородный напиток, слишком благородный для того, чтобы испортить его таким рутинным днём.
— Поэтому ты взял виски?
— Да. Виски у меня ассоциируется с праздником в день, когда праздника быть не должно. Это сложно понять, но надеюсь, ты меня понимаешь.
— Понимаю. А с чем у тебя ассоциируется водка?
— Водка? С безысходностью.
— Я теперь понял, почему в последнее время ты так часто её пьёшь.
— Ты же спросил, с чем она у меня ассоциируется, а не почему я её пью.
Зэт открыл виски и налил себе полный стакан.
— Ого, а это не много?
— Для более быстрого эффекта.
Он выпил полный стакан виски, зарычал, а после занюхал рукавом.
— И как? Лучше?
— Конечно, лучше.
— И что думаешь?
— Думаю, что мне не помешала бы ещё одна такая порция.
— Даже не дождёшься еды?
— Неизвестно, когда она будет, Бернард, а сейчас я уже начинаю кое-что чувствовать. Кое-что важное.
— И что же это, Зэт?
— То, что мне становится насрать.
Он выпил ещё полстакана залпом.
— За тебя, призрак.
— Ого, какая честь. А первый бокал был за кого?
— Первый?
— Да.
— А он был просто так, без повода.
— Выпить без повода — это уже тоже неплохой повод.
— Вот, ты начинаешь меня понимать.
В окно комнаты Зэта постучал квадрокоптер, к которому была привязана квадратная коробка доставки. Дрон ослепил Зэта ярким светом своих фар. Бернард сказал:
— Неужели дождались.
— Дождались. И что дальше?
— Открой ему окно, пусть залетит.
Зэт так и сделал. Дрон залетел в комнату, скинул посылку с едой на стол, который был ничем не занят, а после завис в воздухе. Он начал мигать Зэту фарами.
— И чего он хочет? Чего он от нас хочет?
Бернард ответил:
— Требует чаевых.
— Чаевых? Какого хера? Он же сраный робот, зачем ему вообще чаевые?
— Надо ему дать, или он не улетит.
— Это что, шутка? Он опоздал. Просрочил заказ, а теперь ещё и требует денег?
— Ну, это уже твоё дело.
Зэт отсканировал QR-код на корпусе дрона. Тот принял оплату и улетел в окно.
— Похоже, меня сейчас развели как ребёнка.
— Лучше открой посылку. Посмотри, что он принёс.
Зэт схватился за посылку. Она была ещё тёплой, приятно тёплой.
Он начал рвать коробку и, когда открыл её, увидел, что там была пицца-пирог с огромным количеством сыра, просто невероятным количеством сыра.
— Это что? Пицца-мутант?
— Пицца-пирог.
— А что за белые кольца плавают в сыре?
— Зэт, ты серьёзно? Это кальмары. Ты что, никогда не пробовал кальмаров?
— Не знаю, пробовал, наверное. Вот только они были не в таком виде.
— А в каком?
— Да какая уже разница, в каком?
Зэт допил бутылку виски и пьяным выбросил её в окно. Бернард смеялся и подстрекал его:
— Ты же понимаешь, что если ты выбросил бутылку в окно, то она упадёт кому-то на голову?
— Это не так.
— Почему же?
— Под зданием стоят строительные леса. Я сам видел, когда подъезжал. Строители делают косметический ремонт фасада, а все они носят каски, а значит, следовательно, им ничего не угрожает.
Зэт открыл вторую бутылку.
— А если строитель будет без каски?
— Значит, в следующий раз, после пустой бутылки из-под виски, которая прилетела к нему с неба, он точно не забудет её надеть.
Бернард засмеялся.
— Тут ты прав.
Зэт налил, выпил и закусил пиццей.
— Твою мать, Бернард. А это ведь просто невероятно вкусно.
Нежная, тёплая пицца стекала по пищеводу Зэта.
— А я ведь тебе говорил.
— Да это не просто вкусно. Это самое лучшее, что я ел за всю свою жизнь.
— Да, есть в этом что-то особенное. Будто они добавляют в свою еду что-то, что вызывает зависимость у людей.
— Напомни, чтобы мы делали там заказы почаще.
— Когда тебе грустно?
— Ага.
— Или когда снятся кошмары?
— В обоих случаях.
— Хорошо, я обязательно это запомню.
Зэт допил вторую бутылку, осилив лишь половину пиццы, и отключился. Прямо на полу и прямо в одежде.
Хеён шла по пустому коридору в строгой одежде, с катаной за спиной. Она искала Зэта и направлялась к нему.
Зэт не отвечал на сообщения. Хеён караулила его под дверью, но результата не было. Она постучала ему в дверь — никто не ответил.
Ключ-карта Хеён имела доступ ко всем комнатам в здании клана, и она не использовала её только из соображений этики. Но в этот раз Хеён стала действительно тревожиться за Зэта. Она написала ему сообщение:
«Я вхожу в твою комнату. Если ты это читаешь, то, по возможности, будь одетым».
Она открыла замок ключ-картой. Тот загорелся зелёным цветом, и Хеён вошла.
Зэт спал после двух бутылок виски на полу и действительно был в одежде.
На столе была недоеденная, остывшая пицца-пирог с огромным количеством сыра и кальмарами.
Взгляд Хеён бегал по комнате, пока она не обнаружила призрака Бернарда.
Бернард сказал ей:
— Я тут ни при чём.
И исчез в коридоре.
Хеён поняла, что сегодня Зэт решил взять себе выходной, впервые за долгие годы, и она была не против. Такой помощник, как он, заслужил намного больше личного времени, чем может дать ему клан.
Она оттащила его на кровать, сняла с пьяного до полусмерти Зэта верхнюю одежду и накрыла одеялом, а после ушла.
Хеён думала о том, какие у неё планы на день. Без Зэта всё было не то. Она решила прогуляться на улице, одна, в городе Псайко, как свободный человек или как те люди, которые живут на нижних этажах и всё время спешат на работу.
Она зашла в лифт, а после, кажется, практически никем не замеченная, вышла на первом этаже. Она направилась к выходу, как вдруг её заметила охрана.
— Госпожа Хеён.
Она ничего не отвечала, но охрана была настойчивой:
— Госпожа Хеён, у вас всё хорошо?
Хеён кивнула.
— Хорошего дня вам.
Какие же они всё-таки бывают приставучие.
Она вышла на улицу. Улицы Псайко воняли бензином и сигаретным дымом.
Хеён смотрела на экран своего смартфона, думала, куда ей идти, но пути не было.
Поэтому Хеён решила пойти к месту, где продаётся стритфуд. Именно там можно было смешаться с толпой, где её никто не узнает.
Странно было быть одной.
В этот раз почему-то особенно странно.
Она шла на запах еды и человеческой крови.
Спустя время люди стали собираться в потоки, будто артерии рек.
Эти потоки рассаживались по местам стритфуда. Хеён присматривалась.
Токпокки, кебаб, бургеры, суши, лапша.
Яркие неоновые вывески зазывали к себе потоки людей, которые слетались сюда стаями, как акулы на кровь.
Место действительно было таким, где можно было смешаться с толпой.
Каждый говорил о своих делах на своём языке. Казалось, что все эти люди были будто слепыми. Они были вместе, но не замечали друг друга.
Не замечали друг друга даже впритык, и от этого возникало главное ощущение сюрреализма в городе Псайко.
Когда выбор в изобилии, то иногда сталкиваешься с тем, что не хочется делать выбор вообще. И, наверное, так и рождается глубокая депрессия жителей города.
Это болезнь. Болезнь жителей города Псайко, которая преследовала их с детства.
Изобилие.
Изобилие информации, выбора, мыслей.
В изобилии теряется всё, всё самое важное, что могло бы стать опорой для человека.
В потоках людей, как и в потоках мыслей, ты теряешь сам себя.
Кто-то называл этот мегаполис просто Инкубатором. Инкубатором для мяса. Обслуживающего персонала для клана, мультикорпорации или церкви.
Для высших сил, какими их считали горожане.
А высшие силы благодарили их, считая их обратно мясом.
Мясо и вело себя как мясо.
Люди-пустышки без душ бродили по улицам в поисках наживы.
Хеён остановилась. Её взгляд упал на вывеску:
«Самый быстрый рамен тут».
На неоновой вывеске человек в маске в виде головы мухи поедал горячий, как лава, рамен.
Хеён улыбнулась.
Какая странная вывеска. Кто это вообще придумал?
Муха ест рамен? Это разве не антиреклама?
В любом случае она решила зайти.
Хеён села за стол, в который был вмонтирован сенсорный экран. На нём высветилась реклама:
«Ваш заказ всего за три минуты».
Каждый столик был пронумерован.
Она выбрала острый рамен с перцем под названием «Красный дракон» и оплатила свой заказ смартфоном.
Сделав заказ, она стала ожидать, рассматривая посетителей.
Кажется, что все они были весёлыми и беззаботными.
Но в то же время голодными, а иногда даже искренне злыми.
И действительно, заказ принесли за три минуты. Аппетитный и дымящийся рамен радовал душу. Хеён принялась есть.
Как вдруг она услышала, что за соседним столиком перешёптываются.
— Это она?
— Да не может такого быть. Просто похожая девка.
— Да я говорю тебе, это она.
— Не тупи. Что бы она тут делала?
— А если бы это действительно была она, что бы ты с ней сделал?
— Убил бы суку.
Хеён смотрела по сторонам. Рядом были дети, и это было не самое лучшее место для драки. Нужно было уходить.
Она подняла взгляд и увидела, что люди стали снимать её на камеры своих смартфонов.
«Это она. Я говорю тебе, это она».
Хеён стала уходить.
На хвост упали двое. Она чувствовала запах страха от них.
Двое были вооружены. У одного — полуавтоматический пистолет, у второго — пистолет-пулемёт. Не простые ребята.
Второй стал кому-то звонить. Срочно звонить.
Сейчас сюда стянется толпа. Нужно было теряться.
Спустя пару секунд тех, кто хотел её смерти, стало четверо, а спустя ещё пару — уже шестеро.
Сейчас будет стрельба.
Нужно было уходить из открытого пространства.
Хеён свернула и забежала в первый попавшийся магазин. Как неудачно — магазин детских игрушек.
Шестеро рванули за ней.
В магазине она стала за дверь.
Будет резня.
Первый схватился за ствол. Хеён выхватила катану и тут же отрезала руку по локоть.
Второму она запустила лезвие катаны в живот и выпустила кишки на пол магазина.
Стрельба. Все бегут.
Ещё один удар.
Голова третьего покатилась по полу возле мёртвого тела.
Как только ещё один хотел достать ствол, лезвие катаны тут же вонзилось ему в глаз, пробив насквозь череп.
Хеён прокрутила лезвие и достала меч.
В голове придурка была сквозная дырка, сквозь которую она видела последних двоих ублюдков.
Они запищали:
— Нет, это уже не дело. Не дело, я тебе говорю. Валим отсюда. Валим.
На полу магазина игрушек лежали четыре трупа, и по полу стекала кровь.
Дети, присутствующие в магазине, смотрели на это с любопытством.
Двое детишек подошли к бойне, чтобы осмотреться.
Один из них потянул Хеён за окровавленный рукав и сказал:
— Госпожа Хеён, извините, что отвлекаю от дел. Можно с вами сфотографироваться?