Голоса в эфире

О тех, кого люблю и помню
 
       С Хабаровским краевым радио я породнилась 45 лет назад, благодаря Анатолию Алексеевичу Малому, которого знала как руководителя редакции информации студии телевидения, где я после окончания школы полтора года работала машинисткой.
       В 1972 году, будучи уже студенткой Иркутского университета, я приехала в родной Хабаровск на преддипломную практику. На пути к приемной председателя телерадиокомитета встретила Анатолия Алексеевича.
       – Ты какими судьбами здесь? – спросил он.
       – Да вот на практику – на телевидение…
       – Да зачем оно тебе, это телевидение? Давай к нам, на радио…
       К тому времени Анатолий Алексеевич Малый был главным редактором информационного радиовещания. Долго уговаривать ему меня не пришлось. Опыт подготовки телевизионных передач у меня уже был. А вот радио – это что-то новое. И, значит, априори интересное. Впрочем, не совсем новое; мы с мужем Леонидом Стройковым два года выпускали студенческую радиогазету.
       Практику я проходила в молодежной редакции, которой руководила Нина Константиновна Лошкарева. Туда же вернулась после окончания университета. А муж – Леонид Стройков начал работать в редакции информации радио. Позже он стал собкором Всесоюзного телевидения и радио по Хабаровскому краю, затем ему довелось поработать на студии телевидения и в правительстве края. А я так и осталась на радио. Сначала готовила передачи для молодежи: «Факел», «Сотвори себя сам» и другие, потом работала с письмами радиослушателей. Потом был «Контакт»– первая передача в прямом эфире, которую мы вели с Феликсом Куперманом (до этого все шло в записи), «радио-часы», а затем и «радио-дни» районов края, информационная программа «Приамурье, день за днем», которой мастерски «командовала» Елена Александровна Соловьева; репортажи со строительства бамовских поселков, с праздничных парадов и демонстраций; цикл радиоочерков о лучших людях края «Золотой запас»; любимый (и не только мной) «Семейный канал». Ну, и вот сейчас, как говорится, на склоне лет – передача «Память сердца», доставшаяся мне по наследству от ее создателя, бывшего главного редактора общественно-политического радиовещания, участника Великой Отечественной войны Ивана Андреевича Никитина.
       В радиокомитете у нас был, по нынешним меркам, очень большой, дружный и очень творческий коллектив. Сейчас уже, наверно, мало кто из моих молодых коллег знает, что «король» радиожурналистики – это репортаж. И еще меньше тех, кто способен его подготовить. А в наше время на краевом радио было неофициальное, даже негласное соревнование: кто сделает самый интересный «живой» репортаж. «Живой» – это когда все записывается непосредственно на месте, без последующих студийных вставок. Да так, чтобы слушатель чувствовал атмосферу и мог зримо представить себя на месте корреспондента. Помню, кто-то из наших информационщиков даже забирался для этого на телевизионную вышку и вел репортаж оттуда. А магнитофон «Репортер», с которым мы мотались по заданиям, весил больше 5 кг. Вот с ним я поднималась на самую высокую точку Хехцирского хребта – 900 м над уровнем моря.
       Теперь о главном – о тех, кого люблю и помню. Чтобы написать обо всех, потребуется отдельная книга. Так что хотя бы о некоторых.
       На радио я вновь встретилась со своей «мамой» в журналистике. Агнесса Михайловна Фельдман редактировала мои первые заметки и статьи в газете «Молодой дальневосточник». Она же давала мне рекомендацию для поступления на журфак. А когда я его окончила, Агнесса Михайловна работала на радио, в литературной редакции. Помню, каким чудесным мягким и добрым светом загорались ее глаза за стеклами очков, когда она читала чей-то талантливо написанный текст. У Агнессы Михайловны был бесценный дар – находить и объединять единомышленников. И в воссоздании памятника Муравьеву-Амурскому есть ее безусловный вклад. По сути, все началось с радиопередач, подготовленных Фельдман. А потом, когда уже шел всенародный сбор средств на памятник, Антонина Константиновна Дмитриева вместе со своим помощником-казначеем приносили к нам через дорогу – из фойе кинотеатра «Гигант» большой прозрачный пластиковый куб-копилку. И на наших редакционных столах вырастали пирамидки из 5-ти. 10-ти. 20-ти копеек… В подсчет денежных пожертвований включались все, кто в это время находились в редакции.
       Позже Агнесса Михайловна организовала «Зеленый клуб» неформальное объединение экологов – ученых, управленцев и практиков. На заседаниях клуба обсуждались насущные проблемы: состояние Амура, загрязнение окружающей среды, не истощительное лесопользование и т.д.
       Если А.М. Фельдман имела прямое отношение к восстановлению памятника Муравьеву-Амурскому, то Елена Александровна Соловьева, которая не одно десятилетие правила и властвовала (а правильнее, пожалуй, – царствовала) в детской редакции радио, была инициатором, вдохновителем и организатором создания в Хабаровске памятника Аркадию Гайдару. Он и сейчас стоит в одноименном детском парке. А птенцы большого Соловьевского «гнезда» юнкоров разлетелись по всему свету. Кто-то из них стал журналистом, кто-то выбрал себе другую профессию. Но каждый из них (я уверена) стал хорошим человеком, надежным, ответственным, отзывчивым. И наверняка с благодарностью вспоминает свою наставницу и всех работников детской редакции.
       Сейчас, с развитием новых технологий вещания, никого не удивляет, когда человек работает в эфире, что называется, без посредников: что-то рассказывает слушателям, отвечает на телефонные звонки, сам включает, когда надо, музыку. А раньше любая радиопередача была плодом коллективного творчества: автор сочинял, оператор монтировал пленку, режиссер записывал, нередко с участием диктора или актера. Но и тогда, в 70-80-е годы прошлого века, был один человек, который мог сделать передачу от начала до конца один. Артист Хабаровского театра драмы Владимир Ильич Ваксман отлично владел профессиями радиорежиссера и звукооператора, был классным редактором и корреспондентом.
       Сотрудничал Ваксман в основном с детской и молодежной редакциями. Мы считали его своим, немного ревновали к театру и очень любили. За то, что он был, ну, просто генератором идей. За чувство юмора. За профессиональную дотошность и порядочность. Он был очень участливым человеком – и по отношению к героям своих передач, и по отношению к тем, кто работал с ним рядом. Всегда готов был прийти на помощь. Может быть, потому что по себе знал, что такое непоправимое горе. У него был неизлечимо больной сын, который мог умереть в любую минуту. Илюша почти не двигался и поэтому был тучным подростком. Но Владимир Ильич выносил его на руках во двор подышать воздухом, а потом обратно – в квартиру на 4-м этаже. Наверно, тогда и надорвал свое собственное сердце. Он ненадолго пережил сына.
   Хабаровчане помнят Ваксмана не только как драматического артиста и радиожурналиста. Он был создателем и первым ведущим замечательной телевизионной передачи «Песенка за песенкой». Владимир Ильич очень любил детей и умел разговаривать с ними так, как никто другой. Цикл радиопередач, которые он вел в течение нескольких лет, так и назывался: «Давай поговорим».
       На краевом радио начинали свой творческий путь либо работали в разное время многие известные ныне писатели: Николай Дмитриевич Наволочкин, Людмила Ивановна Миланич и другие. Имя Тамары Федоровны Чинаревой знает сегодня почти каждый школьник. Ее рассказы и отрывки из повестей вошли в хрестоматию для 2-го класса «Лукошко». Ну, а давние слушатели нашего радио наверняка помнят передачи Тамары Чинаревой. Она была очень ярким, незаурядным человеком. И умела отыскивать таких же людей в окружающем мире. И рассказывала о них так, как это под силу, пожалуй, только писателям.
       С Тамарой было интересно работать и дружить. В казалось бы обыденном течении жизни она всегда могла углядеть что-то примечательное и часто – смешное. В совместных журналистских командировках мы излазили с ней многие уголки края. Не раз прошли по всей трассе строившегося БАМа. Где пешком, где в кабине тепловоза или на матриссе, где, пока еще не были уложены рельсы,– на почтовом вертолете. И в каждом бамовском поселке мы приходили к людям чужим и незнакомым, а уходили уже от друзей.
    Чинарева замечательно понимала животных. В детстве у себя в Саратове Тамара занималась на станции юннатов. И потом в ее доме всегда было полно хвостатых членов семьи: собаки, кошки, черепаха, морские свинки, ручные крысы, большой угрюмый попугай жако. Когда ее дочка Юля, которая после окончания Хабаровского пединститута работала в Японии, сказала, что видела там, в зоомагазине детеныша кенгуру, Тамара спросила: «А как ты думаешь, ему не будет тесно в нашей квартире?» И во всех ее восьми книжках животные были такими же полноправными героями, как и люди.
     Она слишком рано и слишком трагически ушла из жизни. Остались веселые повести для детей, добрая память и живой голос на магнитной пленке.
     Я не знаю, в каком году Элла Филипповна Степанова пришла в радиокомитет при Хабаровском крайисполкоме. У меня такое чувство, что она работала там всегда. Она говорила: «Радио - это моя стихия. Я радио чувствую и понимаю. И, мне кажется, меня здесь понимают все».
       Помню, как она, будучи техником-оператором на вещании, в свободное от дежурства в центральной аппаратной время часами наблюдала, как легендарная режиссерская чета Зайкиных записывала передачи. Это были настоящие мэтры, и у них было чему поучиться. А Элла Филипповна очень хотела стать звукорежиссером. И ей было уже 45 лет, когда она окончила режиссерское отделение института культуры.
       Элла Филипповна не меньше, чем ведущие, волновалась за своим режиссерским пультом, когда мы начинали работать в прямом эфире. Степановой не раз приходилось вести в качестве режиссера радиотрансляции с парадов, демонстраций, других важных событий. Это огромная ответственность, концентрация всех профессиональных умений и чисто человеческих сил. Но, мне кажется, больше всего Элла Филипповна любила работать над музыкальными передачами. У нее была хорошая музыкальная эрудиция; огромный багаж песен и других музыкальных произведений, которые она разыскивала, отслушивала и заносила в свой личный профессиональный список.
       Умение быстро адаптироваться к меняющейся на глазах ситуации помогало
Степановой, когда требовалось оперативно выдать репортажи с музыкальных концертов. Таких, к примеру, как бамовские фестивали «Огни магистрали». Не менее ответственно она подходила к своей звукорежиссерской работе при записи приезжавших в Хабаровск Юрия Гуляева, Оскара Фельцмана, Валентины Пономаревой и других музыкантов высокого ранга.
       Почти полувековое служение Эллы Филипповны Степановой радио и радиослушателям было отмечено медалью ордена «За заслуги перед Отечеством» II степени. Кстати, получала она этот орден в полпредстве вместе с тогдашним главным дирижером Дальневосточного симфонического оркестра Виктором Зигфридовичем Тицем.
       Уже будучи на пенсии, Элла Филипповна занималась подготовкой перевода звуковых фондов нашего радио на цифровые носители. Уж кто-кто, а она прекрасно понимала, какое это бесценное богатство – фонотека, в которую более полувека сдавались только самые лучшие, самые значительные передачи; в них – все важнейшие события в жизни региона, в них – живые голоса тех, кто составляет гордость нашего края. Вот только голоса Эллы Филипповны там, скорее всего, нет. Звукорежиссер, в отличие от радиожурналистов и дикторов, всегда остается за кадром. Но от этого «бойца невидимого и неслышимого фронта» зависит очень многое, если не сказать – все. Особенно когда за режиссерским пультом такой профессионал как Степанова. А еще Элла Филипповна была очень добрым человеком, всегда готовым подставить свое плечо тому, кто нуждался в поддержке и опоре.
       Феликс Абрамович Куперман был настоящим асом радиожурналистики. Мы, выпускники журфаков, смотрели тогда на него как на мэтра. Но он не был мэтром. Никого свысока не поучал. Просто тактично подсказывал, на что стоит обратить внимание; всегда готов был поделиться своими какими-то журналистскими приемами и маленькими профессиональными хитростями. Или предлагал: «Поедем, вместе проведем репортаж». И это была настоящая школа высшего пилотажа.
       Ездить с Феликсом Куперманом в командировки было и здорово, и утомительно. Ему хотелось вникнуть в каждый производственный процесс; ему был интересен каждый человек, независимо от профессии и должности. Он мог расспрашивать людей часами. Но я готова была, падая к концу дня от усталости, плестись за ним, подбирая то ручку, то блокнот, то кошелек, вобщем, все, что он постоянно терял. Лишь бы понять вот эту самую профессиональную журналистскую «кухню», в которой варится то, что потом становится по-настоящему интересной и полезной людям радиопередачей.
     Феликс и сам был в общении очень интересным человеком. Какое-то время, работая уже на радиостанции «Тихий океан», подолгу уходил в моря – то на рыболовецком траулере, то на научно-исследовательском судне. Возвращался, как это у Высоцкого: «весь в друзьях и в мечтах…» И вновь с энтузиазмом вкручивался в любимую радиожурналистику.
       Сейчас Феликс Абрамович Куперман живет в Израиле. Пишет стихи. Не так давно издал уже вторую свою книжку. Но с журналистикой расстался. Мне трудно судить, что он за последние годы приобрел. Знаю одно: наше радио потеряло журналиста от Бога.
     За последние 20 лет наше радио сжалось как шагреневая кожа и в объеме вещания, и коллектив сократился в 10 раз. Мне жаль наших молодых преемников, у которых нет возможности ежемесячно выезжать в командировки по краю (как это было у нас), а главное – они лишены той почти семейной атмосферы содружества, взаимослужения, доброго профессионального соперничества, которая взращивала и поддерживала высокий градус творчества. Но они, наши нынешние молодые коллеги, – люди талантливые и, как мне кажется, не менее влюбленные в радиожурналистику, чем мы, уходящие. А значит, не все еще потеряно, и история нашего родного радио не ограничится 90-летием.
 
                Янина Кузина, заслуженный работник культуры РФ