Всё и так хорошо вижу

Он пришёл сам. Это уже хорошо — значит, что-то всё-таки беспокоило. Мужчина, сорок восемь лет. Преподаватель университета. Держался уверенно, как человек, привыкший объяснять другим, как устроен мир.

— Жалобы? — спросила я.
— Резь в глазах к вечеру. Иногда сложно сфокусироваться. Но в целом — всё хорошо. Вижу нормально. Очки не ношу, нет необходимости.

Я заглянула в историю болезни. Рецепт на очки — две тысячи двадцать второй год. Правый глаз: близорукость минус один и астигматизм. Левый: астигматизм.

Проверила зрение. Ухудшилось.

— Значит так, — сказала я. — Очки носить обязательно. Без них оба глаза работают неправильно, перенапрягаются — отсюда и резь, и усталость. И ещё: к близорукости у вас теперь добавилась дальнозоркость.
Он смотрел на меня с вежливым скептицизмом человека, которому сейчас объяснят что-то очевидное.

— Всё понятно? Вопросы есть?
— Да, — сказал он. — Вопросы есть.

Следующие полчаса я рассказывала о том, почему мы видим мозгом, а не глазами. О том, что такое астигматизм. О том, как работает аккомодация — способность глаза фокусироваться на разных расстояниях. Он слушал внимательно, кивал, уточнял, переспрашивал. Хороший студент.

Потом вышел в торговый зал. Долго и методично примерял оправы. Все по очереди. Медленно подходил к зеркалу, смотрел, снимал, брал следующую.

Очки не заказал. Ушёл.

© Ирина Дуканич-Иоффе