Три К, три фронтовика

 
Фото 1. Слева направо: В.А.Костыря, М.И.Косых, В.Карпов. Фото из семейного архива М.И.Косых, публикуется впервые.

К этой фотографии в качестве названия подходит парафраз из старой песни: "Друга я никогда не забуду, если с ним подружился в... Ташкенте".  Три ташкентских друга, три фронтовика, два летчика и разведчик, три коммуниста, хотя и  абсолютно разные люди по взглядам, мировоззрению, судьбам, но пронесшие сквозь годы верную дружбу. Их связал Ташкент.

Самый известный из них - Герой Советского Союза, писатель Владимир Васильевич Карпов (1922-2010), на фото - справа.

фото 2. В.В.Карпов в годы войны.

Если кто-то думает, что у В.В.Карпова гладкая и успешная судьба члена ЦК КПСС, депутата Верховного Совета, главного редактора журнала "Новый мир", полковника, то это глубокое заблуждение. Достаточно прочитать его автобиографическую книгу «Большая жизнь», в которой страницы боевого пути В.В.Карпова читаются как фантастика. Попав на фронт из лагеря в составе штрафной роты зэков-добровольцев, В.В.Карпов закончил войну старшим лейтенантом, Героем Советского Союза, одним из лучших фронтовых разведчиков РККА, знаменосцем парада Победы, членом ВКП(б). Кто бы смог в 1944 году в немецкой солдатской форме пробраться в оккупированный Витебск, чтобы доставить документы, собранные подпольщиками? На обратном пути В.В.Карпова остановил немецкий патруль. Плохо владевший немецким языком В.В.Карпов притворился пьяным, и немецкий патруль собирался отправить его в комендатуру, но отчаянный разведчик застрелил патрульного и бежал. Линию фронта преодолевал раненым. Читается «Большая жизнь» на одном дыхании.
 
Откуда такая закалка? Что помогло ему выжить среди зэков в лагере и стать отважным разведчиком на фронте? Суровое ташкентское уличное детство. В.В.Карпов родился в Оренбурге в семье уральских казаков, в голодные годы родители переехали в казахстанский Илийск, а затем в Ташкент, где проживали в неблагополучном районе старого города. От криминальной стези В.В.Карпова спасли занятия боксом во Дворце пионеров имени Сталина у знаменитого тренера Сиднея Джаксона. Бокс приучил В.В.Карпова к дисциплине, и он поступил в Ташкентское пехотное училище (так тогда называлось ТВОКУ им.Ленина), стал примерным курсантом, чемпионом Среднеазиатского военного округа, чемпионом УзССР и чемпионом республик Средней Азии по боксу в среднем весе. В.В.Карпов отлично овладел разговорным узбекским языком. Не забыл его и во время войны, чем приятно удивил Усмана Юсупова во время послевоенного посещения Ташкента.
 
В апреле 1941 года бдительный курсант, товарищ В.В.Карпова, подловил его на коварной ошибке и написал донос.  В.В.Карпов в частной беседе покритиковал брошюру о книге Ленина "Что делать?", в которой имя Сталина упоминалось чаще, чем имя Ленина. После многомесячных допросов с пристрастием, во время которых следователь требовал компрометирующих показаний на начальника училища будущего героического генерала И.Е.Петрова, и военного трибунала бывший курсант получил "пятерик"(т.е. еще сравнительно легко отделался)  по ст.58-10  с формулировками из дела:  «участие в заговоре против существующего строя» и «компрометация вождя народов И.В.Сталина».
 
Отправки на фронт после начала войны зэку В.В.Карпову удалось добиться только в октябре 1942 года, когда в стране начал ощущаться мобилизационный голод. Без пяти минут командир пехотного взвода был зачислен рядовым в штрафную роту 39-ой армии Калининского фронта. От смерти и в лагере, и в окопах спасала спортивная подготовка в Ташкенте. В 1943 году судимость с В.В.Карпова была снята, его перевели в разведоотделение, он вступил в партию. Лично добыл 45 «языков», участвовал в захвате 79, награжден орденами и медалями, а в 1944 году был удостоен звания Героя Советского Союза.

После тяжелого ранения в 1944 году В.В.Карпов зачисляется слушателем высшей разведшколы Генштаба, затем поступает в академию имени М.В.Фрунзе и продолжает обучение на Высших академических курсах Генштаба. С 1955 по 1965 годы В.В.Карпов служил в Туркестанском военном округе, пройдя путь от замначальника ТВОКУ им. Ленина, командира полка на Памире до начальника штаба дивизии в Кушке. В 1954 году В.В.Карпов заканчивает вечернее отделение  Литинститута имени Горького. После увольнения из армии его назначают заместителем главного редактора Госкомпечати УзССР. В 1973 году он перевелся в Москву на должность заместителя главного редактора журнала "Октябрь", а с 1981 по 1986 годы он возглавлял журнал "Новый мир". Позднее его избрали первым секретарем Союза писателей СССР.  Лучше всего писателю В.В.Карпову удавались документальные повести о полководцах.

В центре стоит Михаил Иванович Косых (1925-1994, Ташкент), помощник первого секретаря ЦК КП Узбекистана Ш.Рашидова. Родился он на Алтае, свою трудовую деятельность до войны начал в Казахской ССР колхозником, трактористом и курсантом автомобильной школы. С началом войны поступил в авиашколу Сибирского военного округа. На фронте М.И.Косых был стрелком-радистом в 452-ом скоростном бомбардировочном авиаполку. Этот полк входил в состав 218-й бомбардировочной авиадивизии 5-й Воздушной армии 2-го Украинского фронта и героически проявил себя при взятии Будапешта, получив наименование "Будапештский".  После войны этот полк перевели в ТуркВО, где М.И.Косых продолжал служить до 1952 года. После демобилизации М.И.Косых поселился в Намангане, где женился на фронтовичке и трудился долгие годы на сельскохозяйственных и партийных должностях в совхозе «Нарын». В 1960 году был избран вторым секретарем Уйчинского райкома партии в Андижанской области.
 
фото 3. Слева направо: главный редактор журнала «Москва» Е.Е.Поповкин, М.И.Косых и секретарь правления Союза кинематографистов Узбекской ССР Камиль Ярматович Ярматов. В гостеприимном доме на улице Германа Лопатина в Ташкенте. Фото из семейного архива М.И.Косых. Публикуется впервые.
 
В эти годы М.И.Косых познакомился с Ш.Р.Рашидовым, фронтовиком, избранным первым секретарем компартии Узбекистана, и далее партийная карьера М.И.Косых динамично развивалась. С 1963 по 1974 годы М.И.Косых трудился на должности помощника Ш.Р.Рашидова.
 
фото 4. Помощник Ш.Р.Рашидова М.И.Косых и секретарь ЦК КП Узбекистана Рано Хабибовна Абдуллаева в зале заседаний XXIV-го съезда КПСС. Фото из семейного архива М.И.Косых. Публикуется впервые.
 
Затем работал первым заместителем министра заготовок и министра хлебопродуктов УзССР. В хлебосольной квартире М.И.Косых в Ташкенте побывали десятки известных литераторов и деятелей культуры СССР, среди них писатель К.Симонов, поэты Р.Гамзатов и Б.Окуджава, Людмила Зыкина, актеры Борис Андреев, Юрий Никулин и Людмила Гурченко. И, конечно же, летчики-фронтовики, среди которых были трижды Герои Советского Союза  И.Н.Кожедуб и А.И.Покрышкин.

Слева на центральном фото стоит Вячеслав Афанасьевич Костыря (1921-2005, Ташкент). О нем вспоминают реже, что несколько несправедливо. В.А.Костыря родился в Полтавской области, школу окончил в Горловке, учился на филологических факультетах Саратовского и Харьковского пединститутов, во время войны окончил летное училище, участвовал в боях за освобождение Карелии и Заполярья. Летчик-истребитель. После войны В.А.Костыря поступает в Литинститут, занимается в семинарах В.Луговского и П.Антокольского. Три года работал завотделом культуры и быта газеты "Правда Востока", затем - в Союзе писателей УзССР.

Фото 5. Книга В.А.Костыри «Ключи от синевы».

Тогда  в стране был поэтический бум. Все писали стихи, все издавались. Не все стали большими поэтами. Листаю поэтических сборник В.А.Костыри. Удались ему миниатюры из рубрики "Злые строки". "Обыватель":
В житейских схватках - Мининдел!
И Адмирал -
в домашней ванне...
Вот так он
жизнь
и проглядел,
Растя брюшко
существованья.

Звездновосточный час В.А.Костыри - это работа главным редактором журнала "Звезда Востока" после сильнейшего ташкентского землетрясения 1966 года. Он издал самый известный номер журнала - № 3 за 1967 год.

фото 6,7, 8, 9. Сканы страниц самого известного номера "Звезды Востока".
 
Почему самый известный номер журнала? Потому что В.А.Костыря показал мастер-класс редактирования журнала. Поставил как бы перед собой сверхзадачу: летать, так только в космос, быть - так только первым.  По сути это был не номер журнала союза писателей Узбекистана, а альманах российских - даже больше: московских - писателей.  В.А.Костыря дал подзаголовок номеру: "Писатели России Ташкенту",- что однако звучало несколько двусмысленно по тем временам, ибо такой страны и республики не было, а была РСФСР в составе СССР, и многонациональный союз писателей РСФСР. Гонорар от этого номера переводился в фонд восстановления пострадавшего от землетрясения Ташкента. Пробивать этот номер В.А.Костыре помогал его друг М.И.Косых. Дело социально значимое и резонансное, и Ш.Р.Рашидов номер благословил и написал предисловие "Большое спасибо, друзья!".
 
Таким образом, в новостройках Ташкента есть и кирпичи, оплаченные литераторами РСФСР. Но В.А.Костыря немного лукавил, говоря о писателях России. По тем временам политика партии в этих вопросах была такова: если пишете, что писатели РСФСР участвуют, то должен был быть представлен весь национальный и жанровый спектр. А что сделал В.А.Костыря? У него были представлены, в основном, писатели и поэты Москвы. Здесь ведь политическая линия в подборке прослеживается. В.А.Костыря выбрал поэтов либерально-демократического направления, особенно звучных: А.Вознесенского, Б.Ахмадуллину, Е.Евтушенко, Р.Рождественского, Б.Окуджаву. Так называемых "шестидесятников". Плюс репрессированный при Сталине, но реабилитированный при Н.С.Хрущеве О.Мандельштам. Из писателей В.А.Костыря акцентировал внимание читателей на расстрелянном И.Бабеле, полуопальных А.Платонове, М.Булгакове и отсидевшем Камиле Икрамове, сыне первого секретаря КП(б) Узбекистана Акмаля Икрамова и наркома земледелия УзССР Е.Л.Зелькиной. Подборка-то для альманаха шикарная, но с точки зрения правящей партийности тенденциозная. Представлено только либерально-демократическое крыло. А что же поэты-почвенники и писатели-деревенщики? Прозаики Крайнего Севера и поэты житниц и здравниц? Их как бы не было. А тогда нельзя говорить, что участники альманаха отвечают за всех писателей России. Не хватало также, на мой взгляд, обоснования для включения того или иного автора в альманах, можно было бы, например, добавить: «Сын И.Бабеля М.В.Иванов проживал в годы войны в Ташкенте в эвакуации», «Вдова М.Булгакова Е.С.Булгакова проживала в годы войны в Ташкенте в эвакуации», «Вдова О.Мандельштама Н.Я.Мандельштам проживала в годы войны в Муйнаке и Ташкенте в эвакуации» и т.д. Вопросов было бы меньше.

Но дело сделано, номер разлетелся по стране и и попал в разряд библиографических редкостей. Этот номер "Звезды Востока" также стал идейной предтечей скандального московского неподцензурного самиздатовского альманаха "Метрополь" 1979-го года, участники которого, выражаясь жаргоном тех времен, "получили по шапке".
 
фото 10. В.А.Костыря и Б.Ш.Окуджава на фоне гостиницы "Узбекистан" в Ташкенте 30.10.1977 г. На обороте снимка надпись: "Дорогим Раечке и Мише Косых от Булата Окуджавы и Вячеслава Костыри дружески". Фото из семейного архива М.И.Косых. Публикуется впервые.

Третий номер "Звезды Востока" за 1967-ой год прогремел на всю страну, превратившись из невинного по задумке журнала в фонд помощи пострадавшему Ташкенту в некий артефат антипартийной журналистики. Что несколько насторожило партийное руководство.

А.Вознесенский вспоминает об этом так:
"Когда началось ташкентское землетрясение, я был в Крымской обсерватории. Услышав радио, я купил белую рубаху и полетел в Ташкент. Сейчас это смешно, ну чем я мог помочь? Разве своим присутствием? Я не Орфей, чтобы заговаривать стихию. Но тогда мы так жили. Поэт там, где плохо.
 
Я летел в пустом самолете, стюардессы рассказывали, что обратные борты берутся с бою. В Ташкенте у меня не было знакомых, но как-то сразу оброс друзьями. Моими спутниками стали самбист Жора Арутюнян, переживший ашхабадское землетрясение, и калининградка Тамара-тамариск.
 
Толчки ожидались ночью. Город жил в палатках на улицах. В домах было опасно — может завалить. Улицы, конечно, могли провалиться, но риск меньше. Никто не спал. Палатки горели, как оранжевые абажуры. Пили легкое вино. Обнимались. Несмотря на ужас, было счастливое ощущение всеобщей общности. Никто не воровал. Зачем? В любой момент все может исчезнуть.
 
Полуразрушенный памятник Пушкину торчал каркасом.
 
Правители, мафиози, студенты — все стали людьми. Меня пригласили выступить. Но где? В театре опасно — крыша и стены могут рухнуть. Однако, подумав, днем разрешили на один час. Чтение шло часа три. На следующий день меня пригласил на чаепитие Шараф Рашидов, хозяин этих мест. Поговорив о житье-бытье, с восточною властностью и вкрадчивостью — с него началась традиция, когда наши правители стали писать книги, — внезапно, с улыбочкой, как бы вскользь, сказал: «А дали бы мне текст вашего стихотворения…»
 
— Какого стихотворения?
 
— Ну, какого? Которое вчера читали. Ну, о деньгах, чтобы, значит, Ленина — того…
 
— ?
 
— Ну как, зачем? Печатать его нельзя, конечно. Но я в Москву собираюсь. Там дам товарищам почитать. Не волнуйтесь. Это для их внутреннего удовольствия, крамола, так сказать. И вы пока его больше не читайте, конечно.
Я представил, как он после поддачи перед банькой, озираясь дает Брежневу почитать эти стихи. Брежнев, озираясь, радостно крякает и повторяет слова Хрущева: «Ну, сажать мы его, конечно, не будем, но…»
 
Рашидов не знал, что стихи эти читает актер Золотухин в «Антимирах» и именно с них начинался шквал аплодисментов до конца спектакля. А это была либеральная элита, цвет нации. Сейчас, когда раскрыты архивы, опубликован донос Центрального банка в Политбюро, где стихи «Уберите Ленина с денег» назывались опасными, антисоветскими. Может быть, поэтому цензура снимала их из всех моих сборников. Спасибо ей. Стихи эти, поспешно написанные к спектаклю, так и остались в тех днях.
 
Слава Костыря, русский, украинский и узбекский интеллигент, редактор журнала «Заря Востока» (здесь А.Возненский путает, журнал назывался и называется "Звезда Востока", а "Заря Востока" - это тбилисская газета), выпустил номер, посвященный землетрясению и состоящий из запрещенных на то время текстов. Там ему удалось пробить эти стихи.
Приехав в Москву, в «Комсомольской правде» я напечатал полосу «Помогите Ташкенту!». Полоса вызвала гнев того же Рашидова — там я писал про домик Ахматовой и об ашхабадском землетрясении, о котором нельзя было упоминать, и о пожаре цирка, который, оказывается, был сожжен под видом пожара во время землетрясения мафиозными властями."

Особого шума, как видим, не было. Донос на стихотворение А.Вознесенского накатало руководство Центробанка. По современным меркам это звучит смешно. Если перевести эту фразу А.Вознесенского на англо-американский, то получится "Уберите Вашингтона с долларов...",- никто этого не поймет в мире, где более 200 государств и каждое старается увековечить своего племенного лидера на купюрах. Публиковать стихотворение А.Вознесенского «Уберите Ленина с денег» было стратегической ошибкой летчика-истребителя В.А.Костыри. Стихотворение это уже было известно, оно звучало с театральных сцен. Но оно было не столько поэтическим достижением автора, сколько выражением его эпатажной позиции к существовавшему политическому строю.  Возможно, не будь этого стихотворения в журнале, партийные критики не так строго отнеслись бы к «ташкентскому литературному землетрясению». Но республиканское руководство все-таки решило подстраховаться: В.А.Костырю перевели на другую работу, он стал собственным корреспондентом "Литературной газеты" по Средней Азии.
 
К сожалению, через полвека имена Ш.Р.Рашидова и В.А.Костыри подверглись диффамации. Израильский писатель Г.Седов опубликовал в 2018 году в № 8 журнала «Дружба народов» повесть «Плач по Александру», где была глава «Крамольный номер». Состоит она целиком и полностью из лжи. В ней можно прочитать следующую белиберду: «Кто-то из знакомых, не помню уже, кто именно, поведал новость: в журнале «Звезда Востока», где я успел напечатать несколько вещей, намечается смена руководства. На место прежнего главного редактора рекомендован поэт Вячеслав Костыря, любимец и личный переводчик всесильного руководителя республики Шарафа Рашидова, баловавшегося в свободные часы литературой. Костыря, по слухам, перетряхивает штат редакции, формирует команду единомышленников.
 
Ни на что особенно не надеясь, я отправился на интервью к новоиспеченному редактору и вышел через четверть часа из его кабинета заведующим отделом малой прозы. В прежней редакции «Звезды Востока» ни такого отдела, ни должности не существовало — Костыря придумал их для меня.»

 
 И далее: «В комитете, визировавшем выход в свет печатные издания, Костыря выложил на стол главную свою козырную карту — написанное им самим предисловие к юбилейному номеру, под которым стояла факсимильная подпись кандидата в члены Политбюро ЦК КПСС, первого секретаря ЦК компартии Узбекистана Ш.Р.Рашидова. Понятия не имевший о содержании благословляемого им номера журнала, не читавший, разумеется, собственного предисловия, подмахнувший не глядя, расчитывая на бдительных помощников, тогдашний любимец генеральных секретарей росчерком руководящего пера дал зеленый свет стопроцентно крамольному изданию. Вышедший без единой купюры, имевший оглушительный читательский успех, раскупленный в считанные дни на корню мартовский номер «Звезды Востока» прочли в высоких инстанциях и ужаснулись: «Бабель, Мандельштам, Платонов? Да что они там, в Ташкенте, с ума посходили? Антисоветчина же сплошь! Как мог Рашидов благословить такое? Куда смотрела цензура?»

 
Над нашими головами прогремели раскаты грома. Не появлявшийся несколько дней у себя в кабинете Костыря первый раз в жизни пришел в редакцию небритым. Похудевший, с воспаленными глазами.

 
— Вот, читайте, — выложил на стол отпечатанное типографским способом разгромное постановление секретариата ЦК КПСС, осуждавшее «провокационную, идеологически вредную затею редколлегии журнала «Звезда Востока», использовавшей благородную акцию помощи пострадавшему от землетрясения Ташкенту для пропаганды низкопробных, идейно порочных произведений, проталкивания на страницы печатного органа Союза писателей Узбекистана выброшенных за борт советской литературы имен матерых антисоветчиков».

 
В.А.Костыря никогда не был любимцем и личным переводчиком Ш.Р.Рашидова. Ш.Р.Рашидов прекрасно владел русским языком, свои речи и подобные предисловия он писал самостоятельно, а для сбора цитат, цифр и фактажа в докладах существовала должность помощника, которую занимал М.И.Косых. Следует добавить, что в 1967 году в журнале «Звезда Востока» не было отдела малой прозы, израильский писатель Г.Седов никакого участия в подготовке знаменитого номера не принимал и в то время в журнале не работал. Он работал в журнале позднее, в конце 70-х годов, под своей настоящей фамилией Крюк. А В.А.Костыря в «Звезде Востока» уже не работал после 1967 года, и есть большие сомнения, что Крюк, он же Г.Седов, был вообще знаком с В.А.Костырей. Зачем врать? В.А.Костыря не мог потрясать постановлением ЦК. По слухам оно только готовилось, но никогда не увидело свет. И все сотрудники редакции, кроме В.А.Костыри, остались на своих местах. Никто их не увольнял. Вот таким нечистоплотными приемами пропаганды пользуются израильские писатели.

В.А.Костыря всегда был строен, моложав и подтянут. Предпочитал ходить в джинсовом костюме, даже в ЦК. За что неоднократно получал устные выговоры и шипение вслед от партийных товарищей, придерживавшихся строгого партийного дресс-кода: костюм, белая рубашка, галстук и зимняя шапка пирожком а-ля М.А.Суслов. Но всегда на помощь склонному к эпатажу В.А.Костыре приходил его друг М.И.Косых. Казалось, время бессильно перед Вячеславом Афанасьевичем. Даже в восьмидесятые годы он посещал спортивную секцию, где вместе со мной занимался модным тогда карате, и вгонял меня в краску, когда сенсей ставил его со мной в спарринг-партнеры, ведь фронтовик был старше моего отца на четыре года. Не изменял он своим либерально-демократическим взглядам, всегда оставался сторонником академика А.Д.Сахарова и писателя А.И.Солженицына. К сожалению, далее наши контакты с В.А.Костырей прервались, и я не знаю его поздних политических симпатий. Скончался он в Ташкенте в возрасте 84 лет.

Такие вот разные люди запечатлены на этой фотографии. Три фронтовика, до конца своих дней сохранившие верность ташкентской дружбе.

Ефрем Рябов.