Покупка смерти

Это была история Нормана, рассказанная им самим в пустой гостиной, где из всей роскоши остался только потухший камин и запах дорогого виски, который он больше не пил.

Всё началось с улыбки. С той самой, которой он одарил камеру в программе «Успех без границ». Норман, грек с профилем античного героя и кошельком Креза, рассказывал, как построил империю на контейнерных перевозках. Он был само очарование: филантроп, построивший школы в Африке, плейбой, чьи яхты бороздили Эгейское море, и просто гений. Он пиарил себя, свой бренд, свой капитал. Он хотел, чтобы его любили.

Любовь пришла. Но с привкусом металла и судебных повесток.

Первый иск вручили прямо на парковке его офиса. К нему, окруженному телохранителями, прорвалась женщина с плакатом: «Ты украл мое дыхание, Норман!». Оказывается, её умственно отсталый сын увидел его по ТВ и решил, что богатый дядя — его отец. Иск был отклонен, но осадок остался. Потом машину взломали. Не чтобы украсть, а чтобы оставить в бардачке иск от «Общества страдающих от чужого успеха». Сумма была смешной, но сам факт — кто-то нанял хакера, чтобы припарковать иск в его «Майбахе».

Кафетерий, где он пил утренний эспрессо, превратился в филиал суда. Ему вручали иски, пока он макал круассан в кофе. «За моральный ущерб от твоей идеальной жизни!», «За то, что моя жена смотрит на тебя, а не на меня!». А затем начался кошмар со снотворным. В его любимом стриптиз-баре, где он расслаблялся после переговоров, официантки, подкупленные неизвестными, три месяца подмешивали ему снотворное в мартини. Он просыпался в раздевалках, в машине, один раз — в клетке с тигром (оказалось, что это был перформанс местного художника). Норман смеялся, но смех был нервным. Его жизнь перестала быть его.

Единственным светом в этом аду была внучка, Афина. Её он боготворил. Она была такой же яркой и любила его безусловно. Чтобы защитить её от этого безумия, он буквально завалил её деньгами. Счета, яхты, дома в Париже, безлимитные карты. Он думал, что золото — это броня.

Золото оказалось порохом.

Афина купила себе смерть. Не нарочно. Просто жизнь, состоящая из вечеринок, стала слишком скучной. Она купила партию новейшего дизайнерского наркотика у своего бойфренда-диджея — чистого, модного, «без последствий». Последствия наступили в её пентхаусе, среди кукол Барби в натуральную величину, которых она коллекционировала. Ей было 22.

Жена, Элени, которая терпела его годы и смотрела сквозь пальцы на стриптиз-бары, наконец, увидела шанс. Она не оплакивала внучку, она оплакивала упущенную прибыль. Адвокаты набросились на состояние Нормана, как пираньи. Развод был грязным. Она отсудила не просто половину — она отсудила покой, отсудила яхты, отсудила воспоминания, перекраивая их в пункты обвинения.

И вот, Норман сидел в пустом доме. Миллиардер, у которого осталось только то, что не смогла унести его бывшая жена — ирония судьбы.

Он понял это, когда закончился очередной судебный процесс от человека, который утверждал, что Норман «пиарил» его во сне и обязан выплатить роялти.

Богатство не разрушило его. Оно было просто инструментом. Разрушило его желание, чтобы его видели. Он хотел быть статуей на площади, а стал мишенью в тире. Самопиар оказался проклятием. Он притянул не деньги, а хаос. Он создал монстра в зеркале, и этот монстр сожрал всё, что он любил.

Он смотрел на свой портрет в газете, который висел на стене. «Грек Норман: падение титана». И впервые за долгие годы он почувствовал облегчение. Потому что его больше никто не видел. Он стал невидимкой. И в этой пустоте, лишенный жен, исков и внучки, он, наконец, услышал тишину.

Самую дорогую вещь, которую он не мог купить.