Лучезарный ангел. И о романе ОТМА

Так назвали один из кинофестивалей Российского кино.
Он снова подведет итоги после летнего марафона.
А пока вспомним, как это было
В прошлый сезон. 12.11.2025

Победителем фестиваля определили Документальный фильм «Иная реальность» режиссера Татьяны Канаевой (Россия, 2024) удостоен сразу двух значимых наград XXII кинофестиваля Доброго кино: первой премии и статуэтки «Лучезарный Ангел» в номинации «Документальное кино», а также приза и диплома Гильдии киноведов и кинокритиков Союза кинематографистов России с формулировкой  – «За фильм, в котором путь к Богу становится актом художественного откровения».

Интераью с продюсером картины Светланой Бухараевой.

– Ваш фильм получил сразу две значимые награды кинофестиваля «Лучезарный Ангел». Расскажите, как родилась идея картины и что  – самое главное – вы хотели сказать зрителю?

– Фильм режиссера Татьяны Канаевой «Иная реальность» посвящен талантливому художнику-иконописцу Георгию Гашеву, ученику знаменитого Зинона (Теодора), который в 80-х годах XX века возрождал школу преподобного Андрея Рублева и традиции древнерусской живописи.

На протяжении фильма мы видим, с одной стороны, его жизненный путь, как он пришел к Господу, а затем как он в итоге приходит к монашеству. С другой стороны, мы параллельно наблюдаем процесс создания иконы: от небольшого наброска на практически пустом полотне она превращается в полноценное художественное произведение и находит свое место в храме.

Наш режиссер Татьяна Канаева давно знакома с героем фильма, и идею картины она вынашивала много лет. Но герой непростой: кто видел картину, поймет, о чем я говорю. Фильм должен был вызреть – это та картина, которая сложилась благодаря многолетней подготовке.

На примере уникальной судьбы героя сделана попытка осмысления пути творческой интеллигенции вообще, людей, родившихся в СССР и прошедших через различные испытания к Богу.


– Было ли что-то особенное в процессе съемок? Может быть, у вас появилось какое-то новое внутреннее понимание или произошло какое-то неожиданное событие?

– Самое главное событие, которое произошло, – герой в итоге ушел в монастырь. В процессе съемок было непонятно, случится это или нет. То, что это все-таки случилось во время съемочного процесса, – наша кинематографическая удача. Пожалуй, это был главный подарок нам всем как съемочной группе!



– Какие впечатления вы вынесли от участия в кинофестивале «Лучезарный Ангел»?

– Это один из наших любимых кинофестивалей, мы участвуем в нем не в первый раз. В частности, мы были здесь с фильмом «Бибинур» (Россия, 2010) режиссера Юрия Фетинга, который тоже получил приз «Лучезарного Ангела», с фильмом «Будьте же счастливы» (Россия, 2022) режиссера Натальи Топал.

Мы дружим с кинофестивалем «Лучезарный Ангел» много лет, и он с нами дружит. Это очень светлый и радостный кинофорум, после которого хочется жить и творить. Он вдохновляет, вселяет веру и надежду и действительно дарит тепло, которым мы согреваемся, сеет свет, который освещает наш путь.

Откровенно говоря, когда видишь фильм на большом экране, испытываешь совершенно другие ощущения по сравнению с теми, когда смотришь картину по телевизору или на ноутбуке: открываются глубинные смыслы, становятся заметны те нюансы, которые ты не видишь при обычном просмотре на маленьком экране. Поэтому мы благодарны кинофестивалю «Лучезарный Ангел» за возможность показать фильм на большом экране при полном зале. Это тоже радостно, что зритель организован, что люди приходят на показы. Особенно хочется отметить интересное обсуждение картины после сеанса.

Надеемся, что наш фильм «Иная реальность» – не последняя работа, которая отмечена организаторами кинофестиваля, у нас еще есть картины, которые мы сейчас готовим к запуску.

– В чем для вас как для творческого человека, как для профессионала ценность этого фестиваля и подобных ему мероприятий?

– Кинофестиваль – это не просто праздник кино, это повод, чтобы о фильме заговорили профессиональные эксперты, чтобы о нем написали. То есть чтобы у нас было больше возможностей донести информацию о картине до зрителя – в конечном итоге это наша главная цель. Я надеюсь, что после полученных наград, после такого признания у фильма будет хорошая прокатная история.

– Что бы вы пожелали кинофестивалю «Лучезарный Ангел», его будущим участникам и зрителям?

– Я желаю кинофестивалю процветания, чтобы он жил как можно дольше и развивался!

Надеемся, что мы будем и дальше дружить, продолжим вместе сеять доброе, разумное и вечное, а светлое и доброе кино благодаря этому кинофестивалю будет приумножаться.


– Большое вам спасибо! Ждем вас на следующем фестивале!

Наша коллега Мария Сальхади
***
Очень хочу, чтобы экранизировали роман Колмогорова ОТМА.
Это первые буквы имени каждой из четырех светлейших наших
российских (последних в истории России) царевен Романовых.
Ольга. Татьяна. Мария. Анастасия.Да будет так!
ОТМА. СПАСЕНИЕ РОМАНОВЫХ. Роман написан от имени одного охранника и сопровождающего царских особ Романовых в ссылке, 1918 год.
Автор, писатель, сценарист и режиссёр Алексей Колмогоров.

 ПЕРВЫЙ Современный РОМАН О ПОСЛЕДНИХ ЦАРЕВНАХ
"ОТМА. СПАСЕНИЕ РОМАНОВЫХ" - что, если бы их не расстреляли?
"Я пошел на голоса, и вскоре в просвете меж еловых лап увидел их. Они сидели у воды. Мария расчесывала волосы, Ольга уже подобрала свои наверх, Татьяна оставила разбросанными, взъерошенными. Анастасия сплела венок из травы, и он сидел у нее на голове, как гнездо.
Четыре точеные фигуры — в томлении и неге.
— Когда же кончится этот лес? Куда они нас ведут? — сказала Мария.
Не было ни беспокойства, ни досады в ее голосе — только любопытство.
Татьяна опустила голову, болтала ногой в воде и смотрела, как расходятся круги с блаженной безмятежностью, как ребенок трех лет от роду, когда бы он делал то же самое.
Ольга подняла голову и посмотрела на реку.
— Пойдемте, — сказала негромко, — а то там все с ума уже сошли.
Встала и пошла, не заботясь, следуют ли за ней сестры. Запела «То не вечер, то не вечер…». Плыла по колени в траве, высокая, статная. Голос ее звучал над рекой властно и нежно. И тут же в него вплелись еще три голоса.
Они парили белыми ангелами среди трав, а я крался в ельнике, то теряя их из виду, то снова настигая взглядом — легких, безмятежных — в просветах меж черных елей. Сонмы мелких мотыльков клубились над ними в лучах солнца, будто сияющие облака. Я остановился, отпустил их, потому что не мог больше, — изнемог. Настигло осознание — окончательное, как смертный приговор, — что ничего прекраснее в своей жизни я уже не увижу… "
***
"В лунном свете я заметил за воротами темную фигуру Распутина. Подошел ближе, стараясь ступать тихо. Не то чтобы прятался… но он услышал:
- Ну чего крадешься, паря?
- Я тебе не паря.
- Само собой, это уж я так, шутейно. Ты воин, я вижу.
Издевался.
- Говорят девицы, ты еще на Корабле царском служил. Давно, стало быть, их знаешь.
- Давно…
- Хорошие они девки…
- Они не девки.
- А кто ж они? Не бабы же…
Хам. Бесил меня.
- Не сметь! Именовать, как полагается, – Их Императорские Высочества Великие Княжны.
- Ну прости уж меня, мужика. Я по привычке, по-деревенски – раз незамужние, так и девки. Да ты садись, посиди. Благодать-то какая!
 Я сел рядом. Револьвер держал в кармане. Перед нами темнело поле, а за ним непроглядно чернел лес. Голосили сверчки.
- Девки – они и есть девки, как их ни назови. Ты когда за ними голыми подглядывал, видал, наверно, из чего они сделаны. Из того же теста, что и всякая крестьянка.
Это он был тогда у реки!
- Они были одеты! Я только слушал, как они поют!
- Видал я, как ты слушал. Крался за ними, чуть слюну не пускал.
Вот оно как… Пора внести ясность, решил я. Ткнул револьвером Распутину в бок:
- Ты кто такой?
- Эй-эй, паря.
- В брюхе дырку сделаю, сука, - шепнул я. - Говори, как есть! Убью!
- Я тот, кого им Бог послал.
Я встал перед ним и втиснул ствол нагана ему в лоб.
- На колени!
Он не двигался.
- На колени! Пристрелю!
Он засопел, сполз с бревна и встал передо мной на колени.
- Ну давай! Помрет Алешка, а мама тебя растерзает! – просипел.
- Не сметь! Не сметь называть так их Императорские Величества!
- Ладно-ладно, опусти револьвертик, а то еще нажмешь нечаянно.
- Как ты нас нашел!? Кто тебя послал?
Он молчал.
- Говори, убью.
- А папе я так и сказал: ежели вдруг пропаду – пусть он знает, что это вы, охвицеры, меня извели.
- А мне по хер, - сказал я и взвел курок.
Все же вышибить мозги или прострелить ногу любимцу Государыни я не решился. Он это почувствовал, встал с колен, и я вынужден был высоко задрать руку с револьвером, чтобы по-прежнему упирать ствол ему в лоб.
- А иди-ка ты, паря… - сказал Распутин, хотя стоял неподвижно и не пытался отвести мою руку с револьвером.
Я отступил на шаг и опустил револьвер. Чувствовал, что он ухмыляется в темноте.
- Пошел вон!
- Я-то пойду, да только ты сильно не расходись. Подумай, что будет, если я расскажу папе и маме, как ты меня убить хотел.
- Убирайся!
Он закосолапил черной здоровенной тушей к воротам.
- Слышь, дядя.
Он остановился.
- Ты бойся меня.
Он не ответил и, кажется, ухмылялся"
***
ЧТО, ЕСЛИ БЫ ЦАРСКУЮ СЕМЬЮ НЕ РАССТРЕЛЯЛИ?
«ОТМА. СПАСЕНИЕ РОМАНОВЫХ» - роман, в котором колесо так и не случившейся истории России начинает свой ход в Ипатьевском доме, откуда группе офицеров удалось спасти всю царскую семью, и дальше оно уже катится по совсем непривычной колее в безумии Гражданской войны через Сибирь, Забайкалье, Монголию. Погоня, тайга, бесприютность, степь, усталость, плен и, кажется, бесконечный путь — но ведет ли он к спасению?
 
ЦИТАТЫ
 
«Среди стволов мелькали фигуры. Мы разглядели бредущих под руку Государя и Государыню. Она несла свой саквояж, а он — чемодан. За ними шли остальные, нагруженные узлами и сумками. Я рассмеялся невольно — от радости, конечно, но в то же время и от нелепости этой картины: Царь и Царица брели с чемоданами, как пара старых актеров, а за ними и вся „бродячая труппа“ с пожитками».
 
«Когда я вышел к костру с мечом в одной руке и головой в другой, трое пастухов с воплями разбежались... Я швырнул голову в огонь, до утра подбрасывал дрова и распалил костер до настоящего пекла ... На рассвете пепел развеял по ветру...»
 
«А не угодно ли вам пойти на хер, дамы и господа, с вашими проницательными ухмылочками! Да! Я любил Государыню! Я жаждал Ее внимания! Всегда хотел защитить Ее Величество! Не знаю даже, о чем я больше мечтал в детстве: вырасти, стать принцем и жениться на Татьяне или вырасти и стать телохранителем Ее Величества, всегда стоять рядом с Ней с длинным хлыстом в руке и охаживать этим хлыстом министров, генералов, графьев и князьев за каждый косой взгляд в Ее сторону!»
 
«Пулеметы разом смолкли, и стали слышны крики и звон — тихий, мелодичный, будто дети расшалились, бегают среди битвы и звонят в колокольчики. „Откуда там колокольчики?“ — оторопело подумал Рейли. Он видел блистающие молнии сабель над клубящейся массой тел, но не мог сразу соединить в своем восприятии звон и блеск».
 
«Я смотрел на Принцесс, а они словно забыли обо мне, о нас с Каракоевым и Бреннером — обо всех: белых, красных, монархистах, анархистах, суетившихся вокруг них с оружием, убивавших друг друга. Вот были Медведкин с Юровским, караулили, досаждали, а потом их увели куда-то — и они исчезли. Вот были мы, герои, освободители. Но и мы растворились, слились с деревьями, травой. Эти девочки словно отделились от нас прозрачной стеной. Задевало ли это меня? Нет! Смешно даже помыслить такое! Я знал: они имели на это право. Как хорошо, что они просто жили среди этих живых деревьев. Неугасимое сияние и неколебимая безмятежность».
 
«Никогда меня не провожали и не ждали. Никто не обнимал меня на перроне, не плакал на причале. Когда уходил на фронт, никто не смотрел мне вслед. Вся моя жизнь — Корабль и война. Да еще эта старая женщина, которую я знал все мое детство, знал лучше, чем свою мать. Обернувшись, я увидел Ее Величество в тумане, как на облаке. Она брела в нем по пояс и смотрела, опустив голову, себе под ноги, будто разглядывала землю с высоты».
 
«После революционных картин на улицах Петрограда я ненавижу свободу. В феврале семнадцатого великий город погрузился в хаос. Никто не отлавливал больше бродячих собак, и революционных матросов никто не отстреливал. Шелудивые псы беззакония стаями бродили по улицам, месили загаженный снег, который никто не убирал. Псы глумились над городом: убивали полицейских и офицеров, грабили, харкали на мостовые и раздевали блудливыми песьими глазками курсисток и гимназисток, дефилировавших по улицам под красными флагами. Черные бушлаты, серые шинели и собачье дерьмо на грязном снегу — все, что я помню о февральской свободе».
 
«Люди в молчании разбрелись по задымленным улицам. Царь и царевны на их глазах воскресли из мертвых, восстали из пламени горящих изб — и в то самое время, когда лишались жизни другие. В этой точке времени и пространства сошлась вся чудовищная нелепость мироздания, и люди не могли понять этого сердцем и охватить умом. В свинцовом оцепенении они брели к своим разоренным домам, где у порогов лежали их мертвые собаки».
***