Медаль

Женя опоздала на собрание минуты на две. Когда она вошла в актовый зал, все уже сидели на своих местах. На её приветствие никто не обратил внимания — только с осуждением посматривали в её сторону и тихонько переговаривались между собой.
 А ведь буквально вчера эти же люди хвалили её, казалось, искренне радовались её успехам, поздравляли с заслуженной наградой. Некоторые из них даже «обмывали» медаль вместе с ней. Сегодня же, даже не выслушав, сразу решили общим собранием этой самой награды лишить и в партию не принимать. Мол, не достойна. Женя сидела как в тумане, не понимая толком, что говорят вокруг и сколько времени это судилище длится. Она вышла из оцепенения только в автобусе, когда кондуктор настойчиво трясла её за плечо, требуя оплатить проезд.
Женя совершенно не помнила, как оказалась в этом салоне. Завод, где она трудилась бетонщицей, находился далековато от дома, дорога занимала больше получаса. За это время многое можно было обдумать: «Да, медали теперь не видать, и в партию дорога закрыта”. А ведь всё так хорошо начиналось... Однако этот проклятый ресторан перечеркнул всё. Они уже домой собирались, когда Геннадий, её муж, предложил поехать отметить. — Женька, а давай это дело отпразднуем! Посидим вдвоём, закажем что-нибудь вкусненькое. В «Ишиме» ведь хорошо готовят. — Может, всё-таки домой? — Да что ты! Медали ведь не каждый день вручают. Повеселимся, потанцуем. Я тебя приглашаю! — Что-то не очень охота так далеко ехать...— Да брось ты, такое событие! — Ладно, уговорил. Они поймали такси и довольно быстро оказались возле центральной площади города. Пока шли от машины к ресторану, сильно замёрзли. Как обычно в ноябре, дул пронзительный холодный ветер. Супруги уже мечтали о вкусном ужине, предвкушая весёлый вечер. Но в ресторан их не пустили. Поскольку на улице было морозно, швейцар разговаривал с ними в фойе, сухо объясняя, что сегодня спецобслуживание: на праздники в Целиноград приехала зарубежная эстрада. Тогда, в шестьдесят седьмом году, Дворец целинников часто принимал иностранных артистов. Геннадий пытался уговорить администратора пропустить их, но все попытки оказались тщетными. Они так и стояли в фойе возле больших входных стеклянных дверей.
 Евгения, расстроенная и уставшая, тянула мужа к выходу, а он всё упрямился. «Не хотела ведь ехать в этот ресторан, зря согласилась», — с горечью думала она. Женя несколько раз повторила, что им пора уходить, но муж не обращал на неё внимания.
 — Разве ты не видишь? Не хотят они пускать в свой ресторан рабочего человека! — в сердцах бросила она и решительно повернулась к выходу. Геннадий, увидев это, наклонился к своей маленькой жене, пытаясь обнять её и успокоить. Женя резко вырвалась и в сердцах толкнула супруга. Муж, несмотря на то что был довольно крепким и высоким мужчиной, неожиданно легко потерял равновесие и всей тяжестью тела повалился спиной на стеклянную входную дверь, которая вдруг с громким треском рассыпалась на мелкие осколки. Что тут началось...
Несмотря на то, что Геннадий с Евгенией сразу же, на месте, заплатили за сломанное стекло внушительную сумму денег, администрация всё равно вызвала наряд милиции. Супругов забрали в участок. Там от них учуяли запах выпитого днём шампанского, которым они с друзьями обмывали награду. Хотя выпили они чисто символически, их всё равно продержали в камере до утра. А утром рапорт об инциденте уже летел на завод.
В тот же день состоялось экстренное собрание. На нём разбирали поведение Евгении — кандидата в члены КПСС. Сегодня, по идее, её должны были как победителя социалистического соревнования и бригадира передовой бригады бетонщиков торжественно принять в партию. А получилось с точностью да наоборот. Вчерашние соратники теперь в один голос твердили, что таким людям в партии не место.
А Евгения сидела и отрешённо вспоминала, как ещё вчера в этом же актовом зале ей рукоплескали, поздравляли и вручали медаль...