На изломе советской империи Глава 13

Максим скользнул за руль своей «тройки». День выдался суетливым, и он решил ненадолго свернуть с маршрута — заехать домой, перехватить обед, а заодно отыскать телефон Дениса. С ним они штурмовали университетские пороги — прошло всего несколько дней с того момента, как они расстались, но ему теперь казались те времена такими далёкими, как будто из другой эпохи.

Дома, в тишине квартиры, он быстро нашёл синюю тетрадь, пообедал и снова почувствовал, как понемногу отпускает напряжение. Собравшись, Максим выехал в брокерскую контору.

Данилины на месте не оказалось. В офисе царила непривычная тишина. За столом сидел лишь Слава, с которым Максим познакомился ещё утром. После бурного утра, когда телефоны не умолкая звонили и шли долгие эмоциональные переговоры, это кипение жизни вдруг резко оборвалось. Ни привычного шума телефонов, ни отрывистых реплик. Только едва слышный шелест газет в руках Славы, подчёркивающий эту необычную тишину. Он читал газету, и лицо его то и дело менялось, словно перед ним разворачивалась целая драма. Время от времени Слава округлял глаза, потом вдруг становился предельно серьёзным — даже тревожным. А в следующий миг в его взгляде мелькала ирония, почти насмешка, будто он подмечал нелепость происходящего. Казалось, он выискивал в строках не просто новости, а ответы на свои главные вопросы — ключ к разгадке чего-то, куда более важного для него.

— Максим, — поднял голову Слава, едва тот вошёл, — слышал новость? ГКЧП арестовали, всех посадили в следственный изолятор «Матросская тишина», будут судить! Демократия победила! Теперь можно работать спокойно… А то я уже начал переживать, что все биржи закроют и работы у нас не будет.

Максим чуть усмехнулся — снисходительно, но без насмешки. Он положил на стол папку с документами и посмотрел на Славу.

— Думаю, зря ты беспокоился, — спокойно произнёс он. — Страна сейчас в таком положении… обратно развернуться не получится.
— Может, и не получится… Но если бы ГКЧП пришёл к власти, у нас точно были бы проблемы. По крайней мере, торговать так спокойно мы бы вряд ли смогли.

Максим не стал продолжать этот бессмысленный спор. «Какой смысл гадать на кофейной гуще, если события уже свершились?» — размышлял он. Максим и так слишком хорошо чувствовал, как страна стремительно проваливается в пучину дикого рынка, где единственным работающим законом оставался закон сильного и богатого. Все прочие — и моральные, и формальные — фактически рассыпались в пыль, потеряв вес и силу.

Он взял телефонную трубку, быстрыми движениями набрал номер Дениса. Пара гудков — и в трубке раздался милый, приятный голос секретарши:
— Кооператив «Строймонтаж», слушаю вас!
— Здравствуйте! Будьте добры, Дениса к телефону.
— Кто его спрашивает?
— Максим.

Через несколько секунд в трубке послышался знакомый голос:
— Макс, здорово! Как ты, как отец, всё в порядке?
Максим сжал пальцами край стола и выдохнул:
— Нет… Отец умер. Вчера похоронили. И мать тоже…
— Ух… А с матерью что случилось?
— Инсульт. Не выдержала смерти отца.

В трубке повисла тяжёлая пауза, а потом Денис тихо спросил:
— Помощь моя нужна?
Максим вздохнул, выдержал ещё одну короткую паузу — словно давая себе время собраться, — и, уже твёрже, произнёс:
— Спасибо, но сейчас я к тебе с коммерческим предложением. Есть триста тонн металла. Продавец надёжный — наш комбинат. Правда, нужна предоплата.
— Какой металл и в каком объёме?
— Триста тонн металлопродукции: уголок, швеллер, арматура, листовой металл. Цена на десять процентов ниже рынка.
— Хорошо, передам эту информацию брату, тебе перезвоню.

Максим положил трубку. В тот же миг он почувствовал на себе взгляд — удивлённый, пристальный. Слава смотрел на него широко раскрытыми глазами, будто пытался прочесть в лице Максима то, что осталось невысказанным.

— Слушай, Макс, хотел у тебя ещё спросить… У тебя фамилия Чернышов?
— Да, Чернышов.
— Чернышов Фёдор Михайлович — твой отец, что ли? Его же на днях убили…
— Да. Мой отец. Мы вчера его и мать хоронили.
— А… ну тогда всё понятно. Извини… — Слава виновато опустил глаза. Ему вдруг стало неловко за свою бестактность: казалось, он бесцеремонно влез в чужую боль, даже не заметив порога. Чтобы сгладить неудобную ситуацию, он поспешно перевёл разговор на работу: — Ты сразу решил начать работать?
— Да, — коротко ответил Максим, отрезая лишние эмоции. — А что — дома сидеть? Жить на что-то надо.

Слава чуть наклонил голову, пристально смотря на Максима, и снова спросил:
— Ты уже договор поручения успел заключить с комбинатом?
— Сегодня утром ездил. На триста тонн заключил.
— Объёмы хорошие… триста тонн, — задумчиво протянул Слава, потирая ладонью лоб, словно пытаясь уложить в голове эту цифру. — Кооператив — это твой покупатель? Решил на биржу не выставлять, напрямую продать?
— Да. Мне так гораздо выгодней.
— Данилин знает?
— Мы с ним этот вариант обговаривали. Надеюсь, он сдержит слово.

Слава хмыкнул, в его взгляде мелькнула привычная для этого времени усталая ирония:
— Насчёт денег он очень прижимистый, конечно. Платит, да… Но столько налогов и всяких издержек накрутит, что от тех процентов, которые он обещал, остаётся меньше половины. Так что на много не рассчитывай!

Максим выдержал паузу, посмотрел на Славу прямо, без вызова, но с такой твёрдостью, что в этом взгляде читалась не бравада, а холодная уверенность.
— Хуже будет только для него, если попытается обмануть.

Слава едва заметно улыбнулся — снисходительно, будто перед ним стоял не коллега, а вчерашний студент, который всё ещё верил, что мир подчиняется правилам из учебников.

— Ты многого не знаешь, Макс, — тихо произнёс он. — На практике всё по-другому. Не так, как на курсах учили. За ним бандиты стоят, так что если будешь сильно возмущаться — будут проблемы…

Слава немного понизил голос и продолжил:
— Я пытался доказать свою правоту, но он сразу грозит увольнением. Я капитал ещё не заработал, связей пока маловато, поэтому приходится терпеть. Всё равно я в итоге зарабатываю в месяц больше, чем мой отец на заводе за год. Мне стартовый капитал нужен… Думаю, ресторан открыть.

Максим чуть приподнял бровь:
— Почему именно ресторан? Сейчас посредническими услугами куда выгодней заниматься.

Слава покачал головой, в его голосе прозвучала упрямая уверенность человека, который уже всё для себя решил:
— Посредничество скоро отомрёт, как только будут налажены новые экономические связи. Будущее — за реальным сектором. Надо вкладываться в отдых людей. Думаю, это всегда будет выгодным вложением.

Максим слушал с любопытством: мысль о сфере отдыха и развлечений показалась ему интересной. Но тут же внутренний расчёт взял верх: сейчас надёжнее выглядело привычное посредничество, быстрые сделки, понятные риски.

— Ты на биржевые торги регулярно ходишь? — спросил Максим, возвращаясь к тому, что знал и понимал.
— Да, регулярно. Мы постоянно выставляем какой-нибудь товар. Завтра торги на бирже, если пропуск завтра будет готов, можем сходить вместе, я тебе расскажу, как всё устроено.
Разговор прервал звонок телефона, он зазвенел на краю стола Максима пронзительной неприятной трелью.
— Чернышов, — коротко бросил он в трубку телефона.
Это был Денис. Без лишних приветствий он сразу перешёл к делу:
— Макс, слушай, мы тут прикинули… Можно ещё скидку? Хотя бы пять процентов.

Максим допустил, что Денис будет торговаться в такой ситуации, поэтому заранее учёл проценты в цене, на которые он может снизить стоимость.
— Пять не дам, — спокойно, но твёрдо ответил он. — Три — максимум. Больше никак.
В трубке повисла короткая пауза — Денис советовался со своим братом. Потом продолжил:
— Ладно. Три так три. Кооператив согласен. Берём все триста тонн. Предоплата — без вопросов. Часть суммы сразу уйдёт на комбинат, остальное — после отгрузки на счёт твоей брокерской конторы. Я сам приеду на отгрузку, всё проконтролирую.

— Договорились. Я сегодня согласую с комбинатом сроки отгрузки. Сейчас отправлю тебе договор и счёт по факсу. Да, ещё забыл у тебя спросить: как идёт процесс сдачи экзаменов?
— Сегодня утром сдал последний экзамен по английскому на четвёрку, набрал пятнадцать баллов, маловато, но шансы на заочное отделение есть.
— Как у Бори?
— Боря завалил первый экзамен — сочинение, ещё пару дней потусовался и уехал домой, так что я один сейчас в общаге, но там я бываю редко.
— Хорошо, Денис. Как переведёшь деньги комбинату — сразу звони.

Максим положил трубку, открыл телефонную книжку, нашёл рабочий телефон Олега, стал ему звонить. Олег пообещал отгрузить металл в течение трёх дней после оплаты. Потом резко встал, подошёл к факсу, вложил бумаги, проверил, чтобы листы легли ровно, и нажал кнопку отправки. Аппарат зашуршал, втягивая бумагу, и через несколько секунд выдал подтверждение: документы ушли.

Максим вернулся к столу, сел и провёл ладонью по лицу, сбрасывая напряжение.

Всё это время Слава с нескрываемым интересом смотрел на Максима.
— Ну что, закрыл сделку? — спросил он.
Максим чуть усмехнулся:
— Закрою, когда деньги придут и металл отгрузят. Пока жду оплаты.
— Всё равно неплохо для первого дня работы. Крупный контракт.
Максим не стал ни кичиться, ни скромничать, просто кивнул.

Дверь с глухим лязгом загремела, и в офис шагнула светловолосая девушка с слегка пухлыми губками — словно луч солнца прорвался сквозь хмурую серость будней. Её зелёные глазки быстро скользнули по комнате, будто оценивая обстановку, а следом за ней вплыл тонкий, изысканный аромат дорогих духов — он мгновенно заполнил пустое пространство офиса. Она была среднего роста, но высокие каблуки-«шпильки» добавляли ей ещё шесть-семь сантиметров. На ней было летнее цветастое платье чуть выше колена, немного оголявшее её стройные ножки, что не могло оставить без внимания мужскую часть сотрудников биржи.

— Кто из вас Чернышов? — прозвучал её голос — звонкий, чистый, как серебряный колокольчик.
— Я Чернышов, — негромко отозвался Максим, невольно подавшись вперёд.
— Получите свой пропуск и распишитесь, — деловито произнесла девушка, протягивая карточку и подталкивая к нему раскрытый журнал.

Максим расписался, чуть задержав руку над страницей, а потом поднял глаза и, не сдержав широкой улыбки, бросил ей с лёгким заигрывающим оттенком:
— Можно поинтересоваться, как зовут королеву нашей биржи?
— Наталья, — сухо ответила она, отреагировав равнодушно на комплимент. Ни тени улыбки, ни намёка на интерес — только спокойная, почти ледяная собранность. Резко захлопнув журнал, она повернулась и вышла, оставив после себя лишь лёгкий шлейф аромата и ощущение недосягаемости.
— Серьёзная девушка, — протянул Максим, кивая в сторону закрывшейся двери.
— Да, интересная, — одобрительно подхватил Слава. — Но очень уж разборчивая. Так просто к ней не подъедешь. Работает помощником у председателя правления биржи. А знаешь, раньше она в школе учителем иностранных языков была. Вот и держится так строго, наверное, привычка.

Максим хмыкнул, но взгляд его ещё несколько секунд задерживался на двери, будто надеясь, что она снова откроется.

Максим с интересом повертел в руках пропуск — обычная на вид картонка, но для него сейчас она значила куда больше, чем просто допуск в здание. Он разглядывал её так, будто в этих строчках и штампах скрывался ключ к новой жизни.

В самом верху, на краю, строгим шрифтом было выведено название товарно-сырьевой биржи. Слева — его фотография, немного косо обрезанная, видно, что оформляли в спешке; справа — печать биржи: тяжёлый оттиск с гербом и витиеватыми буквами. Чуть ниже — название и номер брокерской конторы, а под ними — его фамилия, имя, отчество, выписанные чётко, без помарок. Ещё ниже стояла дата выдачи пропуска. Всё это выглядело просто и буднично — обычная картонка. И всё же…

Темно-красный цвет. Вот что делало её особенной. Этот оттенок сразу бросался в глаза. Максим знал: такой цвет был только у брокеров. У остальных сотрудников биржи пропуска были другими — спокойными, сдержанными: белыми, синими, зелёными. А этот красный словно кричал: «Пропуск, где делают деньги».

Максим сунул пропуск во внутренний карман пиджака, поближе к сердцу, и на секунду замер, прислушиваясь к себе. В груди шевелилось странное чувство — смесь волнения и гордости, осторожной надежды и твёрдого намерения не упустить свой шанс.

Через несколько минут дверь распахнулась, и в офис стремительно вошёл Данилин. Не тратя времени на приветствия, он с ходу выпалил:
— Ну что, господа брокеры, как дела? Удалось ли кому-нибудь заключить договор?

В комнате повисла неловкая пауза — тишина, когда каждый надеется, что заговорит кто-то другой. Её первым решился прервать Слава. Он посмотрел на Максима и нарочито бодро произнёс:
— Макс, что молчишь? Не скромничай, расскажи о своих успехах Владимиру Михайловичу.
Чернышов перевёл взгляд со Славы на Данилина — в глазах читалась осторожность, он боялся спугнуть едва наметившуюся удачу.
— Честно говоря, я бы не хотел говорить о сделке, пока она не прошла, — тихо, но твёрдо ответил он.
В уголках губ Данилина мелькнула ухмылка:
— Ты что, сглазить боишься? Договор с комбинатом, что ли, подписал?
— Да, подписал. И ещё покупателя нашёл!
На лице Данилина читалось лёгкое удивление.
— Молодец. Покупатель хоть надёжный?
— Кооператив. Его членом является мой хороший знакомый, мы с ним обо всём договорились. Думаю, в течение недели закроем сделку.
— Ну что ж, можно тебя поздравить с хорошим почином.
Максим покачал головой:
— Нет, поздравлять меня рано. Металл ещё не отправили, денег на счету нет. Так что подождём с поздравлениями.
— Хорошо, подождём. Пропуск тебе принесли?
— Да, только что.
— Завтра в десять часов — торги. Слава введёт тебя в курс дела. Да и ещё: возьми дубликат ключа от офиса.

Он вытащил из кармана ключницу, достал оттуда стопку ключей, ловко отсоединил один и протянул Максиму.

Ещё несколько секунд Данилин стоял, будто прокручивая в голове, не упустил ли чего-то важного. Потом почесал свой лысый лоб, словно пытаясь стряхнуть лишние мысли, и вышел за дверь.

Слава тоже засобирался. Он быстро сложил в папку документы, разбросанные по столу, потом подошёл к Максиму, крепко пожал ему руку.
— Счастливо! Завтра будет ещё интересней!

И, не дожидаясь ответа, он тоже вышел, оставив Максима одного в офисе — с ключом в руке, с незавершённой сделкой в мыслях и с ощущением, что он только-только переступил порог новой, непредсказуемой жизни.