Выборгский лес

     Как описать выборгский лес? Суровый, величественный, он стоит здесь   в тишине и безлюдье тысячи лет, и только проплывающие в небе облака цепляются за макушками вековых сосен. Безлюдье здесь оттого, что тут всё всерьёз, посторонние тут не ходят, здесь шуток не понимают, здесь погранзона. Накануне мы и сами предъявляли пропуска, когда наш автобус, выехав из Выборга в сторону финской границы и, проскочив предместья, остановился на трассе у пограничного поста. В запотевший салон вошли двое неулыбчивых пограничников в фуражках, с автоматами на плечах, с ножами у пояса. И пошли вдоль прохода, молчаливо вглядываясь у кого в паспорт с пропиской, у кого – в бумажки разовых пропусков из Большого дома. Такие же пропуска предъявили и мы. Мы получили эти бумажки путём каких-то, уж и не помню точно каких, махинаций, что-то вроде того, что в Большой дом была направлен запрос с просьбой выдать таким-т, таким-то пропуска, поскольку эти такие-то собрались в командировку на Светогорский целлюлозно-бумажный комбинат. Это был злонамеренный, хотя и не распознанный в Большом доме обман. Вполне понятно, что нас волновал вопрос, насколько дотошной будет проверка. Кто знает, как эти суровые погранцы обходятся с такими вот, вроде нас, махинаторами? Может, выводят на свежий воздух, и тут же, у колеса, - тра-та-та-та! - короткой очередью. Но, наши бесхитростные физиономии и липовые пропуска не вызвали подозрений у опытных пограничников, на шпионов мы не были похожи, и нас, слава богу, оставили в живых.

     Началось с того, что наш приятель Валера, скромный инженер-конструктор из «почтового ящика», приобрёл в этой погранзоне здание разорившейся леспромхозовской конторы по дешёвке. В те поздне-перестроечные времена свалившаяся как снег на голову экономическая свобода давала предприимчивым людям немало поводов половить рыбку в образовавшейся мутной воде. Это было обычным делом. Валера и пригласил нас на новоселье, так сказать, и грибов пособирать заодно в окрестных выборгских лесах. Мы – я и моя жена – были молоды и легки на подъём, - мигом снялись с места и даже семилетнего сына Митю с собой прихватили, благо пропуска для ребёнка не требовалось.

     На трассе у поворота на лесной просёлок нас встретили на "буханке" Валера и его компаньон Саша, с которым они на двоих и купили лесную контору. Пока добирались до места, эта «буханка» вытрясла из нас всю душу. Просёлок, украшенный живописными, в стиле полотен художника Саврасова, лужами и ухабами, был разъезжен колёсами лесовозов до полной непролазности. Огибая препятствия, Саша безостановочно крутил баранку. Мучения были вознаграждены прибытием в райское место – посреди мохнатого, былинного леса открылась круглая как цирковая арена поляна и довольно крепкое здание конторы, вроде сельской школы – центральный сруб с примыкающими   боковыми крыльями, обшитые зелёной облезлой вагонкой. Возле крыльца приткнулся, очевидно навечно, старенький армейский «газик» с открытым капотом. И тишина, и воздух, и ни единой больше живой души вокруг на десятки километров.

     В большом, с окнами на две стороны помещении хозяйничали две женщины, было тепло и влажно, топилась русская печь. Одна из женщин, - Макарова, подруга моей жены, конструктор из того же, что и Валера, «почтового ящика», симпатичная голубоглазая блондинка в разводе. У них с Валерой развивался и креп на наших глазах роман, с недавних пор они жили как муж и жена. Вторая женщина – Света, жена компаньона Саши –дама деловитая, энергичная, хваткая, как и сам Саша, держалась хозяйкой. В последствии выяснилось, - мотором предприятия был не Валера, а Саша – именно он нашёл это лесное урочище и раздобыл денег на его покупку. Валеру, у которого денег отродясь не водилось, был на подхвате, его привлекли в компаньоны по дружбе.

     Что-то булькало на плите в кастрюлях, какие-то тряпки сушились на верёвках, несколько железных армейских кроватей разбрелись по углам. У окна – длинный дощатый стол, покрытый клеёнкой, дощатые скамьи. Очевидно, раньше здесь жили на вахте лесорубы из лесхоза. В общем, жить было можно. Обустроились, выпили чаю и побежали скорее в лес – удовлетворять собирательский зуд. Валера отказался.

     - Я тут поковыряюсь немного, хочу реанимировать это упрямое животное, - улыбнулся он, спускаясь с крыльца и подходя к «газику». Засунул голову под капот, погрузил руки в моторные внутренности и начал что-то ощупывать, как доктор, пытающийся поставить больному диагноз.

     И у Саши со Светой тоже были дела, с нами отправилась одна Макарова.
Мы славно побродили, выйдя даже, довольно неожиданно, на каменистый берег Выборгского залива, который оказался совсем недалеко, набрали в лесу грибов и вернулись уже в сумерках.

     Вечером намечался дружеский ужин с выпивкой. Женщины нажарили картошки с грибами и луком, накрыли на стол. Сели, выпили, поели и потекла беседа. Что может быть лучше этих неторопливых дружеских посиделок: за окном - звёзды, в печи приплясывает огонь, а вы сидите и болтаете обо всех мировых проблемах одновременно. Валера встал:

     - Ну, время детское, вы, ребята, сидите, а я пойду в моторе поковыряюсь, - сказал он. За Валерой увязался и наш сын, которому, конечно же, скучны были взрослые застольные разговоры.

     Мы вышли вслед за Валерой покурить на крыльцо. Над притихшей круглой поляной в небе творилось коловращение, -   звёзды, расталкивая друг друга, светили, как ненормальные, изливая на землю   люминесцентное сияние. Каждой звезде хотелось обратить на себя внимание, но на каждую внимания не хватало – глаза разбегались. Какое-то время мы стояли, очарованные этой картиной. Тут Валера попытался завести «газик» - раздались скрежет и чихание, и пелена очарования опала с наших глаз. А Валера яростно крутил кривую коленчатую рукоятку и рычал сквозь зубы:

     -Ты у меня заведёшься!

     Напомнив Валере поговорку про козла, молоко и толк, вернулись в дом.
Дальнейшее происходило, как в бреду. В разгар застолья в комнату вошёл сын и сказал:

     - Там дядю Валеру машина переехала.

     У сына было такое лицо, что нас подбросило, сорвало с мест и вынесло на крыльцо. В звёздном сиянии посреди поляны уткнувшись лицом в траву лежало безжизненное тело Валеры. На противоположном краю поляны зарылся капотом в кусты заглохший "козёл". Бросились, перевернули на спину - обмякший как мешок, Валера дышал, но был без чувств. Макарова завыла. Митя объяснил: дядя Валера опять пытался завести машину, она тронулась, опрокинула Валеру и переехала его всеми четырьмя колёсами. Горе-механик забыл снять "козла" с передачи. Тормошили, хлопали по щекам, давали нюхать нашатырь - бесполезно. Что повреждено, что поломано – руки, ноги, позвоночник? – кто разберёт.  Ясно одно, - нужно срочно доставить его в больницу. Изрядно выпивший Саша сел за руль «Буханки». Соорудили настил из досок между сиденьями, положили Валеру, я и Макарова сели рядом.

     Как преодолели просёлок, лучше не вспоминать. Фары метались по лесу, выхватывая из темноты застывшие в невероятных позах фрагменты колдовских дебрей. Саша, спеша, давил на газ, машину подбрасывало, мы навалились на Валеру, не давая телу упасть. Выбрались на шоссе и дело пошло веселее. Дорога была пуста, Саша выжимал из «буханки» всё возможное и невозможное. Валеру потряхивало, Макарова время от времени упадала ему на грудь и начинала рыдать, как плакальщица на похоронах.

     Показались окраины Выборга. Саша знал, где больница, поэтому не плутали. Окна приёмного покоя были освещены, Валеру перегрузили на носилки и занесли внутрь, мы остались ждать в коридоре.

     Через час вышла врачица, спокойная, доброжелательная и бескомпромиссная. Она рассказала, что все Валерины кости целы, ничего серьёзного с ним не приключилось, ну разве что, ушибы, ссадины и болевой шок, но лучше бы оставить его до утра в больнице. На том и порешили.

     Валера оказался изрядным симулянтом. Как выяснилось позже он всё это время, пока мы в панике эвакуировали его безжизненное тело в больницу, был в сознании, всё слышал, но впал в какое-то странное забытьё, нечто вроде летаргического сна. А мы-то спасали человеческую жизнь, а оказалось, что наш героический ночной марш-бросок был лишён всякого практического смысла. А где-то далеко в выборгских лесах волнуются и сходят с ума моя жена и сын, жена Саши. Они, в отличии от нас, не имеют свежей информации о состоянии Валериного здоровья и воображают себе чёрт знает что. И мы, сломя голову, бросились назад.

     Наутро Саша съездил в больницу и привёз целенького и здоровенького, смущённо улыбающегося Валеру.

     А нам подошло время отправляться в обратный путь. Прощаясь, Валера сказал:

    - Приезжайте, ребята. Я ещё что-нибудь выкину, - и застенчиво улыбнулся.