Глава 5. Ты же всё знала

      Потом Сара делает шаг вперёд. Толкает дверь. Та поддаётся слишком легко, будто ждали именно этого.
      В этот момент я срываюсь с места. Бегу по коридору, но Сара никак не реагирует. Её фигура замирает на пороге.
      И я вижу.
      Полумрак. Мигающая лампа. Рома стоит у стены, плечи опущены. А перед ним на корточках - Дана. Её руки пытаются растянуть ремень. Изо рта доносятся всхлипы.
      Она оборачивается не сразу, словно ощущая накал всех страстей. Сначала жалобно смотрит на Рому, потом переводит взгляд на Сару.
      На меня.
- Ой, - выдыхает она, отпуская ремень.
      Голос дрожит. В глазах блестят слёзы. Слишком настоящие.
      Рома смотрит на неё сверху вниз. Он растерян. Даже не столько напуган, сколько не понимает, как так вышло, что она сидит перед ним на корточках.
- Дана, встань, - тихо говорит он.
      Она качает головой.
- Я… я не хотела. Правда.
      Её пальцы цепляются за его штаны. Рома осторожно перехватывает её за запястья и отстраняет от себя. Движения у него скованные, как у человека, который боится сделать только хуже.
      Я слышу, как пульс ударами отбивается в теле. Сара стоит впереди меня в дверной проёме и не дышит.
- Что здесь происходит? - спрашивает она. Голос ровный, но какой-то чужой.
      Дана наконец поднимается. Ноги у неё подкашиваются. Она вытирает щёки ладонями и смотрит на Сару так, будто та застала её в самый позорный момент жизни.
- Прости, - шепчет она, - Я не должна была…
- Что - не должна?
- Верить всему этому.
      Дана делает шаг назад, к стене. Свет лампы мигает, и её лицо на секунду становится резким, почти взрослым.
- Ты же видела, как он на меня смотрит. Ты всегда замечала. Просто не хотела верить.
      Рома замирает.
- Дана, прекрати. Я люблю Сару.
- Я устала, Ром. Я устала делать вид, что ничего не чувствую.
      Она переводит взгляд на мою подругу.
- Я не хотела, чтобы так вышло. Но он сам пришёл. Сам согласился помочь. А потом…, - Дана всхлипывает, - Я просто попросила его остаться.
      Сара молчит. В воздухе чувствуется, как провисает её боль.
- Рома, - тихо зовёт она.
- Это не то, что ты подумала, - быстро вздыхает он, - Она попросила посмотреть свет. Я зашёл. А она неожиданно…
- Неожиданно что? - перебивает Сара.
      Чувствуется, что её горло сжато в тиски. Кажется, что ещё чуть-чуть - и она перейдёт на крик.
- Вдруг начала плакать. Сказала, что ей плохо. Я не знал, как уйти.
      Дана трёт глаза и перебивает его.
- Потому что ты не хотел уходить. Ты остался.
      Я стою за спиной Сары и чувствую, как пол уходит из-под ног. Всё это — как сцена из дурного сна. Но я не сплю.
- Сара, - зову я.
      Она не оборачивается.
- Не сейчас.
- Только послушай…
- Я сказала - не сейчас.
      Её голос ломается. Она смотрит на Рому. Тот беспомощно переводит взгляд с неё на Дану.
- Мы просто разговаривали. Она предложила выпить и случайно пролила на меня бокал, - выдавливает он, показывая на пятно на джинсах, - Тут и произошла истерика. Она просто пыталась помочь.
      Дана издаёт горький смешок.
- Это какой-то бред и подстава.
      Она делает шаг к двери, но не к нам. К выходу. И, проходя мимо меня, чуть задерживается.
- Не нужно было мне давать этот совет, Влада. Ты же всё знала, - бросает она вполголоса.
      И уходит.
      Я смотрю на пустой дверной проём, а в ушах всё ещё звучит её шёпот: «Ты же всё знала».
      Сара не двигается. Она так и стоит посреди комнаты, обхватив себя руками.
- Сара, - зовёт Рома.
      Она не отвечает. Ощущение, что её закрывают в вакуум, а я просто безмолвно должна смотреть на это.
- Сара, послушай меня. Я не знаю, что это было. Она просто…, - он запинается, трёт лицо ладонью, - Я не трогал её. Клянусь.
- Я видела, - тихо говорит Сара, - Её руки на тебе. Твоё лицо. Ты стоял, как загнанный.
      Рома делает шаг к ней. По лицу заметно, как тяжело ему сейчас приходится.
- Потому что я не понимал, что делать. Она начала плакать и унижать себя. А потом ещё и этот разлитый бокал... Просто как последняя капля для неё. Дана с такой ненавистью говорила о своей жизни. Извинялась и говорила, что достанет новые штаны. Клянусь, я пытался её остановить.
      Сара наконец поднимает глаза.
- Зачем ты вообще пошёл?
- Я не знал.
- Ты не знал, - повторяет она, и в её голосе впервые за вечер прорезается горечь, - Влада, зачем ты меня пыталась остановить, когда я шла сюда?
      Оба смотрят на меня.
      Я молчу. Потому что не знаю, что сказать. Сейчас выглядит так, словно они нашли виновника их недопонимания. Ситуация была обрисована довольно понятно, но меня сюда просто вплели.
      Возможно, правда сейчас звучит как бред сумасшедшего. Кто поверит в простое совпадение событий? Кто поверит в моё чувство дежавю? Какие-то жалкие оправдания, которые никому не нужны.
-  Влада, - тихо говорит Сара, - Что ты советовала Дане?
- Ничего.
- Она говорила не так, как про «ничего».
- Я не давала ей никаких советов.
      Рома хмурится.
- Тогда почему ты предупреждала меня? Ты не хотела, чтобы я шёл.
      Я отвожу взгляд. В горле пересыхает.
- Это не значит, что я знала.
- Уверена? - шепчет подруга, - Ты же с самого начала не хотела сюда ехать. И знала, что Дана не ровно дышит к Роме. О чём ты говорила с ней? Как признаться в чувствах? Давала совет, как стать с ним ближе?
      Я смотрю на Сару. В висках стучит. Каждое её слово — как удар в одну и ту же точку.
      В голове не укладывается, как она может рассуждать вот так просто. Сейчас наш счётчик доверия и дружбы стремительно выкручивается в обратную сторону.
- Ты правда веришь в это? - спрашиваю спокойно я.
- Я не знаю, во что верить.
- Тогда зачем спрашиваешь?
- Потому что я хочу услышать от тебя правду.
- Я не давала ей никаких советов.
- Но ты знала, что она к нему неровно дышит, - повторяет Сара. Её пальцы начинают нервно сжиматься.
- Знала, - говорю я, - Как и ты.
      Она замирает. Рома переводит взгляд с неё на меня.
- Но я не знала, что она устроит это, - продолжаю я, - Я не знала, что она заведёт его сюда и разыграет истерику. Это специально сделано так, чтобы ты увидела именно такую картину.
- Тогда почему ты просила его не ходить?
- Потому что мне было неспокойно.
- И всё?
- И всё.
      Я вставляю палки в этот дурацкий счётчик, лишь бы остановить этот ход. Кажется, будто я совсем не понимаю механизм сбоя. То и дело, с каждой моей попыткой, словно с ещё большей силой убавляет цифры на моих глазах. Как долго мы будем продолжать это? Дождёмся, когда всё прокрутится до нуля? Или зайдём в отрицательное значение?
      Сара смотрит на меня долго. В её глазах уже не прежняя теплота. Там что-то другое. Смесь обиды, усталости и недоверия.
- Ты никогда не говоришь, что чувствуешь, - тихо произносит она, - Ты просто молчишь. И из-за этого я всегда думаю, что ты что-то скрываешь.
- Я не скрываю.
- Тогда скажи мне прямо: ты знала, что Дана попытается что-то сделать?
      Рома пытается подойти ближе к нам, но Сара показывает ему жест ладонью. Он осторожно останавливается, но чувствуется его напряжение. Даже интересно послушать его мнение.
- Нет, - односложно отвечаю я и перевожу взгляд в глаза Сары.
- А что-то чувствовала?
- Чувствовала.
- И не сказала.
      Я вздыхаю. Это вызывает большое раздражение, которое трудно контролировать. Сейчас каждое слово идёт против меня.
- Я не знала, как это объяснить.
- Вот именно, - говорит она, - Ты никогда не знаешь, как объяснить. И из-за этого всё рушится.
      Рома мотает головой. Он уверено делает шаг к ней.
- Сара, хватит. Она ни в чём не виновата.
- А кто виноват? Ты? Или Дана? Или я, потому что поверила, что всё можно просто пережить?
      Она замолкает. Переводит взгляд на меня.
- Я пойду.
- Сара, давай поговорим спокойно.
- Я не могу спокойно. Мне нужно подумать.
      Она выходит из комнаты. Шаги в коридоре звучат резко, почти зло. Рома подходит большими шагами к косяку. На секунду его силуэт замирает, хотя я не останавливаю его.
      Друг тянется пальцами к переносице и медленно выдыхает.
- Я правда не хотел, чтобы так вышло.
- Я верю тебе.
- Что теперь?
      Мои плечи дёргаются. Хотелось бы что-то ответить, но в горло будто насыпали углей.
      Он чувствует это и опускает голову. Я вижу, как слегка дрожат его руки. Ему тоже страшно.
- Ты иди, - выдавливаю я, - Найди её. Только не дави.
- А ты?
- Я выйду следом.
      Он кивает и уходит. Я остаюсь одна. Мигающая лампа продолжает дёргаться. Я смотрю на дверной проём, в котором только что стояла Сара. Кажется, воздух здесь до сих пор пахнет её цветочным парфюмом. Или это просто память.
      Внутри - не пустота.
      Тяжесть. Та самая, что появляется, когда теряешь то, что казалось незыблемым.
      Я делаю шаг к окну. Внизу, во дворе, кто-то курит. Красный огонёк сигареты то вспыхивает, то гаснет. Я смотрю на него, потому что так проще, чем смотреть в себя.
      Странно, как быстро всё рассыпалось. Ещё час назад мы стояли у бара, смеялись. Рома был рядом. Сара танцевала, как ребёнок, который впервые отпустил контроль. А теперь она ушла. И в её взгляде не было ни капли прежнего тепла.
      Я ловлю себя на мысли, что не злюсь на неё. И на Дану не злюсь. Мне просто больно. По-настоящему.
      Потому что, как бы я ни отстранялась, как бы ни строила из себя человека, которому никто не нужен, — Сара была нужна. И Рома. И это чувство, что мы втроём всё ещё держимся, несмотря ни на что.
      Теперь его нет.
      Я обхватываю себя руками. В комнате холодно. Музыка снизу бьётся в пол. Там всё ещё праздник. Там танцуют, пьют, флиртуют. А здесь - только я, мигающий свет и обрывки фраз, которые уже не высказать.
       Мне всегда казалось, что если промолчать, если не показать, как сильно что-то задевает, то это не будет иметь власти надо мной.
      Но сейчас молчание не спасает. Оно душит. Тишина вдруг перестала быть моим убежищем.
      Я выхожу в коридор. Иду медленно. Мимо дверей. Мимо чужих лиц.
      Вечеринка продолжается.
      А для нас всё уже закончилось.