Четвероногий ангел

Максим подошел к своему подъезду уже в первом часу ночи. Эта декабрьская ночь выдалась не очень холодной, но шел лёгкий снег. Максим остановился на бульваре и не решался войти в подъезд. Он переводил нетрезвый взгляд то на дверь подъезда, то на свои тёмные окна.

У него был день рождения. Ему исполнилось 40 лет. А народная примета говорит, что 40 лет не отмечают. Поэтому он сидел в баре один до самого открытия и пил водку.

Да и пригласить на этот праздник было некого. На работе поздравил с днём рождения шеф, да несколько коллег. Друзей у него не было. По крайней мере не было таких, кого, в его понимании, можно назвать другом. Были знакомые. Женщины в его жизни были. Но, а любил он всего лишь одну женщину за свою жизнь. Настя была его одноклассницей, он даже ей объяснялся в любви перед окончанием школы. Но она выбрала не его, а разгильдяя и весельчака Ваську из своего двора. В 18 лет вышла за него замуж, родила дочку и развелась через 12 лет. И Максим опять стал пытаться выстроить с ней отношения. И она ответила взаимностью. Сначала таились, потом встречались открыто. Ну а потом он переехал к Насте жить. Дочке Насти тогда исполнилось 13 лет. Не приняла она Максима. Говорила, что мама только её и никто им больше не нужен. Настя неоднократно разговаривала с дочкой. А потом сказала Максиму уезжай. Дочка угрожает, что в полицию, обратиться, что ты ее домогаешься, если ты останешься. А она может. Мне здоровье и спокойствие дочки важнее наших отношений. И он ушёл. Женщины на него обращали внимание, даже сегодня в баре хотели подсесть. Но другие женщины, кроме Насти, ему не нужны.

В его квартире было много мертвецов. Так их называл Максим. Он умер как сын, когда после смерти папы, через полгода покинула этот мир и мама. Он умер, как внук, ещё раньше. Он мечтал о руководящей должности, но его не выдвигали. И он сам похоронил мечту о руководящей должности. Умерла, точнее Настя убила его любовь , убила мечту стать мужем и стать отцом. И ночами эти «мертвецы» его терзали.

Поэтому он и сейчас не хотел идти в квартиру, где на него накинутся эти мертвецы.

Он лёг на скамейку, на него падал снег. И у него появилось дикое желание замерзнуть и умереть. Он закрыл глаза и чувствовал, как холод сильнее и сильнее сковывал его. Сколько он пролежал, неизвестно. Вдруг он почувствовал тёплое дыхание щёку. Открыл один глаз. Это было бездомная дворняга.

Сбрасывая с себя оцепенение от холода, он сел на скамейке. Пес сначала отпрянул от него. Потом потихоньку подошёл к Максиму. Максим протянул к собаке руку, и от руки пес не отряхнул.

- Ты голодный?

Пес заскулил.

- Пойдёшь ко мне домой?

Пес тявкнул.

- Ну тогда пойдём. Накормлю.

Пес поплёлся за ним до подъезда

Максим с собакой подошли к подъезду. Дверь, которая еще час назад казалась ему входом в склеп, теперь выглядела просто дверью. Обычной железной дверью, за которой можно укрыться от снега.

Он набрал код. Писк домофона прорезал ночную тишину. Максим оглянулся. Пес стоял на пороге, не решаясь войти. Максим придержал тяжелую дверь, дожидаясь, пока животное переступит порог.

Войдя в квартиру, Максим включил свет. В прихожей было холодно, но он не почувствовал привычного удушья. Он прошел на кухню, достал из холодильника остатки еды и положил их на пол в глубокую тарелку. Пес жадно принялся за еду, а Максим сел на табурет и впервые за долгие годы просто смотрел в окно, не пытаясь найти там ответы на вопросы, на которые ответов не было.

Снег за окном продолжал идти, укрывая город белым саваном. Но внутри, в этой маленькой квартире, впервые за сорок лет стало тихо не от присутствия мертвецов, а от присутствия жизни. Максим глубоко вздохнул, чувствуя, как холод ночи окончательно отступает, уступая место чему-то новому.

Максим назвал его Ангелом. Не за белоснежный окрас — пёс был серо-бурым, в проплешинах и с обломанным ухом. Просто в ту ночь он спустился с небес, чтобы вытащить человека из сугроба, в который тот сам себя закапывал. Ангел не требовал объяснений, не задавал вопросов — он просто лежал у ног, пока Максим пил чай, и смотрел с той особой собачьей серьёзностью, от которой у взрослых мужчин почему-то комкается в горле.

Утром Максим проснулся от того, что тёплый язык вылизывал его ладонь, свисающую с дивана. На кухне стояла пустая миска, а на подоконнике — новый снег, который уже не казался саваном. Он спустился в магазин, купил корм, ошейник и расчёску для собаки. Ангел терпел вычёсывание, как человек, который давно не мылся и наконец-то попал в хорошие руки. Максим смеялся, когда пёс крутился перед зеркалом, рассматривая себя, — и смех этот был первым за долгие годы, не горьким, а настоящим.

Через неделю Максим перестал ходить в бар. Ему просто не хотелось. Дома его ждали, и это оказалось сильнее водки. Ангел встречал у двери, виляя хвостом, и в этом вилянии было столько чистой радости, что Максим понял: никакая бутылка не даст ему того, что даёт это простое существо. Соседи сначала шушукались, но потом привыкли: у одинокого мужика с четвёртого этажа появилась собака, и он стал выглядеть живее.

На следующей неделе Максим свозил Ангела к ветеринару. Пес оказался здоровым. Собаке сделали все положенные прививки.

Пёс спал на полу, но каждую ночь придвигался ближе, пока не устраивал голову на тапке Максима. Однажды Максим проснулся и увидел, что Ангел лежит рядом на полу, вдоль кровати. уткнувшись носом в его свисающую с кровати ладонь. И он не отстранился. Он просто закрыл глаза и подумал: "Если это и есть ангельское послание — то оно в том, что жизнь продолжается, когда ты позволяешь себе быть кому-то нужным".

К весне Максим стал другим человеком. Он больше не разговаривал с мертвецами по ночам. Он разговаривал с Ангелом — и это были разговоры, полные смысла. Пёс слушал, наклонив голову, и Максим чувствовал, как из него уходит тяжесть, оставляя лёгкую, почти детскую благодарность за то, что в декабрьскую ночь он не отвернулся от мокрого носа, а протянул руку. Теперь в его жизни было не кладбище, а дом, где лают, виляют хвостом и любят Максима без всяких условий.