Последние из советских

            
Иван Иванович поинтересовался:
    - Ты за рулём?
    - Без руля, - ответил я. – На ногах.
    - Тогда обедаем.
    - Мне нельзя.
    - За доброе знакомство! В честь субботы! У тебя же ненормированное рабочее время, ты сам себе хозяин. А ко мне, старику, не каждый день приходят журналисты.
    - И что у вас на обед?
    - Почётных гостей я балую крепким вином по собственному рецепту. Всем нравится: и вкусно, и проникает до костей, от любой хвори исцелит.
    - Сколько в нём градусов?
    - Шестьдесят плюс.
    - О-о! Такое мне можно.
    - Вот-вот, медициной доказано: лучше меньше, да крепче.
    Хозяин с удовольствием расставил на столе рюмки, тарелки, блюдца.
    - Узнаёшь вон того мужика? – указал он на портрет в прихожей. – Это я полвека назад, во цвете лет. Не всегда же был я древним, счастливую жизнь прожил. Люблю мой посёлок, моих детей, любил жену, работу и товарищей по работе. Сейчас моё счастье – внуки, правнуки. Проведают, спасают от одиночества.
    - Вы помните ваши первые смены?
    - Помню своё воодушевление: я наравне с людьми, которые опытнее, старше, иду через проходную, где на рабочем месте ждут меня коллеги, я член бригады, мы производим «хлеб строек». И думал по-юношески: что-то с чем-то смешаем – получим цемент. Оказалось, это сложный химический процесс, случайный человек в цехах не удержится, это надо любить. На днях заводу стукнет 70 лет. Руководство хочет отметить юбилей без пышных торжеств, по-семейному. А семья у нас большая – несколько поколений работников, множество династий. Для меня, для всех нас последних советских, давным-давно ушедших на пенсию, завод остался родным, мы говорим: наш завод, мой завод. Главным героем нашего поколения была работа.
    - Этой фразе место в книге афоризмов.
    - Ну спасибо!
    - Вы были замом главного инженера. Знаю, вам предлагали высокую должность на другом цементном…
    - Звали главным инженером на Урал. Потом жену звали в Москву вместе с семьёй. Мы отказывались. Жить в крупных городах нас не тянуло, из нашего посёлка уезжать не хотелось. Ещё в молодости мы нашли здесь семейное гнездо, любимую работу, друзей.
    - В ваши молодые годы вожди планировали создать в районах промышленные зоны. Но не создали…
    - Смысл-то понятен: децентрализация управления народным хозяйством и передача полномочий на места. Управление экономикой сделали не по отраслевому принципу, а по территориальному. Вместо министерств – совнархозы. Это началось в конце 50-х, а в середине 60-х, если я не запамятовал, вернулись к старому управлению. Не оправдал себя хрущёвский эксперимент.
    - Не эксперимент, а реформа. Не прижилась она в отсталой глубинке, привыкшей работать по приказу из центра. Хрущёва всю жизнь ругают, критикуют. Но Гагарин полетел при нём, Терешкова тоже при нём. Первые общекомандные места на летних и зимних Олимпиадах, Всемирный фестиваль молодёжи и студентов в Москве, знаменитая «оттепель» – опять при нём. И американцам он пообещал по-мужски: мы вас закопаем, и они сдулись, пошли на мировую в Карибском кризисе. Эти аргументы не оспорить? Не оспорить. А благодаря пятиэтажкам-хрущёвкам люди вылезли из бараков и коммуналок. Пусть невзрачные дома-коробки, пусть узкие подъезды, пусть низкие потолки, пусть унитаз совмещён с ванной, но это были семейные унитазы, семейные кухни вместо общих. И невидаль, роскошь – балконы.
    - Не поверишь, а я ведь встречался с ним. Мы семьёй приехали в отпуск на Чёрное море. Нам сказали: здесь гостит Хрущёв. Да вот же он, на катере… Наши катера прошли метрах в десяти один от одного, я рассмотрел его хорошо. С ним были Ворошилов и ещё трое в шляпах. Вероятно, охрана. Никакого оцепления, проверки документов, никто не испытывал неудобств от присутствия первого лица страны.
    - А разговор с Кагановичем надолго запомнили?
    - Андрей, ты как разведчик, всё тебе известно.
    - Моя работа. Я же готовился к нашей встрече.
    - Что я конкретно ему говорил – я не вспомнил ни через час, ни через месяц, но сам факт беседы незабываем. Он посетил завод в 1957-м. Всесильный человек того времени. Куратор строительства московского метро. Член Политбюро ЦК КПСС. Министр промышленности стройматериалов СССР. Его боялись все, прозвали  железным Лазарем. Представь себе тогдашнее волнение руководителей области, района, завода... Была моя смена. Разумеется, нас предупредили. И вот внизу появилась группа людей. Кагановича я видел на портретах и узнал его без труда: на нём пальто с каракулевым воротом, каракулевая шапка. Спросил он что-то у кого-то, и ему указали на меня, чего я никак не ожидал. Он поднялся наверх, подошёл, протянул руку: ну, здравствуйте! Я опешил, взглянув на свои ручищи, грязно-чёрные от пыли. Возникла неловкая пауза. Лихорадочно вытерев правую ладонь о штаны, я подал её, мы обменялись рукопожатиями. Железный Лазарь тактично расспросил: кто я, откуда родом, в каком возрасте, давно ли работаю машинистом, кем был раньше, холост или женат, нравятся ли бытовые условия, есть ли жалобы? Ободрил: вы, 25-летние – будущая гордость страны, пожелал успехов, ещё раз пожал руку. Все его сопровождающие слышали тот диалог. Видимо, я вёл себя достойно, замечаний от начальства не получил… Ну давай, сядем обедать. Эти котлеты, салаты приготовил я сам. Люблю готовить. Ничего, что ты меня на вы, а я к тебе на ты?
    - У нас всё-таки немалая разница в возрасте.
    За столом я спрашивал о заводе:
    - Вы знали Закрытного, Алемовского. Какими они вам запомнились?
    - Оба умные, лёгкие на подъём. Андрей Закрытный – будто врач высшей категории, его всегда посылали в проблемные места. Он наводил порядок и уезжал на другой завод. У нас он пробыл недолго. А Юрий Алемовский приехал к нам с Волги и сначала работал инженером. Мы много с ним общались, ездили на рыбалку, на охоту, он гулял на моей свадьбе. Руководил цементным 10 лет – в 1959-1969 годах. Обладал организаторским талантом. Решал вопросы быстро и верно. И то, что называют культурой производства – отношение людей к работе, отношение руководства к рабочим, создание заводской комнаты Славы – заложили он и Закрытный, а продолжил Рыжов. И в период совнархозов объединили нас с молодым шиферным ещё и для того, чтобы цементный как старший брат подтянул шиферников в плане культуры производства.
    - С Алемовским сюда прибыл и Скоков?
    - По-моему, он подъехал позже. Работал замдиректора. Все они были открытыми, честными и сдержанными по поводу своих заслуг, мы не сразу и узнали, что Иван Андреевич Скоков – Герой Советского Союза.
    -  Потом директором стал Рыжов. Похоже, 70-е годы – самые спокойные в истории СССР.
    - Согласен. Леопольд Кузьмич душу вкладывал в завод. Директором его назначили в 1969-м. И вплоть до 90-х годов мы работали стабильно, без экспериментов и реформ. В 1976-м открыли заводской санаторий-профилакторий с лечебной базой на уровне черноморских здравниц. Но вот незадача – народ принял новшество без восторга. Путёвки вручались чуть не насильно: лечись. А лечиться, значит, признать себя больным, советские граждане как-то стеснялись. Позже пришло понимание: в этих стенах ты не больной, ты – отдыхающий. Это – оздоровительное учреждение, без таблеток. Самая мощная методика – грязелечение. Оно применялось от болезней суставов и болезней позвоночника. Бывало даже такое: после трёх недель грязевых сеансов люди выбрасывали костыли. Ну и водолечебница, травяные чаи, электромассаж, лазер и ещё много чего. Работники платили только 20 % от стоимости 24-дневной путёвки, остальное доплачивал профсоюз. Великой силой были профсоюзы. 90-е годы санаторий пережил, а в 2003-м деньги на его содержание кончились. К концу 90-х и сам завод зашатался, «пошёл по рукам» от одного собственника к другому. Года за три до этого дали нам ваучеры. Теперь вы, мол, хозяева. Само собой, мы вложили ваучеры в предприятие, получили акции. Но дивидендов и не понюхали. Завод обанкротили, в бумагах распилили его на два завода, чтобы на один повесить все грехи. Не помогло. Ситуация накалилась, из трёх печей осталась рабочей одна. Мы, ветераны, с горечью понимали: если и третья замрёт – это полный конец. Примеров было хоть отбавляй: когда производство закрывают – его растаскивают по винтику, через полгода ничего не соберёшь. Но случилось диво: за дело взялся директор соседнего шиферного Сергей Савватеев. Он залез в кредит и сберёг наш цементный без всякого шума. За это надо ордена давать. Всю историю молодёжь хочет разместить, отразить в новом заводском музее. Уже отражает, дополняет, размещает. Спасибо молодым!