Насиженное место

Пар от адского котла обжигал до костей. Сергей, матерясь сквозь зубы, шоркал металлической щеткой нагар с раскаленного чугунного днища, не обращая внимания на вопли варимых. Вокруг выл, грохотал и скрежетал инфернальный промсектор.

Сергей понимал: он здесь потому, что зажал две пачки "Примы" для дежурного черта на утренней разводке. А ведь мог бы сейчас заниматься чем-то ненапряжным. Например, в Секторе психологического давления (где нужно было стоять над душой у голодных грешников и громко чавкать) или в элитном Информационно-вычислительном центре, где пыльные магнитные головки на ЭВМ протирали чистым спиртом и куда пускали только блатных. Но Сергей сглупил и потому драил чаны до зеркального блеска.

— Ну, граждане алкоголики, хулиганы, тунеядцы! — зычно гаркнул черт, точь-в-точь как Басов из «Операции Ы», плотоядно помахивая плетью. — Кто хочет сегодня поработать? На песчаный карьер — два человека! На разгрузку угля — три! А в ИВЦ нарядов нет, даже не облизывайтесь, оборванцы, рожами не вышли!

Грешники завистливо вздохнули, понимая, что блатной цех для них закрыт, а к Сергею подковылял мелкий бес-посыльный:

— Эй, Хмурый! Бросай щетку. Тебя в Контору вызывают.
— Зачем? — вытер пот со лба Сергей.
— А я знаю? Иди давай, пока плетью не получил.

Контора встретила Сергея относительной прохладой и запахом тройного одеколона. За массивным дубовым столом сидел начальник участка — тучный, облезлый черт в мятом пиджаке. Рогатую голову украшал шлем с витой антенной и тремя оранжевыми лампочками, которые по очереди мерцали и издавали тихий писк.

Начальник вскинул голову, резко расправив перепончатые крылья, и издал утробный, леденящий душу рык. Сергей, отлично изучивший повадки мелкого руководства, мгновенно подыграл: упал на колени, закрыл лицо руками и затрясся всем телом.
Начальник довольно хмыкнул. Лампочки на шлеме сменили цвет на одобрительный зеленый — хозяин положения обозначил авторитет.

— Вставай, — буркнул он. — Курить хочешь?

Он протянул Сергею помятую сигарету. Тот взял, щелкнул зажигалкой, но едва поднес огонек к табаку — сигарета с оглушительным хлопком взорвалась прямо под носом. Сергей даже не моргнул. Он спокойно вытер сажу с лица и уставился на черта. Начальник восхищенно хмыкнул:

— Крепкий. Ладно, к делу. Слышь, а ты, оказывается, попал сюда раньше, чем должен был.

Сергей прищурился:

— Это как?
— Как-как. В канцелярии Высшего Суда накосячили, ведомости перепутали, откомандировали тебя на три года раньше срока.
— Охренеть… — выдохнул Сергей. — И что теперь?
— Как что? Надо исправлять ошибку.
— И как? Меня вернут в мою жизнь?
— Ага, щас. Три года прошло, родной, ты чего. У твоей жены уже третий... кхм... муж. Ребенок зовет его тятей. Квартирный вопрос как решать будете? Нет, мы перепишем тебе память и выкинем в новую жизнь, доживать оставшиеся три года. За матчасть не беспокойся, все будет изящно.

Тут начальник участка тяжело поднялся, подошел к Сергею и положил массивную, горячую лапу ему на плечо. Лампочки на его голове замигали вкрадчивым желтым светом.

— Но есть второй вариант, Сережа. Ты можешь отказаться и остаться тут. Получишь повышение. Сейчас ты чмоня третьего разряда, а переведем сразу в восьмой. Туалеты драить будешь раз в полгода, а не как сейчас. В ИВЦ пойдешь, перфокарты перекладывать. В конце концов, у тебя здесь уже какое-никакое положение, авторитет. А там что? Вернешься через три года, придется начинать всё с нуля, жрать говно обеденной ложкой и зубрить доклады съездов КПСС. Оно тебе надо?

Сергей задумался, в словах начальника была большая доза правды. Но обманут же, черти. Навешают лапши про ИВЦ, а через неделю объявят реорганизацию — и добро пожаловать на шахту.

С другой стороны, выкинут его в жизнь, и будет он три года вкалывать, как бобик. А когда до успеха будет рукой подать, выдернут обратно. И весь этот адский круг начнется заново, с самых низов. Сергея даже передернуло при  воспоминании. Здесь уже все привычно, понятно, место насижено, связи налажены. Бросать все, чтобы через три года оказаться снова тут и начинать с нуля? Благодарю покорно, подумал Сергей.

А вслух сказал, хитро прищурившись:

— Начальник, как я понимаю, вам этот досадный казус выгодно замять, чтобы отчетность не портить. Я, в принципе, не против, но без письменного договора с печатью все эти обещания — разговоры в пользу бедных. Сегодня в ИВЦ, а завтра сокращение штатов, и пожалте туалеты драить.

Начальник удивленно приподнял бровь. Лампочки замигали тревожным оранжевым.

— Запишите в договор, что назначаете меня на должность заместителя заведующего ИВЦ. Бессрочно. С талонами на спецпитание и выпивку. Также — освобождение от общих и хозяйственных работ, без права пересмотра задним числом. Договор заверим печатью, один экземпляр мне, другой вам. И тишь да гладь, вы спокойно работаете дальше. А если нет, то оформляйте мне путевку на землю, и пусть вас тут проверками замучают за незаконное удержание.

Начальник участка пару секунд молча разглядывал Сергея. В его желтых глазах блеснул почти уважительный огонек. Он грязно выругался, вытащил из ящика стола тяжелую синюю печать, достал прямо из воздуха договор и протянул Сергею. Сергей принялся внимательно читать, сверяя оба экземпляра построчно.

— Хваткий ты, Сережа, прямо свой в доску, — восхитился черт. — Чуть слабину дай — руку по локоть откусишь.

Сергей взял обгорелое перо, обмакнул в чернильницу с бурой жижей и размашисто расписался. Лампочки на шлеме одобрительно закивали зеленым. Он прекрасно понимал, что его все равно где-нибудь наебут — у Конторы выиграть невозможно. Но, по крайней мере, на какое-то время бесперебойный доступ к казенному спирту он себе обеспечил.