В поисках Русского мира

(Размышления о множестве смыслов, философах и одном тренинговом упражнении.)

Почему мы до сих пор не знаем, что такое Русский мир?

Этим вопросом я задалась, читая одно философское эссе. Автор размышлял о понятии «Русский мир» и удивлялся тому, как по;разному его понимают люди. Он описывал, как трансформировалось это понятие с течением времени, и приводил определения, которые давали ему философы, историки и политики. Но единого ответа не было. И, кажется, нет до сих пор.

Прежде чем внести свою лепту в это обсуждение, я хочу рассказать о своём опыте. Был период, когда я проводила много тренингов — обучала переговорам и продажам. Тренинг — это не теория, а практика. Моя задача — давать людям упражнения, чтобы у них выработался новый навык. И как ни крути, приходится объяснять, зачем этот навык нужен и как его на самом деле развивать.

Одно из ключевых условий успешных переговоров — умение понимать, что стоит за словами клиента, чего он на самом деле хочет. Обычно мы судим по себе. Чтобы показать, что все мы мыслим по;разному, я давала простое и интересное упражнение. Вы прямо сейчас можете проделать его вместе со мной.

Я напишу одно слово, и у вас возникнет образ. Важен именно тот образ, который появится первым. Внимание! Слово: дерево. Что вы увидели?

На тренинге, когда в комнате сидит команда, всегда интересно слышать, что описывают люди. Казалось бы, простое слово «дерево» — разве мы не знаем, что это такое? Это одно из первых слов, которые мы выучиваем в детстве. Но оказывается, одни представляют дуб в чистом поле, другие — берёзу в берёзовой роще, третьи — цветущую яблоню или яблоню с плодами, кто;то — ель, а кто;то, недавно вернувшийся из отпуска, — пальму. Был случай, когда человек увидел стену дома из брёвен, а другой — поленницу дров рядом с камином. Представляете, какой колоссальный разброс образов даёт одно простое слово!

Теперь можно вернуться к понятию «Русский мир». Если даже на слово «дерево» существует такая разница в восприятии, то совершенно неудивительно, что словосочетание «Русский мир» каждый трактует по;своему. Для кого;то это русская культура, для кого;то — синоним русского государства, кто;то рассуждает о русской душе, а сейчас это понятие и вовсе стало политическим.

По моим наблюдениям, всё, что касается культуры, искусства, философии, политики и идеологии, не имеет чётких закреплённых определений. Каждый объясняет по;своему, вкладывая свой индивидуальный образ — своё «дерево». Более того, читать именно таких авторов особенно интересно, особенно тех, у кого есть редкий, нестандартный взгляд. У профессионалов «деревья» получаются яркими, уникальными, красивыми. Их интересно слушать. Они описывают целый лес и объясняют, где растут яблони, где берёзы, а где ели. Разумеется, я говорю не о садовниках, а о терминах в гуманитарной сфере.

Совсем недавно Россия была огромным государством. После распада Советского Союза тысячи русских людей оказались за границей, но они не перестали быть частью русского мира. И даже те, кто уехал по политическим соображениям, на самом деле остаются русскими. Когда Иосифа Бродского спросили, кем он себя ощущает, он ответил: «Я еврей, русский поэт и американский гражданин». Как точно заметил Захар Прилепин, «нет ничего более далёкого от истины, чем отождествлять Русский мир исключительно с Российской Федерацией».

Иностранцы говорят, что русских не понять. Те, кто не знаком с нами лично, а судит по рассказам и наблюдает издалека, — они нас боятся. Боятся всегда того, чего не понимают, и того, от кого не знают, чего ожидать. Когда мы говорим «американец», «индус» или «китаец», мы представляем определённую модель поведения. Когда же иностранцы слышат слово «русский», они не знают, чего от нас ждать. Говоря о других цивилизациях, все в первую очередь представляют конкретный поведенческий паттерн. И только русские остаются для многих непредсказуемыми, неожиданными, даже запредельными.

Почему же нас так часто воспринимают как загадку? Возможно, дело в том, о чём писал философ Иван Ильин: «Русский человек живёт, прежде всего, сердцем и воображением и лишь потом — волей и умом». А Владимир Путин подметил, что человек русского мира думает о «высшем моральном предназначении». Это не значит, что другие народы лишены духовности, но, возможно, именно эта обращённость внутрь, на поиск смысла, и создаёт тот самый эффект непостижимости. Наше поведение часто определяется не только внешними факторами, но и внутренними переживаниями, представлением о том, что такое «хорошо» и что такое «плохо». У нас нет жёстких рамок, мы — нация ищущая.

С лесом всё понятно: из каких деревьев он состоит, при каких условиях растёт и при каких умирает. Во всём мире выработаны единые представления о том, что такое настоящий лес (и ненастоящий тоже). Но в культуре, политике, идеологии такой монолитности нет. Я бы сказала, что человечество находится в зачаточном состоянии в вопросах понимания того, что такое человек.

Сейчас понятие «Русский мир» стало слишком политизированным. В некоторых кругах разговоры о русскости приравнивают к понятию «русский фашизм». Почему? Потому что за фасадом экономических войн идёт война идеологическая. Нас обвиняют, чтобы очернить. В мире происходит противостояние цивилизаций и идеологий. Многие наблюдатели видят в Русском мире прямую противоположность западному. Здесь я не буду разворачивать объяснение, почему это так, — у каждой стороны свои резоны. Но замечу: всё, что не похоже на нас, мы часто плохо понимаем и стараемся избегать. Земля — это общежитие, и уходить нам пока некуда.

Говорят, что западная цивилизация ориентирована на борьбу, конкуренцию и единого лидера. Русские же словами кота Леопольда из старого советского мультфильма часто напоминают: «Ребята, давайте жить дружно». Конечно, это идеальный образ, к которому хочется стремиться. В народе также говорят, что русские долго запрягают, но быстро ездят. Возможно, именно в этой двойственности — терпение, переходящее в решительность — и кроется та самая непредсказуемость, которая пугает и завораживает одновременно.

Так что же такое Русский мир? Пока чёткого определения не родилось. Петр Щедровицкий называет его «сетевой структурой больших и малых сообществ, думающих и говорящих на русском языке». Для Патриарха Кирилла это «общность святынь». Алексей Громыко видит в нём «многосоставную цивилизацию, открытую всему миру». А Вячеслав Никонов говорит о «мире русской души и великой русской культуры».

Пожалуй, в этом и есть главная ценность: у каждого из нас — своё «дерево». И возможно, нам не нужен один ботаник, который опишет весь лес от и до. Может быть, именно в этом многообразии трактовок, в этом постоянном духовном поиске и заключается настоящий Русский мир? Не в единой формуле, а в том, что каждый волен вглядываться в свой образ и делиться им с другими. А лес тем временем продолжает расти.