Гнилой зуб Кинсейла

Ветер с залива нес запах гниющих водорослей и чего-то еще — острого, металлического, как от старой монеты под языком.
Бен остановился у подножия Башни Макэвоя. Местные называли ее «Гнилым Зубом», и теперь он понимал почему. Она не просто разрушалась; она словно выворачивалась наизнанку. Огромный кусок фундамента со стороны моря давно обвалился, и башня висела над обрывом вопреки всем законам физики, которые мистер Гулд пытался вдолбить в его голову в девятом классе. Камни держались друг за друга только благодаря переплетенным корням мертвого плюща, похожего на вздувшиеся вены на руке старика.
— Не лезь туда, Бигги, — прошептал он сам себе.
Голос прозвучал жалко. Бен знал, что поднимется. Потому что внутри, на третьем пролете той самой лестницы, которая теперь обрывалась в никуда, лежала красная кепка его брата.
Он сделал шаг на первую ступень. Камень под кроссовком не хрустнул — он чавкнул. Из щелей между кладкой сочилась густая, черная жижа, совсем не похожая на дождевую воду. Башня издала долгий, протяжный стон. Это был не звук дерева или камня. Так звучит сустав, который вот-вот выскочит из сумки.
Бен карабкался выше, вжимаясь спиной в холодную, липкую стену. На втором ярусе ветер завыл громче, пролетая сквозь пустые глазницы окон. Ему показалось, что в глубине башни, там, где лестница уходила в непроглядную темень верхних комнат, кто-то возится. Тихий, сухой звук. Словно кто-то очень большой и очень голодный пытается перевернуть страницу книги, сделанной из сухой кожи.
— Тоби? — позвал он.
В ответ снизу донесся странный звук. Бен посмотрел под ноги и почувствовал, как желудок превращается в ледяной ком. Те самые корни плюща, что оплетали башню снаружи, медленно, с едва слышным скрипом, втягивались внутрь через щели. Они перекрывали путь назад, сплетаясь в живую, шевелящуюся решетку.
А потом он увидел кепку. Она лежала всего в трех шагах, на краю зазубренного обрыва. Бен потянулся к ней, но замер.
Из тени верхнего пролета высунулась рука. Она была неестественно длинной, с лишним суставом в локте, и кожа на ней была серой и чешуйчатой, как старая штукатурка башни. Пальцы, похожие на обломки кирпичей, нежно коснулись козырька кепки и подтянули ее во тьму.
— Ты опоздал на ланч, Бенни, — проскрежетал голос сверху. Это был голос Тоби, но в нем слышался скрежет перетираемого камня. — Но Башня говорит, что ты как раз вовремя к ужину.
Башня снова качнулась. На этот раз Бен почувствовал, что она не падает. Она закрывается, как пасть.