Гротвинский эксперимент. Глава 2

ГЛАВА 2
В этой книге все совпадения названий, исторических фактов и имён с нашей реальностью — не более чем причудливая игра случайности. И физико-математические теории, и исследовательские установки, существуют лишь в пространстве авторского воображения.
Представьте себе бескрайний космос — чёрную, мерцающую бездну, в которой ветвятся бесчисленные вероятностные Вселенные, словно морозные узоры на тёмном стекле. Где-то в одной из этих ветвей сияет звезда, неотличимая от нашего Солнца, а вокруг неё вращается точная копия Земли — с теми же морями, континентами и народами. Только история этой планеты пошла иным путём, и календарь отсчитывает годы не от Рождества Христова, а от уникальной, общеизвестной там даты.
В 956 году в Эгалитаристской Северной Империи случилось событие, всколыхнувшее весь научный мир: учёные центра Рубна создали синхрофазотрон — установку, разгонявшую частицы до поразительных энергий. Империя, лелеявшая мечту о всепланетном военном лидерстве, увидела в этих технологиях ключ к изменению паритета с Западом. По решению Центрального Комитета Эгалитаристической Партии физиков перевели из сейсмически неустойчивой Рубны в специально построенный посёлок Верпухов-7, разросшийся до города Гротвино. В корпусах Института Физики Микроэнергий за короткие сроки ввели в строй модернизированный ускоритель У-777: сверхпроводящие обмотки в жидком гелии, поля свыше восьми тесла, фокусировка пучка с точностью до микрон — как если бы физики научились целиться в игольное ушко сквозь шторм.
Главной движущей силой проекта был академик Анатолий Логинов — талантливый ученик засекреченного «отца Х», архитектора ядерной мощи империи и создателя Добнинска с первой на планете атомной станцией. Логинов жаждал превзойти учителя. В его выкладках звучали дерзкие формулировки о «модуляции гравитационного потенциала» и «управлении кривизной пространства-времени на локальном участке» — слова, казавшиеся безумными, но манившие властью над законами природы. Под его руководством в Гротвино впервые получили антивещество и зарегистрировали важные адронные взаимодействия — однако до покорения гравитации всё ещё оставались те самые «незначительные» инженерные мелочи, о которые исследователи раз за разом разбивались, упираясь в стены непокорной реальности.
Для выхода из тупика решили построить Большое Гротвинское Кольцо — второй, «промышленный» ускоритель, рассчитанный на беспрецедентные нагрузки. Строительство с самого начала шло плохо: не хватало опыта прокладки подземных туннелей, а инженеры столкнулись с коварным эффектом «квантового старения» сверхпроводников. Вселенная сопротивлялась попыткам обуздать её. И когда трудности понемногу начали решаться, в империи грянуло переформатирование: ЦКЭП и партия исчезли, будто их никогда не существовало, а Эгалитаристская Северная Империя стала Капиталистической. Новое руководство не имело ни видения будущего, ни понимания ценности грандиозных проектов — БГК лишился бюджетных трансфертов и замер, превращаясь в памятник нереализованным амбициям.
К 993–994 годам, с которых начинается эта история, коллектив ИФМЭ выживал как умел. Период простоя затягивался, и руководство пошло на компромисс — стало сотрудничать с богатыми «сторонними заказчиками»: под землёй, рядом с увядавшим Кольцом, выросли секретные лаборатории военного и космического ведомств. Физики разделились на группы. Одна строила лазер с псевдоядерной накачкой, превращавший электрическую энергию в тераваттную ярость света. Другая укрощала термоядерный синтез в тороидальной камере, удерживая плазму горячее солнечных недр. А третья «валяла дурака»: с серьёзным видом повторяла сеансы на У-777 и пыталась убедить себя и страну, что наука в институте ещё жива. Логинов смотрел на разброд сквозь пальцы: учёный в нём знал, что без большого коллектива великую задачу не решить, администратор — что зарплатные траты придётся резать.
Именно в этой почти безнадёжной ситуации несколько ведущих физиков предложили Логинову провести крайне рискованный эксперимент. Успех принёс бы гротвинцам международное признание и вернул государственный интерес к проекту. Неудача… впрочем, они и так ощущали себя на дне — терять было нечего. Других идей по спасению БГК не нашлось, и Анатолий Логинов согласился.
Вот о событиях, предшествовавших этому удивительному эксперименту, о нём самом и о катастрофических последствиях — страшной государственной тайне, длящейся по сей день, — здесь и пойдёт речь.