6. 1 Размышления отца Говарда

Ведьмы гиблого леса
Часть VI Замерзший ад
Глава 1. Размышления отца Говарда
Ева так и осталась жить вместе с Кристианом у него в каморке рядом с конюшней. Теперь ей было далеко каждый день ходить в лечебницу Апостола Павла ухаживать за больными, вместо этого она напросилась на хозяйскую кухню, и была рада выполнять работу Мэри, под началом все той же командирши – бабки юной Холли. Джулия осталась под присмотром монахинь – сестер милосердия, и при лечебнице вместе с ними имела и крышу над головой, и стол, и теплую постель. Они решили приучать девочку не только к труду, но и к молитве; но, когда, в воскресный день ее повели на службу в деревенскую церковь, Джулия на пороге, побледнев, потеряла сознание. Монахини исступленно начали креститься, поняв, что ребенка бесы крутят, и стали отпаивать девчушку святой водой. А после службы, когда Джулии стало гораздо легче, отец Говард строго сказал, что ей нужно исповедаться.
Девочка сумбурно и, от волнения, сбивчиво, по наивности рассказала все: и про ненормальную мать, и про злого отчима, про хитрую Мэг с детьми в лесу, и про колдовскую хижину неподалеку, и про яды, и про зелья, и про какие-то шабаши, на которые летать и ей уже срок подошел. Седины в волосах отца Говарда, конечно, прибавилось, но он слушал молча и сосредоточенно, вспоминая о том, что рассказывал Кристиан о допросе ведьмы Карен, которую потом отпустила Холли, чтобы пьяные стражники не надругались над ней. Он понял, что это и есть мать Джулии, но только, Бог весть, где скитается теперь эта женщина в поисках дочери. Девочка робко косилась на святого отца, не понимая, почему тот бледнеет с каждым ее словом. Но отец Говард, после всех ужасов, которые она ему рассказала, нисколько не попрекнул ее, не наложил епитимьи, а утешил, отпустил грехи и благословил остаться у монахинь Святого Апостола Павла, и продолжать дальше свое служение ближним и обучение благочестию. Вскоре он также покрестил Джулию.
С тех пор, как Генри Райта отправили в Тауэр, люди пришли в себя и тоже потянулись на исповедь к отцу Говарду. Святой отец уставал и вечерами отдыхал на паперти, смотря в звездное небо. Он тосковал по своей духовной дочери Клэр, к которой с ее босоногого детства привязался, как к родному ребенку.
В первый теплый вечер наступившей весны, он также сидел один под черным небом и звезды казались особенно далекими и яркими.
«Тебе сегодня не холодно, дочка», - подумал он. – «Я остался совсем один. Так устал, скорее бы встретиться. А пока я буду здесь, в закатных сумерках или ночной темноте. Сегодня, завтра, пока не умру.
Спасибо, солнышко мое родное, что остановила этот кошмар, этот неправедный суд человеческий, несправедливый и без милости. Еще не все понесли наказание, но я верю, что наш ад скоро замерзнет. Проклятое место этот гиблый лес между нашим городом и деревней. Мистическое, как сон. Пограничное между раем и адом. И только от самого человека, от его мыслей, чувств, слов и намерений зависит, сгинет он в геенну огненную или останется в живых, выйдет невредимым на дорогу. Но каждый, кто выбирался из чащи, обретал после этого путь ко спасению души. Это страшное испытание, тяжелое потрясение, но оно необходимо на жизненном пути, как горе, как беда или несчастье, когда заглядываешь в лицо смерти, и жизнь проносится перед глазами. Тогда понимаешь, кто ты, понимаешь на что способен, начинаешь понимать других людей и жизнь, последствия слов и поступков.
Ох, Маргарэт… Не знаю, Клэр, знакома была ли ты с этой женщиной, и, слава Богу, если нет. Если Бог отвел от тебя ее злобу. Она любила деньги больше своего сына, а сребролюбие ограничивает. Душа, ум и совесть этой женщины были мертвы. Не знала Лаура, что творила, когда от отчаяния посылала ее на верную смерть. Грех в ней это делал, как пишет апостол Павел.  Мэри хлебнула с ней горя, когда работала на нее, еще до замужества, до того, как я познакомил ее со своим братом, который оказался подлецом. Но она молодец, она вела себя по отношению к ней, как настоящая христианка: сострадательно к ее грехам, любя ее душу и благотворя ей. Как мне жаль, что Филипп оказался блудником и лицемером, и не сделал ее счастливой. Он не уважал ее благочестия и довел до нервного истощения, и она обняла своего сына, засыпая, прижалась к нему, как к единственной своей надежде и отраде, своему будущему защитнику, и потеряла сознание. Бэн умер, мой маленький племянник, который только начал радоваться жизни. Но кого может воспитать такой негодяй, как мой брат? Я знаю, что Мэри молилась, чтобы пагубное влияние отца обошло стороной ее ребенка в будущем, но Бог знал, что жизнь ее оборвется, и она не сможет воспитать его в благочестии, поэтому забрал его к себе во младенчестве, в сонм ангелов. А сейчас Мэри с Бэном вместе в Раю, где нет ни болезни, ни скорби, ни воздыхания, ни человеческого зла, которое есть отсутствие любви и которое делает жизнь горше смерти.
Я надеюсь, ты, Клэр, встретишься там с ними. Обними их за меня. Уильяму, мужу Маргарэт, также мое приветствие и почтение. Он искал ее, хотел спасти из когтей леса, но набрел на шабаш ведьм, а всем в нашей округе известно, что ведьмы не оставляют в живых никого, кто становится свидетелем их злодеяний. Я только лишь могу предполагать, что они делают там; как попирают христианские святыни и для каких жертвоприношений им дети, но всех этих младенцев я видел, хотя и в Лимбе, но под присмотром Девы Марии, когда молился под Крестом. Один Бог знает, для чего Он попустительствует дьяволу и посылает такое испытание роду человеческому, как бесноватые люди. А беснование – это не только прямая одержимость нечистым духом, это еще и любой грех человеческий.
Взять хотя бы палача Кристиана. Гнев и ненависть к ведьмам, из-за несчастий его матери и потери невесты, ослепили его настолько, что даже лазурное небо для него черно. Он убил нищего на паперти, не постыдившись святого места, он подтолкнул злодея Эдгара к облаве, он сам вызвался быть палачом. Притом, что в его душе я вижу добро, потонувшее в обиде из-за предательства. Дай Бог ему разум и душевный покой, мудрость и покаяние.
Падшая природа человека ужасна. Эдгар явный тому пример. Его злоба расчетлива и хладнокровна, и, прежде всего, он убил в себе любовь к Богу и ближнему. Он убил собственного брата, воспользовавшись его болезнью для получения доли наследства, и не знает раскаяния. Да, Джереми, во многом, жертва еще не отживших суеверий, но нельзя не сострадать ему. Жаль, что именно его пагубное пьянство привело его к такой скотской смерти. А Эдгар сделал зло, и, значит, оно к нему вернется. Как говорится, сделал зло, жди. Бог долго терпит, да больно бьет. И пример этому все войны на земле, которые Он попускает, все эпидемии, чума и холера, которые были, когда люди умирали сотнями, все природные бедствия, и даже эта волна смертей, захлестнувшая наши края в наши времена. Смертей, которые являются следствием выбора многих и многих людей, приведшего к такому стечению обстоятельств.
Но Эдгар не остановится в своих злодеяниях, пока у него есть цель подняться на вершину иерархии в Тайном Ордене, но я знаю, что зло, которому он присягнул, в конце концов разрушит все его планы. Дьявол всегда предает своих приспешников.
А Христос предал за нас Себя. Снял с нас проклятие рода человеческого со времен грехопадения, умерев вместо нас проклятою смертью. Больше того, он расторгнул узы смерти, воскреснув из мертвых. Он вывел праведников из ада и обещал всем нам воскресение в последний день, и новую жизнь без зла, болезней, горя и бед. Он воскрешает наши души через покаяние, обращая к Нему наши сердца, прощая грехи. Что воздам Такому Богу? Как после этого не смириться перед его заповедями? Разве есть Любовь, больше этой?
Все любови человеческие: отцовская, материнская, любовь детей к своим родителям, братско-сестринская, супружеская, христианская – все это витражи храма одной большой горней любви, которая одна никогда не переходит в ненависть, ибо в ней нет нашей падшей природы. И должно нам родиться свыше, чтобы стать наследниками вечного Рая. Покаяние. Крещение. Причастие. Добродетельная жизнь. Чего еще желать?
Поминаю матушку твою и отца добрым словом. Эдгар еще будет преследуем воображаемыми привидениями своих жертв, будь уверена, не избегнет. Но простить его – стать соучастником его преступлений. Как и Шейлу.
Но я знаю, милая Клэр, что несчастья наши уже заканчиваются. Попустил Бог пострадать добрым людям, чтобы и бессовестные раскаялись. Чтобы открылись у людей глаза на то, что такое добро и что такое зло, потому что в мире очень много лжи, и дьявол называет злые вещи добрыми именами, сводя людей с ума и заставляя их отвергаться истинной жизни во Христе.
Но в счастье не вспомнится о несчастьи, и однажды мы снова пойдем за доброй мечтой, как за Вифлеемской звездой. Люди бросают в небо камни, а Бог превращает их в звезды. И когда я смотрю в ночное небо, во мне зажигается надежда на Бога, потому что лампады на своем месте, а значит, Бог есть, и правда Божия еще побеждает в этом мире. И я снова верю в лучшее, потому что в аду нет неба.
Да ты все это и без меня знаешь. А я пойду утешать Стеллу. Надо сказать ей, что Эдгар за гордыню проклят с детства. А уж она знает, как. А еще она боится, что теперь беременна от Генри Райта, но я умолил Бога, чтобы ребенок не был зачат так подло. Эдгар ошибся, любовный приворот распространялся только на него, а он отдал ее другому, и чары рухнули и без ее беременности. Он забыл, что она вообще-то может забеременеть, потому что знал, что от него у нее детей никогда не будет».