1945-1948 год. Беспризорное детство. Переезд в Кие

  1945 год.

     По возвращении в Спасск, отец был занят по службе, а мать, работавшая в гарнизонном магазине и не обделенная вниманием офицеров, забегающих и флиртующих с красивой продавщицей, предоставила меня самому себе.
     Свое детство я помню с пяти лет. Помню двор, на котором мы играли. В памяти остались: паслен и дикая ежевика, мы ели ягоды прямо с кустов, растущих во дворе. Очень хорошо запомнил, как мы, маленькие дети сидели в кювете у дороги и, когда ехала машина “виллис” или “студебекер”, выскакивали на дорогу и пробегали перед машиной. Для нас это была игра, а для солдат, сидящих за рулем - нет. В гарнизоне водители знали наши проделки, но нас не трогали, боясь офицеров чьими дети мы были. Потом им дали добро и следующее наше выступление было последним: солдаты нас поймали и накостыляли по ж…
 
     В гарнизоне была небольшая конюшня с несколькими лошадками. Я все время клянчил:
— Пап, покатай меня на лошади.
И он поставил условие:
— Поедешь верхом.
Пошли на конюшню. Отец посадил меня на клячу. Я вцепился в гриву и, как мне показалось, поскакал. На самом деле лошадь понуро брела за отцом.
В гарнизоне была котельная с высокой трубой и длинными тросами, удерживающими ее от падения. Мне стыдно было крикнуть отцу, что я боюсь дальше скакать, но тут лошадь зашла под оттяжку, которая держала трубу. Увидев перед глазами трос, я инстинктивно схватился за него: кляча пошла дальше, а я остался висеть. Папаша, погруженный в свои мысли, продолжал идти впереди. Я посмотрел вниз — впечатление было такое, будто вишу над пропастью, — и я истошно заорал.
   
 
     Я точно не знаю, когда познакомились и поженились мои родители. Знаю только, что у матери брак был не первый, у нее была дочь Вера, родившаяся в 1937 году. Мое раннее детство было в основном под присмотром отца, когда как мать мне мало уделяла внимания. А так как отец был в постоянных командировках, я был в основном предоставлен сам себе. Когда мне исполнилось шесть лет, папа отвел  меня в школу и записал в 1-й класс. Я начал добросовестно учиться. Но когда отец уехал в командировку, я потерял карандаш и перестал ходить в школу.
Когда отец вернулся и обнаружил меня гоняющим по улице, он строго спросил:
— Почему ты не в классе?
Я честно сказал:
— Потерял карандаш.
Стало ясно, что я еще не дорос до школы и учеба моя кончилась.

     Может это была последняя капля терпения отца, и он развелся с моей матерью, поделив нас: сын - отцу, дочка - матери. Следующий раз я ее увижу только через десять лет. А сейчас встал вопрос: куда бедному “крестьянину” податься. Ребенку нужна новая мать.

     1948 год. КИЕВ.
   
     Отец познакомился в Киеве с женщиной - полячкой и отвез меня к ней. Помню, это была красивая женщина - ее звали Рене. Она жила с родителями в центре Киева, ориентировочно рядом с построенным позже "Палац Украина". Приняли меня, как родного, всячески балуя и одаривая подарками. В общем жил: как сыр в масле. Кстати о масле - семья имела маленький маслобойный завод под Киевом. Меня откармливали сливками, сметаной. Наверное от этого я был "упитанным" мальчиком и меня дразнили "жир-трест-мясокомбинат". Отец уговорил новую любовь, и они уехали на Сахалин, его новое место службы.
Тогда же я пошел в школу. Помню: ходил с портфелем и мне казалось, что все мне завидуют.
     Но что-то не заладилось между отцом и тетей Рене? Я думаю, причиной послужило ее нежелание жить вдали от родителей и родного Киева. Не каждая изнеженная паненка сможет жить в лишенном цивилизации дальнем гарнизоне, и она вернулась в Киев.
     И здесь отец наносит ответный удар пани. А для меня кончились дни золотые, потому что меня передали на воспитание бывшему подводнику дяде Илье. Передача тела происходила следующим образом. Приехали какие-то люди и объяснили мне, 9-летнему человеку: Боря, теперь ты будешь жить у нас. Собирай свои манатки с игрушками, и - поехали. И здесь, как у Чуковского: "Я как начал, как начал реветь". Я вцепился в перила лестницы мертвой хваткой. Меня пытались подкупить и игрушками, и шоколадными конфетами. И я сдался, потому-что меня обманули сказав: "Если тебе не понравится на новом месте, ты вернешься назад". Больше я поляков не видел.