6. 12 Ева в церковном подвале

Ведьмы гиблого леса
Часть VI Замерзший ад
Глава 12 Ева в церковном подвале

Куда бежать? Где спрятаться? Вокруг не было видно ни зги. Ева с трудом добралась до церкви. В лес она боялась бежать. Она открыла ворота и вбежала на двор, заметалась в панике, не зная, что делать дальше. Ева зажгла факел, закрепленный в стене перед дверями, обежав с ним вокруг церкви, которая была закрыта на замок, и нашла спуск в подвал. Погасив факел и вернув его на место, Ева сошла осторожно в темноте по ступенькам в подвал, открыла незапертую скрипящую дверь, тяжело поддавшуюся. Пол оказался устелен соломой, пахло хлебом и вином. На ощупь пробираясь в оказавшемся помещении, Ева наткнулась на наполненные кувшины. Опустившись по стене на солому, девушка прислонилась потной спиной к холодным камням и зарыдала. Отчаяние поглотило ее, ей было так страшно, как никогда в жизни. Она знала, что на площади сейчас поджигают хворост…
Сама не заметив этого, Ева начала молиться, как получалось. Она не знала ни одной молитвы, поэтому она просто обратилась к Богу, как к высшей силе, которая единственная, как ей казалось, сейчас могла бы спасти ее.
--- Я никогда тебе по-настоящему не молилась! – прошептала девушка. – Но, если ты существуешь, выслушай меня! И если ты существуешь, Господи, я прошу, помоги! Спаси меня! Я не хочу умирать! Не хочу умирать так!
Но она была виновата, Ева это знала, и само то, что она просила Бога оставить ее в живых, покоробило ее. Кристиан все знает теперь, не было спасенья.
От ужаса приближавшейся смерти, девушка обессиленно упала на солому. Потом она снова вскинулась, села, слезы текли по щекам, шее и обнаженным ключицам.
--- Я ведь приняла крещение, Господи, я не плохая, просто так сложилась моя жизнь, и, может быть, я злодейка, я ведь готовила и продавала яды, крала младенцев, но что мне было делать? Нам нужны были деньги, чтобы покупать еду и одежду. И меня, может быть, убили бы, если бы я отказалась этим заниматься! Как это было отвратительно! Господи, прости меня! Я исповедовалась…
Измотанная и уставшая, Ева снова легла на солому, и сон ее этой ночью был бредом, когда она то просыпалась, то снова забывалась.
Сон был недолог, в узкое запыленное окошечко в подвале скоро стали пробиваться первые лучи рассвета. Жаркое солнце показалось из-за горизонта, осветив поля и дома своим золотисто-розовым светом.
Девушка проснулась от того, что свет падал ей на лицо. Высокие кувшины стояли рядком, и один из них был опрокинут, когда ночью она его задела. Из-под плотно закрытой пробки каплями на солому сочилось вино. Ева подняла и поставила кувшин. Рядом на деревянных полках лежало несколько хлебов и чистые подрясники.
Она набросилась на еду, как оголодавший зверь. Наевшись досыта, девушка словно очнулась: нужно было выбираться отсюда, и как можно скорее! И первое, что пришло ей в голову, это снять с себя свой когда-то красивый наряд и переодеться в подрясник. Подвязавшись веревкой на талии, Ева завернула с собой в чистое полотенце хлеб и вышла из подвала, с трудом закрыв туго ходящую дверь.
Отца Говарда еще не было в церкви, она была все еще заперта.
Ева вышла за ворота.
Петухи вовсю надрывались, и их кукареканье эхом разносилось по окрестностям. Солнце освещало еще только башни спящего замка и кресты на церкви.
Девушка сняла сапоги и быстро размотала лоскуты, стягивавшие ноги. Она решила не идти до моста, а перейти речку вброд. Холодная вода заставила дрожать, но Ева все же пошла, задрав подрясник, вымокнув выше колен. Перейдя на противоположную сторону, она обулась на босу ногу и пошла по камням прочь от церкви, к выезду из города.   
Она решила уйти в соседний город, где, как она помнила, был женский монастырь, в котором она решила просить убежища на время, пока не найдет бродячий цирк и не уедет с ним навсегда, куда глаза глядят. Ева задыхалась от душевной боли и слез, но шла вперед, не оглядываясь, быстро, как только могла. Ей удалось выйти из города к тому времени, когда люди, проснувшись и распахнув окна, могли ее увидеть, и побрела по тропинке вдоль дороги, понурившись. Она оплакивала свою прошлую жизнь, свое внезапно рухнувшее будущее, свою потерянную любовь. Она не знала, что ждет ее впереди, но поняла, что Кристиан отпустил ее, раз ее до сих пор не нашли, и чувствовала себя спасенной, и надежда добраться до монастыря живой и невредимой теплилась в душе. А дальше – цирковые повозки и огромный неизвестный мир. И, может быть, где-то там ее найдет новое счастье.